Момент для запуска исследовательского агентства сейчас не самый очевидный.
Рынок нервный, бюджеты пересматривают, а вокруг всё чаще звучит:
«А исследования вообще ещё нужны в прежнем виде?»
И всё же именно сейчас появилась НОЭМА.
Не потому, что рынку не хватало ещё одного агентства. Скорее наоборот: за годы работы у меня накопилось слишком много мыслей о том, как мне хочется делать исследования.
Когда-то один клиент сформулировал свой опыт работы с большим исследовательским бизнесом:
Эта фраза осталась со мной.
Мне тоже всегда было интереснее не провести «ещё одно исследование», а понять, что именно здесь нужно узнать, зачем и какое решение это должно изменить.
Иногда для этого нужен большой количественный проект.
Иногда — несколько точных вопросов.
Иногда данные уже есть, и не хватает не исследования, а нормальной интерпретации.
А иногда правильный ответ — вообще не проводить исследование.
Поэтому мне и не хотелось строить НОЭМУ как ещё одну фабрику проектов.
За последние месяцы стало понятно, что этот подход близок не мне одной. Вокруг НОЭМЫ постепенно складывается круг людей: исследователи, аналитики, специалисты из разных областей. Кто-то уже в проектах, с кем-то мы просто договорились, что позовём друг друга, когда появится подходящая задача.
Я никого не переманиваю: звать человека имеет смысл под конкретную задачу, а не про запас.
Это и не задумывалось как штат «на все случаи жизни».
Так появилась НОЭМА.
Пока без длинного списка новых кейсов и громких историй успеха. Зато с опытом, любопытством, свободой задавать неудобные вопросы и очень низкой терпимостью к ответу «ну, в целом понятно».
Здесь мне хочется говорить именно об этом:
— о данных, которые не дают ответа;
— об исследованиях, которые начинаются с неправильного вопроса;
— о решениях, которые всё равно приходится принимать, не дожидаясь полной картины;
— о том, что происходит с самой исследовательской профессией.
И главное — о том моменте, когда из всего этого наконец становится понятно, что делать дальше.
В этом, собственно, для меня и есть НОЭМА.
Если у вас есть исследование, которое так и не изменило ни одного решения, — расскажите. Такие истории мне интересны едва ли не больше, чем удачные.
Где рождается понимание
Рынок нервный, бюджеты пересматривают, а вокруг всё чаще звучит:
«А исследования вообще ещё нужны в прежнем виде?»
И всё же именно сейчас появилась НОЭМА.
Не потому, что рынку не хватало ещё одного агентства. Скорее наоборот: за годы работы у меня накопилось слишком много мыслей о том, как мне хочется делать исследования.
Когда-то один клиент сформулировал свой опыт работы с большим исследовательским бизнесом:
Мне не нужна поликлиника-конвейер, где меня быстро проводят по стандартному маршруту. Мне нужна специализированная клиника, которая разберётся именно в моей проблеме.
Эта фраза осталась со мной.
Мне тоже всегда было интереснее не провести «ещё одно исследование», а понять, что именно здесь нужно узнать, зачем и какое решение это должно изменить.
Иногда для этого нужен большой количественный проект.
Иногда — несколько точных вопросов.
Иногда данные уже есть, и не хватает не исследования, а нормальной интерпретации.
А иногда правильный ответ — вообще не проводить исследование.
Поэтому мне и не хотелось строить НОЭМУ как ещё одну фабрику проектов.
За последние месяцы стало понятно, что этот подход близок не мне одной. Вокруг НОЭМЫ постепенно складывается круг людей: исследователи, аналитики, специалисты из разных областей. Кто-то уже в проектах, с кем-то мы просто договорились, что позовём друг друга, когда появится подходящая задача.
Я никого не переманиваю: звать человека имеет смысл под конкретную задачу, а не про запас.
Это и не задумывалось как штат «на все случаи жизни».
Так появилась НОЭМА.
Пока без длинного списка новых кейсов и громких историй успеха. Зато с опытом, любопытством, свободой задавать неудобные вопросы и очень низкой терпимостью к ответу «ну, в целом понятно».
Здесь мне хочется говорить именно об этом:
— о данных, которые не дают ответа;
— об исследованиях, которые начинаются с неправильного вопроса;
— о решениях, которые всё равно приходится принимать, не дожидаясь полной картины;
— о том, что происходит с самой исследовательской профессией.
И главное — о том моменте, когда из всего этого наконец становится понятно, что делать дальше.
В этом, собственно, для меня и есть НОЭМА.
Если у вас есть исследование, которое так и не изменило ни одного решения, — расскажите. Такие истории мне интересны едва ли не больше, чем удачные.
Где рождается понимание
❤2❤🔥1👍1
Исследование начинается не с метода
Мы, исследователи старой школы, немного избалованы. Привыкли, что клиент часто приходит уже не только с задачей, но и почти с готовым способом её решать:
И дальше мы включаемся в привычную работу: уточняем дизайн, выборку, инструментарий, аналитику.
Но недавно я начала общаться с компаниями из сферы, где исследования исторически не были обычной практикой. И там всё оказалось наоборот. Нет очереди из готовых research questions. Нет привычного понимания, какую задачу можно «отдать исследователю».
Есть бизнес, много решений, много опыта — и довольно естественный вопрос:
А где именно исследования здесь вообще могут быть полезны?
И вот это неожиданно оказалось очень хорошим упражнением. Мы пока идём не от метода и даже не от исследовательского вопроса. Мы идём от решений.
- Какое решение компания будет принимать по результатам?
- Что она уже знает? Чего не хватает, например, продажам для роста?
- Где именно между текущим знанием и нужным решением лежит пробел?
Потому что здесь нужно ещё обосновать ценность исследования в принципе.
Не просто предложить «давайте что-нибудь изучим», а нащупать тот самый knowledge gap — место, где дополнительное знание действительно может изменить решение или действие.
И только потом возникает следующий вопрос: а нужно ли здесь исследование — и если да, то какое?
Мне кажется, это полезно иногда проделывать и там, где исследования давно стали привычной практикой. Потому что у нас есть обратная проблема.
Когда ты много лет работаешь с методами, очень легко начать мыслить именно ими.
«Почему уходят?» → глубинки.
«Нужно измерить лояльность» → NPS.
«Нужно приоритизировать фичи» → Kano.
«Нужно найти сегменты» → кластерный анализ.
Задача ещё толком не разобрана, а метод уже выбран.
А потом исследование проведено, данные собраны, презентация готова — и внезапно становится понятно, что бизнесу вообще-то нужно было ответить на другой вопрос.
Или нужен был другой дизайн.
Или исследование не было нужно вовсе.
Наверное, одна из самых полезных привычек исследователя — иногда забывать всё, что он знает о методах, и сначала спросить:
Какое решение мы пытаемся принять?
А уже потом открывать методологический ящик с инструментами.
Мы, исследователи старой школы, немного избалованы. Привыкли, что клиент часто приходит уже не только с задачей, но и почти с готовым способом её решать:
«Нужен concept test».
«Давайте сделаем conjoint».
«Нужна сегментация».
«Сначала проведём 20 глубинок, потом опрос».
И дальше мы включаемся в привычную работу: уточняем дизайн, выборку, инструментарий, аналитику.
Но недавно я начала общаться с компаниями из сферы, где исследования исторически не были обычной практикой. И там всё оказалось наоборот. Нет очереди из готовых research questions. Нет привычного понимания, какую задачу можно «отдать исследователю».
Есть бизнес, много решений, много опыта — и довольно естественный вопрос:
А где именно исследования здесь вообще могут быть полезны?
И вот это неожиданно оказалось очень хорошим упражнением. Мы пока идём не от метода и даже не от исследовательского вопроса. Мы идём от решений.
- Какое решение компания будет принимать по результатам?
- Что она уже знает? Чего не хватает, например, продажам для роста?
- Где именно между текущим знанием и нужным решением лежит пробел?
Потому что здесь нужно ещё обосновать ценность исследования в принципе.
Не просто предложить «давайте что-нибудь изучим», а нащупать тот самый knowledge gap — место, где дополнительное знание действительно может изменить решение или действие.
И только потом возникает следующий вопрос: а нужно ли здесь исследование — и если да, то какое?
Мне кажется, это полезно иногда проделывать и там, где исследования давно стали привычной практикой. Потому что у нас есть обратная проблема.
Когда ты много лет работаешь с методами, очень легко начать мыслить именно ими.
«Почему уходят?» → глубинки.
«Нужно измерить лояльность» → NPS.
«Нужно приоритизировать фичи» → Kano.
«Нужно найти сегменты» → кластерный анализ.
Задача ещё толком не разобрана, а метод уже выбран.
А потом исследование проведено, данные собраны, презентация готова — и внезапно становится понятно, что бизнесу вообще-то нужно было ответить на другой вопрос.
Или нужен был другой дизайн.
Или исследование не было нужно вовсе.
Наверное, одна из самых полезных привычек исследователя — иногда забывать всё, что он знает о методах, и сначала спросить:
Какое решение мы пытаемся принять?
А уже потом открывать методологический ящик с инструментами.
❤1
Мы очень любим средние.
Средний чек.
Средняя частота использования.
Средняя оценка функции — 6,8 из 10.
И довольно быстро из этих цифр собирается Средний Пользователь.
Он скорее доволен. Немного чувствителен к цене. Умеренно заинтересован в новой функции.
Очень удобный человек.
Есть только одна проблема: скорее всего, его не существует.
Потому что средние 6,8 могут означать:
— почти все поставили 6–7;
— половина поставила 10, половина — 3.
Цифра почти одна и та же.
А ситуация — совсем разная.
Среднее хорошо отвечает на вопрос «сколько в целом».
Но гораздо хуже — на вопрос «одинаковые ли люди за ним стоят».
И иногда именно это различие меняет всё.
Средний чек.
Средняя частота использования.
Средняя оценка функции — 6,8 из 10.
И довольно быстро из этих цифр собирается Средний Пользователь.
Он скорее доволен. Немного чувствителен к цене. Умеренно заинтересован в новой функции.
Очень удобный человек.
Есть только одна проблема: скорее всего, его не существует.
Потому что средние 6,8 могут означать:
— почти все поставили 6–7;
— половина поставила 10, половина — 3.
Цифра почти одна и та же.
А ситуация — совсем разная.
Среднее хорошо отвечает на вопрос «сколько в целом».
Но гораздо хуже — на вопрос «одинаковые ли люди за ним стоят».
И иногда именно это различие меняет всё.
🔥1
«Среднего пользователя» мы в прошлом посте уже немного потревожили.
Но если пользователи и правда разные, какие различия имеют значение, а какие просто красиво смотрятся в таблице?
Вот здесь уже начинается территория сегментации.
10 сентября буду говорить об этом на ProductSense’26 в докладе
«За пределами глубинных интервью: количественная сегментация для продуктовых команд».
В программе — как понять, нужна ли сегментация вообще, по какой логике делить пользователей и как собрать рабочую картину из интервью, опросов и поведенческих данных, а не просто получить красивые сегменты в презентации.
И да, обещаю не начинать со слов: «А теперь построим кластерный анализ».
А вообще программа ProductSense в этом году выглядит опасно: слишком много докладов, на которые хочется сходить одновременно. В расписании — продуктовые лидеры, аналитики, исследователи, специалисты по ИИ, стратегии, growth и продуктовым процессам; доклады идут в нескольких треках два дня.
Так что моя главная исследовательская задача на конференции, возможно, будет не сегментация.
А приоритизация: кого успеть послушать.
Описание доклада
Программа ProductSense’26
Но если пользователи и правда разные, какие различия имеют значение, а какие просто красиво смотрятся в таблице?
Вот здесь уже начинается территория сегментации.
10 сентября буду говорить об этом на ProductSense’26 в докладе
«За пределами глубинных интервью: количественная сегментация для продуктовых команд».
В программе — как понять, нужна ли сегментация вообще, по какой логике делить пользователей и как собрать рабочую картину из интервью, опросов и поведенческих данных, а не просто получить красивые сегменты в презентации.
И да, обещаю не начинать со слов: «А теперь построим кластерный анализ».
А вообще программа ProductSense в этом году выглядит опасно: слишком много докладов, на которые хочется сходить одновременно. В расписании — продуктовые лидеры, аналитики, исследователи, специалисты по ИИ, стратегии, growth и продуктовым процессам; доклады идут в нескольких треках два дня.
Так что моя главная исследовательская задача на конференции, возможно, будет не сегментация.
А приоритизация: кого успеть послушать.
Описание доклада
Программа ProductSense’26
Алена Киселева — Доклад — ProductSense Academy - Супер Кликер
Интервью показывают, какие запросы есть у пользователей, но не количество людей по каждому из них. А если развивать фичи под все запросы сразу нельзя — на кого сделать ставку? Разберем, как количественная сегментация дополняет интервью масштабом — и собирается…
НОЭМА | Алена Киселева pinned ««Среднего пользователя» мы в прошлом посте уже немного потревожили. Но если пользователи и правда разные, какие различия имеют значение, а какие просто красиво смотрятся в таблице? Вот здесь уже начинается территория сегментации. 10 сентября буду говорить…»
Пульс профессии в цифрах. Эпизод 1
Начинаем делиться результатами «Пульса профессии».
Когда мы с Анастасией Черкашиной запускали «Пульс профессии», один из главных вопросов был простым:
на исследовательском рынке действительно стало хуже — или нам так кажется?
Мы опросили 349 исследователей. Для сравнения — ещё 212 офисных специалистов других профессий.
Первая картина выглядит довольно тревожно.
61% исследователей считают, что ситуация на рынке труда за последний год ухудшилась.
Среди офисных специалистов других профессий — 49%.
61% говорят, что подходящих вакансий стало меньше (vs. 48%).
66% считают, что найти работу стало дольше и труднее (vs. 53%).
То есть исследователи действительно чувствуют ухудшение рынка острее, чем представители других офисных профессий.
Казалось бы, диагноз понятен: спрос падает, рынок сжимается.
Но дальше картина становится менее однозначной.
С утверждением «спрос на специалистов моего профиля падает» согласились всего 38% исследователей (vs. 36%).
И вот здесь уверенность заканчивается.
Исследователи довольно единодушно говорят, что рынок стал сложнее. Но когда речь заходит о том, падает ли сам спрос на профессию, мнения расходятся.
Получается парадокс: рынок ощущается хуже, вакансий — меньше, поиск — сложнее. Но объяснить всё это простым падением спроса уже не получается.
Что именно тогда изменилось на исследовательском рынке — и почему это ощущается настолько остро?
На этом пока остановимся. В следующих постах будем разбирать, что именно стоит за этим ощущением сжатия рынка — и одинаково ли оно для всех.
#ПульсПрофессии
Начинаем делиться результатами «Пульса профессии».
Когда мы с Анастасией Черкашиной запускали «Пульс профессии», один из главных вопросов был простым:
на исследовательском рынке действительно стало хуже — или нам так кажется?
Мы опросили 349 исследователей. Для сравнения — ещё 212 офисных специалистов других профессий.
Первая картина выглядит довольно тревожно.
61% исследователей считают, что ситуация на рынке труда за последний год ухудшилась.
Среди офисных специалистов других профессий — 49%.
61% говорят, что подходящих вакансий стало меньше (vs. 48%).
66% считают, что найти работу стало дольше и труднее (vs. 53%).
То есть исследователи действительно чувствуют ухудшение рынка острее, чем представители других офисных профессий.
Казалось бы, диагноз понятен: спрос падает, рынок сжимается.
Но дальше картина становится менее однозначной.
С утверждением «спрос на специалистов моего профиля падает» согласились всего 38% исследователей (vs. 36%).
И вот здесь уверенность заканчивается.
Исследователи довольно единодушно говорят, что рынок стал сложнее. Но когда речь заходит о том, падает ли сам спрос на профессию, мнения расходятся.
Получается парадокс: рынок ощущается хуже, вакансий — меньше, поиск — сложнее. Но объяснить всё это простым падением спроса уже не получается.
Что именно тогда изменилось на исследовательском рынке — и почему это ощущается настолько остро?
На этом пока остановимся. В следующих постах будем разбирать, что именно стоит за этим ощущением сжатия рынка — и одинаково ли оно для всех.
#ПульсПрофессии
Telegram
ResearchEхро
Друзья, всем привет!
В последний год мы всё чаще слышим об увольнениях, сокращениях и других трансформациях, происходящих в компаниях и исследовательских подразделениях. И почти на каждой встрече исследователей возникает тема трудностей с поиском новой работы…
В последний год мы всё чаще слышим об увольнениях, сокращениях и других трансформациях, происходящих в компаниях и исследовательских подразделениях. И почти на каждой встрече исследователей возникает тема трудностей с поиском новой работы…
❤2
Пульс профессии в цифрах. Эпизод 2.
Рынок пугает раньше, чем бьёт.
61% исследователей считают, что рынок стал хуже. Логично спросить: а с ними самими что произошло?
Особо ничего. У 75% за год в карьере не случилось ничего существенного. Уволены или сокращены — 8%.
Разрыв разительный: то, что тревожит троих из пяти, лично коснулось одного из десяти. И даже эти 8% в основном уже устроились — на момент опроса работу продолжали искать только 3%, столько же, сколько в среднем по рынку труда.
Это не значит, что тревога придумана. Рынок труда мы оцениваем не только по себе — мы слышим о сокращениях вокруг, читаем чаты, знаем истории коллег, замечаем замороженные вакансии.
Ощущение рынка собирается не только из своего опыта. Из чужого — не меньше.
Вопрос, который остается открытым: что пугает сильнее — то, что случилось с вами, или то, что вы услышали о других?
#ПульсПрофессии
Рынок пугает раньше, чем бьёт.
61% исследователей считают, что рынок стал хуже. Логично спросить: а с ними самими что произошло?
Особо ничего. У 75% за год в карьере не случилось ничего существенного. Уволены или сокращены — 8%.
Разрыв разительный: то, что тревожит троих из пяти, лично коснулось одного из десяти. И даже эти 8% в основном уже устроились — на момент опроса работу продолжали искать только 3%, столько же, сколько в среднем по рынку труда.
Это не значит, что тревога придумана. Рынок труда мы оцениваем не только по себе — мы слышим о сокращениях вокруг, читаем чаты, знаем истории коллег, замечаем замороженные вакансии.
Ощущение рынка собирается не только из своего опыта. Из чужого — не меньше.
Вопрос, который остается открытым: что пугает сильнее — то, что случилось с вами, или то, что вы услышали о других?
#ПульсПрофессии
❤🔥2👍1
Вот и завершились два увлекательных дня конференции
После ProductSense у меня осталось одно довольно неожиданное послевкусие.
Мы много говорим о том, как ИИ меняет продукты, разработку, исследования, управление. Но чем больше я слушала доклады, тем сильнее было ощущение: новые технологии не отменяют старые хорошие принципы. Скорее наоборот — делают особенно заметным, где их не хватает.
Очень запомнился доклад о том, что ИИ действительно ускоряет разработку почти до космических скоростей. Но сам по себе денег не приносит.
И тут внезапно выясняется, что проблемы всё те же: неясные процессы, слабая постановка задач, размытая ответственность, отсутствие нормальной логики принятия решений. ИИ их не придумал. Он просто подсветил гораздо ярче.
В другом докладе работа ИИ раскладывалась на отдельных агентов. И я поймала себя на мысли: принцип-то до боли знакомый.
Разложи сложную задачу на шаги.
Прорисуй процесс.
Раздели роли.
И результат станет лучше.
Технология новая. Логика — почти вечная.
Ещё очень понравился кейс бренд-менеджера с FMCG-бэкграундом, который сейчас работает в цифровом продукте — СберЗвуке. Очень наглядный пример того, что фундаментальные принципы «традиционной» школы прекрасно переносятся в продуктовую среду. Меняется контекст, инструменты, скорость. Но хорошее понимание потребителя, бренда и выбора никуда не исчезает.
И, кажется, именно за это мне особенно понравился ProductSense’26. Программа была не про набор модных слов, а про содержательные вещи.
Доклады, мастер-классы, стенды партнёров, пространство для общения — всё было собрано так, чтобы можно было и узнать что-то новое, и встретить сильных людей, и спокойно поговорить между сессиями.
Редкий случай, когда конференция действительно помогает расширить и круг знаний, и круг контактов.
Спасибо организаторам за очень сильную программу и за то, как всё было сделано.
А моя личная мысль после этих двух дней такая:
чем быстрее становятся инструменты, тем важнее становится качество мышления вокруг них.
И это, пожалуй, хорошая новость
После ProductSense у меня осталось одно довольно неожиданное послевкусие.
Мы много говорим о том, как ИИ меняет продукты, разработку, исследования, управление. Но чем больше я слушала доклады, тем сильнее было ощущение: новые технологии не отменяют старые хорошие принципы. Скорее наоборот — делают особенно заметным, где их не хватает.
Очень запомнился доклад о том, что ИИ действительно ускоряет разработку почти до космических скоростей. Но сам по себе денег не приносит.
И тут внезапно выясняется, что проблемы всё те же: неясные процессы, слабая постановка задач, размытая ответственность, отсутствие нормальной логики принятия решений. ИИ их не придумал. Он просто подсветил гораздо ярче.
В другом докладе работа ИИ раскладывалась на отдельных агентов. И я поймала себя на мысли: принцип-то до боли знакомый.
Разложи сложную задачу на шаги.
Прорисуй процесс.
Раздели роли.
И результат станет лучше.
Технология новая. Логика — почти вечная.
Ещё очень понравился кейс бренд-менеджера с FMCG-бэкграундом, который сейчас работает в цифровом продукте — СберЗвуке. Очень наглядный пример того, что фундаментальные принципы «традиционной» школы прекрасно переносятся в продуктовую среду. Меняется контекст, инструменты, скорость. Но хорошее понимание потребителя, бренда и выбора никуда не исчезает.
И, кажется, именно за это мне особенно понравился ProductSense’26. Программа была не про набор модных слов, а про содержательные вещи.
Доклады, мастер-классы, стенды партнёров, пространство для общения — всё было собрано так, чтобы можно было и узнать что-то новое, и встретить сильных людей, и спокойно поговорить между сессиями.
Редкий случай, когда конференция действительно помогает расширить и круг знаний, и круг контактов.
Спасибо организаторам за очень сильную программу и за то, как всё было сделано.
А моя личная мысль после этих двух дней такая:
чем быстрее становятся инструменты, тем важнее становится качество мышления вокруг них.
И это, пожалуй, хорошая новость
🔥5
Пульс профессии в цифрах. Эпизод 3.
В прошлый раз мы увидели: рынок пугает раньше, чем бьёт. Но есть ещё один штрих.
Только 32% исследователей за год вообще не поглядывали на рынок труда. Остальные так или иначе с ним соприкасались: кто-то активно искал работу, кто-то уже завершил поиск, кто-то просто просматривал вакансии.
То есть рынок труда для большинства — не абстрактный фон. Даже если человек не планирует уходить прямо сейчас, он всё равно проверяет: а что там есть для меня?
Но за этим общим интересом к рынку скрывается менее оптимистичная картина.
Среди тех, кто действительно искал работу, только около трети говорят, что подходящих вакансий достаточно или много. Для остальных подходящие позиции — редкость, а часть месяцами не видит ничего подходящего.
Но даже найти вакансию — ещё не значит получить шанс. На отклики редко или почти никогда не получают ответа 36% исследователей.
Получается двойной фильтр: сначала нужно найти релевантную возможность, а затем — добиться реакции работодателя.
И вот здесь понятие «рынок работодателя» перестаёт быть абстракцией.
Это не обязательно рынок, где работы нет. Это рынок, где кандидат постоянно проверяет возможности — и довольно быстро обнаруживает, что выбирать особенно не из чего.
В такой ситуации у сотрудника меньше пространства для манёвра: сложнее уйти, сложнее торговаться и выше риск согласиться на условия, которые в более конкурентном рынке он бы обсуждал или отверг.
Рынок работодателя — это не когда вакансий нет. Это когда у кандидата есть формальная возможность искать, но слишком мало реальных вариантов, чтобы выбирать и торговаться.
Дальше посмотрим, насколько одинаково это ощущается в разных частях исследовательского рынка.
#ПульсПрофессии
В прошлый раз мы увидели: рынок пугает раньше, чем бьёт. Но есть ещё один штрих.
Только 32% исследователей за год вообще не поглядывали на рынок труда. Остальные так или иначе с ним соприкасались: кто-то активно искал работу, кто-то уже завершил поиск, кто-то просто просматривал вакансии.
То есть рынок труда для большинства — не абстрактный фон. Даже если человек не планирует уходить прямо сейчас, он всё равно проверяет: а что там есть для меня?
Но за этим общим интересом к рынку скрывается менее оптимистичная картина.
Среди тех, кто действительно искал работу, только около трети говорят, что подходящих вакансий достаточно или много. Для остальных подходящие позиции — редкость, а часть месяцами не видит ничего подходящего.
Но даже найти вакансию — ещё не значит получить шанс. На отклики редко или почти никогда не получают ответа 36% исследователей.
Получается двойной фильтр: сначала нужно найти релевантную возможность, а затем — добиться реакции работодателя.
И вот здесь понятие «рынок работодателя» перестаёт быть абстракцией.
Это не обязательно рынок, где работы нет. Это рынок, где кандидат постоянно проверяет возможности — и довольно быстро обнаруживает, что выбирать особенно не из чего.
В такой ситуации у сотрудника меньше пространства для манёвра: сложнее уйти, сложнее торговаться и выше риск согласиться на условия, которые в более конкурентном рынке он бы обсуждал или отверг.
Рынок работодателя — это не когда вакансий нет. Это когда у кандидата есть формальная возможность искать, но слишком мало реальных вариантов, чтобы выбирать и торговаться.
Дальше посмотрим, насколько одинаково это ощущается в разных частях исследовательского рынка.
#ПульсПрофессии
🔥3
Пульс профессии в цифрах. Эпизод 4.
До сих пор мы говорили о рынке исследователей как о чём-то едином.
Но, похоже, это слишком сильное упрощение.
Если посмотреть глубже, становится видно: разные части индустрии проживают происходящее очень по-разному.
Среди in-house исследователей в IT и финтехе 70% считают, что ситуация на рынке труда ухудшилась. Среди остальных исследователей — в агентствах, на фрилансе и в госсекторе — 55%.
Разница в 15 пунктов — не то, что можно списать на погрешность. Она достаточно заметная, чтобы задать неприятный вопрос: а не принимаем ли мы опыт самой громкой части рынка за состояние всей профессии?
Потому что именно IT и финтех сегодня особенно заметны в профессиональной повестке — в чатах, на конференциях, в кейсах.
Получается, общий диагноз «рынку плохо» может быть одновременно и правдой, и слишком грубым обобщением: кризис реален, но распределён по рынку неравномерно.
Продолжим разбирать, где именно проходит эта граница — и что за ней меняется.
#ПульсПрофессии
До сих пор мы говорили о рынке исследователей как о чём-то едином.
Но, похоже, это слишком сильное упрощение.
Если посмотреть глубже, становится видно: разные части индустрии проживают происходящее очень по-разному.
Среди in-house исследователей в IT и финтехе 70% считают, что ситуация на рынке труда ухудшилась. Среди остальных исследователей — в агентствах, на фрилансе и в госсекторе — 55%.
Разница в 15 пунктов — не то, что можно списать на погрешность. Она достаточно заметная, чтобы задать неприятный вопрос: а не принимаем ли мы опыт самой громкой части рынка за состояние всей профессии?
Потому что именно IT и финтех сегодня особенно заметны в профессиональной повестке — в чатах, на конференциях, в кейсах.
Получается, общий диагноз «рынку плохо» может быть одновременно и правдой, и слишком грубым обобщением: кризис реален, но распределён по рынку неравномерно.
Продолжим разбирать, где именно проходит эта граница — и что за ней меняется.
#ПульсПрофессии
🔥2
Пульс профессии в цифрах. Эпизод 5
Самые тревожные — не самые уязвимые.
В IT и финтехе 78% исследователей за последний год вообще не столкнулись с карьерными изменениями.
Но именно они чаще остальных ждут дальнейшего ухудшения ситуации на рынке: 52% против 41% у исследователей из агентств, фриланса и госсектора.
Здесь — ещё один парадокс.
Именно в IT и финтехе роль research внутри компании росла особенно заметно: об усилении её влияния говорят 51% исследователей. В агентствах, на фрилансе и в госсекторе — 16%.
То есть самые тревожные работают не там, где research теряет позиции. Наоборот — там, где его роль особенно быстро росла.
Возможно, тревога здесь связана не только с риском потерять место. Чем заметнее функция становится для бизнеса, тем выше к ней требования — и тем болезненнее воспринимается любая угроза её будущему.
Похоже, профессиональная тревога возникает не только там, где всё уже плохо. Иногда — там, где есть что терять.
#ПульсПрофессии
Самые тревожные — не самые уязвимые.
В IT и финтехе 78% исследователей за последний год вообще не столкнулись с карьерными изменениями.
Но именно они чаще остальных ждут дальнейшего ухудшения ситуации на рынке: 52% против 41% у исследователей из агентств, фриланса и госсектора.
Здесь — ещё один парадокс.
Именно в IT и финтехе роль research внутри компании росла особенно заметно: об усилении её влияния говорят 51% исследователей. В агентствах, на фрилансе и в госсекторе — 16%.
То есть самые тревожные работают не там, где research теряет позиции. Наоборот — там, где его роль особенно быстро росла.
Возможно, тревога здесь связана не только с риском потерять место. Чем заметнее функция становится для бизнеса, тем выше к ней требования — и тем болезненнее воспринимается любая угроза её будущему.
Похоже, профессиональная тревога возникает не только там, где всё уже плохо. Иногда — там, где есть что терять.
#ПульсПрофессии
❤🔥1👍1