В суете успеваю только оставить здесь маленький текст на уход Моники Витти. Быстрый экскурс по ключевым моментам фильмографии, но сейчас, после адского рабдня, мне чертовски нравится просто звучание этого текста - как он чирикает, поет, тянет в угол, перебирает согласные:

- Высокая римлянка с птичьей трелью имени — Мария Луиза Чечарелли — озвучивает чужую роль незабываемым голосом низкого, чуть с хрипотцой тембра в фильме Микеланджело Антониони «Крик» (1957). Когда голос, наконец, совпал с изображением, он принадлежал уже Монике Витти на сквозняке антониониевских пустырей. Пойдя за голосом, Антониони выбрал ее лицо, совершенно не терявшееся в одиночестве его историй и выразительное как жест в пустоте. Будучи эмблемой его кинематографа, Витти заняла место в истории, но не пожелала законсервироваться на пьедестале фирменной безнадежности. Ее сила, укрощенная замыслом Антониони, нуждалась в реализации. Когда этот вулкан проснулся, его не слишком приветствовали. Естественность ее движений сближала эстетические полюса и нарушала границы жанров и амплуа. Но от Витти по привычке ждали другого.

Между делом посмотрел симпатичную комедию "Гарольд и Мод" Хэла Эшби, которую периодически встречал в подборках то лучших ромкомов ever, то незамыленных рождественских историй.

На дворе 70-е, за окном - Британия, битлы уже развалились, поэтому в кадре каждые пять минут мурлыкает Кэт Стивенс (который еще не ушел в ислам). В центре истории - Гарольд, юноша бледный со взором стеклянным из аристократической семьи, от которой, впрочем, осталась только взбалмошная мамаша и огромная куча денег. Мать напрочь отказывается понимать своего ребенка и пытается его кому-нибудь скинуть пристроить - отправить в армию или женить. Гарольд этим инициативам сопротивляется, разыгрывая на людях самоубийства, любит тусить на кладбищах, пытаясь в условиях своей золотой клетки понять, зачем люди вообще живут.

На берегу этого мементо моря он и встречает старушку Мод, которая слегка старше двадцатого века и пережила Холокост. В силу этих обстоятельств она лихачит посильнее любых нонконформистов - ворует ради удовольствия, поет и позирует голышом, презирает границы и законы, коллекционирует черт знает что и умело ограничивает свою свободу там, где начинается чья-то другая. Гарольд, уставший от тотальной никому-никабельности, мгновенно к ней прикипает и присоединяется к жизнелюбивому дуракавалянию - до поры до времени.

Пишут, что это культовый фильм - и, в общем-то, понятно почему. С одной стороны - чернушный юмор имени семейки Аддамс, с другой - частый сюжет возвращения в мир уставшего от жизни человека (на ум приходят только недавние голливудские/европейские опыты вроде "Пока не сыграл в ящик" или "1+1"; интересно, что было раньше, с какого фильма этот мотив стали так часто пережевывать?). Плюс харизматичная актриса Рут Гордон, у которой на счету "Оскар" за роль в "Ребенке Розмари" и, насколько я понимаю, неплохая карьера драматурга.

Возможно, какие-то эпизоды сейчас, через полвека, кажутся нелепыми и уже невозможными, но в контексте фильма они все еще звучат, утверждая, что уметь быть уязвимым - это тоже талант. При этом некоторые фрагменты, в том числе непрерывная имитация [роскомнадзора] как попытка сказать старшему "Look, I'm dying!", не выглядят устаревшими. Не зря этот сценарий периодически появляется даже в российских театрах. В конце концов человеку все так же нужен человек, даже когда битлз уже замолчали.

#антистресс

Стремительным тыгыдыком посмотрел несколько мультфильмов Ральфа Бакши. Как оказалось, это он снял "Cool world", где Брэд Питт детективничал среди мультяшек - несколько лет после более котируемого "Кто подставил кролика Роджера?" (смотрел его тыщу и один раз).

- "Приключения кота Фрица". Собственно, с этого все и началось: в начале 70-х Бакши на основе комиксового персонажа снимает свой первый полнометражный мультфильм, в котором показывает фак всем - в первую очередь, "Диснею", который тогда задавал тон всей мировой анимации. Это очень шершавая история молодого кота-оболтуса в мире антропоморфных животных - со всей грязью американских улиц в кадре. Насколько я понял, Бакши стал первым, кто решился нарисовать мультфильм, где нашлось место запрещенным веществам, сексу (я в некотором восторге от сцены оргии в ванной), расовой сегрегации, насилию. Конечно, по многим аспектам он довольно жестко проехался - после этого шокирующего контркультурного жеста анимация поняла, что имеет право стать взрослее (и понеслась). Позднее вышло что-то вроде продолжения - "Девять жизней кота Фрица", но Бакши к этому уже не имел отношения. Чует мое сердце, Фриц - это дальний, очень дальний и тщательно забытый предок Гарфилда.

- "Волшебники" - причудливая постапокалиптика. Привычная фэнтэзийная завязка в духе "Властелина колец" (который частично будет экранизирован Бакши чуть позднее) - злой брат против хорошего брата - встречает поствоенный синдром. Спустя несколько тысячелетий после войны, которая выкосила человечество и посеяла радиацию, "тролли" адаптируют под себя оружие фашистов и идут громить "эльфов". Примечательно, что в качестве главной бомбы "тролли" используют немецкие кинохроники, которые транслируются прямо в небо (вспоминаю, как когда-то Александр Расторгуев предлагал проектор наводить прямо на облака) - одних это повергает в агрессивный транс, других - в испуганный паралич. Собственно, единственный способ победить зло - уничтожить проектор и пленки. Я вот даже не знаю - если бы Роскомнадзор узнал о существовании этого мультфильма, он бы его запретил или тиражировал?

- "Поп Америка" - пока что самое сильное и красивое из того, что видел у Бакши. Это история четырех поколений еврейских эмигрантов, причем каждый из них обнаруживает в себе музыкальный талант. Их жизни проходят на фоне эволюции поп-культуры (от ревущих 20-х до панкушных 70-80-х) и встраиваются в нее, а кое-где и сами диктуют моду. Больше всего в этой истории мне нравится то, как драматургически вписано в сюжет музыкальное творчество. Музыка одновременно выступает и фоном для привычно насильственной истории человечества, и собственно поводом к насилию, стимулом к жизни и причиной смерти.

Насилие и творчество настолько тесно здесь переплетены, вплоть до монтажных склеек, что их просто не разъединить. И такая постановка темы говорит не столько о насильственной природе человека, сколько о противоречивой сущности творчества. Казалось бы, человек просто хочет создавать нечто из ничего - но все вокруг сопротивляется этому, одновременно отчаянно этому же способствуя. Удивительный парадокс, нарисованный гипнотически красиво.

#stopboringmeandthink