«Я сам справлюсь» — история семилетнего Стаса, который слишком рано повзрослел.

Он прятался под партой, когда в классе становилось шумно. По ночам просыпался от криков — ему снилось, что мама кашляет и не может остановиться. А днём, оставшись один, вдруг начинал ползать по полу и сюсюкать, как младенец.

➖Семилетний Стас (имя изменено) оказался в Центре добрых перемен осенью. Мама привела его за руку, и сама едва держалась на ногах от усталости и чувства вины.

Полтора года назад внезапно умер папа. Для мальчика мир раскололся. Для его мамы — тоже. Но ей нельзя было останавливаться: нужно было работать, зарабатывать, тянуть.

Она оставляла сына с бабушкой и дедушкой на даче. Те старались — учили его читать, писать, готовили к школе. Но в этом мире не было места для игр со сверстниками, для шумных прогулок, для простых детских шалостей.
Самое главное — в этом мире почти не говорили о папе.

〰️〰️〰️
Когда мама с сыном наконец переехали в город, чтобы Стас пошёл в первый класс, напряжение достигло предела.

🔵Стас боялся оставаться один.
🔵Боялся темноты.
🔵Боялся, что мама заболеет и тоже исчезнет.
🔵Каждый её кашель врезался в него ужасом — он вскакивал по ночам, не мог дышать.

В школе, если становилось слишком громко или волнительно, он прятался под парту. Или вдруг начинал ползать на четвереньках, сюсюкать, вести себя как двухлетний малыш.

Регрессия — так это называют психологи. Возврат в тот возраст, где было безопасно. Где мама была рядом и точно никуда не денется.

Мама терялась. Она не понимала, что происходит с её сыном. Иногда срывалась — могла накричать, даже шлёпнуть. А потом ночами не спала, прокручивая в голове эти моменты и ненавидя себя.

➖

«Мы увидели не только эмоциональные трудности ребёнка, но и истощение самой мамы, — рассказывает Эльвира Аксенова, психолог Центра. — Усталость, вина, непонимание, как справляться — всё это мешало им быть близкими».

Когда Стас впервые пришёл на групповые занятия, он не мог остаться без мамы. Сидел, вцепившись в её руку, и следил за каждым её движением.

А когда через несколько встреч немного освоился, психологи заметили, что мальчик пытался всех контролировать. Устанавливал правила, выносил наказания другим детям, командовал.

➖

«За таким поведением стоит ощущение, что рядом нет устойчивого взрослого, — объясняет Эльвира Михайловна. — Ребёнок берёт управление на себя, потому что иначе мир для него превращается в хаос. Так формируются гиперответственные дети, у которых не было детства».

Стасу казалось, что если он ослабит контроль, случится что-то страшное. Что мир рухнет снова.

〰️〰️〰️
Мама Стаса тоже пришла к психологу. И здесь открылось то, что было спрятано глубоко: она не оплакала мужа. Она просто держалась полтора года, потому что надо было растить ребёнка, работать, выживать.

А ещё — она сама выросла в семье, где не принято было говорить о чувствах. Её собственные детские страхи никто не замечал. И теперь, сталкиваясь со страхами сына, она просто не знала, что с ними делать.

➖

«Важной частью терапии стало возвращение к детскому опыту самой мамы, — говорит психолог. — Когда она смогла соприкоснуться со своей уязвимостью, ей стало легче принимать чувства сына. Не отвергать их, не пугаться их, а просто быть рядом».

〰️〰️〰️
К психологической работе добавили нейрокоррекцию. У Стаса обнаружили сильный гипертонус кистей — результат ранней подготовки к школе. Он уже писал диктанты и изложения, хотя его нервная система к этому была не готова.

Упражнения на расслабление, на развитие внимания, на умение чувствовать своё тело — всё это постепенно снимало внутреннее напряжение.

❤️И однажды Стас проспал спокойно всю ночь. Без кошмаров, без криков, без страха, что мама кашляет.

Утром он сам встал, оделся и сказал: «Мам, я готов в школу».

〰️〰️〰️
Сегодня Стас — обычный первоклассник. Он больше не прячется под партой, не играет в младенца, не командует другими детьми. Он умеет говорить о своих чувствах — иногда словами, иногда просто приходит и садится рядом, когда ему грустно.

А мама снова улыбается.

Она перестала бояться своих срывов, потому что теперь знает: если сложно — можно попросить помощи. Она нашла опору внутри себя. И стала той самой «устойчивой фигурой», которой так не хватало сыну.

➖«Самое главное — не бояться просить помощи, — говорит Эльвира Михайловна. — Даже если кажется, что уже ничего нельзя изменить. Это не так. Изменения возможны. Важно, чтобы рядом был кто-то, кто поможет пройти этот путь».

В Центре добрых перемен не стирают прошлое. Там учат жить с ним дальше. И иногда - впервые по-настоящему становиться ребёнком, которым не успел побыть.

Если ваша семья переживает кризис — вы не одни. Центр добрых перемен работает для тех, кому нужна поддержка. Обращайтесь.

«Я выбрала психологию, потому что меня это цепляло эмоционально. Было ужасно интересно».

Ольга Косьмина могла бы стать учителем начальных классов — у неё было первое образование, была работа в школе, были дети за партами. Но уже тогда, глядя на учеников, она понимала: оценивать детей она не может. А вот понимать — хочет.

Самые первые лекции по психологии в педагогическом институте стали для неё откровением. Книги, которые давали преподаватели, она «заглатывала» — так увлекло.

И когда в жизни случился декрет, Ольга использовала паузу, чтобы получить второе высшее — уже психологическое.

Почему психология?

Возможно, корни — в детстве, где был очень жёсткий папа и мягкая мама, которую хотелось защищать. А может, в том самом детском желании стать волшебником — понимать людей и как-то влиять на их жизнь.

В её жизни были две истории, которые определили всё.

🔢Первая случилась в лагере, где Ольга работала вожатой. В её отряде был мальчик из детского дома — маленький, шустрый, лет десяти. В тихий час Ольга заметила, что его обувь мокрая насквозь. «Где твоя другая обувь?» — спросила она. Мальчик удивился: «У меня нет другой, это одна».
Она забрала эти рваные мокрые кеды, пошла к руководителю и там сидела, плакала, понимая, что у мальчика больше ничего нет. Совсем.

🔢Вторая история — больница. Ольге было 25, сыну 3 года. В палате лежал брошенный ребёнок — маленький, месяцев девяти. Он сидел в манежике и тянул ручки. Ольга хотела взять его, покачать, но медсестра оборвала: «Не трогайте. Вы что, потом с ним нянчиться будете? Возьмёте на руки — забирайте совсем».

Ольга не забрала. Не могла. Но вопрос врезался в сердце: как можно оставлять эту маленькую одинокую душу в кроватке? И что делать, когда ты не в силах забрать, но и пройти мимо — невозможно?

Тогда она поняла, что хочет туда, к ним. К тем, кто выживает без границ и без своих вещей, кто вынужден стать жестким и жизнестойким и кто совсем не похож на неё, «изнеженного ребёнка».

Случай привёл Ольгу в приют — сначала заместителем директора, а потом, на 17 лет, директором.
Она боялась и сомневалась, сможет ли справиться. Но когда пришла — поняла: это её место.

«Я создаю миры для этих детей».

📝Эта идея стала главной. Вместе с командой она создавала среду, где детям комфортно, где они в безопасности. А потом поняла: детям мало хорошего мира, нужно создавать мир для взрослых, которые с ними рядом. Для воспитателей, которые находятся с детьми с утра до вечера. Для психологов. Для родителей, которые сами часто как дети — с тем же неблагополучным опытом и травмами.

📝С Национальным фондом защиты детей Ольга внедряла в своём городе программу профилактики жестокого обращения и работы со случаем. Они были инициаторами, «вдохновителями» — потому что такие вещи всегда держатся на людях. Командой они собирали полицию, детские сады, школы, комиссии, проводили семинары по выявлению насилия, запускали телевизионные проекты с говорящими названиями: «Бить или не бить», «Быть отцом».

«Мы много сил отдавали просвещению, чтобы родители понимали, что с ними происходит, почему хочется ударить ребенка и как можно иначе».

Когда систему социальной защиты начали оптимизировать, Ольга поняла: всё, что она могла сделать для социалки, она сделала. Пора возвращаться к глубинной психологии.

К тому времени она уже освоила детскую психотерапию, вела группы поддержки, работала с созависимыми. А потом случилась системная семейная терапия.

«Когда я работала с детьми, я видела: вопрос не в ребёнке, вопрос в системе. Симптомы уходят у одного — вылезают у другого. Всегда за ребёнком — семья».

Это стало новым миром, в который Ольга погрузилась с головой.

📝А следом пришёл и проект «Добрые перемены» — программа фонда по работе с травмой.
Коллеги рассказывали о ней с восторгом. Ольга доверяла продуктам фонда давно — и пошла учиться. Сначала для работы, а потом — и для себя.

«Я нашла у себя признаки травмирования. У своего ребёнка — тоже. Начала проводить тренинги и сама стала участником. Для себя взяла огромное количество материала. До сих пор иду этими маленькими шагами к успеху в своей семье».

Сейчас Ольга работает с травмированными детьми и их родителями.

Самых громких результатов пока не обещает — случаи в работе, всё в процессе. Но один пример приводит с теплотой.

➖ Была мама — реактивная, эмоциональная, заводилась с пол-оборота. Угрозы, запугивания, попытки получить поддержку от ребёнка — классический набор, от которого страдают многие.
Она пришла на тренинг. Сначала ходила слабо, не верила. А потом — втянулась.
Сейчас эта мама — активный участник, уже записалась на второй тренинг, сама объясняет другим родителям, что к чему.
🔵Она не стала идеальной, трудные ситуации всё ещё случаются. 🔵Но она перестала ретравмировать ребёнка. 🔵Она научилась останавливаться, думать, не вываливать гнев сразу. 🔵Она ищет способы поддержать, а не наказать.

«Это уже другой человек».

〰️〰️〰️

Вне работы Ольга — человек, который хочет успеть всё и сразу.

Она катается на коньках с младшим сыном (ему 10), вместе они ходили на жонглирование, играют в пинг-понг.
Она обожает водить машину, и это отдельное удовольствие: путешествовать с семьёй, выбираться на природу.
У Ольги много цветов — фиалки, герань.
Она Занимается йогой плотно и давно. Танцует.

А ещё у неё есть собака Мишка — маленькая ушастая радость, которую они с сыном встретили случайно на улице. Женщина спросила: «Хотите забрать?» — и nеперь Мишка — всеобщий любимец, главный терапевт и звезда компании. 

〰️〰️〰️

Самое сложное в работе с травмой — истории, которые рассказывают дети. Такие, что хоть триллер снимай. Они отзываются в сердце, и это нормально. Но профессия учит держать баланс.

«Если меня что-то зацепило — у меня есть супервизия, личная терапия. Когда ты в силе, ты выдерживаешь любые истории».

А вдохновляет то, что эту травму можно переработать. Сделать её опытом, который не мешает жить, творить, любить, строить отношения. Не превращается в болезни и панические атаки.

«Когда ты держишься технологии, ты знаешь: ты работаешь для того, чтобы ребёнок прорвался сквозь травму. И это работает».

〰️〰️〰️

Ольга Косьмина — психолог Центра добрых перемен. Детский психолог, системный семейный терапевт, психодраматист, специалист по работе с травмой. Убеждена, что за каждым ребёнком стоит семья, а за каждой семьёй — возможность что-то изменить.

5 признаков, что ребёнку нужна помощь психолога 🖐️

Дети не всегда могут сказать словами, что у них что-то не так. Они показывают это поведением, эмоциями, реакциями. Вот несколько сигналов, на которые стоит обратить внимание.

Сохраните пост или перешлите его тем, кому он может быть актуален.

🔢Резкие изменения в поведении
Ребёнок был общительным — стал замкнутым. Был спокойным — появились вспышки агрессии. Начал хуже учиться, хотя раньше было нормально. Резкие перемены без очевидной причины — повод присмотреться к происходящему.

🔢Нарушения сна и аппетита
Плохо засыпает, просыпается по ночам с криками, отказывается есть или наоборот — переедает. Когда организм в сильном стрессе, именно базовые вещи выдают самые сильные реакции.

🔢Регресс
Ребёнок вдруг снова начинает сосать палец, мочиться в постель, хотя уже умел ходить на горшок, начинает сюсюкать, как маленький. Это яркий сигнал того, что психике тяжело, она откатывается назад в поисках безопасности.

🔢Постоянная тревога или страхи
Боится оставаться один, боится темноты, постоянно спрашивает: «А ты не умрёшь?», «А со мной ничего не случится?». Фоновый страх — признак, что базовое чувство безопасности нарушено.

🔢Игры, в которых проигрывается травма
Рисует страшные сюжеты, в игре постоянно повторяет ситуации насилия, аварий, катастроф. Дети перерабатывают пережитое через игру — это нормально, но если сюжеты зациклены и не меняются, нужен взгляд специалиста.

〰️〰️〰️

Один-два признака из этого списка — ещё не диагноз. Но если они длятся долго, мешают жить, вы замечаете, что ситуация не проходит, а только ухудшается — не ждите.

➕ В Центр добрых перемен можно прийти на консультацию как очно, так и онлайн, чтобы разобраться, что происходит, и понять, нужна ли помощь и какая именно.

🆕 Принесли вам новое слово и информацию о том, как сон связан с травмой и почему для детей, переживших тяжёлые события, он так важен.

Исследования доказывают, что между травматическим опытом и нарушениями сна у детей существует прямая и реципрокная связь 🔁

Реципрокная — значит взаимная. То есть травма нарушает сон, а плохой сон, в свою очередь, мешает восстановлению после травмы, создавая замкнутый круг.

У детей, переживших травму, сон может нарушаться по-разному.

✖️Травматические кошмары
Это не просто страшные сны, а постоянное переживание травмирующего события, просыпание с криком снова и снова. Такие кошмары требуют отдельной проработки, они не проходят сами по себе.

✖️Страх засыпания
Ребёнок может сопротивляться сну, потому что боится, что во сне случится что-то плохое.

✖️Поверхностный, чуткий сон
Мозг продолжает сканировать опасность даже ночью. Ребёнок просыпается от малейшего шороха, не может расслабиться, утром встаёт разбитым.

✖️Сонливость днём (или наоборот гиперактивность)
Из-за некачественного ночного сна у ребёнка могут проявляться симптомы, которые легко спутать с СДВГ или ленью: раздражительность, невозможность сосредоточиться, импульсивность, агрессия. Некоторые дети, наоборот, становятся вялыми и апатичными.

✖️Сопротивление укладыванию
Дети, пережившие разлуку или потерю, могут бояться отпускать родителей, потому что в бессознательном состоянии страх остаться одному становится невыносимым.

Иногда в таких случаях помогают неочевидные вещи.

🟢Научно обоснованный метод работы с травматическими ночными кошмарами, включающий переписывание сценария сна и техники релаксации.

🟢Работа с чувством безопасности, чтобы перед сном ребенок ощущал «я в безопасности, взрослый рядом и контролирует ситуацию». Именно это снижает уровень кортизола и позволяет нервной системе успокоиться.

🟢Для травмированного ребёнка предсказуемость важнее, чем для любого другого. Одинаковая последовательность действий каждый вечер даёт сигнал: «Всё идёт по плану, можно расслабиться».

🟢Если ребёнок боится темноты или монстров, не говорите «там никого нет». Для него страх очень реален. Можно дать ему инструменты: фонарик под подушкой, пульверизатор с «водой от монстров», рисунок страха, который потом можно порвать.

Исследование детей показало, что нормализация сна напрямую улучшает эмоциональное состояние и поведение.

Обратитесь к специалисту, если кошмары повторяются чаще раза в неделю и длятся больше месяца. Если ребёнок боится засыпать, просыпается с криками, не может успокоиться. Если вы замечаете, что днём ребёнок становится раздражительным, агрессивным или, наоборот, «выключенным». Если проблемы со сном явно начались после какого-то события (потеря, разлука, насилие, авария).

В центрдобрыхперемен.рф мы работаем с последствиями травмы. Иногда несколько встреч с психологом могут разорвать тот самый замкнутый круг и вернуть ребёнку (и всей семье) спокойные ночи 🌙

Сегодня объявлен конкурс Фонда Тимченко «Туда, где семья», направленный на формирование комплексной системы заботы об уязвимых семьях с детьми на малых территориях.

В малых городах и сёлах семьям часто не хватает специалистов и ресурсов. Ребёнок может остаться без семьи только потому, что помощь не пришла вовремя. В этом конкурсе Фонд Тимченко поддержит проекты, которые помогают семьям, попавшим в трудную жизненную ситуацию.

Кто может подать заявку?
▪️ НКО (включая благотворительные фонды и АНО)
▪️ Государственные и муниципальные учреждения (соцобслуживания, организации для детей-сирот, образовательные организации и т. д.)
▪️ Другие некоммерческие организации, уставные цели и виды деятельности которых соответствуют целям и задачам конкурса

❗

Победители конкурсов «Туда, где семья» 2023–2025 годов участвовать в этом конкурсе не могут.

Подать заявку можно в одной из номинаций:

1️⃣ Там, где мы есть
Для организаций, которые уже работают с выбранной целевой группой на малой территории от шести месяцев.

2️⃣ Туда, где нас ждут
Для организаций с опытом работы от трех лет на иных территориях, включая крупные города, готовых перенести свои технологии и опыт на малые территории.

Что получат победители?
▪️ Финансовую поддержку до 2,2 млн рублей
▪️ Экспертную и методическую поддержку
▪️ Обучение и обмен опытом
▪️ Участие в мероприятиях Фонда Тимченко


✔️Срок реализации проектов — 16–18 месяцев.
✔️Одна организация — одна заявка.
✔️ География конкурса: восемь федеральных округов — Центральный, Приволжский, Северо-Кавказский, Сибирский, Северо-Западный, Южный, Уральский и Дальневосточный.


Заявки на участие принимаются до 18 мая 2026 года.

Все подробности о конкурсе и подаче заявки на сайте по ссылке.

__

Мы — Национальный фонд защиты детей от жестокого обращения — оператор этого конкурса.

Будем рады ответить на ваши вопросы здесь или по контактам по ссылке выше.

Успейте подать заявку — вместе мы можем помочь семьям остаться вместе 💙

#ТГС_ФТ
#ТудаГдеСемья_ФТ
#тгс@zabota_konkursy