Двухглавый орлик-мутант на шлеме Екатерины II. Я бы его таким камерным и оставила, геральдическая махина по сравнению с этим каприччио природы выглядит неловкой. Это веджвудский фарфоровый медальон из Эрмитажа. Просто обожаю весь Wedgwood, на второй фотке видно мою любимую фарфоровую брошь
❤8❤🔥3
Вышел новый ДИ! Рассказываю о визуальной поэзии, корреспондирующей с современным искусством, и обозреваю «Темную Оттепель»
❤2
Forwarded from «Диалог искусств»
В мире, полном различий, в одной точке встречаются похожие люди… Новый номер журнала ДИ 2-2025 фиксирует эти моменты пересечения на меже семантических полей. Поэты, композиторы,коллажисты, пейзажисты, мастера нейросетей – о чём они говорят?
Тема номера: «На меже»
Авторы и герои: Дмитрий Баталов, Владимир Горлинский, Мария Корякина, Татьяна Сохарева, Аркадий Пикунов, Роман Головко, Егор Зайцев, Юлия Тихомирова, Наталья Горбунова, Ольга Кирсанова, Павел Отдельнов, Алексей Веселовский, Эллина Геннадьевна, Алина Стрельцова, Ольга Аршанская, Наталья Капырина, Андрей Бартенев, Анатолий Белкин, Дмитрий Пиликин, Сергей Лимонов, Павел Герасименко, Екатерина Карцева, Сергей Хачатуров, Галина Поликарпова.
Обложка: Ася Заславская. Фрагменты. Гора. 2024. Доска из липы, темпера. Собрание Константина Макаревича
Главред: Александра Рудык
Редакция: Нина Березницкая, Светлана Гусарова, Сергей Гуськов
Арт-директор: Михаил Лоськов
СОДЕРЖАНИЕ
Тема номера: «На меже»
Авторы и герои: Дмитрий Баталов, Владимир Горлинский, Мария Корякина, Татьяна Сохарева, Аркадий Пикунов, Роман Головко, Егор Зайцев, Юлия Тихомирова, Наталья Горбунова, Ольга Кирсанова, Павел Отдельнов, Алексей Веселовский, Эллина Геннадьевна, Алина Стрельцова, Ольга Аршанская, Наталья Капырина, Андрей Бартенев, Анатолий Белкин, Дмитрий Пиликин, Сергей Лимонов, Павел Герасименко, Екатерина Карцева, Сергей Хачатуров, Галина Поликарпова.
Обложка: Ася Заславская. Фрагменты. Гора. 2024. Доска из липы, темпера. Собрание Константина Макаревича
Главред: Александра Рудык
Редакция: Нина Березницкая, Светлана Гусарова, Сергей Гуськов
Арт-директор: Михаил Лоськов
СОДЕРЖАНИЕ
❤4
Forwarded from Центр Вознесенского
22 мая пройдет лекция Юлии Тихомировой «Шпалерная развеска как медиум»
Шпалерная развеска, также известная как салонная или «петербуржская» — это способ размещения картин в несколько рядов. Возникла она в эпоху барокко, когда произведения искусства носили в основном декоративную функцию. Затем принцип переняли крупные коллекционеры, а сегодня он практически не встречается в крупных музеях.
На лекции художественный критик Юлия Тихомирова проследит путь шпалерной развески — от пышных кабинетов XVIII века до московских квартирников 1950-х:
— кто в XVIII режиссировал шпалерные ансамбли;
— когда «салон» стал ругательным словом;
— возвращается ли традиция плотной развески в современное искусство и кураторские практики.
Лекция пройдет в рамках параллельной программы к выставке «Темная Оттепель».
22 мая, 19:30
Регистрация
Шпалерная развеска, также известная как салонная или «петербуржская» — это способ размещения картин в несколько рядов. Возникла она в эпоху барокко, когда произведения искусства носили в основном декоративную функцию. Затем принцип переняли крупные коллекционеры, а сегодня он практически не встречается в крупных музеях.
На лекции художественный критик Юлия Тихомирова проследит путь шпалерной развески — от пышных кабинетов XVIII века до московских квартирников 1950-х:
— кто в XVIII режиссировал шпалерные ансамбли;
— когда «салон» стал ругательным словом;
— возвращается ли традиция плотной развески в современное искусство и кураторские практики.
Лекция пройдет в рамках параллельной программы к выставке «Темная Оттепель».
22 мая, 19:30
Регистрация
🍾8❤7
Forwarded from АРТГИД
Пятна на солнце
Оттепель — одна из самых светлых эпох нашей истории. Своеобразная награда советскому обществу, измученному катастрофами и потерями предшествовавших десятилетий. Пафос покорения бесконечных просторов, безграничная вера в науку и прогресс, новые города, прекрасные юношеские лица, бум книгоиздательства, преобразившийся театр и кинематограф, поэзия на площадях, поиски новых языков в искусстве. Однако у этой оптимистичной и солнечной картины есть и обратная сторона, изнанка, тень, которая радикально расходится с утвердившимися в нашем сознании культурными штампами.
Именно этой тени-изнанке посвящен выставочный проект Центра Вознесенского «Темная Оттепель», о котором размышляет арт-критик Юлия Тихомирова. Перед вами текст в тексте: аналитическая рецензия и записанные сновидения (мы расположили их на некоторых иллюстрациях), которые отсылают сновидца, а вместе с ним и нас, к истокам оттепели.
Оттепель — одна из самых светлых эпох нашей истории. Своеобразная награда советскому обществу, измученному катастрофами и потерями предшествовавших десятилетий. Пафос покорения бесконечных просторов, безграничная вера в науку и прогресс, новые города, прекрасные юношеские лица, бум книгоиздательства, преобразившийся театр и кинематограф, поэзия на площадях, поиски новых языков в искусстве. Однако у этой оптимистичной и солнечной картины есть и обратная сторона, изнанка, тень, которая радикально расходится с утвердившимися в нашем сознании культурными штампами.
Именно этой тени-изнанке посвящен выставочный проект Центра Вознесенского «Темная Оттепель», о котором размышляет арт-критик Юлия Тихомирова. Перед вами текст в тексте: аналитическая рецензия и записанные сновидения (мы расположили их на некоторых иллюстрациях), которые отсылают сновидца, а вместе с ним и нас, к истокам оттепели.
❤7🔥3👍1🤔1🤨1🫡1
Forwarded from ты сегодня такой пепперштейн (Yana Sidorkina)
Пока Макар Ушаков выставляет скрины из нашего канала в галерее "Корней", куратор Юлия Тихомирова говорит что она не куратор, а арт-критик, ведь куратор уже в ауте (выполнено профессионалами, не повторять на выставках, очень прошу)
👀3❤2🕊2
Когда с утра пишут нервное сообщение с огромной просьбой в интервью рассказать об Андрее Вознесенском, первую минуту длится ступор. А потом получается вот такой вот днерожденный текст… коротко, но постарались по делу:
❤1👀1
Forwarded from Горький
Вчера исполнилось бы 92 года Андрею Вознесенскому — поэту, которого вроде бы никто не читал, но зато все ходят в центр искусства, названный его именем. О том, как за ним закрепилась слава «китчевого» поэта и почему эта слава далеко не во всем справедлива, читайте в интервью с критиком Юлией Тихомировой.
https://gorky.media/context/camyi-radikalnyi-ego-zest-uxod-v-massovuiu-kulturu
https://gorky.media/context/camyi-radikalnyi-ego-zest-uxod-v-massovuiu-kulturu
🔥3🤔1
Forwarded from Деньги в искусство
#смотритесами
Юля Тихомирова о выставке «Знаки препинания» в ГЭС-2. Часть 1:
Как известно, цензуре и невозможности прямого говорения можно противопоставить цезуру, маленькую паузу бехдыханную, пространство красноречивой тишины, молчание, отказ. Именно со слова «цезура» начинается выставка «Знаки препинания», ставшая результатом творческой лаборатории под руководством Леры Конончук и Елены Яичниковой. В рамках лаборатории шесть приглашенных художниц пытались пластически осмыслить поэтику сбоя, заминки, спазма, — короче, всего, что создает сдвиг в нормативном потоке речи. Остраняет, создает паузу для критического восприятия… — тема крайне занятная, смыкающаяся с эстетикой провала, продуктивной неудачи, безумно романтической по своей интонации темой.
Пространство условно разделено на три зоны, первую из которых составляют две работы Анны Гарафеевой: «Цезура» и «Тоннель». Уже упомянутая «Цезура» представляет собой очерченный и подсвеченный квадрат, по границам которого пущена подначивающая фраза «Переступите черту». Симптоматично, что соблазнившегося на трансгрессию ждет… целое ничего. Вернее «пространство свободы», за которым можно условно делать что душе угодно. Мы, впрочем, знаем, что в Доме Культуры поистине трансгрессивные жесты не поощряются, а по-настоящему расслабиться невозможно в постоянном присутствии подчеркнуто вежливых смотрителей. Формально пространство дает карт бланш, де факто можно вновь отчетливо почувствовать незримые путы кодов конвенционного поведения на себе. И все же считать мерцающий квадрат произведением не совсем честно, ведь важнейшей его частью является перфоманс, согласно партитуре которого перформер должен выражать «агрессивные сексуальные влечения и бессознательные желания». Но и тут все не так просто: как мы помним, свобода наша заканчивается там, где начинаются моральные устои другого (это слово можно написать и с большой буквы), а потому остановить череду прекрасных непотребств может любой наблюдающий, нажавший активирующую звуковой сигнал кнопку на экране смартфона. Так цезура смыкается с цензурой, а свобода оффлайн регулируется анонимным импульсом.
Вторая работа Гарафеевой, «Тоннель», посвящена не остановкам, а мучительно-долгому дискомфорту, который невозможно внятно артикулировать. В выставочном пространстве коридор, по одной стене которого располагаются повешенные в ряд экраны, транслирующие узкий и ржавый желоб, по которому будто бы в прямом эфире ползет еле протиснувшаяся в него художница. Произведение аффективно нагруженное, очень клаустрафобическое, при этом отлично демонстрирует состояние невыразимой телесной напряженности. Если в «Цезуре» рамки незримые, то «Тоннель» зажатость буквализирует. На состояние дискомфорта играет и крайне реалистичное звуковое сопровождение: гулкие хрипы, шебрушения, трение обнаженного тела о ржавый желоб… сильное произведение неловко цензурируется при входе и навязчиво-заботливым экивоком от ГЭС-2, работа стыдливо прикрыта шторкой, на которой предупреждает о том, что в художественной работе «содержатся сцены, изображающие дискомфорт и сильные переживания», особо чувствительных просят воздержаться.
Вторым пространственным разделом стала инсталляция группы «Нежные бабы» (Александра Артамонова и Евгения Лаптева) «Место пробела». Массивный черный лес-лабиринт из вертикально поставленных строгих монолитов — произведение, посвященное Куршской косе. Мы бродим меж колоссальных колонн, внутри которых располагаются ниши, наполненные видео, кажущимися архаическими артефакты и эстетские художественные произведения. Медитативные видео фонят скрытой тревогой, во многом из-за того что в них фигурирует опасный металл: вот девушка в странном лаконичном танце медленно поворачивает острые ножи (интуитивно сцена напомнила «Жнецов» Алексея Венецианова, у него тоже нежность обрамлена опасностью), отблеск от которых формирует световые пропилеи к краям экрана, вот кто-то пытается обуздать копну волос шпильками (они могут очень больно войти в кожу головы), вот женщина будто бы запертая в нише расцарапывает зеркальную поверхность витрины, отделяющую ее от нас.
Юля Тихомирова о выставке «Знаки препинания» в ГЭС-2. Часть 1:
Как известно, цензуре и невозможности прямого говорения можно противопоставить цезуру, маленькую паузу бехдыханную, пространство красноречивой тишины, молчание, отказ. Именно со слова «цезура» начинается выставка «Знаки препинания», ставшая результатом творческой лаборатории под руководством Леры Конончук и Елены Яичниковой. В рамках лаборатории шесть приглашенных художниц пытались пластически осмыслить поэтику сбоя, заминки, спазма, — короче, всего, что создает сдвиг в нормативном потоке речи. Остраняет, создает паузу для критического восприятия… — тема крайне занятная, смыкающаяся с эстетикой провала, продуктивной неудачи, безумно романтической по своей интонации темой.
Пространство условно разделено на три зоны, первую из которых составляют две работы Анны Гарафеевой: «Цезура» и «Тоннель». Уже упомянутая «Цезура» представляет собой очерченный и подсвеченный квадрат, по границам которого пущена подначивающая фраза «Переступите черту». Симптоматично, что соблазнившегося на трансгрессию ждет… целое ничего. Вернее «пространство свободы», за которым можно условно делать что душе угодно. Мы, впрочем, знаем, что в Доме Культуры поистине трансгрессивные жесты не поощряются, а по-настоящему расслабиться невозможно в постоянном присутствии подчеркнуто вежливых смотрителей. Формально пространство дает карт бланш, де факто можно вновь отчетливо почувствовать незримые путы кодов конвенционного поведения на себе. И все же считать мерцающий квадрат произведением не совсем честно, ведь важнейшей его частью является перфоманс, согласно партитуре которого перформер должен выражать «агрессивные сексуальные влечения и бессознательные желания». Но и тут все не так просто: как мы помним, свобода наша заканчивается там, где начинаются моральные устои другого (это слово можно написать и с большой буквы), а потому остановить череду прекрасных непотребств может любой наблюдающий, нажавший активирующую звуковой сигнал кнопку на экране смартфона. Так цезура смыкается с цензурой, а свобода оффлайн регулируется анонимным импульсом.
Вторая работа Гарафеевой, «Тоннель», посвящена не остановкам, а мучительно-долгому дискомфорту, который невозможно внятно артикулировать. В выставочном пространстве коридор, по одной стене которого располагаются повешенные в ряд экраны, транслирующие узкий и ржавый желоб, по которому будто бы в прямом эфире ползет еле протиснувшаяся в него художница. Произведение аффективно нагруженное, очень клаустрафобическое, при этом отлично демонстрирует состояние невыразимой телесной напряженности. Если в «Цезуре» рамки незримые, то «Тоннель» зажатость буквализирует. На состояние дискомфорта играет и крайне реалистичное звуковое сопровождение: гулкие хрипы, шебрушения, трение обнаженного тела о ржавый желоб… сильное произведение неловко цензурируется при входе и навязчиво-заботливым экивоком от ГЭС-2, работа стыдливо прикрыта шторкой, на которой предупреждает о том, что в художественной работе «содержатся сцены, изображающие дискомфорт и сильные переживания», особо чувствительных просят воздержаться.
Вторым пространственным разделом стала инсталляция группы «Нежные бабы» (Александра Артамонова и Евгения Лаптева) «Место пробела». Массивный черный лес-лабиринт из вертикально поставленных строгих монолитов — произведение, посвященное Куршской косе. Мы бродим меж колоссальных колонн, внутри которых располагаются ниши, наполненные видео, кажущимися архаическими артефакты и эстетские художественные произведения. Медитативные видео фонят скрытой тревогой, во многом из-за того что в них фигурирует опасный металл: вот девушка в странном лаконичном танце медленно поворачивает острые ножи (интуитивно сцена напомнила «Жнецов» Алексея Венецианова, у него тоже нежность обрамлена опасностью), отблеск от которых формирует световые пропилеи к краям экрана, вот кто-то пытается обуздать копну волос шпильками (они могут очень больно войти в кожу головы), вот женщина будто бы запертая в нише расцарапывает зеркальную поверхность витрины, отделяющую ее от нас.
❤🔥4❤1