Русский афонит, духовник преподобного Паисия Святогорца, старец Тихон (Голенков), всю жизнь проживший на Святой Горе – один из величайших подвижников современности причислен к лику святых!

Облик отца Тихона был ангельским. Те, кто хотя бы раз в жизни видел его, не могли уже забыть никогда. В нем жила детская тихость и радость. Молитва не сходила с его уст. Даже когда старец засыпал, а это был крайне редко, то он и во сне продолжал творить молитву. А спал подвижник с перерывами не более пятнадцати минут. Его кровать состояла из двух досок, наклоненных под углом сорок пять градусов, чтобы долго спать на них было невозможно. Всю ночь старец по чёткам творил молитву, а под утро совершал литургию.

Случалось, что по каким-то надобностям послушник Паисий отлучался, но возвратившись и подойдя к келье старца, он слышал, как кто-то вместо него поет во время службы. После богослужения отец Тихон выходил из своей церквушки, но там внутри никого не было. Вместо послушника пели ангелы.

К концу жизни отец Тихон ходил в состоянии какого-то опьянения от Божественной любви. По свидетельству опытных духовников, та мера святости, которой достиг отец Тихон, была вершиной, к которой редко кто смог подниматься за всю историю жизни Афона. К сожалению, объем публикации не дает нам возможности обратиться к духовному наследию этого великого подвижника современности. Можно лишь сказать, что красной нитью в нем проходила мысль о том, что Бог – это великая, ни с чем не сравнимая, потрясающая Любовь и такое же потрясающее смирение. Поэтому, подобно влюблённому, старец гнался за высочайшим смирением, которому нет конца.

Кончина старца 23 сентября 1968 года была потрясающим живописным закатом, подобно солнечному, когда весь мир погружается в звенящую звёздную тишину лунной ночи. Отец Тихон сам выкопал себе могилу. Поставил рядом лопату, «чтобы легче было меня закапывать». Перед самым успением старца его посетила Матерь Божия с преподобными Серафимом Саровским и Сергием Радонежским, предупредив о том, что пришла ему пора перейти к немеркнущему Вечному Свету. И отец Тихон уснул, для того чтобы проснуться уже в другом, вечном мире, куда он всю жизнь стремился всей душой.

Неделя об изгнании Адама из рая (сыропустная)

В это воскресенье в каждом православном монастыре и храме совершается чин прощения. Каждый монах совершает земной поклон перед своим собратом в знак смирения и почтения образа Божия в своем ближнем.

Простить врага, обидчика или же попросить прощения у того, кого сам обидел, сделал зло, — это не маска «святоши», а путь смирения, которым побеждаются гордыня и убеждённость в иллюзии собственного избранничества и праведности.

Это путь Церкви, это путь к Богу.

Ниже приводится стихотворение нашего собрата Бояна (Бадры) Делбы, которое он посвятил осмыслению прощения.

Явление святителя Николая старцу Андрею из монастыря Святого Павла на горе Афон в 1975 году.

Архимандрит Андрей, бывший настоятель монастыря Святого Павла на Афоне, родился в 1904 году в Ангоне (Кефалония) и преставился ко Господу в 1987 году, в престольный праздник монастыря Святого Павла — Сретение Господне, 2 (15) февраля. На его похоронах чудесным образом присутствовал святой старец Софроний Эссекский, который когда-то благодаря посредничеству старца Андрея стал духовником монахов монастыря Святого Павла и его окрестностей.

Старец Андрей оставил о себе память как о святом человеке не только на всем Афоне, но и во всем православном мире. В Моноксилите — подворье монастыря Святого Павла на Афоне — ему являлась Сама Панагия (Пресвятая Богородица), и это, пожалуй, самое известное из недавних явлений Божией Матери. Являлся ему также и святой Георгий.

Там же, в Моноксилите, где находится храм в честь святителя Николая, в 1975 году он увидел святителя Николая в человеческом облике. Точнее говоря, он увидел незнакомого пожилого священника, который представился ему, сказал, что его зовут «отец Николай» и что он прибыл с Кипра. Он попросил отца Андрея показать ему дорогу в Карею. Отец Андрей указал ему путь. После этого доселе неизвестный старец неспешно направился по дороге в Карею, столицу Афона.

Папа-Андрей (отец Андрей), как только зашел в свою келью, тут же подумал, что ему следовало бы пригласить «чужестранного» путника разделить с ним трапезу, чтобы тот набрался сил для дальнейшей дороги. И вот, спустя менее чем минуту с момента их прощания, он сразу же вышел обратно, чтобы позвать его на обед. Но отца Николая нигде не было. Он исчез совершенно необъяснимым образом!

Стоит отметить, что в то время путь на Карею хорошо просматривался: можно было взглянуть на дорогу и увидеть вдалеке человека, покинувшего подворье даже десять минут назад, но старого священника нигде не было видно на горизонте. Недоумевающий папа-Андрей, хоть и не мог найти этому объяснения, просто сказал себе: «Как жаль, что я не успел оказать гостеприимство этому незнакомому путнику».

Он поел и лег спать, а когда проснулся, то почувствовал себя невероятно и необъяснимо преображенным. Он ощутил божественную радость и умиротворение, его ум прояснился, а мысли, которые до тех пор тревожили его, неожиданно изменились после встречи с неизвестным отцом Николаем, который в глубоком божественном мире сказал ему:
«Тебе сейчас не следует искать себе другого, нового настоятельства».

Речь здесь идет о том, что незадолго до появления отца Николая к нему приходили несколько монахов из монастыря Эсфигмен. Эта братия состояла из зилотов, которые отделились от Вселенского Патриархата и остального Афона из-за различных экуменических действий того времени. Эти монахи пытались убедить старца Андрея покинуть свой монастырь и присоединиться к ним в Эсфигмене, чтобы стать там игуменом.

Добрый старец начал колебаться в своих мыслях под воздействием их аргументов и поэтому счел необходимым усилить свои молитвы и прошения к Господу, чтобы принять верное решение. Дилемма была велика: как он мог оставить монастырь своего покаяния и своих братьев, отделившись от них? С другой стороны, зилоты представляли православную веру как находящуюся в опасности и преданную, и поэтому, по их мнению, ради сохранения веры следовало отречься от других монастырей, остававшихся в евхаристическом общении со Вселенской Церковью.

Сразу после пробуждения он пошел в храм, взволнованный и счастливый, потому что его личная дилемма разрешилась, и, взглянув на икону святителя Николая, с удивлением обнаружил, что святой на иконе внешне был точной копией того неизвестного священника, который проходил мимо и таинственным-чудесным образом тут же исчез. Тогда он поразился и произнес: «Ах, если бы только мой разум прозрел раньше!»

Позже духовный отец старца Андрея, папа-Дионисий, сказал ему:
«Очевидно, блаженный, что это был святитель Николай. Он пришел и снял с тебя то тяжкое бремя, которое на тебе лежало».