Вот что писал Андрей Вознесенский: «На стрельбищах в десять баллов я пробовал выбить сто» — это из «Осени в Сигулде»

А Френсис Скотт Фицджеральд в одном из нарциссических эссе о своих страданиях сравнивал себя с человеком, стоящим в сумерках в опустевшем тире с незаряженным ружьем и опущенными мишенями. «Крушение», «Подшофе» и подобное я люблю больше грандиозных романов Фицджеральда. Хотя периодически пересматриваю ту экранизацию «Великого Гэтсби». Идеальный саундтрек.

Одна из историй моей мамы, она часто рассказывала мне ее: «Когда я училась в школе, меня отправили на спартакиаду в секцию стрельбы. Мое зрение было ужасным, я носила очки с толстыми линзами, которые вдобавок ещё и не соответствовали рецепту. Я еле видела начертанное мелом на доске, какой там тир, какие мишени!? Но отправили, что делать. Я закрыла глаза, выстрелила наугад. Выиграла. Прошла на городской этап. Опять закрыла глаза и стреляла по наитию. Выиграла». Вторая ее любимая история про то, что она быстрее всех пришила карман на олимпиаде по домоводству и трудам.

Вновь Фицджеральд: «Правда это [выпивать] плохо, если вы пишите или дерётесь. Вы должны делать то и другое с ясной головой. Но алкоголь всегда помогает мне метко стрелять»

На проходной выставке в ГТГ «Век спорта» (так же она назвалась?) была одна гипнотическая картина. Это «Тир ДОСААФ» Сергея Базилева. Я бы отнесла ее к жанру метаживопись, в этой картине на сюжетном уровне представлена эссенция того ощущения, что может подарить искусство фотореализма. В сторону зрителя целятся: стрелок с ружьем, камера-регистратор, взгляд второго стрелка. Дуло, камера, зрачок. Но прямо на тебя попадает лишь камера, неживой регистратор, не способный ничего тебе причинить. «Снимает не я, снимает камера» (Алексей Парщиков) — я пролетает мимо. Безжалостно прямо смотрит камера, камера попадает в тебя, пуля летит рядом, не попадает. Тебе ничего не будет, но тревога от бытия наблюдаемым никуда не денется.

И тиру в пандан «Автопортрет» Алексея Тегина. Человек, сидящий в задрапированном кресле (как у Бродского на картине «Ленин в Смольном»), нервно оборачивается на зрителя. Он поймал на себе прицел взгляда. Мы находимся «по ту сторону», он не видит нас воплоти, но ощущает взгляд на себе. Наверняка он увидел пустоту, вздохнул с облегчением, пожурил себя на паранойю и вернулся к своим делам. Это взгляд наблюдателя: чувствовать на себе взгляд и чувствовать себя обьектом должен и зритель. Это сродни религиозному мироощущению, верующий всегда под любящим прицелом Бога. Я ощущаю себя под прицелом и сама вечно держу на мушке художника.

Если воспринимать работу критика как необходимость держать художника и работу под прицелом, то высказывание Фицджеральда становится апорией.

Выпускная выставка студентов Института БАЗА «Дни минувшего будущего» ощущается в первую очередь как цельное высказывание, как метакомментарий к самой практике школ современного искусства. Это заслуга куратора Ивана Новикова, точно определившего резонирующую тему: вошедшие в учебники утопические проекты современного искусства и жизнь этих проектов, языков и образов в сегодняшнем дне. По сути это высказывание о том, как бациллы нормативных художественных стратегий усваиваются молодыми художниками. Человек, ищущий свой язык, свою интонацию, неизбежно оказывается под влиянием старшего коллеги, фигуры учителя или вдохновителя: это может быть раболепное подражание (в худшем случае), неровный диалог, дерзкий вызов, может взыграть и эффект отталкивания… — по итогу «школьные» выставки чаще всего оказываются антологией «актуальных подходов». Это онтологическая черта таких выставок, и концептуализировать ее — логически выверенный, верный ход со стороны куратора.
 
<…>

Остроумную «обманку» сделала для выставки и Лидия Ильчук, обыграв модную доселе тему «нечеловеческого гостеприимства» и «соавторства с растительными акторами». Издали абстрактные узоры на мешковине можно принять за разросшийся мох или живописную  жизнедетельность других представителей болотной флоры, что органично смотрелось бы на выставке современного искусства (вспомним чайногрибные штудии и борщевиковые опыты Алексея Булдакова). Однако подойдя ближе, зритель увидит неплохо выписанную имитацию, ООО-тромплей, иронично комментирующую неизбежное превращение art&science в дизайн. В одной изящной обманке заключена драматическая участь и абстракции, и ООО-искусства, превратившихся в дизайнерский элемент и существующих зачастую исключительно по инерции. Работы Ильчук не просто воспроизводят устойчивые тактики современного искусства, но и весьма едко комментируют их.

<…>

Гармоничную работу сделала Анастасия Вострецова. Это изящные штандарты на тонком «спичечном» каркасе. «Знаменами» штандартов стали кажущиеся абстрактными фотокомпозиции: причем построение одной из них не может не воскресить в памяти супрематизм Эдуарда Штейнберга или, как его называют за излишнюю декоративность и нужную аккуратность, «припудренного Малевича». Но у Вострецовой припудренный Малевич ощетинился: гладкая фактура фотографии вступает в диссонанс с материалом необработанных брусков, из которых и состоит эта «супрематическая» композиция. Это пластически выверенная работа, вызывающая у зрителя чуть ли не физическое переживание фактуры, работающая с формалистскими образами истории искусства при этом ненавязчиво напоминающая и о социальном контексте. Такие штандарты и знамена могли бы органично встроиться в колонну «Монстрации», при этом фотографическая уплощенность и приглушенность колорита в пандан с эстетски выверенной композицией создают меланхолическую утонченную интонацию.
 
«Дни минувшего будущего» — это чувственная антология каталожных практик современного искусства. Некоторые студенты, освоив и приняв стратегии и тактики старших коллег, находят в себе силы отступить от них и взглянуть на эти методы и образы с дистанцией: иронической, трепетно-тревожной, пародической… но критический заряд может быть продуктивным только при условии подвижнической любви, азарта и живого интереса к своему делу, к искусству — и это у многих молодых художников есть, с этим и с окончанием обучения я их поздравляю!  

Трафарет окон РОСТА с выставке в Зотове и работа Янкилевского