Зачем читать новый перевод «Одиссеи»: интервью с переводчиком Григорием Стариковским https://knife.media/zachem-chitat-novyj-perevod-odissei-gomera/

Выставка «За пределами „ученого искусства“. Провинциальный портрет в собрании Эрмитажа». Государственный Эрмитаж. Фото: Станислав Марченко/Государственный Эрмитаж https://www.theartnewspaper.ru/posts/20260406-reta/

Валентин Хухлаев. Без названия. Москва, 1979 год. Источник: Архив Валентина Хухлаева / © Галерея Люмьер https://russiainphoto.ru/photos/205991/

Сказочную Богемию, у которой есть морское побережье, придумал в 1588 году Роберт Грин — именно королём Богемии был Пандосто, приревновавший жену свою Белларию к другу детства, королю Сицилии; "Пандосто: Триумф Времени" книга и называлась в первом издании. Для второго, в 1607, Грин её переименовал в "Дораста и Фавинию", по именам молодых влюблённых, вокруг которых выстроен сюжет. Шекспир этот сюжет позаимствует для "Зимней сказки", богемский принц у него станет Флоризелем, а общее настроение — чуть менее мрачным, хотя история тоже не сахарная.

А вот уже шекспировский принц Богемии Флоризель породит в литературе второй половины XIX века двух персонажей.

Во-первых, собственно, богемского принца Флоризеля у Стивенсона в "Новых арабских ночах" (1878) — в советской экранизации его назначили наследным принцем Бакардии, во избежание путаницы с Богемией-Чехией, тогда частью дружественной Чехословакии; забавно, конечно, что, пытаясь уйти от "богемы" и всего ассоциативного с ней ряда, сценаристы упёрлись в остров Бакарди, знаменитый прежде всего благодаря рому.

Во-вторых, короля Богемии, в принцах имевшего неосторожность спутаться с певицей и авантюристкой Айрин — у нас её, как и жену Сомса Форсайта, принято называть на французский манер Ирэн, но они обе, конечно, Айрин в оригинале — Адлер, в "Скандале в Богемии" Дойла (1891), с которой и началась бешеная популярность новелл про Холмса.

Богемцы, давшие название и этому образу жизни, и самой "творческой интеллигенции" — это, разумеется, цыгане, которых европейцы считали пришельцами из восточной Европы, в том числе, Чехии-Богемии. К середине XIX века слово закрепилось в качестве романтического самоназвания нищей и беспутной творческой молодёжи Латинского квартала, а мировую популярность обрело после публикации книги Анри Мюрже "Сцены богемной жизни" (1851).

Никакими цыганскими принцами — и тем более, богемой артистической! — ни Дораст Грина, ни Флоризель Шекспира не были, но кого это теперь волнует, значение закрепилось.

И, главное, как отделаться от мысли, что это Флоризель Стивенсона у Дойла вырос и остепенился, как шекспировский Хэл, унаследовал трон Богемии, жениться пора — и надо же, такая незадача, богемная молодость аукается.

Nomen est omen, куда деваться.

Конкурс эссе к 140-летию Владислава Ходасевича

В марте 2026 года редакция «Нового мира» объявила Конкурс коротких эссе, посвященный 140-летию со дня рождения Владислава Ходасевича. Прием работ был завершен 31 марта, всего поступило 56 эссе.

ПОБЕДИТЕЛИ КОНКУРСА:

52. Сергей Лебедев, независимый исследователь, журналист, критик. Москва
Второе пришествие Василия Травникова

49. Елизавета Хоретоненко, ученица 10 класса Гимназии имени Е. М. Примакова. Москва
Твердая форма

44. Николай Подосокорский, старший научный сотрудник ИМЛИ РАН. Великий Новгород.
Ходасевич о поэзии в творчестве Достоевского

42. Михаил Гундарин, литератор. Москва
«Последняя судорога обреченного мира»

41. Александр Житенёв, доктор филологических наук, литературовед. Воронеж
«Подвиг» и «жертва» в интерпретации В. Ходасевича

28. Татьяна Зверева, профессор Удмуртского государственного университета. Ижевск
Вода, рыбы и золото в поэзии М. Лермонтова и В. Ходасевича

18. Евгений Кремчуков, поэт, прозаик, эссеист. Чебоксары
Обретаемый рай

17. Павел Соколов, писатель, драматург и журналист. Москва
Тяжесть дара

16. Кирилл Анкудинов, доцент Адыгейского государственного университета. Майкоп
А в Киеве – дядька

15. Игорь Сухих, критик, литературовед, доктор филологических наук, профессор СПбГУ. Санкт-Петербург
Парижское окно на Невский

14. Елена Долгопят, писатель, сотрудник рукописного отдела Музея кино. Московская область
«И мальчику я поклонился тоже»

13. Игорь Ионов, юрист. Витебск, Республика Беларусь
Сквозь чистое стекло: Ходасевич о Державине

12. Никита Тимофеев, кандидат филологических наук. Москва
Вызов («Пиковая дама» в прочтении В. Ф. Ходасевича: связи и параллели)

5. Александр Мелихов, писатель. Санкт-Петербург
Романтизм скептика

3. Александр Марков, профессор РГГУ и ВлГУ
Аппарат и аномалия: Оптическая драма Владислава Ходасевича


Эссе победителей Конкурса будут опубликованы в журнале «Новый мир»: май 2026 года.

Все эссе, поступившие на Конкурс, можно читать тут:
https://nm1925.ru/events/konkurs-esse-k-140-letiyu-vladislava-khodasevicha/

Как выглядел бюст Наполеона, увековеченный Пушкиным в "Евгении Онегине" (в 19-й строфе седьмой главы)? Примерно так. Это, правда, фото чугуной копии конца XIX века, выполненной с оригинальной статуэтки 1820-х годов.

Татьяна взором умиленным
Вокруг себя на все глядит,
И все ей кажется бесценным,
Все душу томную живит
Полумучительной отрадой:
И стол с померкшею лампадой,
И груда книг, и под окном
Кровать, покрытая ковром,
И вид в окно сквозь сумрак лунный,
И этот бледный полусвет,
И лорда Байрона портрет,
И столбик с куклою чугунной
Под шляпой с пасмурным челом,
С руками, сжатыми крестом.

Самое громкое и единственное выступление ОБЭРИУтов состоялось в январе 1928 года.  Хармс читал со шкафа, в проходе танцевала балерина, Заболоцкий был в солдатской шинели. На следующий день вышла рецензия Лидии Лесной: «И суть не в том, что у Заболоцкого есть хорошие стихи, и что у Введенского их нет, что «Елизавета Бам» — откровенный до цинизма сумбур. Главный вопрос, кот. стихийно вырвался из зала: “К чему?! Зачем?! Кому нужен этот балаган?” Клетчатые шапки, рыжие парики, игрушечные лошадки. Мрачное покушение на невеселое циркачество. Футуристы рисовали на щеках диэзы, чтобы эпатировать буржуа. В 1928 году никого не эпатнешь рыжим париком и пугать некого». До политических обвинений в формализме оставался один шаг. Хотя заголовок рецензии был неплохим («Ытуеребо»). Мне этот хэппенинг напомнил «Поп-механику» Курёхина. Традиция, с которой воевали поэты, оказалась крепкой.  

Олег Проскурин. В надежде славы и добра («Стансы» Пушкина в постдекабристском политическом контексте). — «Новое литературное обозрение», 2025, № 6 (№ 196).

«Таким образом, мы вправе заключить, что смысл первых двух строф „Стансов” вовсе не тот, который в нем традиционно вычитывался интерпретаторами и комментаторами (начало царствования Петра мрачили мятежи; Петр отвечал на них казнями, но впоследствии искупил свою вынужденную жестокость многообразными полезными делами на благо отечества). Смысл их иной. Жестокость передана мятежникам; жестокость Петра (как и вызвавший ее бунт 1698 года) осталась за пределами художественного пространства „Стансов”. Петр отвечает на неистовства буйных стрельцов не суровыми репрессиями, а утверждением правосудия, распространением просвещения, умелым выбором сотрудников. Тем самым он привлекает к себе сердца россиян и смягчает их суровые нравы. Разумеется, все это весьма далеко от реальных действий императора Петра; в этом отношении нарисованный в „Стансах” образ не историчен, а мифологичен. Но Пушкину и нужен был именно политический миф о царе Петре — для того, чтобы прочертить путь, которым надлежит следовать царю Николаю».

ПЕРИОДИКА (составитель Андрей Василевский). "Новый мир", 2026, № 2: https://nm1925.ru/articles/2026/2-2026/periodika-2-2026/

Рождественский Всеволод Александрович (1895, Царское Село — 1977, Ленинград)

* * *
Осень, слякоть, дождик, холод,
Тучи, лужи, тусклый свет.
Хорошо тому, кто молод,
Кто мечтой еще согрет.

Что ему природы горе,
Если грез душа полна!
Солнце, розы, горы, море,
Песни, счастье и весна!

1913

Рождественский Вс. Стихотворения. Вступительная статья А. И. Павловского. Составление, подготовка текста и примечания М. В. и Т. В. Рождественских. Л., "Советский писатель", 1985. 592 стр. (Библиотека поэта. Большая серия)

"21 февраля [1953]. (...) Заканчиваю одиннадцатую из начатых в апреле сорок второго года тетрадей. Первую из них заполнял я чуть ли не пять лет, последнюю — пять месяцев. Это были месяцы трудные, и если бы я не овладел, наконец, «прозой», то совсем уж нечем было бы утешиться. Мне впервые, когда я стал писать о Житкове, стало казаться, что я не глухонемой. В старом Союзе писателей, на Фонтанке, бывал я редко. Все то же, появившееся со дня приезда в Петроград, чувство, что эти люди сегодня как бы не существуют, скорее укреплялось с годами. Маршака я считал за человека, Житкова тоже, а вот Сологуб казался привидением, больше пугал, чем привлекал. Никто из моих новых друзей, молодых писателей, не был знаком с Сологубом. То есть знакомы-то были все, но не больше, чем я. Дома у него никто из моих друзей не побывал ни разу. Поэт Симеон Полоцкий , в те дни молодой и смелый, рассказывал, как носил ему свои стихи. Войдя, он представился: «Симеон Полоцкий». Сологуб оглядел его и отвечал сурово: «Не похож». Так же сурово отнесся старик к его стихам. Однако, когда Полоцкий уходил, он проводил его в переднюю и подал ему пальто. Полоцкий воспротивился было. Тогда старик топнул ногой и крикнул свирепо: «Это не лакейство, это вежливость». Мне все кажется, что я уже писал о Сологубе однажды. Я дал зарок не перечитывать то, что пишу, да и где найдешь то, что затерялось в одиннадцати тетрадях. Но помню, что о юбилее его — ничего не писал. Праздновался он широко, в Александринке, но смутно чувствовалось, что он не по-настоящему широк и так же несолиден, как весь нэп. В газетах о нем почти не писали. Вивьен прочел в концертном отделении стихи Цензора, напечатанные в «Чтеце-декламаторе» по ошибке под фамилией Сологуба. В заключение юбиляра забыли, никто не потрудился отвезти его домой. Думаю, что каждый побаивался это сделать. Чувствовал ли Сологуб свою призрачность? Едва ли! Вернее, все, что делалось вокруг, казалось ему временным, ненастоящим, как мне его юбилей. В гробу он лежал сильно изменившимся, с бородой. Замятин говорил речь на гражданской панихиде, и мне казалось, что нет на свете речи, которая не показалась бы кощунственной и суетной над открытым гробом. Союз писателей после смерти Сологуба возглавлялся молодыми. Я был вне его интересов и смутно теперь вспоминаю то Федина, то Тихонова, то Слонимского в маленькой комнатке президиума и неизменного казначея и секретаря — седую, румяную, маленькую, аккуратнейшую Анну Васильевну Ганзен"

Евгений Львович Шварц (1896 — 1958)
Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990

Журнал «Москва» перешел в ведение Союза писателей России. Соответствующее соглашение было подписано руководством СПР и редакцией журнала «Москва» https://godliteratury.ru/articles/2026/04/08/zhurnal-moskva-pereshel-v-vedenie-soiuza-pisatelej-rossii

Наблюдатель. Выпуск 8 апреля 2026 года. Тема: Виктор Шкловский: остранение https://smotrim.ru/video/4006195

Сочинитель радости. 60 лет Павлу Крючкову. 8 апреля 1966 года в Москве родился Павел Михайлович Крючков — известный российский литературный критик, музейный работник и звукоархивист https://godliteratury.ru/articles/2026/04/08/sochinitel-radosti-60-let-pavlu-kriuchkovu

Февральский номер «Нового мира» открыт для чтения:
https://nm1925.ru/articles/publications/soderzhanie-2-2026/

Анонс мартовского номера:
https://nm1925.ru/articles/publications/anons-3-2026/

Апрельский номер отправлен в типографию:
https://nm1925.ru/articles/publications/aprelskiy-nomer-otpravlen-v-tipogra/

«Новый мир», подписка: https://podpiska.pochta.ru/press/ПД122
«Новый мир» в MAX: https://max.ru/join/XsNplz5Hy_L9PFN_UlIhxtjVQ-ZI-Xf5iu7AUUFu7Y8
Содержание № 1, 2026: https://nm1925.ru/journal-archive/2026/novyy-mir-1-2026/
Содержание № 12, 2025: https://nm1925.ru/journal-archive/2025/novyy-mir-12-2025/

Willi Baumeister (1889 – 1955). Faust. 1951

https://arzamas.academy/mag/1396-twilight?ysclid=mnoewo0rj3612339417
Анонс от «Арзамаса»: «Читаем «Сумерки» Евгения Боратынского!
Что значит быть поэтом мысли? Чего о поэзии Боратынского не понял Белинский? Как сборник стихотворений может быть похожим на здание и произвести эффект привидения? Поэт, переводчик и эссеист Глеб Шульпяков разбирает ключевые стихотворения первой поэтической книги в истории русской литературы — о ярком сиянии дара, схождении ночи и дня и свете, отброшенном в будущее».

Андрей Ранчин. Испытатель классики. О фильме Владимира Мирзоева «Преступление и наказание». — «Новое литературное обозрение», 2025, № 6 (№ 196).

«Новый десятисерийный фильм Владимира Мирзоева „Преступление и наказание” (2024) по сценарию Александры Жановой и Анастасии Мирзоевой не был обделен вниманием зрителей и удостоился многочисленных разборов ютуб-блогеров, впрочем, почти исключительно резко негативных, едва ли не главным обвинением было искажение содержания романа. Отступления от текста Достоевского в фильме действительно радикальные. В доме Порфирия Петровича происходят оргии, участниками одной из которых становятся Раскольников и Разумихин. Соня спит с Раскольниковым. Свидригайлов убивает Заметова, который, подозревая Родиона, следит за ним. Раскольников в конце фильма стреляется на лестнице полицейского участка — мотива начавшегося воскрешения героя в фильме нет».

«Однако в первом кадре заставки фамилия Достоевского отсутствует. <...> Фильм Мирзоева не является и простым переносом, трансплантацией событий и персонажей Достоевского в Петербург наших дней. Это скорее демонстрация невозможности такого переноса».

ПЕРИОДИКА (составитель Андрей Василевский). "Новый мир", 2026, № 2: https://nm1925.ru/articles/2026/2-2026/periodika-2-2026/

Открылись новые поэтические площадки: журнал современной поэзии «Ничего лишнего» и сообщество авторов поэзии [круг] https://degysta.ru/po-faktu/otkrylis-novye-poeticheskie-ploshhadki-zhurnal-sovremennoj-poezii-nichego-lishnego-i-soobshhestvo-avtorov-poezii-krug/

Рождественский Всеволод Александрович (1895, Царское Село — 1977, Ленинград)
ДИККЕНС

Привычные покинув стены,
Клуб, погруженный в сонный транс,
Пять краснощеких джентльменов,
Кряхтя, влезают в дилижанс.

О члены Пиквикского клуба!
В какую глубину невзгод
Из домика под тенью дуба
Вас любопытство поведет?

Встречая фрак темно-зеленый
Усмешкой плутоватых глаз,
Почтительные почтальоны
Слегка поддерживают вас.

И, доверяя почве зыбкой
Жизнь драгоценную свою,
Зевнув, с блаженною улыбкой
Отходите вы к забытью.

Вспотевшим позволяя шляпам
Сползать на загорелый нос,
Ответствуйте неспешным храпом
Бичу и шороху колес.

Вас из-за пыльной занавески
Разбудит радостный рожок,
Когда на холм в июльском блеске
Взбежит курчавый городок.

О, сколько, сколько добрый гений,
Почтовых погоняя кляч,
Сулит дорожных приключений,
Рассказов, встреч и неудач!

А где-то за конторкой Сити,
Вихрастый, с продранным локтем,
Голодный клерк вам нить событий
Плетет всю ночь, скрипя пером,

Чтоб можно было улыбнуться
И в душном мире торгаша,
Пока свеча плывет на блюдце,
А мыши возятся, шурша.

1919

Рождественский Вс. Стихотворения. Вступительная статья А. И. Павловского. Составление, подготовка текста и примечания М. В. и Т. В. Рождественских. Л., "Советский писатель", 1985. 592 стр. (Библиотека поэта. Большая серия)

"22 февраля [1953]. Когда работа в детском отделе Госиздата более или менее наладилась, мы часто ездили в типографию «Печатный Двор» то на верстку журнала, то на верстку какой-нибудь книги. И хотя был я от своей вечной зависимости от близких то обижен, то озабочен, поездки эти вспоминаются как бы светящимися, словно картонажиками со свечкой внутри. Они полны воображаемого счастья — игрушечного, но все-таки счастья. В дни, когда ездил я на «Печатный Двор», я ощущал себя свободным — непрочно, ненадолго, но свободным от служебной колеи, домашнего гнета. Причем по инертности моей я с неохотой пускался в путь. И только на новом пути, на двенадцатом номере, у Геслеровского переулка, среди непривычных домов Петроградской стороны, на плохо знакомых улицах меня вдруг радостно поражала свобода от огорчений и забот. Конец трамвайного пути. Я иду по переулку, напоминающему мне неведомо что — какую-то прогулку по Екатеринодару в самом раннем детстве. «Печатный Двор» никогда не встречает одинаково. То он выше, то ниже, чем казался, то не того цвета, чем я представлял себе. И знакомое со времен «Всероссийской кочегарки» обаяние типографии охватывает меня. Впервые увидел я на «Печатном Дворе», как работает офсет, показавшийся мне чудом, — я не мог уловить машинность, повторяемость движений многочисленных его рычагов. И в блеске его никелированных частей, в мостиках и лесенках я вдруг ощутил однажды что-то, напоминающее пароход. Вместо желания уяснить — углубить ощущение — я испытал страх. Я побоялся спугнуть воспоминание, испугался напряжения. И я поспешил в литографию, где на камнях работали наши художники"

Евгений Львович Шварц (1896 — 1958)
Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990