Forwarded from Деньги в искусство
#смотритесами
Гаргантюа генерирует гомункула. Юля Тихомирова о выставке «Генератор счастливых случайностей» Ивана Горшкова в ГЭС-2. Часть 1:
«Достославные пьяницы, вы, досточтимые венерики и вы все, служители современного искусства (ибо вам, а не кому другому, посвящены мои писания)!» — так вполне могло бы начинаться авторское вступление к воображаемому каталогу выставки Ивана Горшкова «Генератор счастливых случайностей» в ГЭС-2. Не случайно столь физиологическое вступление. Столь пристальное внимание к еде и органической материи вообще для Горшкова не ново: в прошлом году в Граунд-Солянке он уже представил объекты, сходные с теми, что сейчас показаны в ГЭС. В некую всепоглощающую практически аморфную массу влипают маленькие фигурки, изображающие еду. Алгоритм создания произведений также не изменился: Горшков составляет настольные композиции из пластиковых фигурок, париков, еды, дерева etc, потом сканирует их и отправляет в производство, далее происходит техницистская мистерия: сканирование, оцифровывание, обработка программных деформаций, 3D технологии — печать и фрезеровка роборукой. При этом пластика этих произведений напоминает природную: это не то пни, не то спорадически разрастающийся грибок, не то плесневые наросты, — для Горшкова важно создавать формы, балансирующие на грани естественного и искусственного.
Казалось бы, проект в ГЭС — еще один парадный показ эффектных объектов, самоутверждение коммерчески успешного художника-звезды. Однако в ГЭС есть фильм — принципиальное новшество для Горшкова. Фильм является одновременно метакомментарием к процессу создания объектов и самостоятельной частью экспозиции. По сюжету лирический герой Горшкова, пацаненок-демиург, создающий оживотворенный натюрморт во время игры с едой, гнусаво-патетически изрекает реплики о телесном и низменном. Приведу лишь некоторые из них: «Волосы и слизь — это есть вот жизнь», «я живу в грандиозном потоке материи», «и сейчас вот сюда добавим витальный житейский тлен», «сосиски — в них, кажется, вообще всё есть».
Весь двадцатидвухминутный фильм повествует о создании объектов, представленных на выставке. Герой Горшкова, обаятельно-жутковатый великовозрастный подросток, то разбирает с друзьями хлам в гараже*, то выкорчевывает пни, то бродит по барахолкам, то гуляет по неназванному пригороду, то составляет натюрморт, играя с едой (поистине тошнотворные кадры с волосяным тортом), то отбирает пластиковые игрушки для своей постановки и поясняет, почему динозаврики отстой, а вот драконы — тема. Крокодилы же как-то не в кассу. Порой лирический герой смыкается с самим художником, особенно это видно при его взаимодействии с роборукой, соавтором скульптурных объектов: «Жесть вообще… Крипота! Хочется ему поаплодировать, или там по холке потрепать» — поражается уже не только ребенок-демиург, но и сам Горшков.
Несмотря на кажущуюся небрежность, Горшков, как настоящий шоумен, тщательно сконструировал свой образ для фильма. Габариты и выразительное лицо художника резонируют с нарочитыми нарядами: заправленная в шорты до колен футболка впритык, джинсовый комбинезон, — ребенок-великан, прямо как Гаргантюа из первой книги романа Франсуа Рабле. Гротеск и грубая гипербола гармоничны Горшкову, причем его образу как художника и его произведениям в равной степени.
Гаргантюа генерирует гомункула. Юля Тихомирова о выставке «Генератор счастливых случайностей» Ивана Горшкова в ГЭС-2. Часть 1:
«Достославные пьяницы, вы, досточтимые венерики и вы все, служители современного искусства (ибо вам, а не кому другому, посвящены мои писания)!» — так вполне могло бы начинаться авторское вступление к воображаемому каталогу выставки Ивана Горшкова «Генератор счастливых случайностей» в ГЭС-2. Не случайно столь физиологическое вступление. Столь пристальное внимание к еде и органической материи вообще для Горшкова не ново: в прошлом году в Граунд-Солянке он уже представил объекты, сходные с теми, что сейчас показаны в ГЭС. В некую всепоглощающую практически аморфную массу влипают маленькие фигурки, изображающие еду. Алгоритм создания произведений также не изменился: Горшков составляет настольные композиции из пластиковых фигурок, париков, еды, дерева etc, потом сканирует их и отправляет в производство, далее происходит техницистская мистерия: сканирование, оцифровывание, обработка программных деформаций, 3D технологии — печать и фрезеровка роборукой. При этом пластика этих произведений напоминает природную: это не то пни, не то спорадически разрастающийся грибок, не то плесневые наросты, — для Горшкова важно создавать формы, балансирующие на грани естественного и искусственного.
Казалось бы, проект в ГЭС — еще один парадный показ эффектных объектов, самоутверждение коммерчески успешного художника-звезды. Однако в ГЭС есть фильм — принципиальное новшество для Горшкова. Фильм является одновременно метакомментарием к процессу создания объектов и самостоятельной частью экспозиции. По сюжету лирический герой Горшкова, пацаненок-демиург, создающий оживотворенный натюрморт во время игры с едой, гнусаво-патетически изрекает реплики о телесном и низменном. Приведу лишь некоторые из них: «Волосы и слизь — это есть вот жизнь», «я живу в грандиозном потоке материи», «и сейчас вот сюда добавим витальный житейский тлен», «сосиски — в них, кажется, вообще всё есть».
Весь двадцатидвухминутный фильм повествует о создании объектов, представленных на выставке. Герой Горшкова, обаятельно-жутковатый великовозрастный подросток, то разбирает с друзьями хлам в гараже*, то выкорчевывает пни, то бродит по барахолкам, то гуляет по неназванному пригороду, то составляет натюрморт, играя с едой (поистине тошнотворные кадры с волосяным тортом), то отбирает пластиковые игрушки для своей постановки и поясняет, почему динозаврики отстой, а вот драконы — тема. Крокодилы же как-то не в кассу. Порой лирический герой смыкается с самим художником, особенно это видно при его взаимодействии с роборукой, соавтором скульптурных объектов: «Жесть вообще… Крипота! Хочется ему поаплодировать, или там по холке потрепать» — поражается уже не только ребенок-демиург, но и сам Горшков.
Несмотря на кажущуюся небрежность, Горшков, как настоящий шоумен, тщательно сконструировал свой образ для фильма. Габариты и выразительное лицо художника резонируют с нарочитыми нарядами: заправленная в шорты до колен футболка впритык, джинсовый комбинезон, — ребенок-великан, прямо как Гаргантюа из первой книги романа Франсуа Рабле. Гротеск и грубая гипербола гармоничны Горшкову, причем его образу как художника и его произведениям в равной степени.
❤7
Forwarded from Деньги в искусство
#смотритесами
Гаргантюа генерирует гомункула. Юля Тихомирова о выставке «Генератор счастливых случайностей» Ивана Горшкова в ГЭС-2. Часть 2:
Впрочем, не один Рабле вспоминается при просмотре фильма «Генератор счастливых случайностей». Представитель «воронежской волны» Иван Горшков не может не знать о легендарном фильме своих соотечественников Романа Дмитриева Кирилла Савельева «Гомункул» (2015), одним из героев которого стал «гений всех времен и народов» афорист Аркадий Давидович. Сюжет фильма прост: это алхимическая мистерия в декорациях постсоветских окраин. Два гопника создают гомункула, алхимичский клон человека, параллельно фантазируя о том, как он будет жить и как они будут жить с ним. Киноязык, выбранный Дмитриевым и Савельевым, сочетает в себе элементы мокьюментари, оттого порой кажется, что мы смотрим настоящий аутсайдерский видеодневник. «Генератор» Горшкова, кажется, корреспондирует с «Гомункулом»: в обоих фильмах есть элементы мокьюментери, аудиальные глитчи, аутентичные персонажи одновременно «из народа» и из средневековых легенд, и у Дмитриева-Савельева, и у Горшкова центральная тема — оживотворение материи. В середине фильма герой Горшкова, вмиг посерьезнев, признается: «паранойя такая, что все это живое», — ему чудится, что постановочный натюрморт с жуткой силиконовой маской старика, волосяным тортом, драконами и хвостиком ананасам может ожить. Лейтмотив Горшкова — это пограничное состояние между человеческим и нечеловеческим, машинным и рукотворным, созданным и найденным, абстрактным конкретным. В этот ряд органично встраиваются оживотворенная материя и мерзкая плоть, переваренная пища, гомункул. Однако при всех тождествах не менее важны различия между «Гомункулом» и «Генератором»: более непринужденная интонация Горшкова, более быстрый темп, качественный продакшн, подростковая дурнина, которой нет у видавших виды полукриминальных алхимиков с воронежской окраины. Горшков в большей степени заигрывает с жанром theory-fiction, нежели с народными легендами.
Архитектура выставки в ГЭС-2 отсылает к огороду и загородному быту, в пространстве которого происходит часть действа в фильме: пол заполнен «грядками», внутри которых «произрастают» рельефы и скульптуры, а фальшстена с экраном сделана в форме теплицы с двускатной крышей. Казалось бы, логичный ход, и все же из-за своей белоснежной гладкой стерильности архитектура чрезмерно диссонирует как с объектами, так и с фильмом, — в этом случае контраст не дополняет произведения, но практически нивелирует пародийно-мистериальные флюиды фильма и работ Горшкова.
Переизбыток, ликование, поглощение — вот как можно описать эстетику Ивана Горшкова. Достигает он их при этом при помощи «холодных» алгоритмических действий, привлекает себе в ассистенты роборуку и другие новейшие технологии. Все это можно было бы принять за некритический гедонизм, инфантильное потакание современному соблазну радостного потребления, но все же фильм сосредоточен на иных ипостасях материи: в креме торта клоки волос, органика гниет, разлагается, тлеет, — звук сбивается, лирический герой художника на мгновение приобретает монструозные черты. Дискомфорт, эффект зловещей долины, тошнота… может ли их нивелировать бесстрастный роботизированный переводчик? На выставке в ГЭС этот вопрос нереливантен: ведь нам при помощи гиперболы и гротеска раскрыли процессуальную подноготную. Разложение, гниение и триумф тлена оказываются необходимой составляющей гедонизма. Счастливая случайность произрастает из перегноя.
* галерея, которая представляет Ивана Горшкова, называется «Х.Л.А.М.», а одна из последних его выставок на данный момент открылась в «Гараже», однако в фильме и хлам, и гараж буквальны.
Гаргантюа генерирует гомункула. Юля Тихомирова о выставке «Генератор счастливых случайностей» Ивана Горшкова в ГЭС-2. Часть 2:
Впрочем, не один Рабле вспоминается при просмотре фильма «Генератор счастливых случайностей». Представитель «воронежской волны» Иван Горшков не может не знать о легендарном фильме своих соотечественников Романа Дмитриева Кирилла Савельева «Гомункул» (2015), одним из героев которого стал «гений всех времен и народов» афорист Аркадий Давидович. Сюжет фильма прост: это алхимическая мистерия в декорациях постсоветских окраин. Два гопника создают гомункула, алхимичский клон человека, параллельно фантазируя о том, как он будет жить и как они будут жить с ним. Киноязык, выбранный Дмитриевым и Савельевым, сочетает в себе элементы мокьюментари, оттого порой кажется, что мы смотрим настоящий аутсайдерский видеодневник. «Генератор» Горшкова, кажется, корреспондирует с «Гомункулом»: в обоих фильмах есть элементы мокьюментери, аудиальные глитчи, аутентичные персонажи одновременно «из народа» и из средневековых легенд, и у Дмитриева-Савельева, и у Горшкова центральная тема — оживотворение материи. В середине фильма герой Горшкова, вмиг посерьезнев, признается: «паранойя такая, что все это живое», — ему чудится, что постановочный натюрморт с жуткой силиконовой маской старика, волосяным тортом, драконами и хвостиком ананасам может ожить. Лейтмотив Горшкова — это пограничное состояние между человеческим и нечеловеческим, машинным и рукотворным, созданным и найденным, абстрактным конкретным. В этот ряд органично встраиваются оживотворенная материя и мерзкая плоть, переваренная пища, гомункул. Однако при всех тождествах не менее важны различия между «Гомункулом» и «Генератором»: более непринужденная интонация Горшкова, более быстрый темп, качественный продакшн, подростковая дурнина, которой нет у видавших виды полукриминальных алхимиков с воронежской окраины. Горшков в большей степени заигрывает с жанром theory-fiction, нежели с народными легендами.
Архитектура выставки в ГЭС-2 отсылает к огороду и загородному быту, в пространстве которого происходит часть действа в фильме: пол заполнен «грядками», внутри которых «произрастают» рельефы и скульптуры, а фальшстена с экраном сделана в форме теплицы с двускатной крышей. Казалось бы, логичный ход, и все же из-за своей белоснежной гладкой стерильности архитектура чрезмерно диссонирует как с объектами, так и с фильмом, — в этом случае контраст не дополняет произведения, но практически нивелирует пародийно-мистериальные флюиды фильма и работ Горшкова.
Переизбыток, ликование, поглощение — вот как можно описать эстетику Ивана Горшкова. Достигает он их при этом при помощи «холодных» алгоритмических действий, привлекает себе в ассистенты роборуку и другие новейшие технологии. Все это можно было бы принять за некритический гедонизм, инфантильное потакание современному соблазну радостного потребления, но все же фильм сосредоточен на иных ипостасях материи: в креме торта клоки волос, органика гниет, разлагается, тлеет, — звук сбивается, лирический герой художника на мгновение приобретает монструозные черты. Дискомфорт, эффект зловещей долины, тошнота… может ли их нивелировать бесстрастный роботизированный переводчик? На выставке в ГЭС этот вопрос нереливантен: ведь нам при помощи гиперболы и гротеска раскрыли процессуальную подноготную. Разложение, гниение и триумф тлена оказываются необходимой составляющей гедонизма. Счастливая случайность произрастает из перегноя.
* галерея, которая представляет Ивана Горшкова, называется «Х.Л.А.М.», а одна из последних его выставок на данный момент открылась в «Гараже», однако в фильме и хлам, и гараж буквальны.
❤6
Forwarded from «Диалог искусств»
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Вышел ДИ 6-2024. Обстоятельства непреодолимой силы (объявление о новых иноагентских статусах) оставили ДИ пылиться на складах весь декабрь в ожидании урегулирования юридических вопросов. Наконец, все точки расставлены, маркировки сделаны (вручную редакцией), номер спешит на прилавки!
Тема номера: «Просто итоги»
Авторы и герои: Татьяна Сохарева, Сергей Хачатуров, Ася Филиппова, Андрей Монастырский, Юлия Тихомирова, Ольга Божко, Асырухш Цагараты, Александр Евангели, Анна Мартыненко, Галина Поликарпова, Александр Дашевский, Рубен Монахов, Илья Саморуков, Сергей Баландин, Владимир Потапов, Сергей Попов, Наталья Капырина, Владимир Куприянов, Анна Петрова, Евгения Гершкович, Любовь Попова, Дарья Курдюкова, Ирина Кудрявцева, Павел Герасименко, Юрий Ларин.
Обложка: Алиса Горшенина. Точка зрения, 2024. Текстильная скульптура. Специально для ДИ
Главред: Александра Рудык
Редакция: Нина Березницкая, Светлана Гусарова, Сергей Гуськов
Арт-директор: Михаил Лоськов
Бренд-менеджер: Тина Шибалова
Тема номера: «Просто итоги»
Авторы и герои: Татьяна Сохарева, Сергей Хачатуров, Ася Филиппова, Андрей Монастырский, Юлия Тихомирова, Ольга Божко, Асырухш Цагараты, Александр Евангели, Анна Мартыненко, Галина Поликарпова, Александр Дашевский, Рубен Монахов, Илья Саморуков, Сергей Баландин, Владимир Потапов, Сергей Попов, Наталья Капырина, Владимир Куприянов, Анна Петрова, Евгения Гершкович, Любовь Попова, Дарья Курдюкова, Ирина Кудрявцева, Павел Герасименко, Юрий Ларин.
Обложка: Алиса Горшенина. Точка зрения, 2024. Текстильная скульптура. Специально для ДИ
Главред: Александра Рудык
Редакция: Нина Березницкая, Светлана Гусарова, Сергей Гуськов
Арт-директор: Михаил Лоськов
Бренд-менеджер: Тина Шибалова
🔥8❤2
В ММОМА уже вторая или даже третья экспозиция китайского искусства. Коллеги явно пытаются русско-китайские связи сделать выставочным трендом в рубрике "международные проекты". В связи с этим я придумала "Китайскую выставку", дабы вписаться в мейнстрим, конечно же. Концепт: Елена Китаева и Родион Китаев создают работы по мотивам выставки "Шизокитай. Галлюцинация у власти", проходившей в 1990 году на ВДНХ. Кому подать грант?
❤12🤓5🆒3
На сайт журнала «Диалог искусств» выложили мою рецензию на выставку «НИИ Архив. Репортаж». Архивная меланхолия на Винзаводе.
https://di.mmoma.ru/news?mid=3728&id=1750
https://di.mmoma.ru/news?mid=3728&id=1750
di.mmoma.ru
MMOMA | Журнал ДИ - Архивная меланхолия на «Винзаводе»
@dimmoma
❤8🗿8
Forwarded from АРТГИД
25 января — день рождения МГУ им. М.В. Ломоносова. Университет связывает биографии нескольких поколений искусствоведов, ставших важными преподавателями, теоретиками и историками искусства. Сегодня мы хотим вспомнить тех из них, кто в разные годы сотрудничал с «Артгидом».
🔷 Андрей Сарабьянов: «Сейчас книга Камиллы Грей представляет собой историографическую редкость, уникальный документ эпохи»
Труд Камиллы Грей «Русский эксперимент в искусстве, 1863–1922» важен для всех, кто интересуется русским авангардом. В интервью Андрей Сарабьянов рассказывает о том, как на судьбу книги повлияли американская выставка Сергея Дягилева и оттепель в СССР, о первом русскоязычном переводе издания, вышедшем в самиздате, и, собственно, о значении проделанной Грей работы.
🔷Андрей Ковалев. Книга перемен
Продолжая тему авангарда, нельзя не вспомнить Андрея Ковалева, ушедшего из жизни в прошлом году. Но перенесемся в 2017 год, когда один из основоположников российской газетной художественной критики собрал 82 своих текста в пятисотстраничный том. В «Артгиде» было опубликовано эссе 1991 года «Любовь к “Черному квадрату”, или Эрос супрематизма».
🔷Апология мушиности
Михаил Алленов — ученый, искусствовед, один из знаменитых педагогов кафедры истории отечественного искусства МГУ. Он ушел из жизни в 2018 году, но его наследие с нами — в книгах, статьях, учениках. Вспоминаем текст Михаила Михайловича о слове в работах Ильи Кабакова.
🔷Постмодернизм ушел — хотя не начался
Лёля Кантор-Казовская — одна из учениц Михаила Алленова. В своем тексте она объясняет, как складывался постмодернизм в художественной теории в России и на Западе, и исследует, работают ли сегодня позиции, сформировавшиеся в неофициальной среде в 1980-е годы.
🖼Борис Иофан. Проект здания Московского государственного университета. 1948. Бумага, гуашь, карандаш. Частное собрание
🔷 Андрей Сарабьянов: «Сейчас книга Камиллы Грей представляет собой историографическую редкость, уникальный документ эпохи»
Труд Камиллы Грей «Русский эксперимент в искусстве, 1863–1922» важен для всех, кто интересуется русским авангардом. В интервью Андрей Сарабьянов рассказывает о том, как на судьбу книги повлияли американская выставка Сергея Дягилева и оттепель в СССР, о первом русскоязычном переводе издания, вышедшем в самиздате, и, собственно, о значении проделанной Грей работы.
🔷Андрей Ковалев. Книга перемен
Продолжая тему авангарда, нельзя не вспомнить Андрея Ковалева, ушедшего из жизни в прошлом году. Но перенесемся в 2017 год, когда один из основоположников российской газетной художественной критики собрал 82 своих текста в пятисотстраничный том. В «Артгиде» было опубликовано эссе 1991 года «Любовь к “Черному квадрату”, или Эрос супрематизма».
🔷Апология мушиности
Михаил Алленов — ученый, искусствовед, один из знаменитых педагогов кафедры истории отечественного искусства МГУ. Он ушел из жизни в 2018 году, но его наследие с нами — в книгах, статьях, учениках. Вспоминаем текст Михаила Михайловича о слове в работах Ильи Кабакова.
🔷Постмодернизм ушел — хотя не начался
Лёля Кантор-Казовская — одна из учениц Михаила Алленова. В своем тексте она объясняет, как складывался постмодернизм в художественной теории в России и на Западе, и исследует, работают ли сегодня позиции, сформировавшиеся в неофициальной среде в 1980-е годы.
🖼Борис Иофан. Проект здания Московского государственного университета. 1948. Бумага, гуашь, карандаш. Частное собрание
❤3
"Мастер бумажного ангела" - вот так я бы назвала статью о Дмитрии Жилинском, закажи ее кто, будь она кому интересной. Он пытался писать ангелов всерьез, а еще брался за тотальные темы и монументальные портреты, но все это у него выходило пафосно-неловким. И вот таких неуклюжих полотен на выставке Жилинского в РОСИЗО полно. И все же за точнейшее отображение одной конкретной темы Жилинскому можно простить все: советская интеллигенция. Вот это его конек! Люди, сделавшие сердцевиной своей жизни не-жизнь, то есть искусство, у Жилинского получаются хорошо. Он пишет сцены быта на кухне, в коридоре, меж кабинета и спальни - и часто добавляет бумажного ангела, подвешанного к люстре. Жилинский не зол, но безжалостен: никакой великой истины в жизни интеллигенции не открывается, ангел останется бумажным как символ симуляции чуда. Бумажный ангел в комнате увешанной репродукциями — советская гиперреальность!
Иссушенная живописная манера Жилинского как нельзя лучше подходит для отображения лишенных витальности людей. Он собирает человеческий гербарий. Но его героев не назвать несчастными, их устраивает нежно любимая калечная жизнь с не-жизнью в сердце. Даже если гениями вошедшими в историю стать им не суждено. Ну а ангел этот - ангел всенародного похмелья. Да, очень личная для меня тема, этот мастер бумажного ангела.
А главное я чуть не забыла! Рихтер, конечно, картина с Рихтером! Вот писала о нем для Артгида: картина «Рихтер играет» (вариант 1984 года) буквально воспроизводит пространство музея, а именно ГМИИ им. А.С. Пушкина, в котором проходили концерты Рихтера «Декабрьские вечера». На первый взгляд, это идиллическое полотно повествует о том, как искусство в пространстве искусства заставляет оживать искусство. Однако не стоит забывать, что собрание Пушкинского музея во многом состоит из слепков, из очень хороших, но копий и, случайно или нет, все изображенные Жилинским произведения искусства, явившие себя под игру Рихтера, — копии: слепок готического портала собора во Фрейберге превращается в раму для витража, в синеве которого, за решеткой, проступают контуры Ники Самофракийской, частей портика Эрехтейона, «Пьеты Ронданини» Микеланджело. Да и ангелы, трубящие славу пианисту, бумажные; один из них даже упал, как бумажный самолетик. Вольно или невольно, художник построил аллегорическую сцену, в которой художник создает искусство в окружении копий.
Это — формула музейно-коллекционерского сознания человека эпохи постмодерна в СССР. Иронично, впрочем, что герой именно этой картины, Святослав Рихтер, много раз был за границей и видел воочию произведения западноевропейского искусства, однако на родине, в интерпретации Жилинского, играет в окружении призраков копий… Нельзя не отметить, что по левую сторону от Рихтера мы видим падшего ангелочка, а по правую — белые лилии, символ непорочности. Пафос аллегории снижается декоративностью ее носителей, причем амбивалентность и горькая страстность этого соединения может быть постфактум прочитана в том числе и как личная история Святослава Рихтера: «камерная трагедия» идентичности среди теней и отзвуков столь желанного искусства, явленного в слепках.
Иссушенная живописная манера Жилинского как нельзя лучше подходит для отображения лишенных витальности людей. Он собирает человеческий гербарий. Но его героев не назвать несчастными, их устраивает нежно любимая калечная жизнь с не-жизнью в сердце. Даже если гениями вошедшими в историю стать им не суждено. Ну а ангел этот - ангел всенародного похмелья. Да, очень личная для меня тема, этот мастер бумажного ангела.
А главное я чуть не забыла! Рихтер, конечно, картина с Рихтером! Вот писала о нем для Артгида: картина «Рихтер играет» (вариант 1984 года) буквально воспроизводит пространство музея, а именно ГМИИ им. А.С. Пушкина, в котором проходили концерты Рихтера «Декабрьские вечера». На первый взгляд, это идиллическое полотно повествует о том, как искусство в пространстве искусства заставляет оживать искусство. Однако не стоит забывать, что собрание Пушкинского музея во многом состоит из слепков, из очень хороших, но копий и, случайно или нет, все изображенные Жилинским произведения искусства, явившие себя под игру Рихтера, — копии: слепок готического портала собора во Фрейберге превращается в раму для витража, в синеве которого, за решеткой, проступают контуры Ники Самофракийской, частей портика Эрехтейона, «Пьеты Ронданини» Микеланджело. Да и ангелы, трубящие славу пианисту, бумажные; один из них даже упал, как бумажный самолетик. Вольно или невольно, художник построил аллегорическую сцену, в которой художник создает искусство в окружении копий.
Это — формула музейно-коллекционерского сознания человека эпохи постмодерна в СССР. Иронично, впрочем, что герой именно этой картины, Святослав Рихтер, много раз был за границей и видел воочию произведения западноевропейского искусства, однако на родине, в интерпретации Жилинского, играет в окружении призраков копий… Нельзя не отметить, что по левую сторону от Рихтера мы видим падшего ангелочка, а по правую — белые лилии, символ непорочности. Пафос аллегории снижается декоративностью ее носителей, причем амбивалентность и горькая страстность этого соединения может быть постфактум прочитана в том числе и как личная история Святослава Рихтера: «камерная трагедия» идентичности среди теней и отзвуков столь желанного искусства, явленного в слепках.
❤16💔3❤🔥1👍1
Коллеги, 16-го февраля в Ruarts будет обсуждение статьи про кэмп и левый МОСХ! Всех жду))
👀2
Forwarded from Фонд Ruarts
📚Напоминаем, что каждое воскресенье в библиотеке Фонда Ruarts проходят встречи читательского клуба
В феврале встречи Читательского клуба будут приурочены к масштабной экспозиции «Чересчур» в Фонде Ruarts и станут частью образовательной и параллельной публичной программы выставки.
Расписание:
02.02 — «Дэвид Линч как прерафаэлит», Славой Жижек (2025)
09.02 — «"Чёрное" и "белое" в фильмах немецких экспрессионистов», Лиана Попова (2023)
16.02 — «Laterna magica, или Машина зрения и гиперреальность левого МОСХа», Юлия Тихомирова (2024)
23.02 — «Оцифрованный консерватизм Ольги Тобрелутс», Виктор Мазин (2004)
Встречи Читательского клуба проходят каждое воскресенье с 14:00 до 16:00, по адресу: Трубниковский переулок, 6, лекторий Фонда Ruarts.
Участие бесплатное.
Необходима регистрация.
На фото: работа Даниила Антропова «Без названия», представленная в экспозиции выставки «Чересчур»
В феврале встречи Читательского клуба будут приурочены к масштабной экспозиции «Чересчур» в Фонде Ruarts и станут частью образовательной и параллельной публичной программы выставки.
Расписание:
02.02 — «Дэвид Линч как прерафаэлит», Славой Жижек (2025)
09.02 — «"Чёрное" и "белое" в фильмах немецких экспрессионистов», Лиана Попова (2023)
16.02 — «Laterna magica, или Машина зрения и гиперреальность левого МОСХа», Юлия Тихомирова (2024)
23.02 — «Оцифрованный консерватизм Ольги Тобрелутс», Виктор Мазин (2004)
Встречи Читательского клуба проходят каждое воскресенье с 14:00 до 16:00, по адресу: Трубниковский переулок, 6, лекторий Фонда Ruarts.
Участие бесплатное.
Необходима регистрация.
На фото: работа Даниила Антропова «Без названия», представленная в экспозиции выставки «Чересчур»
👀5👏4❤1👍1
на седьмом этаже музея были мы вдвоем: я и Наталия Турнова. понедельник. все закрыто. громадные разноглазые портреты, расставленные у стен. Турнова дописывала работы и точно не видела меня. светафорические красно-зеленые глаза портретов казались мне не до конца осознающими зримое. я прислонилась к дверному косяку, отделяющему рабочее пространство музея от зала, и стала наблюдать. Турнова оказалась маленькой женщиной с шелестящим шагом, резко контрастирующей с собственными работами. приглядываюсь: мазки как будто бы шпателем клали, такие цветовые пласты. вынужденно небрежные. смотрю на эти картины и сводит судорогой где-то в районе коренных зубов. или как бы сверлом в глазницу проникают. сейчас вспоминаю один портрет, увы, не сфотографировала: правый глаз белесый с кривым зраком, почти осознанный, а левый — мутно-красный и дребезжащий. полый крик фигур Сидура.
под утро мне порой снится навязчивый сон: будто бы я беру в руку острую иглу и выкалываю ей свой глаз. всегда это последний сон в полудреме, морок прямо перед началом дня. не сразу соотнесла, но ощущения от этого сна продублировались в моем теле, когда я смотрела на портреты Турновой.
и слова плохо подбираются. вот кто это? Целков - рожи, Пятницкий - морды, иконы - лики, тут - иное. что-то есть от парсун времен Петра, эта характерная для них дезориентированность изображенного. вот такая парсуна преобразована в раскраску и после монументально масштабирована. от неточно подобранных определений язык тяжелеет и немеют десны, неприятное ощущение.
под утро мне порой снится навязчивый сон: будто бы я беру в руку острую иглу и выкалываю ей свой глаз. всегда это последний сон в полудреме, морок прямо перед началом дня. не сразу соотнесла, но ощущения от этого сна продублировались в моем теле, когда я смотрела на портреты Турновой.
и слова плохо подбираются. вот кто это? Целков - рожи, Пятницкий - морды, иконы - лики, тут - иное. что-то есть от парсун времен Петра, эта характерная для них дезориентированность изображенного. вот такая парсуна преобразована в раскраску и после монументально масштабирована. от неточно подобранных определений язык тяжелеет и немеют десны, неприятное ощущение.
❤8👀3🔥2🤔1😱1
Есть что-то жутковато-будоражащее сегодня в попадании в какой бы то ни было список. Будь я художницей, я бы использовала список как медиум. Так или иначе, сегодня попадание такое — метафизически-ориентированная папка с тг-каналами. Изучаем, критически осваиваем и, не без этого, аффектируемся… содрогаемся и думаем о нашем месте в этой реальности. И этот флёр тайно-общественности…
❤8🔥6❤🔥3🗿2
синхроничности
Спонтанно возникшая статья. Скоро будет. Пока - наброски. Баталисты в современном российском искусстве. Конечно на ум сразу приходит Алексей Каллима. В интерью Музалевский говорил мне, что хотел бы писать батальные сцены (в итоговую верстку эта часть интервью…
Удивительный прецедент произошёл! Я собралась написать статью и — написала! Где выйдет и когда — загадка, но вот пообещала публично и написала
❤2
Произошла синхроничность: галерея XL / галерея корней
Роман Сакин / Андрей Монастырский
Роман Сакин / Андрей Монастырский
👀3❤1💯1