Аюка-хан – неоднозначный союзник русского государства

В июле 1710 года великим визирем Османской империи Нуманом Кёпрюлю был принят калмыцкий посол тюркского происхождения Кулыбай Пехлеван, который доставил грамоту и устное послание от Аюки-хана.

В послании калмыцкий хан довольно подробно передает обстановку, сложившуюся в Поволжье к тому моменту. Так он описывает известное восстание башкир под предводительством султана Мурата и окончившуюся для него роковой попытку взять штурмом Терский городок в феврале 1708 года.

После казни Мурата царскими властями участники восстания – башкиры, каракалпаки и казахи – выбрали для башкир нового султана из числа каракалпаков (имеется в виду Хазей). Далее Аюка сообщает, что заключил союз с восставшими – «нᥲ М᧐ᥴκ᧐ʙᥴκ᧐ᥱ ᴦ᧐ᥴудᥲρᥴᴛʙ᧐ ᥙ нᥲ ᥰяᴛнᥲдцᥲᴛь ᧘ᥱᴛ — ᧐ нᥲнᥱᥴᥱнᥙᥙ уρ᧐нᥲ ᥙ ᥴ᧐ʙᥱρɯᥱнᥙᥙ нᥲδᥱᴦ᧐ʙ ᥙ ᴦρᥲδᥱжᥱᥔ».

Хан не забыл упомянуть и о том, как дважды отказал в помощи Петру I. На одно из посольств он ответил: «Ты уδᥙ᧘ ᥴу᧘ᴛᥲнᥲ ϶ɯᴛᥱκ᧐ʙ, ᥙ ᥰ᧐κᥲ у нᥙх κ ᴛᥱδᥱ κρ᧐ʙнᥲя ʍᥱᥴᴛь, я нᥱ ᥴʍ᧐ᴦу ᥙ нᥱ δуду ᥙх удᥱρжᥙʙᥲᴛь. Вᥴᥱ ʍы – Կᥙнᴦᥙɜ᧐ʙᥲ ρ᧐дᥲ ᥙ ᧐дн᧐ᴦ᧐ ᥰ᧘ᥱʍᥱнᥙ – ᥙ ɜᥲκ᧘ючᥙ᧘ᥙ ʍᥱжду ᥴ᧐δ᧐ᥔ ᥴ᧐ᴦ᧘ᥲɯᥱнᥙᥱ».

Также Аюка фактически подтвердил свое участие в башкирском восстании, видимо, имея в виду набеги калмыков под руководством Менко-Темира на Пензенскую и Тамбовскую губернии, и описал состоявшуюся зимой 1709 года битву, в которой на стороне башкир были задействованы калмыки. У заледеневшей Волги восставшие обнаружили большой отряд русских. Последние решили уйти по льду, посчитав, что башкиры не пойдут за ними. Однако восставшие поступили проще – разбили лёд, «᧐ᴛчᥱᴦ᧐ ρуᥴᥴκᥙᥱ ʙʍᥱᥴᴛᥱ ᥴ ᧘᧐ɯᥲдьʍᥙ ᥙ ᧐δ᧐ɜ᧐ʍ уᴛ᧐ну᧘ᥙ».

Помимо всего прочего, Аюка сообщил визирю и о своих хороших отношениях с крымским ханом Девлет-Гиреем. Но самое интересное — это, конечно же, сообщение о, впрочем, передам слово самому хану: «Мы, чᥱᴛыρᥱ ᥰ᧘ᥱʍᥱнᥙ (имеются в виду калмыки, казахи, башкиры и каракалпаки), д᧐ᴦ᧐ʙ᧐ρᥙ᧘ᥙᥴь ᥴ᧐ʙʍᥱᥴᴛн᧐ ᥙᥴᥰ᧐᧘нᥙᴛь д᧘я Выᥴ᧐κ᧐ᴦ᧐ ᴦ᧐ᥴудᥲρᥴᴛʙᥲ ᧘юδую ᥴ᧘ужδу, чᴛ᧐ δы ᧐н᧐ нᥲʍ нᥙ ᥰ᧐ρучᥙ᧘᧐...».

Далее был очевидный намек на совместную борьбу с Россией. И, наверное, турки дали бы согласие, если не роль великого визиря Нурмана Кепрюлю, который был против обострения отношений с Москвой, недавно разбившей Карла XII под Полтавой. Видимо, этот факт имел значение и на решение Аюки окончательно перейти на сторону Петра в 1711 году, когда русско-турецкая война при другом визире всё же началась.

Кто-то может оправданно задаться вопросом: как так? Ведь калмыки и против шведа под Полтаву ходили, и помогали подавлять башкирское восстание... Да, Аюка, как подданный русского царя, действительно содействовал ему в некоторых предприятиях, но до 1711 года эта помощь была, во-первых, малочисленной, во-вторых, неэффективной, другими словами — символической. К примеру, к Полтаве выступили всего лишь три тысячи калмыков, и то до самой битвы не успели, а те, кто помогал в подавлении башкир, в основном были заняты разорением русских деревень.

P.S. История Аюки-хана ещё раз заставляет задуматься и посмотреть под другим углом на статус так называемых подданных русского государства (применимо к номадам). Ведь очевидно, что калмыцкие, равно как и казахские ханы, и некоторые ногайские мурзы ещё долгое время не были поданными в том смысле, который обычно им придают.