В 1925 году в стенах УГУ появился кружок «У-2025». Несколько студентов и преподавателей собрались, чтобы представить, каким будет наш край через 100 лет. Первое название, кстати, было «Красные футуристы», но на всякий случай от него отказались.
Кружковцы придумали, что город будущего будет состоять из четырёх частей:
— Сам Улюлюйск останется местом для жизни и отдыха
— Отдельно построят медицинский микрорайон с больницами, санаториями, профилакториями, моргом и крематорием
— Спортивный городок для приёма международных соревнований
— Огромная фабрика, которая будет производить ВСЁ
По между Фабрикой и Улюлюполисом должны курсировать поезда-бани, в которых рабочие смыли благородный пот и сажу, а домой прибыли чистыми и свежими. И вот именно этот проект захватил умы «У-2025» больше всего.
Для начала выстроили модель в масштабе и заселили туда тряпичных куколок. Кружковцы на них отработали оптимальные размеры помещений, высоту вешалок и тому подобное. На отработку всех вопросов ушло месяцев восемь. И тогда кружок решил построить опытный вагон в натуральную величину.
Уж не знаю, где «У-2025» нашли нужные материалы, но в итоге на заднем дворе одного из корпусов УГУ действительно появился вагон-баня. И началось его усиленное тестирование в самых разных и жестких условиях. Периодически после тестирования вагон приходилось обшивать заново или как следует отмывать, но кто сказал, что эксперименты не требуют жертв?
Спустя пару-тройку месяцев прогонов, кружок перестал собираться в стенах УГУ и всё чаще общался в новой постройке — вагоне-столовой, благо оба изобретения соединял крытый тамбур.
Но больше никаких прорывных идей с городами-спутниками кружок не выдавал и беспокоился в основном о том, чтобы тестовые стенды не привлекали лишнего внимания.
Изобретательных вам выходных, улюлюйцы.
https://youtu.be/UrvHvRMZdpI?si=QHKKEcXK4zVSPAoz
Кружковцы придумали, что город будущего будет состоять из четырёх частей:
— Сам Улюлюйск останется местом для жизни и отдыха
— Отдельно построят медицинский микрорайон с больницами, санаториями, профилакториями, моргом и крематорием
— Спортивный городок для приёма международных соревнований
— Огромная фабрика, которая будет производить ВСЁ
По между Фабрикой и Улюлюполисом должны курсировать поезда-бани, в которых рабочие смыли благородный пот и сажу, а домой прибыли чистыми и свежими. И вот именно этот проект захватил умы «У-2025» больше всего.
Для начала выстроили модель в масштабе и заселили туда тряпичных куколок. Кружковцы на них отработали оптимальные размеры помещений, высоту вешалок и тому подобное. На отработку всех вопросов ушло месяцев восемь. И тогда кружок решил построить опытный вагон в натуральную величину.
Уж не знаю, где «У-2025» нашли нужные материалы, но в итоге на заднем дворе одного из корпусов УГУ действительно появился вагон-баня. И началось его усиленное тестирование в самых разных и жестких условиях. Периодически после тестирования вагон приходилось обшивать заново или как следует отмывать, но кто сказал, что эксперименты не требуют жертв?
Спустя пару-тройку месяцев прогонов, кружок перестал собираться в стенах УГУ и всё чаще общался в новой постройке — вагоне-столовой, благо оба изобретения соединял крытый тамбур.
Но больше никаких прорывных идей с городами-спутниками кружок не выдавал и беспокоился в основном о том, чтобы тестовые стенды не привлекали лишнего внимания.
Изобретательных вам выходных, улюлюйцы.
https://youtu.be/UrvHvRMZdpI?si=QHKKEcXK4zVSPAoz
YouTube
НОМ - Хор затейников из кондукторского резерва
Ах, ель, что за ель,
Ну что за шишечки на ней!
Ту-ту-ту-ту: паровоз!
Ру-ру-ру-ру: самолет!
Пыр-пыр-пыр-пыр: ледокол!
Вместе с нами нагибайся,
Вместе с нами подымайся,
Говори: ту-ту-ру-ру!
Больше пластики, культуры,
Производство - наша цель!
Ну что за шишечки на ней!
Ту-ту-ту-ту: паровоз!
Ру-ру-ру-ру: самолет!
Пыр-пыр-пыр-пыр: ледокол!
Вместе с нами нагибайся,
Вместе с нами подымайся,
Говори: ту-ту-ру-ру!
Больше пластики, культуры,
Производство - наша цель!
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Добрый вечер, улюлюйцы. Расскажу вам на ночь глядя историю про известного в свое время Сашку Рифмача.
Мещанин Шушков увлёкся огородничеством. В Улюлюйске это была норма жизни потому как грань между гордом и деревней была размыта. Но Шушков оказался огородником учёным и выписывал все журналы, которые рассказывали как пахать и сеять. И в 1912 году он вырастил тыквы размером с тележное колесо. Как их есть было непонятно, но Шушков нашёл выход.
Шушков написал письмо в Губернаторскую канцелярию и предложил устроить праздник Хеллоуин для католической и лютеранской общин Улюлюйска. Расчёт мещанина был непонятен, по двум причинам. Первая и самая главная: после Французской революции именно Губернатор возглавил всяческие Liberté, Égalité, Fraternité. И потому никто никогда не был обижен в плане налогов, инакомыслия и прочих излишеств.
А, во-вторых, оба сообщества плотно дружили, встречались на поле для крикета, устраивали совместные ужины и дружеские боксёрские поединки.
Но Шушков оказался человеком деятельным и пообещал лично украсить зал для торжества, но попросил в помощь театральных декораторов. И Губернаторская канцелярия дала добро.
В конце октября представители католиков и лютеран собрались в большом зале и получили приветственную чарку вина из огромной шушковской тыквы. А дальше был лабиринт ужасов. Шушков, конечно, постарался. Тут были вурдалаки, ведьмы, конституционная монархия, гробы на небольших колёсах, паутина и дубина народной войны. Гости проходили по лабиринту и всё больше улыбались. Боялись, конечно, но как-то приятно.
Но в конце их ждали огромные деревянные ворота. К ним был прибит листок. Гости напряглись, а когда подошли ближе вместо известных тезисов увидели там предложение купить у Шушкова урожай тыквы.
Символизм ворот и прибитых листков оскорбил обе стороны. Кивнув друг другу, гости стали ломать стены лабиринта и покинули хеллоуинский бал. Направились они в сторону ресторана «Гусиный ход», где и оставили немало денег.
Что касается Шушкова, то его поступок не оставили без внимания. Мещанина выселили из Улюлюйска и отправили поднимать сельское хозяйство в пустынных областях края. Раз с тыквами справился, значит и дыни вырастит.
Но и там Шушков умудрился порушить вековую дружбу улюлюйских народов. Правда времена наступили уже другие и он удачно осел в интендантской службе, где продолжал свои эксперименты с различными культурами. И не только сельскохозяйственными.
Шушков написал письмо в Губернаторскую канцелярию и предложил устроить праздник Хеллоуин для католической и лютеранской общин Улюлюйска. Расчёт мещанина был непонятен, по двум причинам. Первая и самая главная: после Французской революции именно Губернатор возглавил всяческие Liberté, Égalité, Fraternité. И потому никто никогда не был обижен в плане налогов, инакомыслия и прочих излишеств.
А, во-вторых, оба сообщества плотно дружили, встречались на поле для крикета, устраивали совместные ужины и дружеские боксёрские поединки.
Но Шушков оказался человеком деятельным и пообещал лично украсить зал для торжества, но попросил в помощь театральных декораторов. И Губернаторская канцелярия дала добро.
В конце октября представители католиков и лютеран собрались в большом зале и получили приветственную чарку вина из огромной шушковской тыквы. А дальше был лабиринт ужасов. Шушков, конечно, постарался. Тут были вурдалаки, ведьмы, конституционная монархия, гробы на небольших колёсах, паутина и дубина народной войны. Гости проходили по лабиринту и всё больше улыбались. Боялись, конечно, но как-то приятно.
Но в конце их ждали огромные деревянные ворота. К ним был прибит листок. Гости напряглись, а когда подошли ближе вместо известных тезисов увидели там предложение купить у Шушкова урожай тыквы.
Символизм ворот и прибитых листков оскорбил обе стороны. Кивнув друг другу, гости стали ломать стены лабиринта и покинули хеллоуинский бал. Направились они в сторону ресторана «Гусиный ход», где и оставили немало денег.
Что касается Шушкова, то его поступок не оставили без внимания. Мещанина выселили из Улюлюйска и отправили поднимать сельское хозяйство в пустынных областях края. Раз с тыквами справился, значит и дыни вырастит.
Но и там Шушков умудрился порушить вековую дружбу улюлюйских народов. Правда времена наступили уже другие и он удачно осел в интендантской службе, где продолжал свои эксперименты с различными культурами. И не только сельскохозяйственными.
Продолжаем читать страницы #codexbestiarium.
Про Конедубунда хорошо знали все коннозаводчики и конокрады, хоть никогда его не видели в истинном обличьи. Но точно знали, что этот (эта?) конелошадь могла принимать самые разные обличья. Кому-то она попадалась рыжей или каурой, другие утверждали, что это не гнедой рысак, а обычная пегая ломовая. А те кто наловчился лошадей уводить из чужих рук улыбался беззубым ртом и говорил про удивительную лошадь в грушах.
Что точно было известно, что Конебунд не терпел других сараев и конюшен. Купец Торчев купил Конебунда в обличье прекрасного каракового рысака. Привёл в имение, оставил на ночь среди других своих лошадей, а утром обнаружил, что все ворота снесены и нет никаких следов от подков на мягкой земле. И даже курятник опустошен.
Ещё Конебунд отличался дивной силой и выносливостью. Однажды на нём довезли депеши из Улюлюйска в Москву без единой перемены. Фельдъегерь потом два дня лежал на животе и не мог встать без посторонней помощи, чтобы дойти до нужника. А его чудесный конь (или лошадь) таинственно исчез вместе со всем фельдъегерским транспортом, что стоял на казённом довольствии.
Дольше всех, около пяти лет, Конебунд прожил у мельника Гаврилы. Тот был большой любитель свободы и считал, что пришедшее может легко уйти. Потому мышастую лошадку оставлял на вольный выгул. Но в одну грозовую ночь загнал животину под крышу и привязал к столбу. Наутро не было ни коня, ни дюжины мешков свеженамолотой муки.
Сведения о Конебунде исчезают к 1910-м годам. Кто-то говорил, что зверь закончил земной путь, кто-то заявлял о переходе на службу к Лягушкину Князю. Но более прозорливые заметили в Улюлюйске велосипеды, которые всегда побеждали в гонках. Вот только мыть их было нельзя и вешать номер, который выдавали жандармы.
Но теперь становится понятней как улюлюйцы из общества самоктчиков смогли проделать путь из варяг в греки на велосипеде и прибить к воротам стамбульской лавочки с коврами драную велопокрышку. Старый дух помогает, да наше упорство в достижении не всегда ясных целей.
В Улюлюйском медиумном сообществе информацию о трансгрессии коня в велосипед подтвердили и сообщили, что тот не любит, когда нём мало ездят. Велобунд требует постоянной скорости, замены камер и протирания влажными салфетками.
Что там в сообществе творится я не знаю, но на всякий случай прислушаюсь к их советам. Я не то чтобы суеверный, просто слишком долго живу в нашей с вами общей истории.
Про Конедубунда хорошо знали все коннозаводчики и конокрады, хоть никогда его не видели в истинном обличьи. Но точно знали, что этот (эта?) конелошадь могла принимать самые разные обличья. Кому-то она попадалась рыжей или каурой, другие утверждали, что это не гнедой рысак, а обычная пегая ломовая. А те кто наловчился лошадей уводить из чужих рук улыбался беззубым ртом и говорил про удивительную лошадь в грушах.
Что точно было известно, что Конебунд не терпел других сараев и конюшен. Купец Торчев купил Конебунда в обличье прекрасного каракового рысака. Привёл в имение, оставил на ночь среди других своих лошадей, а утром обнаружил, что все ворота снесены и нет никаких следов от подков на мягкой земле. И даже курятник опустошен.
Ещё Конебунд отличался дивной силой и выносливостью. Однажды на нём довезли депеши из Улюлюйска в Москву без единой перемены. Фельдъегерь потом два дня лежал на животе и не мог встать без посторонней помощи, чтобы дойти до нужника. А его чудесный конь (или лошадь) таинственно исчез вместе со всем фельдъегерским транспортом, что стоял на казённом довольствии.
Дольше всех, около пяти лет, Конебунд прожил у мельника Гаврилы. Тот был большой любитель свободы и считал, что пришедшее может легко уйти. Потому мышастую лошадку оставлял на вольный выгул. Но в одну грозовую ночь загнал животину под крышу и привязал к столбу. Наутро не было ни коня, ни дюжины мешков свеженамолотой муки.
Сведения о Конебунде исчезают к 1910-м годам. Кто-то говорил, что зверь закончил земной путь, кто-то заявлял о переходе на службу к Лягушкину Князю. Но более прозорливые заметили в Улюлюйске велосипеды, которые всегда побеждали в гонках. Вот только мыть их было нельзя и вешать номер, который выдавали жандармы.
Но теперь становится понятней как улюлюйцы из общества самоктчиков смогли проделать путь из варяг в греки на велосипеде и прибить к воротам стамбульской лавочки с коврами драную велопокрышку. Старый дух помогает, да наше упорство в достижении не всегда ясных целей.
В Улюлюйском медиумном сообществе информацию о трансгрессии коня в велосипед подтвердили и сообщили, что тот не любит, когда нём мало ездят. Велобунд требует постоянной скорости, замены камер и протирания влажными салфетками.
Что там в сообществе творится я не знаю, но на всякий случай прислушаюсь к их советам. Я не то чтобы суеверный, просто слишком долго живу в нашей с вами общей истории.
Завтра у нас будет торжественное шествие, так что весь в делах и подготовить отрывок из веснописи не успел. Всё-таки пойду в колонне Начальства от науки, в крыле «Согласие». Ответственность.
Так что оставлю вас с одним своим старым рассказом.
Длинных вам выходных, улюлюйцы.
______________________________________________
Участковый Дементьев сидел на пне и поигрывал у козырька кепки ручкой. Напротив него лежал труп, накрытый старым одеялом. Из-под него выглядывали ноги в сапоге и кроссовке.
— Значит давайте по порядку. Что делал сильно потерпевший, когда вы его нашли?
— Лежал.
Собеседница Дементьева, Сирина, мяла в руках кепку и переводила взгляд с участкового на труп.
— А как лежал?
— Очень хорошо лежал! Я даже позавидовала. Вышла с утра за хлебом, а он тут. Одна рука под головой, другая так болтается. Лежит и никуда ему не надо этим июньским утром. Знаете, как первый день каникул в школе.
— А ничего рядом подозрительного не было? Следов там, бутылок битых или ножа?
— Да нет, ничего. Порядок знаю, сериалы смотрела. Увидала лежит товарищ бесхозный, новый ещё совсем, только пользуйся. Думала, что не справился молодец с винцом, да и пал. Наклонилась, прислушалась. А там уже дыхание Чейн-Стокса.
— Это вы как определили?
— Знаете, женщина я одинокая, особенно после 19.00. В квартире номер 11, что в первом подъезде. Так и занимаю своё время сериалами. Из кино всё и узнала.
— Что дальше было?
— Я вздохнула и пошла домой. Вам вот позвонила и одеяло старое взяла, чтобы накрыть. Старалась сильно не топать вокруг. Улики же, генетический материал, отпечатки пальцев.
Дементьев вздохнул. Сирина поправляла причёску и кажется уже теряла интерес к происходящему. Скоро прибудут эксперты, всё осмотрят. Но висяк, висяк, скорей всего.
— А ночью криков не было? Может машина подозрительная какая была?
— Где-то в полночь я проснулась, захотелось воды попить. Накинула халат свой короткий, знаете такой с пушистой отделкой. И лебедино прошла в кухню. Видела машину чёрную, но мало ли кто жаркими летними ночами приезжает собирать поспевшую ягоду страсти.
Дементьев вздохнул ещё крепче.
— Вас вот не смутило, что товарищ этот безымянный был в одном сапоге и кроссовке?
— Нет. Мало ли кто в чём выбегает.
— Ну то есть и кол в груди вас не смутил?
— А что такого? Я такое в кино видела. За одним бандитом международным ЦРУ охотилось, так они ледяные пули использовали. Вот я тогда и подумала, что на древесной породе скорей всего не останется отпечатков от пальцев. Плюс дерево свежее, при наступлении точки росы кол увлажнится и смоет все следы. Да и экологично это.
Дементьев снял кепку и обмахнул себя пару раз. Жар наступал со всех сторон. И где эти эксперты? Надо им всё сдать и пойти минералки купить солёной.
— Ладно. Марина, вам надо в протоколе расписаться, вот здесь и тут. Вам позвонят для выяснения ещё. Можете идти.
— И всё?
— А что ещё?
— Ну может осмотр ещё какой.
— Вот если бы вы под этим одеялом лежали, то и был бы осмотр.
— Так устроить это недолго.
— Прекратите. Знаю я ваш подъезд. Поганое местечко: семья навок-самогонщиц. Вонь постоянно. Два алхимика, начинающий некромант. Тараканов и мышей из-за него вывести не могут уже который год. А в одной квартире вообще 50 баньши прописано. Где работают неизвестно, только за квитками приходят. Недавно вот оборотня хоть сбагрил. Вы. Марина, идите домой. Будут вопросы, номер вы мой знаете. До свидания и спасибо за содействие.
Марина надменно подняла голову, развернулась и пошла домой. Из-под короткого платья на мгновение показался хвост с кончиком, похожим на стрелу.
Дементьев посмотрел на труп ещё раз. А потом уставился в крону тополей и стал следить как солнце играет в мозаике листьев. «Нет, всё-таки хорошая у меня работа. — думал участковый — Нервная, конечно, но зато людям помогаю, на воздухе свежем гуляю. Хорошо.»
Вдалеке показалась машина экспертов. Пень под Дементьевым теплел. Жизнь шла. Росли грибы.
Так что оставлю вас с одним своим старым рассказом.
Длинных вам выходных, улюлюйцы.
______________________________________________
Участковый Дементьев сидел на пне и поигрывал у козырька кепки ручкой. Напротив него лежал труп, накрытый старым одеялом. Из-под него выглядывали ноги в сапоге и кроссовке.
— Значит давайте по порядку. Что делал сильно потерпевший, когда вы его нашли?
— Лежал.
Собеседница Дементьева, Сирина, мяла в руках кепку и переводила взгляд с участкового на труп.
— А как лежал?
— Очень хорошо лежал! Я даже позавидовала. Вышла с утра за хлебом, а он тут. Одна рука под головой, другая так болтается. Лежит и никуда ему не надо этим июньским утром. Знаете, как первый день каникул в школе.
— А ничего рядом подозрительного не было? Следов там, бутылок битых или ножа?
— Да нет, ничего. Порядок знаю, сериалы смотрела. Увидала лежит товарищ бесхозный, новый ещё совсем, только пользуйся. Думала, что не справился молодец с винцом, да и пал. Наклонилась, прислушалась. А там уже дыхание Чейн-Стокса.
— Это вы как определили?
— Знаете, женщина я одинокая, особенно после 19.00. В квартире номер 11, что в первом подъезде. Так и занимаю своё время сериалами. Из кино всё и узнала.
— Что дальше было?
— Я вздохнула и пошла домой. Вам вот позвонила и одеяло старое взяла, чтобы накрыть. Старалась сильно не топать вокруг. Улики же, генетический материал, отпечатки пальцев.
Дементьев вздохнул. Сирина поправляла причёску и кажется уже теряла интерес к происходящему. Скоро прибудут эксперты, всё осмотрят. Но висяк, висяк, скорей всего.
— А ночью криков не было? Может машина подозрительная какая была?
— Где-то в полночь я проснулась, захотелось воды попить. Накинула халат свой короткий, знаете такой с пушистой отделкой. И лебедино прошла в кухню. Видела машину чёрную, но мало ли кто жаркими летними ночами приезжает собирать поспевшую ягоду страсти.
Дементьев вздохнул ещё крепче.
— Вас вот не смутило, что товарищ этот безымянный был в одном сапоге и кроссовке?
— Нет. Мало ли кто в чём выбегает.
— Ну то есть и кол в груди вас не смутил?
— А что такого? Я такое в кино видела. За одним бандитом международным ЦРУ охотилось, так они ледяные пули использовали. Вот я тогда и подумала, что на древесной породе скорей всего не останется отпечатков от пальцев. Плюс дерево свежее, при наступлении точки росы кол увлажнится и смоет все следы. Да и экологично это.
Дементьев снял кепку и обмахнул себя пару раз. Жар наступал со всех сторон. И где эти эксперты? Надо им всё сдать и пойти минералки купить солёной.
— Ладно. Марина, вам надо в протоколе расписаться, вот здесь и тут. Вам позвонят для выяснения ещё. Можете идти.
— И всё?
— А что ещё?
— Ну может осмотр ещё какой.
— Вот если бы вы под этим одеялом лежали, то и был бы осмотр.
— Так устроить это недолго.
— Прекратите. Знаю я ваш подъезд. Поганое местечко: семья навок-самогонщиц. Вонь постоянно. Два алхимика, начинающий некромант. Тараканов и мышей из-за него вывести не могут уже который год. А в одной квартире вообще 50 баньши прописано. Где работают неизвестно, только за квитками приходят. Недавно вот оборотня хоть сбагрил. Вы. Марина, идите домой. Будут вопросы, номер вы мой знаете. До свидания и спасибо за содействие.
Марина надменно подняла голову, развернулась и пошла домой. Из-под короткого платья на мгновение показался хвост с кончиком, похожим на стрелу.
Дементьев посмотрел на труп ещё раз. А потом уставился в крону тополей и стал следить как солнце играет в мозаике листьев. «Нет, всё-таки хорошая у меня работа. — думал участковый — Нервная, конечно, но зато людям помогаю, на воздухе свежем гуляю. Хорошо.»
Вдалеке показалась машина экспертов. Пень под Дементьевым теплел. Жизнь шла. Росли грибы.
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Доброго воскресного понедельника, улюлюйцы. Воскредельника.
Рассказываю вам новую историю об искусстве и судьбе.
Рассказываю вам новую историю об искусстве и судьбе.
К последнему посту было много вопросов про штаны, точнее их отсутствие. Но они вполне вписывается в улюлюйскую историю.
Во 2 веке до нашей эры (те времена ещё называют «Годины бронзовых князей») на Улюлюйск пошёл войной Сципион Африканский. Хотел, видимо, стать Сципионом Африканским-Улюлюйским, но и пограбить заодно.
Верные ему войска двинулись в нашу сторону, но скоро оказалось, что от всяких болотных болезней стали страдать солдаты. А на обоз однажды напал летучий отряд лягушек при поддержке жабье-змеиной кавалерии. Добыча была по величине сравнима только с позором Сципиону.
А улюлюйцы в те времена крепко дружили с будущей Пекинской державой и в моду вошли шэньи, что-то вроде халата с широкими рукавами.
Но мода модой, а возделывать пашни, собирать мёд и ходить на кабана в таком наряде было не очень удобно. Потому шэньи стали подшивать снизу и получались короткие, но свободные портки. А вот рукава широкие приспособили для хранения ложек, огнива, амулетов, палеолитических венер и других нужных вещей.
Тем временем войска Публия Корнелия подошли к границам нашего славного края, где и встретили отряд мирных землепашцев. Те готовили землю к засеву озимых и явно меньше всего ожидали увидеть потрёпанных, но грозных воинов Ромейской империи. Да к тому же садились готовить нехитрый обед из четырёх блюд и закусок.
Разведчики Ромеи подошли и увидели, как люди в причудливых нарядах высекают из рукавов огонь, достают буквально из воздуха всякое полезное и при этом ещё громко смеются. Разведчики донесли, что встретили колдунов. И если простые землепашцы тут так колдуют, то что же там будет в глубине страны? И это они без штанов ещё! Что делать с людьми в штанах было понятно, а тут вот какая невидаль.
Сципион почему-то решил поверить разведчикам, хоть и был человеком далеко не глупым. Видимо, решил сохранить остаток войск и обоза, ведь предстояло опять идти через болота. А уж объяснение почему не получилось. выдумают по дороге. Так ромейские войска ушли несолоно хлебавши. И ещё раз подверглись нападению лягушек.
Что касается ношения халатов, то скоро с Пекинской империей поссорились, не поделив урожай капусты и мода на шэнье прошла. А вот историю о них веснописи сохранили. Пусть и не тушью по шёлку.
Во 2 веке до нашей эры (те времена ещё называют «Годины бронзовых князей») на Улюлюйск пошёл войной Сципион Африканский. Хотел, видимо, стать Сципионом Африканским-Улюлюйским, но и пограбить заодно.
Верные ему войска двинулись в нашу сторону, но скоро оказалось, что от всяких болотных болезней стали страдать солдаты. А на обоз однажды напал летучий отряд лягушек при поддержке жабье-змеиной кавалерии. Добыча была по величине сравнима только с позором Сципиону.
А улюлюйцы в те времена крепко дружили с будущей Пекинской державой и в моду вошли шэньи, что-то вроде халата с широкими рукавами.
Но мода модой, а возделывать пашни, собирать мёд и ходить на кабана в таком наряде было не очень удобно. Потому шэньи стали подшивать снизу и получались короткие, но свободные портки. А вот рукава широкие приспособили для хранения ложек, огнива, амулетов, палеолитических венер и других нужных вещей.
Тем временем войска Публия Корнелия подошли к границам нашего славного края, где и встретили отряд мирных землепашцев. Те готовили землю к засеву озимых и явно меньше всего ожидали увидеть потрёпанных, но грозных воинов Ромейской империи. Да к тому же садились готовить нехитрый обед из четырёх блюд и закусок.
Разведчики Ромеи подошли и увидели, как люди в причудливых нарядах высекают из рукавов огонь, достают буквально из воздуха всякое полезное и при этом ещё громко смеются. Разведчики донесли, что встретили колдунов. И если простые землепашцы тут так колдуют, то что же там будет в глубине страны? И это они без штанов ещё! Что делать с людьми в штанах было понятно, а тут вот какая невидаль.
Сципион почему-то решил поверить разведчикам, хоть и был человеком далеко не глупым. Видимо, решил сохранить остаток войск и обоза, ведь предстояло опять идти через болота. А уж объяснение почему не получилось. выдумают по дороге. Так ромейские войска ушли несолоно хлебавши. И ещё раз подверглись нападению лягушек.
Что касается ношения халатов, то скоро с Пекинской империей поссорились, не поделив урожай капусты и мода на шэнье прошла. А вот историю о них веснописи сохранили. Пусть и не тушью по шёлку.
Привет вам, дорогие улюлюйцы.
Исчезну на недельку, поскольку навалилось много всяких дел помимо веснописей. Надо сделать их со всем улюлюйским героизмом, потом выпить чарку медовухи и неистово выдохнуть.
Так что не теряйте. А пока оставляю вас с другим своим рассказом. И отдохновенных вам выходных, улюлюйцы.
——————————————————————————-
Про Александра Сергеевича Пушкина рассказывают много, а знают мало. Он вроде писал что-то: стихи, сказки, романы. Ещё говорят, что он был большой любителей дуэлей. Мог за неделю шесть встреч назначить и в половине выйти без царапины. А в воскресенье отдыхал и ел морошку с печеной картошкой. Очень их любил.
Но, разумеется, это всё выдуманная история. В своё время Пушкин был больше известен как автор-исполнитель романсов, похабных баллад в стиле Вальтера Скотта (под псевдонимом Лермонтов), антицарских частушек и даже того, что позже назовут кургузым словом хип-хоп. Правда, пел он тогда не про кареты и барышень в одних панталонах, а про путешествия по ссылкам. Благо их у Александра Сергеевича было достаточно.
В те времена уже умели записывать песни. Винила или шеллака не изобрели, но технологию знали. Для этого брали огромную круглую доску размером с тележное колесо, а потом покрывали воском. Воск должен был особенный — псковский. Тогда Псков лежал за полярным кругом и потому пчёлы были суровые закалённые, некоторые даже в шубках.
Затем исполнителя приглашали в баню, и он начинал исполнять арии или былины. И тут хитрый аппарат переводил голос в бороздки на восковом колесе. Всё, как сейчас, но не как.
Диск потом копировали вологодские кружевницы и ярославцы на лошадках развозили по заказчикам. И тут начиналось самое причудливое. Вот захотел барин послушать свежего Пушкина. Как быть? Нужен был специальный аппарат. Колесо ставили на ось, а пяток дворни его крутил. А под колесом лежал особый крестьянин, что пальцем считывал бороздки и переводил их в песню.
Таких крестьян звали перстопевцы и стоили они, как слон, если бы его кто-то придумал продавать на Сорочинской ярмарке. Перстопевцев не пороли, а кормили говядиной и яйцами, для голоса. Ещё они всегда ходили в рукавицах и шарфе.
Александр Сергеевич записал около 25 альбомов разных жанров, самым главным из которых считают восковой диск с романтическими песнями «Когда губами не сказать…» Также современные исследователи говорят, что после записи альбома «Домовина, домовина, погост, император», Александр Сергеевич собрал все гонорары и таинственно скрылся в Сибири. Так и так бы туда попал, но тут с деньгами хотя бы и без судимости.
А в 1854 году случилась ядрёная война и потом потоп. Так что технология записи пропала, перстопевцы стали не нужны, а от Пскова отошёл Полярный круг.
Как водится, это была правда и ничего кроме, потому как голоса в голове врать не умеют, ведь не люди это, а существа иного порядка. И ложь им неведома.
Исчезну на недельку, поскольку навалилось много всяких дел помимо веснописей. Надо сделать их со всем улюлюйским героизмом, потом выпить чарку медовухи и неистово выдохнуть.
Так что не теряйте. А пока оставляю вас с другим своим рассказом. И отдохновенных вам выходных, улюлюйцы.
——————————————————————————-
Про Александра Сергеевича Пушкина рассказывают много, а знают мало. Он вроде писал что-то: стихи, сказки, романы. Ещё говорят, что он был большой любителей дуэлей. Мог за неделю шесть встреч назначить и в половине выйти без царапины. А в воскресенье отдыхал и ел морошку с печеной картошкой. Очень их любил.
Но, разумеется, это всё выдуманная история. В своё время Пушкин был больше известен как автор-исполнитель романсов, похабных баллад в стиле Вальтера Скотта (под псевдонимом Лермонтов), антицарских частушек и даже того, что позже назовут кургузым словом хип-хоп. Правда, пел он тогда не про кареты и барышень в одних панталонах, а про путешествия по ссылкам. Благо их у Александра Сергеевича было достаточно.
В те времена уже умели записывать песни. Винила или шеллака не изобрели, но технологию знали. Для этого брали огромную круглую доску размером с тележное колесо, а потом покрывали воском. Воск должен был особенный — псковский. Тогда Псков лежал за полярным кругом и потому пчёлы были суровые закалённые, некоторые даже в шубках.
Затем исполнителя приглашали в баню, и он начинал исполнять арии или былины. И тут хитрый аппарат переводил голос в бороздки на восковом колесе. Всё, как сейчас, но не как.
Диск потом копировали вологодские кружевницы и ярославцы на лошадках развозили по заказчикам. И тут начиналось самое причудливое. Вот захотел барин послушать свежего Пушкина. Как быть? Нужен был специальный аппарат. Колесо ставили на ось, а пяток дворни его крутил. А под колесом лежал особый крестьянин, что пальцем считывал бороздки и переводил их в песню.
Таких крестьян звали перстопевцы и стоили они, как слон, если бы его кто-то придумал продавать на Сорочинской ярмарке. Перстопевцев не пороли, а кормили говядиной и яйцами, для голоса. Ещё они всегда ходили в рукавицах и шарфе.
Александр Сергеевич записал около 25 альбомов разных жанров, самым главным из которых считают восковой диск с романтическими песнями «Когда губами не сказать…» Также современные исследователи говорят, что после записи альбома «Домовина, домовина, погост, император», Александр Сергеевич собрал все гонорары и таинственно скрылся в Сибири. Так и так бы туда попал, но тут с деньгами хотя бы и без судимости.
А в 1854 году случилась ядрёная война и потом потоп. Так что технология записи пропала, перстопевцы стали не нужны, а от Пскова отошёл Полярный круг.
Как водится, это была правда и ничего кроме, потому как голоса в голове врать не умеют, ведь не люди это, а существа иного порядка. И ложь им неведома.
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Горжусь улюлюйской молодежью! Пока одни записывают реповые песни и по подъездам майнкрафт гоняют, другие восстанавливают нашу историю. Молодцы, гусята!
Немного разобрался с делами и потому могу рассказать о «Непобедимой улюлюйской армаде».
В 1897 году Начальство решило, что раз в Улюлюйске есть море, значит надо и флот военный заиметь. Так-то у нас всегда был ворох разных торговых фрегатов и даже пара галер, но век паруса проиграл паровой машине.
Тогда и были заложены флагманский крейсер «Неприемлемый», о котором я рассказывал, а с ним и другие боевые суда: «Несклоняемый», «Непротиворечивый», «Невыразимый» и даже подводная лодка «Нетопырь».
Деньги на собственный флот были, рукастых мастеров в избытке, но всему помешала излишне богатая фантазия флотского командования. Так, один из адмиралов отметил, что без родной печи будут скучать матросы по родным краям. А где скука, там и падение эффективности. Ему вторил другой командующий, который заметил, что без улюлюйской березы будут матросы слоняться по палубе, а видеть истинную цель своего похода не будут. Я устану перечислять все пожелания к будущим судам, но отмечу, что все они были проникнуты любовью к Улюлюйску, но не военными соображениями.
Вот, например, «Невыразимый» должен был содержать на борту срубовую баню, стог сена, и макет звёздного неба, чтобы матросы могли смотреть туда и думать о великом. А вот какого калибра нужно ставить пушки, говорили мало. Зачем пушки, когда тоска в душе.
«Несклоняемый» должен был стать центром запуска воздушных шаров и малых цеппелинов наблюдения. То есть корабль должен быть плоским, как ипподром, но с большим количеством фиксирующих проушин.
Историки флота могут ещё много чего рассказать о техническом задании на суда, но я подытожу — в итоге заложили все корабли проекта, но построить успели только «Неприемлемый», да и тот открытого моря так и не увидел, поскольку надолго остался в сухом доке.
Но если посмотреть трезвым взглядом, то получится, то что «Непобедимую армаду» в Улюлюйске всё-таки создали. Она ни разу не вступила в бой, а значит ни разу не претерпела поражения. И если отбросить некоторые условности, то получается, что морское Начальство задачу выполнило. А иначе и быть не могло.
Может однажды суда всё-таки достроят. Но тогда это будет удар по легенде, а так делать нельзя. Наша армада должна оставаться угорающим мифом для Ербохомохля, Варшавы и прочих, кто отказался от нашей принудительной дружбы.
Семь футов под килем, дорогая наша армада.
В 1897 году Начальство решило, что раз в Улюлюйске есть море, значит надо и флот военный заиметь. Так-то у нас всегда был ворох разных торговых фрегатов и даже пара галер, но век паруса проиграл паровой машине.
Тогда и были заложены флагманский крейсер «Неприемлемый», о котором я рассказывал, а с ним и другие боевые суда: «Несклоняемый», «Непротиворечивый», «Невыразимый» и даже подводная лодка «Нетопырь».
Деньги на собственный флот были, рукастых мастеров в избытке, но всему помешала излишне богатая фантазия флотского командования. Так, один из адмиралов отметил, что без родной печи будут скучать матросы по родным краям. А где скука, там и падение эффективности. Ему вторил другой командующий, который заметил, что без улюлюйской березы будут матросы слоняться по палубе, а видеть истинную цель своего похода не будут. Я устану перечислять все пожелания к будущим судам, но отмечу, что все они были проникнуты любовью к Улюлюйску, но не военными соображениями.
Вот, например, «Невыразимый» должен был содержать на борту срубовую баню, стог сена, и макет звёздного неба, чтобы матросы могли смотреть туда и думать о великом. А вот какого калибра нужно ставить пушки, говорили мало. Зачем пушки, когда тоска в душе.
«Несклоняемый» должен был стать центром запуска воздушных шаров и малых цеппелинов наблюдения. То есть корабль должен быть плоским, как ипподром, но с большим количеством фиксирующих проушин.
Историки флота могут ещё много чего рассказать о техническом задании на суда, но я подытожу — в итоге заложили все корабли проекта, но построить успели только «Неприемлемый», да и тот открытого моря так и не увидел, поскольку надолго остался в сухом доке.
Но если посмотреть трезвым взглядом, то получится, то что «Непобедимую армаду» в Улюлюйске всё-таки создали. Она ни разу не вступила в бой, а значит ни разу не претерпела поражения. И если отбросить некоторые условности, то получается, что морское Начальство задачу выполнило. А иначе и быть не могло.
Может однажды суда всё-таки достроят. Но тогда это будет удар по легенде, а так делать нельзя. Наша армада должна оставаться угорающим мифом для Ербохомохля, Варшавы и прочих, кто отказался от нашей принудительной дружбы.
Семь футов под килем, дорогая наша армада.
Продолжим #codexbestiarium. Сегодня история про времена недавние, а порой и нынешние. Рассказываю про «чёрный икарус».
Впервые он упоминается в 1978 году. Тогда машина из Будапешта встала на учёт в ГАИ. Приписана машина была к автоколонне №1, которая обслуживала Начальство от культуры. Машина была самая типичная: красные борта с белыми полосами. Но на задней площадке вместо кресел была ширмы со шкафами, на случай если артисты захотят переодеться или отрепетировать сцену какую.
В 1980 артисты Улюлюйского цирка поехали на Олимпиаду-80, чтобы выступить на открытии. Но по данным КГБ так туда и не доехали. Автобус нашли в лесополосе без водителя и пассажиров. Вещи никто не тронул, но внутри всё было заполнено банками от горошка глобус. А на водительском месте грелась семья лягушек, эндемичных для родины гуляша.
Потом автобус перешел к туристической организации. Местные барды решили отправиться на фестиваль авторской песни под Курганом… Но и история с лягушками и горошком повторилась. Впрочем, бардов жалели меньше циркачей.
Автобус отдали на попечение ГАИ. Те начали ездить на нём на ведомственные турбазы и никаких происшествий не обнаружили. Но как только отряд поехал для обмена опытом в Воронеж… Продолжение вы представляете.
В 90-е от автобуса постарались избавиться и продали частникам. Так «черный Икарус» собрал ещё кровавого урожая: группу «челноков», десант несколько архитекторов и художников, бригаду вахтовиков-вахтёров. Слава о подозрительной машине просочилась в СМИ.
Тогда какой-то бизнесмен выкупил машину, перекрасил её в чёрный и присобачил на радиаторную решетку коровий череп. Первая же поездка в Тверь закончилась печально. А наша зоологическая коллекция пополнилась ещё десятком уникальных лягушек.
От греха подальше «Икарус» отправили на разборку, где его следы и теряются. Но осталось почти забытое выражение: «на икарусе уехал». Означает оно таинственное исчезновение вещей или человека. Например: «Средства, которые фонд выделил на озеленение аллеи уехали на икарусе в сторону новой машины директора фонда».
Впервые он упоминается в 1978 году. Тогда машина из Будапешта встала на учёт в ГАИ. Приписана машина была к автоколонне №1, которая обслуживала Начальство от культуры. Машина была самая типичная: красные борта с белыми полосами. Но на задней площадке вместо кресел была ширмы со шкафами, на случай если артисты захотят переодеться или отрепетировать сцену какую.
В 1980 артисты Улюлюйского цирка поехали на Олимпиаду-80, чтобы выступить на открытии. Но по данным КГБ так туда и не доехали. Автобус нашли в лесополосе без водителя и пассажиров. Вещи никто не тронул, но внутри всё было заполнено банками от горошка глобус. А на водительском месте грелась семья лягушек, эндемичных для родины гуляша.
Потом автобус перешел к туристической организации. Местные барды решили отправиться на фестиваль авторской песни под Курганом… Но и история с лягушками и горошком повторилась. Впрочем, бардов жалели меньше циркачей.
Автобус отдали на попечение ГАИ. Те начали ездить на нём на ведомственные турбазы и никаких происшествий не обнаружили. Но как только отряд поехал для обмена опытом в Воронеж… Продолжение вы представляете.
В 90-е от автобуса постарались избавиться и продали частникам. Так «черный Икарус» собрал ещё кровавого урожая: группу «челноков», десант несколько архитекторов и художников, бригаду вахтовиков-вахтёров. Слава о подозрительной машине просочилась в СМИ.
Тогда какой-то бизнесмен выкупил машину, перекрасил её в чёрный и присобачил на радиаторную решетку коровий череп. Первая же поездка в Тверь закончилась печально. А наша зоологическая коллекция пополнилась ещё десятком уникальных лягушек.
От греха подальше «Икарус» отправили на разборку, где его следы и теряются. Но осталось почти забытое выражение: «на икарусе уехал». Означает оно таинственное исчезновение вещей или человека. Например: «Средства, которые фонд выделил на озеленение аллеи уехали на икарусе в сторону новой машины директора фонда».
Идея может захватить человека и вознести до жилья посреди Красной площади с почётным караулом. В Улюлюйске мавзолея нет, хотя планы были, но вот история про идею имеется.
Ещё во времена глубоко застоя жил у нас портной Мурин. Работал он в ателье и шил пальто, иногда чинил шубы и перешивал джинсы. Портновское дело творческое, но Мурину было мало.
Он заказывал у моряков дальнего плавания модные журналы и внимательно изучал, что там творится в странах народных демократий и античеловеческих режимов. Особенно ему нравились разделы про мужские костюмы. А если это были брюки в горох или матрасную полоску, Мурин блаженно закатывал глаза.
Такое закатывание и довело портного до ментального цугундера — Мерин решил изобрести костюм-четверку.
Но что туда войдёт? Шляпа? Плащ? Набор носков или платков? Галстук. Всё это были вещи отдельные. Да и носки многие улюлюйцы надевают по принципу дуршлага: если дырок больше трёх, значит носить уже нельзя, а вот для подвязывания помидоры подойдёт.
Тогда Мурин придумал жилет с полурукавами: рукава сшивались не трубой, а просто крепились как длинные эполеты. Был ещё вариант жилета, который надевался на шею как обеденная салфетка. Мурин потратил не один альбом на дизайны полуторных пиджаков и тройных брюк.
Но всё было не то и не так, каждый эскиз становился всё страшней и скоро контурные фигуры стали сменять черти и почему-то соседи. А через полгода поисков Мурин воткнул ножницы в манекен, когда подумал, что тот придумал костюм-четверку, но не хочет делиться.
Коллеги быстро вызвали неотложку и скоро Мурин получил собственный почётный караул, но уже в лице двух крепких, как улюлюйский гусь, санитаров. В больнице, кстати, Мурин выпустил линейку новых халатов, которые шил из старых простыней. Но когда его захватила идея халата-двойки, врач отобрал у Мурина всё, что могло рисовать. И заодно прописал новых уколов.
Небуйных вам выходных, улюлюйцы.
Ещё во времена глубоко застоя жил у нас портной Мурин. Работал он в ателье и шил пальто, иногда чинил шубы и перешивал джинсы. Портновское дело творческое, но Мурину было мало.
Он заказывал у моряков дальнего плавания модные журналы и внимательно изучал, что там творится в странах народных демократий и античеловеческих режимов. Особенно ему нравились разделы про мужские костюмы. А если это были брюки в горох или матрасную полоску, Мурин блаженно закатывал глаза.
Такое закатывание и довело портного до ментального цугундера — Мерин решил изобрести костюм-четверку.
Но что туда войдёт? Шляпа? Плащ? Набор носков или платков? Галстук. Всё это были вещи отдельные. Да и носки многие улюлюйцы надевают по принципу дуршлага: если дырок больше трёх, значит носить уже нельзя, а вот для подвязывания помидоры подойдёт.
Тогда Мурин придумал жилет с полурукавами: рукава сшивались не трубой, а просто крепились как длинные эполеты. Был ещё вариант жилета, который надевался на шею как обеденная салфетка. Мурин потратил не один альбом на дизайны полуторных пиджаков и тройных брюк.
Но всё было не то и не так, каждый эскиз становился всё страшней и скоро контурные фигуры стали сменять черти и почему-то соседи. А через полгода поисков Мурин воткнул ножницы в манекен, когда подумал, что тот придумал костюм-четверку, но не хочет делиться.
Коллеги быстро вызвали неотложку и скоро Мурин получил собственный почётный караул, но уже в лице двух крепких, как улюлюйский гусь, санитаров. В больнице, кстати, Мурин выпустил линейку новых халатов, которые шил из старых простыней. Но когда его захватила идея халата-двойки, врач отобрал у Мурина всё, что могло рисовать. И заодно прописал новых уколов.
Небуйных вам выходных, улюлюйцы.
Мне тут перепала подшивка «Улюлюйского Меркурия». Газета прожила недолго и отличалась дивной подачей материала. Например, там мог быть заголовок «Князь, княгиня, пруд — где связь?» Читатель ждёт историю великосветского адюльтера… А на деле там рассказывалось, что князь Василевский вместе с женой подарили Дому презрения пруд для разведения рыбы. Да, такие раньше были подарки.
Но была у них серьёзная журналистика расследований. В 1911 Улюлюйск на короткое время поразила странная манера — во многих салонах люди перестали разговаривать и общались друг с другом с помощью маленьких колокольчиков. Такие заседания могли длиться часами.
За дело взялся репортёр Хамин. Он только недавно приехал в столицу Улюлюйского края и ещё никому не успел примелькаться. Хамин сделал из гуттаперчевой резины морщины, попросил в театре бороду мужика из массовки и начал потихоньку входить в круги высшего света. Представлялся он незаконнорожденным сыном одного из декабристов и умело имитировал сибирский выговор.
Но на закрытые колокольные вечера его не приглашали. Хамин сдаваться не собирался и сам купил колокольчик, с которым и пришёл в один из салонов. Там на него посмотрели странно, но промолчали. А на следующий день репортёру пришло приглашение на вечер мадам Боуи. Вот там-то все сидели и названивали. Ну и ещё закусывали, куда ж без этого.
В конце вечера мадам Боуи подошла и наконец-то голосом сказала, что колокольчик у Хамина неправильный. А правильный даёт только мастер Чу, вот его адрес и моя рекомендация.
Я не «Улюлюйский Меркурий», места на страницах у меня поменьше, потому перейду сразу к сути. Мастер Чу приехали из Маньчжурии, где его предки прятались от крепостного права. Настоящее его фамилия была Чурилов, но в Улюлюйске он себя выдавал за мастера древней восточной медицины. И утверждал, что в Монголии нет чумы, потому что там все с колокольчиками ходят. А они, колокольчики, заодно и прочую хворь прогоняют. Но подойдёт не каждый колокольчик, а только специально подобранный…
Когда Хамин выпустил разоблачение (на целый разворот!), мода на колокольные оздоровительные салоны схлынула. А мастера Чу на всякий случай свезли в участок, потому что события 1905 года все ещё помнили. А кто знает, вдруг Чу научит кого через колокольчики крамолу передавать. Нельзя, нельзя такое допустить.
Чудная и чуднАя газета была, конечно. Но в целом поменялось мало что.
https://youtu.be/bv_4sZCLlr0?si=9e-wRHVCyU5nqIUq
Но была у них серьёзная журналистика расследований. В 1911 Улюлюйск на короткое время поразила странная манера — во многих салонах люди перестали разговаривать и общались друг с другом с помощью маленьких колокольчиков. Такие заседания могли длиться часами.
За дело взялся репортёр Хамин. Он только недавно приехал в столицу Улюлюйского края и ещё никому не успел примелькаться. Хамин сделал из гуттаперчевой резины морщины, попросил в театре бороду мужика из массовки и начал потихоньку входить в круги высшего света. Представлялся он незаконнорожденным сыном одного из декабристов и умело имитировал сибирский выговор.
Но на закрытые колокольные вечера его не приглашали. Хамин сдаваться не собирался и сам купил колокольчик, с которым и пришёл в один из салонов. Там на него посмотрели странно, но промолчали. А на следующий день репортёру пришло приглашение на вечер мадам Боуи. Вот там-то все сидели и названивали. Ну и ещё закусывали, куда ж без этого.
В конце вечера мадам Боуи подошла и наконец-то голосом сказала, что колокольчик у Хамина неправильный. А правильный даёт только мастер Чу, вот его адрес и моя рекомендация.
Я не «Улюлюйский Меркурий», места на страницах у меня поменьше, потому перейду сразу к сути. Мастер Чу приехали из Маньчжурии, где его предки прятались от крепостного права. Настоящее его фамилия была Чурилов, но в Улюлюйске он себя выдавал за мастера древней восточной медицины. И утверждал, что в Монголии нет чумы, потому что там все с колокольчиками ходят. А они, колокольчики, заодно и прочую хворь прогоняют. Но подойдёт не каждый колокольчик, а только специально подобранный…
Когда Хамин выпустил разоблачение (на целый разворот!), мода на колокольные оздоровительные салоны схлынула. А мастера Чу на всякий случай свезли в участок, потому что события 1905 года все ещё помнили. А кто знает, вдруг Чу научит кого через колокольчики крамолу передавать. Нельзя, нельзя такое допустить.
Чудная и чуднАя газета была, конечно. Но в целом поменялось мало что.
https://youtu.be/bv_4sZCLlr0?si=9e-wRHVCyU5nqIUq
YouTube
Mike Oldfield - Tubular Bells Full Album
Track List:
1) Tubular Bells Pt. 1 00:00
2) Tubular Bells Pt. 2 25:30
1) Tubular Bells Pt. 1 00:00
2) Tubular Bells Pt. 2 25:30
Любит улюлюец быть во всём первым. В ловле на мормышку и охоте за грибами, делах альковных и начертательной геометрии. Если что-то можно сделать соревнованием, улюлюец уже будет прикидывать куда поставить пьедестал для награждения. А потом ещё убедит вас, что победил, даже если остальные участниками давно за финишной чертой чай пьют. Из самовара и с пряниками.
Когда календарь показывает 12, улюлюец взнуздывает сам себя на грядущий праздник. Рождество всегда было в почёте, но к Новому году пиетет особый. Богу — богово, а 31 декабря установило Начальство. Приоритеты без пояснений видны.
Так и начиналось с 1 декабря незримое, но ощутимое соревнование. Люди состоятельные скупали коробки и красивую бумагу для упаковки. В некоторых домах до сих пор можно встретить её поредевшие запасы.
Люди попроще начинали покупать каждый день по чуть-чуть ингредиентов для праздничного пирога. Сегодня щепотка муки и немного корицы, завтра, послезавтра… И вот потомки до сих пор не знают, что делать с пятью кило корицы.
А самые ушлые из служивых начинали потихоньку одни дела заканчивать, а новых не брать. И если проситель намекал, что Нового года ещё жить и жить, ушлый отвечал, что Солнце за Луной ходит и обратно. Так при дедах было и при древних Губернаторах. Так что наступит январь и дело сдвинется.
Не то чтобы апатия наступала, скорее саквояжное настроение и соревнование. Цели у этого, соревнования, правда неясные и как определить победителей не очень понятно. Но главное же в первый день начать что-то делать первым. И потом как бахнуть подарками-пряниками.
Согревающих вам выходных, улюлюйцы. Солнце за Луной ходит, а весна за зимой.
Когда календарь показывает 12, улюлюец взнуздывает сам себя на грядущий праздник. Рождество всегда было в почёте, но к Новому году пиетет особый. Богу — богово, а 31 декабря установило Начальство. Приоритеты без пояснений видны.
Так и начиналось с 1 декабря незримое, но ощутимое соревнование. Люди состоятельные скупали коробки и красивую бумагу для упаковки. В некоторых домах до сих пор можно встретить её поредевшие запасы.
Люди попроще начинали покупать каждый день по чуть-чуть ингредиентов для праздничного пирога. Сегодня щепотка муки и немного корицы, завтра, послезавтра… И вот потомки до сих пор не знают, что делать с пятью кило корицы.
А самые ушлые из служивых начинали потихоньку одни дела заканчивать, а новых не брать. И если проситель намекал, что Нового года ещё жить и жить, ушлый отвечал, что Солнце за Луной ходит и обратно. Так при дедах было и при древних Губернаторах. Так что наступит январь и дело сдвинется.
Не то чтобы апатия наступала, скорее саквояжное настроение и соревнование. Цели у этого, соревнования, правда неясные и как определить победителей не очень понятно. Но главное же в первый день начать что-то делать первым. И потом как бахнуть подарками-пряниками.
Согревающих вам выходных, улюлюйцы. Солнце за Луной ходит, а весна за зимой.
Литературный жанр «фантастика» не пользовался в Улюлюйске большой популярностью. Любой лавочник мог рассказать историй о своей родне, на фоне которых Жюль Верн — мальчишка-фантазер. А если околоточного надзирателя спросить, то будут на том свете Дойль и По утирать друг другу слезы зависти.
Однако культовый фантастический роман в Улюлюйске был. Он назывался «Лунная княжна». Автор, кстати, не какой-то там Пастух Пегасов, а уважаемый профессор физики Бобровский. Как-то профессор слег на неделю и от скуки писал всякое.
По сюжету романа, казаки преследовали банду похитителей скота. Бандиты заманили отряд казаков в вагон поезда и подорвали. Но расчеты оказались с ошибкой и на пороховой тяге казаки улетели на Луну.
Там казаков приняли дружелюбно и отвели к Лунному Губернатору. Тот пообещал вернуть пришельцев домой, если они помогут ему разобраться с местной бандой гончаров (что бы это ни значило). Дальше активные события, любовь атамана и лунной княжны, а в конце эмиграция оной ради женитьбы земным обычаем.
Роман как роман, но Бобринский был уважаемым профессором физики, потому произведение получилось научно достоверным. Ну по меркам науки конца 19 столетия нашей эры.
Общественность возбудилась. Появилось товарищество полета на Луну, портной Лукье представил платья лунной княжны, а дети начали играть в казаков-гончаров (что бы это ни значило).
Апогеем стало обсуждение в канцелярии Губернатора вопроса установления с Лунным Губернатором дипломатических и династических связей.
Тут из отлучки вернулся капитан-урядник от Цензурного ведомства. Когда он отошел от происходящего, первым делом надавал по шапке подчинённым. А потом запретил и повелел изъять все копии романа. Товарищество полета на Луну только не успел закрыть — оно таинственно схлопнулось с деньгами само по себе.
Так на короткий миг разгорелась и потухла звезда фантастики. И не загоралась еще лет 50, пока Спутник не запустили. С ним вышло послабление от цензуры, но фантастических романов не прибавилось. Ибо за улюлюйскими окнами всегда творилось много чего более интересного.
Однако культовый фантастический роман в Улюлюйске был. Он назывался «Лунная княжна». Автор, кстати, не какой-то там Пастух Пегасов, а уважаемый профессор физики Бобровский. Как-то профессор слег на неделю и от скуки писал всякое.
По сюжету романа, казаки преследовали банду похитителей скота. Бандиты заманили отряд казаков в вагон поезда и подорвали. Но расчеты оказались с ошибкой и на пороховой тяге казаки улетели на Луну.
Там казаков приняли дружелюбно и отвели к Лунному Губернатору. Тот пообещал вернуть пришельцев домой, если они помогут ему разобраться с местной бандой гончаров (что бы это ни значило). Дальше активные события, любовь атамана и лунной княжны, а в конце эмиграция оной ради женитьбы земным обычаем.
Роман как роман, но Бобринский был уважаемым профессором физики, потому произведение получилось научно достоверным. Ну по меркам науки конца 19 столетия нашей эры.
Общественность возбудилась. Появилось товарищество полета на Луну, портной Лукье представил платья лунной княжны, а дети начали играть в казаков-гончаров (что бы это ни значило).
Апогеем стало обсуждение в канцелярии Губернатора вопроса установления с Лунным Губернатором дипломатических и династических связей.
Тут из отлучки вернулся капитан-урядник от Цензурного ведомства. Когда он отошел от происходящего, первым делом надавал по шапке подчинённым. А потом запретил и повелел изъять все копии романа. Товарищество полета на Луну только не успел закрыть — оно таинственно схлопнулось с деньгами само по себе.
Так на короткий миг разгорелась и потухла звезда фантастики. И не загоралась еще лет 50, пока Спутник не запустили. С ним вышло послабление от цензуры, но фантастических романов не прибавилось. Ибо за улюлюйскими окнами всегда творилось много чего более интересного.
Тут в комментариях напомнили, так что расскажу чуть больше.
Пока в остальных городах и весях масоны строили козни и всячески вредили, в Улюлюйске их взяли под строгий контроль.
Как только в наш славный край прибыл организатор будущей ложи, тогдашний генерал-урядник попросил господина зайти на самовар чая с домашним вишнёвым пирогом. Чай они пили много часов, но до нужника ходил только генерал-урядник.
Так что главмасону ничего не оставалось, как согласиться на все условия, которые ему поставили.
Мудрый наш охранитель покоя зацепился за слова, что масоны поклоняются некоему Архитектору, а сами при нём только каменщики. Так что ложе разрешили быть при условии, что её участники от малого до старшего градуса будут всякое в Улюлюйске строить.
Масоны крякнули, но смирились, а скоро так вообще втянулись. Оказалось, что строительство не только денег приносит, но и позволяет воплотить последние инженерные и архитектурные задумки. А мы знаем, что радость творчества и труда — самые глубокие. Глубже только радость от жизни в Улюлюйске, но это эталон недосягаемый.
Правда, были у масонов свои заморочки относительно символизма. Треугольники с глазом они пытались везде пропихнуть, но генерал-урядник быстро напомнил, что главный глаз в Улюлйюске у Губернатора. И даже целых два. Так что оба глаза вписывайте или ни одного, а иначе на чай позову с пирогом.
Ещё они старались использовать числа 3,7 и 9 в оформлении. Семь колонн, три окна, девять плиток на сажень и так далее. Но вот цифры 5 избегали как могли.
И однажды масонам пришло задание на строительство новой резиденции Губернатора, которую тот сам нарисовал. И на входе было пять колонн. Масоны от проекта начали отказываться, а некоторые так вообще выходить из общества. Те кто остался, скрипнули сердцем и сделали дом с пятью колоннами. Но на всякий случай ещё четыре с чёрного входа, так что их вроде стало девять.
На этом сила масонства в Улюлйюске закончилась, потому что их разодрали противоречия вокруг тех самых пяти колонн. Они считали их бесполезными, ненужными и даже опасными своей бестолковости. Так выражение «пять колонн» попало в светское общество, где скоро смешалось с простонародным «телеги пятое колесо» и получилось «пятая колонна».
А к современному смыслу выражение старое улюлюйское отношения не имеет. Ну если только чуть-чуть.
Пока в остальных городах и весях масоны строили козни и всячески вредили, в Улюлюйске их взяли под строгий контроль.
Как только в наш славный край прибыл организатор будущей ложи, тогдашний генерал-урядник попросил господина зайти на самовар чая с домашним вишнёвым пирогом. Чай они пили много часов, но до нужника ходил только генерал-урядник.
Так что главмасону ничего не оставалось, как согласиться на все условия, которые ему поставили.
Мудрый наш охранитель покоя зацепился за слова, что масоны поклоняются некоему Архитектору, а сами при нём только каменщики. Так что ложе разрешили быть при условии, что её участники от малого до старшего градуса будут всякое в Улюлюйске строить.
Масоны крякнули, но смирились, а скоро так вообще втянулись. Оказалось, что строительство не только денег приносит, но и позволяет воплотить последние инженерные и архитектурные задумки. А мы знаем, что радость творчества и труда — самые глубокие. Глубже только радость от жизни в Улюлюйске, но это эталон недосягаемый.
Правда, были у масонов свои заморочки относительно символизма. Треугольники с глазом они пытались везде пропихнуть, но генерал-урядник быстро напомнил, что главный глаз в Улюлйюске у Губернатора. И даже целых два. Так что оба глаза вписывайте или ни одного, а иначе на чай позову с пирогом.
Ещё они старались использовать числа 3,7 и 9 в оформлении. Семь колонн, три окна, девять плиток на сажень и так далее. Но вот цифры 5 избегали как могли.
И однажды масонам пришло задание на строительство новой резиденции Губернатора, которую тот сам нарисовал. И на входе было пять колонн. Масоны от проекта начали отказываться, а некоторые так вообще выходить из общества. Те кто остался, скрипнули сердцем и сделали дом с пятью колоннами. Но на всякий случай ещё четыре с чёрного входа, так что их вроде стало девять.
На этом сила масонства в Улюлйюске закончилась, потому что их разодрали противоречия вокруг тех самых пяти колонн. Они считали их бесполезными, ненужными и даже опасными своей бестолковости. Так выражение «пять колонн» попало в светское общество, где скоро смешалось с простонародным «телеги пятое колесо» и получилось «пятая колонна».
А к современному смыслу выражение старое улюлюйское отношения не имеет. Ну если только чуть-чуть.
Всем привет, это внеплановое включение.
Какая история. Где-то через полгода после ведения канала, я понял, что из историй (самых правдивых!) может получиться книжка. Зачем? Я так и не решил, но пусть будет.
Тем более распространять я буду её бесплатно.
Да, это довольно ленивый формат — собрать уже написанное под одной обложкой. Но писать большой связный роман дело муторное. А сборник историй легко читать с любого места. Тем более, что я их разделю по рубрикам и может даже хронологии: от древности к современности.
Другой момент — многие тексты я нещадно сокращал, потому что читать в ТГ что-то длинное мало кто будет, а уводить на сайт Улюлюйска — терять просмотры. Потому истории в книге будут расширены и дополнены. Иногда в два раза. А что-то я выбросил как имеющее малую ценность.
Но вот только один вопрос: а оно вам надо? И чтобы вы хотели видеть в книге, если всё-таки я решусь за редактуру этой сотни страниц?
Собственно всё. Следите за эфиром, мой псевдоним Нектор.
Какая история. Где-то через полгода после ведения канала, я понял, что из историй (самых правдивых!) может получиться книжка. Зачем? Я так и не решил, но пусть будет.
Тем более распространять я буду её бесплатно.
Да, это довольно ленивый формат — собрать уже написанное под одной обложкой. Но писать большой связный роман дело муторное. А сборник историй легко читать с любого места. Тем более, что я их разделю по рубрикам и может даже хронологии: от древности к современности.
Другой момент — многие тексты я нещадно сокращал, потому что читать в ТГ что-то длинное мало кто будет, а уводить на сайт Улюлюйска — терять просмотры. Потому истории в книге будут расширены и дополнены. Иногда в два раза. А что-то я выбросил как имеющее малую ценность.
Но вот только один вопрос: а оно вам надо? И чтобы вы хотели видеть в книге, если всё-таки я решусь за редактуру этой сотни страниц?
Собственно всё. Следите за эфиром, мой псевдоним Нектор.
Новый выпуск в рубрике ЖЗУ. Про диктора улюлюйского радио Масина, который испортил жизнь целому поколению.
Когда у Игоря Евгеньевича (тогда ещё просто Игоря) случилась подростковая ломка голоса, событию этому не придали значения. С кем такого не бывало, право слово. Но Игорь стал говорить удивительно мягким баритоном, который иногда переходил в бархатный бас.
Трансформация сыграла с ним злую шутку — его стали чаще вызывать к доске, только чтобы услышать в его исполнении о заграничном походе Александра I, углах падения-отражения, интегралах и прочих кобальтах.
Пришлось учиться хорошо и потом с золотой медалью поступать в Улюлюйский институт культуры имени Кагановича. И уже на втором курсе Игорь попал на радио.
Слава улюлюйского Левитана не вскружила голову Масину, но заработки на радио было хорошим подспорьем к стипендии. Так что иногда Игорь позволял себе прикупить деликатесов в «Ивушке» (так назывались аналоги «Березки», но с товарами дружественных стран).
А тут ему попался золотой билет — работа Дедом Морозом на главной ёлке всея Улюлюйска. Игорь Евгеньевич отрепетировал всё как надо, сходил на примерку бороды и тренировался тягать мешок подарков.
И как только Дед Мороз вышел и сказал «Здравствуйте, ребята», в зале повисла гнетущая тишина. А в ней детский плач, потом всхлипывания из другого угла. Через пару мгновений рыдал весь зал. Как потом выяснилось, Масин на радио читал сказки на ночь и дети его легко узнали. А в слёзы ударились, потому что раскусили в Деде Морозе плутовство. Не настоящий дед, а сплошная праздничная мишура, за которой пустота.
Больше Игоря Евгеньевича на ёлки не звали.
Спустя годы социологи встретились с детьми с той ёлки. Среди них оказалось много атеистов или буддистов, диссидентов, сторонников дружбы с Ербохомохлем, а некоторые жили без телевизора и газет. Учёные описали их выражением «Глухие к гласу».
Игорь Евгеньевич жив-здоров до сих пор. Носит шарфы, выступает на радио и озвучивает ролики на Первом улюлюйском телеканале. И каждый год рассказывает журналистам историю про то, как довёл маленьких улюлюйцев до экзистенциального кризиса в семь лет.
Когда у Игоря Евгеньевича (тогда ещё просто Игоря) случилась подростковая ломка голоса, событию этому не придали значения. С кем такого не бывало, право слово. Но Игорь стал говорить удивительно мягким баритоном, который иногда переходил в бархатный бас.
Трансформация сыграла с ним злую шутку — его стали чаще вызывать к доске, только чтобы услышать в его исполнении о заграничном походе Александра I, углах падения-отражения, интегралах и прочих кобальтах.
Пришлось учиться хорошо и потом с золотой медалью поступать в Улюлюйский институт культуры имени Кагановича. И уже на втором курсе Игорь попал на радио.
Слава улюлюйского Левитана не вскружила голову Масину, но заработки на радио было хорошим подспорьем к стипендии. Так что иногда Игорь позволял себе прикупить деликатесов в «Ивушке» (так назывались аналоги «Березки», но с товарами дружественных стран).
А тут ему попался золотой билет — работа Дедом Морозом на главной ёлке всея Улюлюйска. Игорь Евгеньевич отрепетировал всё как надо, сходил на примерку бороды и тренировался тягать мешок подарков.
И как только Дед Мороз вышел и сказал «Здравствуйте, ребята», в зале повисла гнетущая тишина. А в ней детский плач, потом всхлипывания из другого угла. Через пару мгновений рыдал весь зал. Как потом выяснилось, Масин на радио читал сказки на ночь и дети его легко узнали. А в слёзы ударились, потому что раскусили в Деде Морозе плутовство. Не настоящий дед, а сплошная праздничная мишура, за которой пустота.
Больше Игоря Евгеньевича на ёлки не звали.
Спустя годы социологи встретились с детьми с той ёлки. Среди них оказалось много атеистов или буддистов, диссидентов, сторонников дружбы с Ербохомохлем, а некоторые жили без телевизора и газет. Учёные описали их выражением «Глухие к гласу».
Игорь Евгеньевич жив-здоров до сих пор. Носит шарфы, выступает на радио и озвучивает ролики на Первом улюлюйском телеканале. И каждый год рассказывает журналистам историю про то, как довёл маленьких улюлюйцев до экзистенциального кризиса в семь лет.
Губернатор-временщик Шепс был не чужд науке. Но в середине 18 века её не было в привычном нам виде, так что вопросы касались в основном физики. Но Шепс был отчаянным человеком и считал, что воле улюлюйского Губернатора подвластно всё, что видят глаза и чего касаются руки.
Так что Шепс обязал каждый год приносить ему на утверждение законы физики и природы, дабы утвердить их. Даже форму для этого разработали и каждый год дополняли новыми пунктами, чтобы в январе принести на подпись.
Но Шепс управлял Улюлюйским краем недолго, так что подписал он всего три свода законов Природы, которые у нас действуют. Потом его отправили поднимать Сибирь, но привычка приносить документы осталась. Последующие Губернаторы считали утверждение законов физики и химии традицией и не глядя подписывали.
Вот только Губернатор Иловайский был не таков. Он читал все бумаги, что приносили ему на подпись, в том числе документы, которые описывали гравитацию и сопротивление притяжению. И Губернатору Иловайскому они не понравились. Что значит тела притягиваются в зависимости от массы? Если какой Ербохомохоль сможет вырасти до размера горы, значит и подданные туда утекут? Нельзя! Так Иловаqский на несколько лет запретил в Улюлюйске законы Ньютона.
А скоро подоспели ещё работы Пастера, Менделя и других светил. И все они противоречили пути, которые Иловайский прозрел для Улюлюйска. Запрет на гравитацию не сделал улюлюйцев невесомыми. Так что Иловайский потребовал капитана-урядника разобраться почему так происходит. Тот козырнул и погрузился в глубокую грусть.
Начали ловить студентов-анархистов, но те против гравитации ничего не могли сделать. Агенты Ербохомохля боролись за влияние на умы, но ничего не могли поделать с наследственностью. Академия наук Улюлюйска тоже оказалась в подвешенном состоянии, поскольку её работа шла против указов Губернатора.
Но критической точки не случилось. Императорским указом Иловайского отправили на пенсию куда подальше от Улюлюйска. А после этого традицию приносить законы природы на подпись мгновенно забыли во избежание.
Хотя может и зря, конечно. Давно бы уже на Луну летали со всей невесомостью по заветам Знайки.
Так что Шепс обязал каждый год приносить ему на утверждение законы физики и природы, дабы утвердить их. Даже форму для этого разработали и каждый год дополняли новыми пунктами, чтобы в январе принести на подпись.
Но Шепс управлял Улюлюйским краем недолго, так что подписал он всего три свода законов Природы, которые у нас действуют. Потом его отправили поднимать Сибирь, но привычка приносить документы осталась. Последующие Губернаторы считали утверждение законов физики и химии традицией и не глядя подписывали.
Вот только Губернатор Иловайский был не таков. Он читал все бумаги, что приносили ему на подпись, в том числе документы, которые описывали гравитацию и сопротивление притяжению. И Губернатору Иловайскому они не понравились. Что значит тела притягиваются в зависимости от массы? Если какой Ербохомохоль сможет вырасти до размера горы, значит и подданные туда утекут? Нельзя! Так Иловаqский на несколько лет запретил в Улюлюйске законы Ньютона.
А скоро подоспели ещё работы Пастера, Менделя и других светил. И все они противоречили пути, которые Иловайский прозрел для Улюлюйска. Запрет на гравитацию не сделал улюлюйцев невесомыми. Так что Иловайский потребовал капитана-урядника разобраться почему так происходит. Тот козырнул и погрузился в глубокую грусть.
Начали ловить студентов-анархистов, но те против гравитации ничего не могли сделать. Агенты Ербохомохля боролись за влияние на умы, но ничего не могли поделать с наследственностью. Академия наук Улюлюйска тоже оказалась в подвешенном состоянии, поскольку её работа шла против указов Губернатора.
Но критической точки не случилось. Императорским указом Иловайского отправили на пенсию куда подальше от Улюлюйска. А после этого традицию приносить законы природы на подпись мгновенно забыли во избежание.
Хотя может и зря, конечно. Давно бы уже на Луну летали со всей невесомостью по заветам Знайки.