Саферестель еще мне повстречается, а я ему вот нет... Нас объединяет нечто высшее, которое ясно одному - мне. И может быть, кое-что еще, неведомое ему. Это, между прочим, метафизическая ценность. Я видел его и младенцем, и юношей, и мужчиной, и даже стариком - и не задумывался, что он такое. Он думал, я думаю, что он кто-то другой. Я не знаю, как он там привык. Скорее всего, ему страшно. Но это не значит, что он меня боится. Во всяком случае, не думаю. Когда мы встретимся, он меня не узнает. Когда он меня узнает, я его узнаю тоже, в любой момент его времени.

Глава нашего так сказать города, с его руковедомыми и единомышленники правления и целей, которые видят цели, думать о которых нам незачем. И сейчас настало время забыть о делах, чтобы попытаться осмыслить происходящее. И в самый последний момент вдруг понимаешь, что решение уже принято. Причем это решение не было принято вчера вечером. А я и не попротивлюсь, ведь сам себе я всего не обозначил. В этом решении, я думаю, и состоит правда, которая сейчас произойдет. Но не стоит осуждать тех, кто ходит склонен соглашаться со многим, что является шагом к цели. Нам нужно иметь терпение. Это, как мне кажется, единственное, чему должна научить нас дорога жизни.

Это было одним из многих моих опасных путешествий, на этот раз в ожесточенное объединение « Рожденный во мраке» (где сборником стал мой « Список дьявола» — первый из моих книг, впоследствии переделанный в роман). Моя поездка имела место в Телшгерову эпоху, и мы с ней связаны определением «самое напряженное» из всех моих перемещений в течение последних нескольких десятилетий. Этот опыт — длинный список взрывных и катастрофических переходов, при которых я оказывалась то в безопасной тишине, то в поле на окраине горящего и разоренного города. У меня ушло много времени на то, чтобы понять: доступ к чувственной стороне человеческой психики лежит в основе человеческой вселенной, как огромное пульсирующее семя — во всем, что растет на этой территории. Но именно эти земли - выжжены дотла, как и души их обитателей. Куда ведут мои новые путешествия? Я не знаю, и не могу этого объяснить, как и то - зачем я позволяю себе это испытывать с каждым разом хладнокровнее. Может я хочу быть таким же как и они?

Танцы меня забавляли тем, что слишком жесткие по духу и плоти люди становились на мгновения мягкими и миролюбивыми. Так что я периодически присутствовал на их танцах, даже брал в руки палочки и помогал аккомпанимировать. Для меня это было время отдыха. В конце концов все вздохнули с облегчением. Но потом опять начались проблемы. Потому что человек есть бог, а боги что-то замышляют. Чего они замышляют, я не знал. Но знал точно, что как только эти планы осуществятся, я погибну. По этому танцы становились все менее волнующими и даже менее красивыми. И, все более ритуальными.

Рождение Владыки вампиров яркое и интригующее зрелище. Это не должность и не воинское звание, и не эволюционный скачок индивидуума... Лишь мутация, о которой знают только единицы, и просчитать это мало возможно. По этому когда происходит перерождение во Владыку, тогда начинаются первые удары судьбы. В первую очередь они имеют своим источником психическое состояние мага. Но такого мага не всегда можно увидеть. Мало того, чем более маг… трезв умом и идет избранным путем, тем быстрее перед ним исчезает всякий смысл. Потом начинается агония, которую заканчивают ритуалом. Так бывает в мире магии в этих краях, так было всегда. Вампиры рассказывают, что когда Владыка начинает превращаться, это похоже на совершенно беззвучный взрыв. Его тело становится гораздо больше и… менее человеческим. В руках начинает сверкать черный огонь, и владыка начинает плавить земной пласт за земным, чтобы создать комфортную среду. В конце концов его грандиозный рост сходит на нет, и тогда вокруг воцаряется тишина. Еще некоторое время он будет появляться в столицах разных стран, чтобы дать знать людям о своем присутствии и напомнить о цене природной ошибки. И… Все… Но это только часть официальной версии. Ее приводят вампиры, которым приходилось общаться с Владыками в первые годы после обращения. Большинству вампиров хочется думать, что все происходило так, а не иначе. Это, конечно, так. После начинается период обучение Владыки искусству войны, политики и правления в целом, во что он конечно же привносит свою несоизмеримую мудрость. В чем смысл многих легенд и преданий? Лишь в том, что в этом мире действуют невидимые законы, не зависящие от воли Владык, даже существование их самих.

Да, у нас тоже есть аквариум, но в нем слабо плавает живность – мы забыли её покормить. Простите за всё, я пока пойду в комнату, отдохну немного.

Я тоже бывает пробую заниматься художествами, не только же истории излагать. Например, здесь ветренная погода у острова из горы, любопытно действо природы, однако при этом ничего не высекаешь, поэтому и делать на вершине нечего. Тут уже ландшафтный художник просто не додумается до ничего другого. Почти представление что у кристалла внутри нам является, и свойства его всегда одни и те же, только фокус другой.

Старые шахты конечно интересны для познания их, но это не те глубины и площади, которыми они так любопытны Ведь главное в геологии и геофизике не просто объекты, лежащие на глубине, а проходящий через них и объединяющий их электрический ток, их притягивающее и разрывающее действие. И, говоря об этом, мы имеем в виду не только гигантские работы по раскрытию природных недр по крайней мере в нашей долине, но и нашу общественную практику с формированием единой экономической базы, такой же важной частью которой, как и естественные богатства, являются человеческие отношения.

Что-то похожее на ядерную зиму происходит на этих землях уже давно. Все живое гибнет. Кажется, ничего не может уцелеть в этом чудовищном круговороте. Поверх снега прорывает огонь. Снег и пламя кружатся в этом вихре. Смерть должна прийти отовсюду. Даже снег может сгореть. Поэтому я и пришел сюда. Но я не могу сделать ничего, чтобы остановить Смерть. Нужно идти, потому что бесполезно искать себе смерть.

Многие в сумраке принимают их за птиц, но это только видимость. Если присмотреться, видна пронзающая их воронка – такие воронки возникают в результате распада ауры. Они подобны злым духам из восточных мистических учений. Эти существа не могут быть убиты, они неуязвимы и сеяли страх даже в Древние времена. Они обладали смертоносным оружием. Возможно, до их появления зарождалось все сущее. Вампиры – еще одна из человеческих болезней. Но не самая главная. Главное заключается в том, что наша раса деградировала, и теперь ее уже не изменить. Она превращается в дрожащее и смертное подобие человека. Неужели ты этого не чувствуешь? Нам не дано существовать вечно, и, глядя в будущее, можно увидеть только эти тени...

Перед Седьмыми вратами ада я оставляю свое свидетельство, господин мой. А за вратами ада, господин мой, я не вижу ничего. Такова разница между рождением и смертью. Разрыв будет полным. Не будет никакого пути назад. Если только вы не измените правила, вы увидите только свою тень. А когда вы встретите свою тень, вы не сможете посмотреть на нее снова. Почему это важно? Если у вас есть цель в жизни, почему вы это все время делаете? Почему вы хотите все время видеть только самого себя? Почему вы не захотите увидеть своего врага? Почему вы не хотите увидеть свой дом? Для чего вы его строите? Так чего же вы хотите? Почему вы вообще хотите увидеть все? Потому что, во-первых, вещи появляются и исчезают. Если у вас есть цель, почему вы их строите? Зачем вы их строите? Во-вторых, вещи бывают в движении. Тогда они исчезают, исчезают навсегда. И, наконец, вещи меняются. Когда они меняются, тогда меняетесь и вы. Но если вы уже изменились, тогда это уже и не вы, а ваша тень, посмотрев на которую, вы не сможете вернуться к себе прежним, ведь она обезличена. Тогда ничего не стоит и посмотреть в нее, ведь она пуста. Тогда что же останется? Что останется после вашего опыта, что у вас останется, если ничего нет? А если у вас есть что-то, что заставляет вас хотеть, то это не вы сами, а ваша собственная тень, посмотрите в нее. По этому я делаю шаг за врата, чтобы больше не иметь никаких забот, ведь тень есть тень, а сам я не испытываю никаких желаний...

Девушка на фоне цветущего заката. Или мне привидился образ из дыма моего костра...

Волочиться по удушающим смогом улицам, разматывать ужас наизнанку, оценивая увиденное. Что я видел? Не помню, сознание размыло этот сюжет, смыло настолько, что до сих пор не знаю, как у меня в памяти удерживается тот фрагмент, на котором я в этой жизни задержался, а может, я отголоски тех эмоций собирал со всех сторон в слова, которые назывались впечатлительностью. А что еще? Еще были в городе собачьи бега, очень хотелось туда, но я боялся и убегал, боясь. Все потому, что сразу догадался: смысла нет. Впрочем, даже если бы он и был, где бы я мог его найти? По какой улице бежать? По каким выезду, за которым я собирался спрятаться? Не было нигде в мире места, где бы человек мог найти смысл, там, где он начинал его искать.

Тлеющее полено в пещере под водой меня заинтересовало тем, что еще совсем недавно там кипел тот самый волшебный огонь, от которого становилась видимой внешняя реальность. Возможно, и не для того только, чтобы мы смогли подольше побродить по развалинам древнего города. Оракул передавал нам опыт, которого мы были лишены долгое время. Когда мы говорили, перед нами пролетала удивительная эпоха древней магии и дворцовых интриг. Именно поэтому мы могли увидеть этих предков, проникнув в сознание Оракула. Так что между этим посвящением и той авантюрой, которая совсем недавно могла закончиться трагически для нас, есть прямая связь. Это было возможно, потому что вместе с древним даром он передавал нам также кое- что еще — свою память. А может и вовсе я не уследил за своим состоянием и мой мозг получил временное кислородное голодание, в ходе которого случились те галлюцинации...

Портрет, если его можно таким считать, нечто подобного насекомому, которое жвалами скребет по трупу. Это можно сравнить с ухмылкой, сулящей одни страдания и ужас, а над личиной ее проступает то же самое, но только в более обезображенном виде. Красные глаза – лучшее, что я могу сказать об этом проявлении. Эти глаза заставляют как бы задыхаться. Не знаю, как описать это чувство. Есть несколько поэтических сравнений, которые приходят в голову. Я бы сказал, что это как бы вибрация, которая заставляет тело издавать звуки, но не дышать, хотя самые тонкие из этих звуков и можно будет распознать, потому что это будет как бы доноситься до нас и оттуда. Для этого мы носим жидкость, которая позволяет нам это заметить.

Когда-то мне довелось побывать в одном из очень богатых владений. Его богатство было духовным и материальным. По много киллометровым сооруженным каналам от вулкана реками лилась магма, которая после погружения в грунт застывала в каменно-металлические тоннели и плиты. После это сырье перерабатывалось в сталь, композитный камень и прочие сплавы в плитах, которые, уже за двойной счет заказчика, грузили на космические корабли и отправляли на экспорт. В поместье жили самые богатые в мире магнаты, с которыми я встретился лично, когда странствовал и записывал наиболее искусные виды и изделия ремесел. И хотя лично я не имею никакого отношения к добыче богатств на этой территории, я все же хочу обратиться к впечатлениям от тех давних поездок. Часть духовного богатства как раз таки и состояла в том, что этот народ не военизировался, и заявлял всем о своем нейтралитете, но тем не менее, был очень защищенным. Те же, кто покупает сталь и прочие сплавы, перерабатывают их в современные детали и приборы, из которых потом изготовляют все остальное, в том числе и военную амуницию и технику с положенными ей составляющими. В последующем захват территорий встречается довольно часто. Однако захваченная власть очень быстро сменяется анархией и разрухой. Запуганный народ так и не смог решить эту дилемму. Как в это время, нейтральная сторона, посредственно порождающая такое положение вещей и жизни, только богатеет и становится мудрее...

А вот это действительно забавный мотив, когда местная сущность шутливо хочет напугать стража границ с целью преподать урок вежливости, за что и получает от него неплохую порцию крепкого и сердитого взгляда.
- Интересно, а почему я просто не могу влезть в голову этого стража? - Подумала сущность. - А, вспомнила — слишком долго.

Не казалось бы на абсурд, но даже в этой покинутой пустыне внутри (а как внутри) разрушенного дома проросло и окрепло дерево. Погода жаркая и душная, сухая песчаная почва стоит как камень, а рядом наливается кровью дерево. Чабан возвращается в гости. К кому... Ведь все жители побросали свои дома и ушли на поиски воды, и даже если кому-то удалось найти ее в болотах, он больше не захочет пить. Я уже как-то рассказывал про некоторых, кто пытался прижиться на болотах. Ушли и исчезли – растворились в густом ржавом тумане. А на старом месте их пока что помнят. К кому все-таки я иду, и кто их помнит, а? Впрочем, это я и сам знаю. Чабан. Он все слышит и понимает. Он помнит даже камни у себя под ногами. Однажды мне приснилось, что он заговорил со мной. Не знаю, что он сказал – может, просто я что-то не так понял. Но просыпаться не хотелось. Но все-таки я проснулся. И то, что меня разбудило, оказалось не чем иным, как песней. В ней говорилось об исчезающих домах. Эту песню я всегда любил. Но только теперь я понял, о каких старых домах он говорил.

А это к нам в гости наведался небольшой караван торговцев, которые готовы предложить всякие диковинные вещи и вещи для красоты. Как раз в том поселении скоро праздник, и их приезд кстати – улыбнулся ночной сумрак, – так что развлечемся. Что ты предпочитаешь: бой быков, танец живота или игрища, а может окунуть разум в дурман для поддержания концентрации на бренности Бытия?

- Есть мало людей, которые могут знать такие дела лучше, чем ты… - С этими словами ночной сумрак развернулся от меня и исчез.

И тогда я отправился в палатки с импровизированным театром – посмотреть на представление и узнать, что же на самом деле случилось со светилом нашей Ойкумены.