Новая выставка — скоро! Туманный анонс в трёх картинках. Эль Лисицкий, S Революции, выхолощенный импульс, формализм.

Команда аукциона ON любезно пригласила меня на пресс-показ предаукционной выставки. Формат такой для меня нов, а потому нужно было резво ориентироваться на местности. Войдя, сразу отметила, что некоторым приглашённым раздали специальные стикеры «Выбор имярек», одаренные этими знаками занимались расклеиванием оных у понравившихся работ. У меня такого не было, а потому пришлось первую половину показа развлекаться как умею, то есть шампанским и разговорами. А ещё экфрасисом и интерпретациями — ими и хочу с вами поделиться.

И заодно тоже сделать выбор:

1. Анна Жёлудь «Туфли», 2010 год. Художница провалов: функциональность и обытовленность вещей она взламывает своей очерковой манерой. Человек привык к тому, что вещный мир подчинён ему. Мир предметов обязан делать жизнь людей комфортной. Утилитарность — вот базовое требование человека к миру. Ещё Хайдеггера это возмущало, вещи функциональной он предпочитал вещь сломанную, обнажившую свою самость вне парадигмы пользования. И вот Аня Жёлудь воссоздаёт привычный вещный мир с поправкой на абсолютную анти-утилитарность. Мы хотим облокотится на стол — проваливаемся. Хотим положить вещь на тумбочку — вещь падает. Хотим в детском ужасе спрятаться под кровать — и подставляем себя под взгляды. На первый взгляд холодные, дизайнерские и стильные произведения Жёлудь — это изнанка комфортной жизни человека. Дребезжащие произведения. Неустойчивость, провал. И вот мой выбор — туфли Жёлудь.

2. Ирина Нахова «Выбор», 2019 год. Музейного уровня произведение. Без лишних интерпретационных слов: издали кажущиеся почти идентичными части диптиха оказываются изображением одного пространства, увиденного с разных ракурсов — надзирателя и заключённого. Очень простая и даже «бедная» шелкография-раскладушка впечатление производит монументальное и магнетическое.

3. Таисия Короткова «Скафандр, станция Мир. Из серии «Музеи космонавтики», 2013 год. Композиция, которая невнимательным зрителем может быть воспринята как запоздалый соцреалистический панегирик космическим открытиям советской эпохи. Вот таких, мол, полно было на выставки «Закат в сто сорок солнц» в ГЭС-2! И все же что-то не так (очень ценное умение для художника, создать свербящее «что-то не так»). Присмотревшись, мы понимаем, что космонавт тут — кукла, манекен с чёрной пустотой вместо лица под стеклом скафандра. Да и интерьер этот — музейный. Это, конечно, не про фальшь, а про очарование иномирного музейного существования. Слово «музей» существует едва ли не в статусе пейоратива, оно сопрягается с мертвечиной, тоской, ретроградностью. Но в музеях вечно тлеет своя, странная, выдернутая из суеты жизнь. Выстраиваются свои мизансцены, зреет свой климат… И вот эту вот недо-жизнь при помощи живописи высочайшего класса искусством делает Короткова. Эти исторические экспонаты, лишенные статуса произведений искусства, становятся объектами интереса живописца! Так, музейные экспонаты не созданные как произведения искусства, начинают видеться в качестве едва ли не тотальной инсталляции. Я бы сравнила эту работу с интерьером Фёдора Славянского (по оригиналу Тыранова) «Кабинет художника Венецианова (1830-1840) — там тоже кукла-манекен приобретает свойства существа оживотворенного, пусть и нечеловеческого.

4. Ольга Тобрелутс, «Точка-Империя и Линия-Варвар. Серия «Кавказский пленник», 2009 год. Перформанс под музыку Леонида Десятникова на вечную тему «Империя и Варвары» вдобавок корреспондирующий с эстетикой дада и знаменитым трактатом Кандинского — одно протокольное описание исчерпывающе.

Марк Шагал «Окно на даче», 1915 год / Якоб Йорданс «Одиссей в пещере Полифема», между 1630 и 1636

Вчера вновь побывала на «Границах видимости», рассматривала детали старинных гравюр. Радость бывать на проектах, которые с каждым новым посещением раскрываются сложнее, комплекснее, нюансированнее!