— «политика»?! реально для детей книжка про политику?! я бы не хотела ребёнком вообще ничего об этом знать, — говорит девушка по ту сторону прилавка.
это мой шестой, седьмой или даже восьмой раз за стендом на нон-фикшн, сбилась со счёта, «чужие» книги уже расплываются перед глазами серой массой, и только по «нашим» кое-как получается разлепить годы, зимы и вёсны. за это время я успела подобрать книгу для живого жириновского (не купил), купить кучу книг, которые так и не прочла, но гораздо больше — продать самым разным людям.
— что-нибудь повеселее есть? — спросила на зимней ярмарке женщина после того, как ей и её дочке лет двенадцати рассказали про несколько книг для подростков. дочка тут же перебила:
— мам, ну ты же знаешь, я повеселее не люблю.
я тоже всегда любила помрачнее.
— сколько? — спрашивает другая девочка, она одна.
— это? четыреста, — отвечает продавщица с соседнего стенда.
— нет, сколько плюс? — и оказывается, что девочка собралась подбирать себе книжки по возрастному ограничению. закону больше десяти лет, выросли дети, которые через эти цифры определяют весь контент. но на «наших» книгах — пусть я и работаю только на ярмарках — написано: каждый читатель уникален, любая маркировка условна. и ярмарки, пусть и становятся мрачнее и антиутопичнее, в памяти останутся эстетским уголком
это мой шестой, седьмой или даже восьмой раз за стендом на нон-фикшн, сбилась со счёта, «чужие» книги уже расплываются перед глазами серой массой, и только по «нашим» кое-как получается разлепить годы, зимы и вёсны. за это время я успела подобрать книгу для живого жириновского (не купил), купить кучу книг, которые так и не прочла, но гораздо больше — продать самым разным людям.
— что-нибудь повеселее есть? — спросила на зимней ярмарке женщина после того, как ей и её дочке лет двенадцати рассказали про несколько книг для подростков. дочка тут же перебила:
— мам, ну ты же знаешь, я повеселее не люблю.
я тоже всегда любила помрачнее.
— сколько? — спрашивает другая девочка, она одна.
— это? четыреста, — отвечает продавщица с соседнего стенда.
— нет, сколько плюс? — и оказывается, что девочка собралась подбирать себе книжки по возрастному ограничению. закону больше десяти лет, выросли дети, которые через эти цифры определяют весь контент. но на «наших» книгах — пусть я и работаю только на ярмарках — написано: каждый читатель уникален, любая маркировка условна. и ярмарки, пусть и становятся мрачнее и антиутопичнее, в памяти останутся эстетским уголком
❤19🤔2🙏2
кажется, что от ненависти к себе парадоксально освободит только крупный провал вроде несдачи диплома. если его не сдать, то не нужно будет думать о том, кем стать и что делать, хоть какое-то время — можно будет просто страдать от провала и всё. я хочу этого. десяткам людей я объясняю что-то про магистратуры, альтернативы, возвращение в пермь, музеи — но я хочу просто повесить над собой белый флаг, лечь в снег, громко закричать и так далее. я меняю мнение несколько раз за день, пытаюсь сделать рациональный выбор, но забываю, что никогда в жизни его не делала, не смогу и теперь. на одной из последних пар по немецкому еще в феврале играли в игру, для которой нужно было написать на бумажке город, куда мечтаешь поехать. я не мечтаю поехать никуда. у меня вообще нет никаких больше мечт — или наоборот, я состою из них целиком: из прошлого и нереального настоящего. в последний день в универе раздавала однокурсникам анкету на память, там был вопрос «куда бы вы отправились в путешествие во времени?» — многие, чуть не половина, написали там что-то из будущего. меня это поразило — мне даже мысль не приходила, что можно хотеть в будущее.
на протяжении многих лет, чтобы написать хоть что-то в любой письменной работе после часов мучений и уверенности в собственной неспособности сделать хоть что-то, я пишу на листочках бумаги перед собой ПИШИ ЕРУНДУ крупными буквами, много раз, разными почерками. только тогда я могу что-то написать, и то не факт. идя по своему двору на закате, я могу думать только о том, что хочу любви, которой у меня никогда не будет. сидя за компьютером до пяти-сами утра в попытках написать диплом, я чувствую давление со всех сторон: писать ерунду не позволяет собственная совесть, мысли о друзьях, преподавателях, комиссии, и каждому нужна разная работа, но главное — что же подумают они, они, ради которых это всё затеяно? люди из прошлого. главный долг у меня перед ними. они засмеют требования комиссии, не пожалеют мои глупые страдания о даре того, чего у меня нет, тому, кому это не нужно, скажут, что у меня умственное переутомление и признаки вырождения. мне нечего будет им ответить, я всех, всех подведу и разочарую. может, это и есть то, что мне нужно?
на протяжении многих лет, чтобы написать хоть что-то в любой письменной работе после часов мучений и уверенности в собственной неспособности сделать хоть что-то, я пишу на листочках бумаги перед собой ПИШИ ЕРУНДУ крупными буквами, много раз, разными почерками. только тогда я могу что-то написать, и то не факт. идя по своему двору на закате, я могу думать только о том, что хочу любви, которой у меня никогда не будет. сидя за компьютером до пяти-сами утра в попытках написать диплом, я чувствую давление со всех сторон: писать ерунду не позволяет собственная совесть, мысли о друзьях, преподавателях, комиссии, и каждому нужна разная работа, но главное — что же подумают они, они, ради которых это всё затеяно? люди из прошлого. главный долг у меня перед ними. они засмеют требования комиссии, не пожалеют мои глупые страдания о даре того, чего у меня нет, тому, кому это не нужно, скажут, что у меня умственное переутомление и признаки вырождения. мне нечего будет им ответить, я всех, всех подведу и разочарую. может, это и есть то, что мне нужно?
💔33😢2❤1🤯1
решила всё-таки получить диплом о высшем образовании — пригодится! текст, в два с половиной раза первышающий рекомендуемый объем по количеству знаков, но не добирающий до рекомендуемого смысла, тоже в целом может какую-то дыру в существовании заткнуть, хотя так актуальность не обосновывают. может, я когда-нибудь забуду, как?
❤39🔥4🙏3🎄1👾1
защита
перед отъездом на вокзал я решила выбросить мусор и ещё раз выпить чай. внезапно оказалось, что такси придётся ждать дольше, чем обычно, и я опаздываю. тогда я стала бить и обзывать всё вокруг, написала маме, подумала: мне противопоказано вообще куда-то ехать, люди не видят и не верят, но моя стрессоустойчивость равна нулю, и однажды я просто рассыплюсь на кусочки по-настоящему, снаружи, а не только изнутри, и все поймут. куда я поеду такая? мне нельзя.
в поезде, на который я успела, на меня уставился страшным взглядом мужчина. он встал прямо над моим боковым местом, а когда я спросила, его ли место наверху, он ответил, что да, и продолжил смотреть на меня в упор. тогда я предложила ему убрать с сидения напротив матрас и сесть. он неприятно, едко ответил: «какая вы любезная!», сел и продолжил выпучивать на меня глаза, иногла смеясь. тогда я решила, что до москвы, видимо, не доеду, и образы собственного убитого тела в тамбуре или прямо в вагоне начали навязчиво маячить перед глазами (страх смерти от всего подряд преследует меня с детства).
мне бы очень хотелось, чтобы меня защитили. выйдя в тамбур, я вспоминала все случаи, когда меня защитили бы от какой-то опасности или беды вот так, в реальном времени, и насчитала три. к счастью, это скорее значит, что не так-то много было в моей жизни опасности или беды — гораздо больше было волнений на пустом месте, обид, навязчивых страхов, от которых не защитишь. а чтобы защищали — хочется всё равно. я вспомнила даже игру на физкультуре в девятом классе: все встают в круг, один человек садится в центр, а второй — защищает его от мяча, который кидают остальные. хочу, хочу, чтобы меня защищали, прокричала я и села в круг.
«у нас не защита, а презентация. никто не нападает», — говорят в моей школе про презентации проектов старшеклассников по дизайну. я впервые за пять лет пришла в школу, чтобы их послушать. большие светлые коридоры нового корпуса совсем не напоминают о годах, когда хотелось, чтобы пространство и время раскололись снаружи, как раскалывается всё изнутри. в поезде я приехала на свою защиту, про которую никто не скажет, что это презентация. защищать буду я, а не меня. но если время и пространство всё-таки расколются, надеюсь, люди из прошлого, которые встретятся в расщелинах материи, отплатят добром
перед отъездом на вокзал я решила выбросить мусор и ещё раз выпить чай. внезапно оказалось, что такси придётся ждать дольше, чем обычно, и я опаздываю. тогда я стала бить и обзывать всё вокруг, написала маме, подумала: мне противопоказано вообще куда-то ехать, люди не видят и не верят, но моя стрессоустойчивость равна нулю, и однажды я просто рассыплюсь на кусочки по-настоящему, снаружи, а не только изнутри, и все поймут. куда я поеду такая? мне нельзя.
в поезде, на который я успела, на меня уставился страшным взглядом мужчина. он встал прямо над моим боковым местом, а когда я спросила, его ли место наверху, он ответил, что да, и продолжил смотреть на меня в упор. тогда я предложила ему убрать с сидения напротив матрас и сесть. он неприятно, едко ответил: «какая вы любезная!», сел и продолжил выпучивать на меня глаза, иногла смеясь. тогда я решила, что до москвы, видимо, не доеду, и образы собственного убитого тела в тамбуре или прямо в вагоне начали навязчиво маячить перед глазами (страх смерти от всего подряд преследует меня с детства).
мне бы очень хотелось, чтобы меня защитили. выйдя в тамбур, я вспоминала все случаи, когда меня защитили бы от какой-то опасности или беды вот так, в реальном времени, и насчитала три. к счастью, это скорее значит, что не так-то много было в моей жизни опасности или беды — гораздо больше было волнений на пустом месте, обид, навязчивых страхов, от которых не защитишь. а чтобы защищали — хочется всё равно. я вспомнила даже игру на физкультуре в девятом классе: все встают в круг, один человек садится в центр, а второй — защищает его от мяча, который кидают остальные. хочу, хочу, чтобы меня защищали, прокричала я и села в круг.
«у нас не защита, а презентация. никто не нападает», — говорят в моей школе про презентации проектов старшеклассников по дизайну. я впервые за пять лет пришла в школу, чтобы их послушать. большие светлые коридоры нового корпуса совсем не напоминают о годах, когда хотелось, чтобы пространство и время раскололись снаружи, как раскалывается всё изнутри. в поезде я приехала на свою защиту, про которую никто не скажет, что это презентация. защищать буду я, а не меня. но если время и пространство всё-таки расколются, надеюсь, люди из прошлого, которые встретятся в расщелинах материи, отплатят добром
😢14🙏8❤6❤🔥4😭4💔1
в начале апреля я узнала, что не поступила в магистратуру. это было всего лишь раннее поступление — меньше мест, чем будет летом — но, разумеется, меня это всё равно расстроило. это было не единственной причиной большого расстройства тем вечером — тяжело действовали как минимум две две другие. приехав к общежитию, я не пошла внутрь, а осталась сидеть на лавочке во дворе: последний год жизнь в общежитии стала для меня невыносимой. повтирав слёзы в опухшее лицо, я решила, что нужно позвать иру выпить пива на берегу болотистого пруда через шоссе. сложно представить, чтобы я предложила такое кому-то ещё год назад, но в той ситуации решение оказалось правильным. возвращаясь в общежитие, мы подхватили одиноко стоящую на пустыре тележку пятёрочки и решили отвезти её в супермаркет. по дороге я скатилась на ней с длинного пандуса, а в конце упала и ударилась головой. было очень весело, а всем, кто мои решения и поступки будет считать сумасшедшим, я буду ссылаться на это падение под действием трёх больших неудач.
на следующее утро я решила написать в пермский краеведческий музей с вопросом о возможной работе — и получила очень быстрый ответ. через месяц — уже после другой академической неудачи (тогда я решила, что не буду дописывать диплом и выпускаться из университета) — я пришла в краеведческий музей на встречу. и разговор, и предложения так понравились мне, что я расплакалась от счастья, как только оттуда вышла. ближайшая лавочка оказалась напротив надписи «счастье не за горами». там я поверила в себя и решила выбрать место, где действительно буду нужна. через неделю, решив всё-таки дописать диплом, ведь высшее образование нужно для работы, я пришла на ещё один разговор, чтобы посмотреть конкретные должности. это был день сдачи диплома, я спала два часа, ничего, конечно, не успевала, но от моего дома в перми до фондов краеведческого музея — 20 минут пешком по любимым местам, до любимого перекрёстка на любимой улице, самого пермского для меня места. там я смогу быть и историком, и музейным работником, как мечтала с 14 лет.
но что, если бы меня взяли тогда в магистратуру? вечер в начале апреля кончился бы иначе, я (не ударилась бы головой) искала бы работу не в перми, а в петербурге. ничего, кажется, не мешает мне делать это и сейчас, у меня всё ещё много шансов поступить в магистратуру, еле как дописанный диплом высоко оценили (правда, после того, что происходило на других защитах, это скорее позорное клеймо), и на своей защите я чувствовала себя настолько же на своём месте, как и в музейных фондах. неужели я отказываюсь от магистратуры, только потому что мне слишком трудно писать академические тексты? потому что мне не хочется переезжать в новый город, искать жильё? многим кажется, что я зря обрекаю себя на какую-то нудную низкооплачиваемую пятидневку. я знаю, что в любом случае пожалею: в петербурге — о доме, о работе со смыслом, о реках без каменных берегов, в перми — о мифических упущенных возможностях. пожалею о двух других неудачах, словах, застрявших где-то, никогда не сказанных, их у меня нет, они тому, кому это не нужно. пока поезд метро преодолевает перегон крылатское-строгино, я представляю, как он давит их всем своим весом и выгоняет из сердца. из этого всего я никогда не пожалею только о том, что в начале апреля скатилась с горки на продуктовой тележке.
на следующее утро я решила написать в пермский краеведческий музей с вопросом о возможной работе — и получила очень быстрый ответ. через месяц — уже после другой академической неудачи (тогда я решила, что не буду дописывать диплом и выпускаться из университета) — я пришла в краеведческий музей на встречу. и разговор, и предложения так понравились мне, что я расплакалась от счастья, как только оттуда вышла. ближайшая лавочка оказалась напротив надписи «счастье не за горами». там я поверила в себя и решила выбрать место, где действительно буду нужна. через неделю, решив всё-таки дописать диплом, ведь высшее образование нужно для работы, я пришла на ещё один разговор, чтобы посмотреть конкретные должности. это был день сдачи диплома, я спала два часа, ничего, конечно, не успевала, но от моего дома в перми до фондов краеведческого музея — 20 минут пешком по любимым местам, до любимого перекрёстка на любимой улице, самого пермского для меня места. там я смогу быть и историком, и музейным работником, как мечтала с 14 лет.
но что, если бы меня взяли тогда в магистратуру? вечер в начале апреля кончился бы иначе, я (не ударилась бы головой) искала бы работу не в перми, а в петербурге. ничего, кажется, не мешает мне делать это и сейчас, у меня всё ещё много шансов поступить в магистратуру, еле как дописанный диплом высоко оценили (правда, после того, что происходило на других защитах, это скорее позорное клеймо), и на своей защите я чувствовала себя настолько же на своём месте, как и в музейных фондах. неужели я отказываюсь от магистратуры, только потому что мне слишком трудно писать академические тексты? потому что мне не хочется переезжать в новый город, искать жильё? многим кажется, что я зря обрекаю себя на какую-то нудную низкооплачиваемую пятидневку. я знаю, что в любом случае пожалею: в петербурге — о доме, о работе со смыслом, о реках без каменных берегов, в перми — о мифических упущенных возможностях. пожалею о двух других неудачах, словах, застрявших где-то, никогда не сказанных, их у меня нет, они тому, кому это не нужно. пока поезд метро преодолевает перегон крылатское-строгино, я представляю, как он давит их всем своим весом и выгоняет из сердца. из этого всего я никогда не пожалею только о том, что в начале апреля скатилась с горки на продуктовой тележке.
❤45❤🔥9💔4👍1🕊1🍾1😎1
если в аптеке спросят, почему я такая заплаканная покупаю пантенол — может, у меня очень сильный ожог? —я скажу, что ожог очень маленький, его почти не видно, просто у меня уже есть пантенол, точнее, был. он остался на кухонном столе в общежитии, где я больше не живу и где вообще-то тоже размазала по всем поверхностям немало слёз и соплей, разбила часть посуды, отковыряла штукатурку в общем коридоре, пока часами разговаривала по телефону с друзьями на первых курсах, а кроме пантенола оставила больше пяти частично опустошенных пузырьков корвалола и водку в холодильнике. весной и в июне я почти там не жила, а когда приезжала за вещами, то думала: какое ужасное место. я обожгла палец, потому что разучилась пользоваться нормальной плитой и привыкла к общажной, которая грелась полчаса. я пытаюсь напомнить себе обо всех проблемах, о том, как мне было плохо после того, как пять лет назад я уехала из дома ради образования. но у меня получается думать только о хорошем, которое осталось там, где меня больше нет, и о хорошем, которое ждёт там, где меня не будет, и о том, что я способна сделать только неправильный выбор
💔37😢3❤2🐳1
своё место
– пришли «болеро», как у тебя на пластинке, – просит ривка. мы слушали его в моей комнате прошлой зимой перед отъездом в москву. ривка тогда приехала в пермь во второй раз, а этим летом – в третий, но болеро с пластинки мы послушать уже не успели. а в тот раз я думала: то, что я уезжаю из перми, это вообще неправильно, ведь моё место здесь. что я вообще выдумала, зачем уехала куда-то учиться? нужно было оставаться, нужно возвращаться.
в поезде нас ждал разговорчивый и злой на нововведённые вокзальные досмотры плацкартный сосед владимир. говорил он много, но сейчас мне вспоминается его речь о том, что значит диплом о высшем образовании. по мнению владимира он значит, что человек может закончить какое-то дело, довести до конца. начиная с третьего курса и вплоть до середины мая пятого я была уверена, что это дело завершить мне не удастся, а если и удастся, то это ничего не значит.
мой любимый со школы курс на арзамасе называется «социология как наука о здравом смысле». мне хотелось деконструировать здравый смысл, вывернуть его наизнанку, втоптать в грязь – в общем, жить вопреки ему. школьная учительница обществознания спрашивала, откуда у меня такая тяга к музею – не работают ли там мои родители? почему тогда? вот её подруга работает в краеведческом музее в хранении, получает очень маленькую зарплату, да и работа… я стала переубеждать учительницу и говорить, что у меня всё будет по-другому.
часы в моей комнате остановились почти на половине восьмого – времени, когда нужно вставать на работу. они стоят уже пару недель, и я не хочу ничего с этим делать, разве что начать отматывать их назад. повернуть вспять поезд москва-чита, задом наперёд пройти его пятнадцать вагонов по перрону, проехать часть садового кольца и можайское шоссе. что значит, когда у кого-то где-то есть место? это примерно из той же оперы, как предназначенные друг для друга люди.
– они такие уютные! и у них есть своё место, – сказала маша про нарисованные детские страхи на моей сумке. про мои размышления о месте маша не знала, и рассказывать я не стала. мы были в чёрмозе на камском море. ширина реки достигает сорока километров, но эту красоту обеспечила экологическая катастрофа – строительство камской гэс. мораль этой истории неясна. я не знаю, есть ли у меня место. я живу по часам, остановившимся на 7:27, внутри сна, до будильника
– пришли «болеро», как у тебя на пластинке, – просит ривка. мы слушали его в моей комнате прошлой зимой перед отъездом в москву. ривка тогда приехала в пермь во второй раз, а этим летом – в третий, но болеро с пластинки мы послушать уже не успели. а в тот раз я думала: то, что я уезжаю из перми, это вообще неправильно, ведь моё место здесь. что я вообще выдумала, зачем уехала куда-то учиться? нужно было оставаться, нужно возвращаться.
в поезде нас ждал разговорчивый и злой на нововведённые вокзальные досмотры плацкартный сосед владимир. говорил он много, но сейчас мне вспоминается его речь о том, что значит диплом о высшем образовании. по мнению владимира он значит, что человек может закончить какое-то дело, довести до конца. начиная с третьего курса и вплоть до середины мая пятого я была уверена, что это дело завершить мне не удастся, а если и удастся, то это ничего не значит.
мой любимый со школы курс на арзамасе называется «социология как наука о здравом смысле». мне хотелось деконструировать здравый смысл, вывернуть его наизнанку, втоптать в грязь – в общем, жить вопреки ему. школьная учительница обществознания спрашивала, откуда у меня такая тяга к музею – не работают ли там мои родители? почему тогда? вот её подруга работает в краеведческом музее в хранении, получает очень маленькую зарплату, да и работа… я стала переубеждать учительницу и говорить, что у меня всё будет по-другому.
часы в моей комнате остановились почти на половине восьмого – времени, когда нужно вставать на работу. они стоят уже пару недель, и я не хочу ничего с этим делать, разве что начать отматывать их назад. повернуть вспять поезд москва-чита, задом наперёд пройти его пятнадцать вагонов по перрону, проехать часть садового кольца и можайское шоссе. что значит, когда у кого-то где-то есть место? это примерно из той же оперы, как предназначенные друг для друга люди.
– они такие уютные! и у них есть своё место, – сказала маша про нарисованные детские страхи на моей сумке. про мои размышления о месте маша не знала, и рассказывать я не стала. мы были в чёрмозе на камском море. ширина реки достигает сорока километров, но эту красоту обеспечила экологическая катастрофа – строительство камской гэс. мораль этой истории неясна. я не знаю, есть ли у меня место. я живу по часам, остановившимся на 7:27, внутри сна, до будильника
❤19💔8🦄5
здания андроникова монастыря в Москве пошли трещинами. пермскую «могилу проклятой дочери» перенесли на другое место. на тропах вдоль Егошихи зажглись фонари. запись в архив – на середину сентября. вам предоставлено место в общежитии. я перестала плакать каждый день и сняла со стены остановившиеся часы. я..
❤13👍2
ищу работу в Санкт-Петербурге – в музее, библиотеке или других культурных институциях и проектах
меня зовут Алиса Кузнецова, и я:
- закончила бакалавриат по истории в московской вышке и поступила в магистратуру в Петербурге, чтобы продолжать исследовать историю российской психиатрии;
- музейный волонтёр с 2016 года: проводила экскурсии и арт-медиации в музее современного искусства permm и пермской художественной галерее, помогала на музейных занятиях и монтажах выставок, участвовала в организации межмузейных мероприятий для детей и подростков;
- в московском музее преображенской больницы описывала и изучала фонды, писала тексты для сайта, проводила экскурсии, участвовала в создании выставки об истории медсестринского дела;
- этим летом работала специалистом в отделе хранения в секторе книжных памятников пермского краеведческого музея;
- пять лет продавала книги издательства «Белая ворона» на книжных ярмарках;
- свободно говорю и пишу на английском (и больше двух лет его преподаю), менее свободно на шведском (но проводила экскурсию по музею для сотрудников посольства) и немецком;
- люблю изучать прошлое и говорить о нём, мечтаю найти место, которое полюблю и где буду полезна. готова быть экскурсоводом, сотрудником экспозиционного или научно-просветительского отдела, хранителем, исследователем, преподавателем. мне важно совмещать работу с учёбой по вечерам
если вы знаете, где я могу быть полезна, напишите мне: @alisaakuznetsova
меня зовут Алиса Кузнецова, и я:
- закончила бакалавриат по истории в московской вышке и поступила в магистратуру в Петербурге, чтобы продолжать исследовать историю российской психиатрии;
- музейный волонтёр с 2016 года: проводила экскурсии и арт-медиации в музее современного искусства permm и пермской художественной галерее, помогала на музейных занятиях и монтажах выставок, участвовала в организации межмузейных мероприятий для детей и подростков;
- в московском музее преображенской больницы описывала и изучала фонды, писала тексты для сайта, проводила экскурсии, участвовала в создании выставки об истории медсестринского дела;
- этим летом работала специалистом в отделе хранения в секторе книжных памятников пермского краеведческого музея;
- пять лет продавала книги издательства «Белая ворона» на книжных ярмарках;
- свободно говорю и пишу на английском (и больше двух лет его преподаю), менее свободно на шведском (но проводила экскурсию по музею для сотрудников посольства) и немецком;
- люблю изучать прошлое и говорить о нём, мечтаю найти место, которое полюблю и где буду полезна. готова быть экскурсоводом, сотрудником экспозиционного или научно-просветительского отдела, хранителем, исследователем, преподавателем. мне важно совмещать работу с учёбой по вечерам
если вы знаете, где я могу быть полезна, напишите мне: @alisaakuznetsova
❤43🔥6❤🔥2🤗1
когда-то (семь с половиной лет назад) я создала паблик вконтакте, чтобы рассказывать о книгах, которые мне нравятся: вокруг о них мало кто знал, а мне казалось, что это книги, которые нужны всем. тогда я сомневалась не просто в своей способности рассказывать о книгах – я сомневалась в возможности этого рассказа. уже тогда я решила учиться на историка, чтобы узнавать и рассказывать о людях из прошлого. я скупала их фотографии в букинисте, читала дневники, слушала их на сайте «старое радио». как и в случае с рассказами о книгах, я столкнулась с невозможностью говорить о людях из прошлого лучше, чем они делают это сами.
я столкнулась с разными невозможностями. иногда совсем ничего не получается сказать, а если и получается, то голос кажется не своим. о том, как придумать пресловутый тезис, как произвести собственную мысль об источниках, как написать академический текст, чтобы он не был противным и был своим, я думаю одновременно с тем с тем, как плачу навзрыд у туалета в ленинке – от невозможности; как в другой день на станции арбатская мне представляется, что меня толкают под поезд, и это значит, что я не успею сказать – но что?; как много дней я езжу на автобусах, метро, электричках, лежу в снегу, на полу, наматываю круги по районам. проще говоря, пока драматизирую и не могу иначе.
и вдруг эти невозможности одна за другой исчезли, как будто кто-то сшил ткань жизни, вывернул её наизнанку, выбрал из тысяч страшных снов один сон-мечту. я написала подругам, что складывается так, будто мне нужно спросить, где кондуктор, кому передавать за проезд. я заплатила страданиями, но некоторые из них длились так мало в масштабе жизни (например, рабочие – пару месяцев), что это кажется недостаточным. мне было сложно поверить в случившееся, я ходила по улицам в состоянии эйфории и считала себя счастливой несколько дней, а потом снова ставила всё под сомнение. теперь, как и всегда в зимние каникулы, ночью спать не получается, и рома на моё сообщение о том, что я опять не чувствую ни в чём смысла, ответил, что когда читаешь книжки, обычно живётся лучше. я согласна – но найти книгу, которую я смогла бы читать, непросто.
но невозможность рассказывать о книгах, в отличие от некоторых других, никуда не делась. в бессонные ночи зимних каникул я решила собрать книги (и немного дневников и писем), которые мне нравятся, в один список. каждое чтение я отмечаю как праздник. в попытках найти книгу я часто обращаюсь к спискам похожих, оказалось даже, что есть проект, который подсказывает похожих авторов исходя из симпатий других читателей. но мне ничего этого не помогает. книги, которые мне нравятся, бывают совсем разными, и всё-таки я чувствую в них что-то общее, именно то, о чём никак не получается сказать. злой голос изнутри часто говорит мне: это потому, что ты можешь читать только легкие книги, а глубокие и важные не можешь; ты вообще не умеешь ни читать, ни думать, и тебе до конца жизни будут нравиться только книги для подростков, над которыми люди с хорошим вкусом смеются. но всё-таки (особенно когда я приезжаю в пермь на каникулы) и ценить свои любимые книги получается. я подумала, вдруг кто-нибудь обнаружит подходящую для себя книгу – или подскажет что-нибудь мне?
я столкнулась с разными невозможностями. иногда совсем ничего не получается сказать, а если и получается, то голос кажется не своим. о том, как придумать пресловутый тезис, как произвести собственную мысль об источниках, как написать академический текст, чтобы он не был противным и был своим, я думаю одновременно с тем с тем, как плачу навзрыд у туалета в ленинке – от невозможности; как в другой день на станции арбатская мне представляется, что меня толкают под поезд, и это значит, что я не успею сказать – но что?; как много дней я езжу на автобусах, метро, электричках, лежу в снегу, на полу, наматываю круги по районам. проще говоря, пока драматизирую и не могу иначе.
и вдруг эти невозможности одна за другой исчезли, как будто кто-то сшил ткань жизни, вывернул её наизнанку, выбрал из тысяч страшных снов один сон-мечту. я написала подругам, что складывается так, будто мне нужно спросить, где кондуктор, кому передавать за проезд. я заплатила страданиями, но некоторые из них длились так мало в масштабе жизни (например, рабочие – пару месяцев), что это кажется недостаточным. мне было сложно поверить в случившееся, я ходила по улицам в состоянии эйфории и считала себя счастливой несколько дней, а потом снова ставила всё под сомнение. теперь, как и всегда в зимние каникулы, ночью спать не получается, и рома на моё сообщение о том, что я опять не чувствую ни в чём смысла, ответил, что когда читаешь книжки, обычно живётся лучше. я согласна – но найти книгу, которую я смогла бы читать, непросто.
но невозможность рассказывать о книгах, в отличие от некоторых других, никуда не делась. в бессонные ночи зимних каникул я решила собрать книги (и немного дневников и писем), которые мне нравятся, в один список. каждое чтение я отмечаю как праздник. в попытках найти книгу я часто обращаюсь к спискам похожих, оказалось даже, что есть проект, который подсказывает похожих авторов исходя из симпатий других читателей. но мне ничего этого не помогает. книги, которые мне нравятся, бывают совсем разными, и всё-таки я чувствую в них что-то общее, именно то, о чём никак не получается сказать. злой голос изнутри часто говорит мне: это потому, что ты можешь читать только легкие книги, а глубокие и важные не можешь; ты вообще не умеешь ни читать, ни думать, и тебе до конца жизни будут нравиться только книги для подростков, над которыми люди с хорошим вкусом смеются. но всё-таки (особенно когда я приезжаю в пермь на каникулы) и ценить свои любимые книги получается. я подумала, вдруг кто-нибудь обнаружит подходящую для себя книгу – или подскажет что-нибудь мне?
❤22❤🔥5
книги, которые мне нравятся
- книги анни эрно
- книги тове дитлевсен
- книги лидии чуковской
- «жена декабриста» марины аромштам
- «невыносимая легкость бытия» милана кундеры
- «под стеклянным колпаком» сильвии плат
- «пианисты», «река» и «дама из долины» кетиля бьёрнстада
- «все мы не красавцы» валерия попова
- «благоволительницы» джонатана литтела
- «красные части» мэгги нельсон
- «школа для дураков» саши соколова
- «райский сад первой любви» линь ихань
- «зимняя битва» жан-клода мурлева
- «зависть» юрия олеши
- «город эн» леонида добычина
- «удав» бориса житкова
- «судьба барабанщика» аркадия гайдара
- «где кончается небо» фернандо мариаса
- книги анники тор
- «верю каждому зверю» настасьи мартен
- «грушевая поляна» наны эквитимишлвили
- «мой дедушка был вишней» анджелы нанетти
- «кузины» авроры вентурини
- «герман» ларса фон кристенсена
- «котлован» андрея платонова
- «бойня номер пять» курта воннегута
- «многотрудная, полная невзгод и опасностей жизнь ивана семёнова, второклассника и второгодника» льва давыдычева
- «горожане солнца» ильи боровикова
- «турдейская манон леско» всеволода петрова
- «седьмая щёлочь» и «живые картины» полины барсковой
- «нормальные люди» и «разговоры с друзьями» салли руни
- «беглецы» ульфа старка
- «тайная история» донны тартт
- «дом на набережной» юрия трифонова
- «морбакка» сельмы лагерлёф
- дневник натальи самойленко
- дневники габдуллы тукая
- «заботы и дни секунд-майора алексея ржевского»
- дневник марии кузнецовой
- письма кафки милене есенской
- книги анни эрно
- книги тове дитлевсен
- книги лидии чуковской
- «жена декабриста» марины аромштам
- «невыносимая легкость бытия» милана кундеры
- «под стеклянным колпаком» сильвии плат
- «пианисты», «река» и «дама из долины» кетиля бьёрнстада
- «все мы не красавцы» валерия попова
- «благоволительницы» джонатана литтела
- «красные части» мэгги нельсон
- «школа для дураков» саши соколова
- «райский сад первой любви» линь ихань
- «зимняя битва» жан-клода мурлева
- «зависть» юрия олеши
- «город эн» леонида добычина
- «удав» бориса житкова
- «судьба барабанщика» аркадия гайдара
- «где кончается небо» фернандо мариаса
- книги анники тор
- «верю каждому зверю» настасьи мартен
- «грушевая поляна» наны эквитимишлвили
- «мой дедушка был вишней» анджелы нанетти
- «кузины» авроры вентурини
- «герман» ларса фон кристенсена
- «котлован» андрея платонова
- «бойня номер пять» курта воннегута
- «многотрудная, полная невзгод и опасностей жизнь ивана семёнова, второклассника и второгодника» льва давыдычева
- «горожане солнца» ильи боровикова
- «турдейская манон леско» всеволода петрова
- «седьмая щёлочь» и «живые картины» полины барсковой
- «нормальные люди» и «разговоры с друзьями» салли руни
- «беглецы» ульфа старка
- «тайная история» донны тартт
- «дом на набережной» юрия трифонова
- «морбакка» сельмы лагерлёф
- дневник натальи самойленко
- дневники габдуллы тукая
- «заботы и дни секунд-майора алексея ржевского»
- дневник марии кузнецовой
- письма кафки милене есенской
❤32🔥8😱3🌭2🕊1
в перми недавно открылись два места, про которые тоже хочу рассказать:
- независимая библиотека «дон кихот», где можно не только взять книги (в том числе неожиданные и такие, про которые иначе можно никогда не узнать!), но и услышать про них разные истории
- пространство «тут», где можно посмотреть классную выставку, сделанную детьми и подростками, и смастерить своего проводника в портал. обязательно берите и читайте путеводители: они помогут узнать или вспомнить, что «чтобы преодолеть трудности, нужно понять чужую боль», и другие истины.
тем, кто обитает в москве и рядом, давно хочу посоветовать съездить в музей «зоя» в петрищево. для этого придется доехать до удручающей станции дорохово, сесть в маршрутку, а потом ещё идти пешком. новый музейный комплекс в петрищево построили недавно, и несмотря на разные вопросы, которые можно задать мифу о зое космодемьянской, мне понравилось, как музей сделан (а мне музеи, как и книги, почти никогда сильно не нравятся, и я долго и болезненно ищу те, которые отозвались бы)
а из санкт-петербурга вам может посчастливиться доехать до музея ялкала (для этого нужно сесть на электричку до зеленогорска, а потом на автобусе до ильичево). этот музей появился как музей ленина, потому что на хуторе ялкала он прожил неделю в 1917 году, но длинная история позволила ему стать и этнографическим музеем о карельском перешейке, и центром изучения советско-финской войны. за музеем можно найти сосланный памятник ленину и сталину.
такие советы! всем желаю находить то, что нравится. так жить гораздо лучше
- независимая библиотека «дон кихот», где можно не только взять книги (в том числе неожиданные и такие, про которые иначе можно никогда не узнать!), но и услышать про них разные истории
- пространство «тут», где можно посмотреть классную выставку, сделанную детьми и подростками, и смастерить своего проводника в портал. обязательно берите и читайте путеводители: они помогут узнать или вспомнить, что «чтобы преодолеть трудности, нужно понять чужую боль», и другие истины.
тем, кто обитает в москве и рядом, давно хочу посоветовать съездить в музей «зоя» в петрищево. для этого придется доехать до удручающей станции дорохово, сесть в маршрутку, а потом ещё идти пешком. новый музейный комплекс в петрищево построили недавно, и несмотря на разные вопросы, которые можно задать мифу о зое космодемьянской, мне понравилось, как музей сделан (а мне музеи, как и книги, почти никогда сильно не нравятся, и я долго и болезненно ищу те, которые отозвались бы)
а из санкт-петербурга вам может посчастливиться доехать до музея ялкала (для этого нужно сесть на электричку до зеленогорска, а потом на автобусе до ильичево). этот музей появился как музей ленина, потому что на хуторе ялкала он прожил неделю в 1917 году, но длинная история позволила ему стать и этнографическим музеем о карельском перешейке, и центром изучения советско-финской войны. за музеем можно найти сосланный памятник ленину и сталину.
такие советы! всем желаю находить то, что нравится. так жить гораздо лучше
❤38🔥9❤🔥5
правила забора анализа крови: сдавать не ранее, чем через 3 часа после пробуждения, натощак. за 2–3 дня до сдачи исключить: тяжелые физические нагрузки, значимый психоэмоциональный стресс, сексуальные контакты и мысли. можете задавать вопросы, говорит врач, пока печатает эти рекомендации. спросить, где в этой онтологии проходит граница сексуальных мыслей, которые нужно выкорчевать на этапе возникновения, я не решилась. у меня перед глазами стоит осенний парк лесотехнической академии, где я говорю ривке: понимаешь, по российскому законодательству мои представления можно маркировать 12+. или даже ноль плюс. потом жёлтые листья разлетелись один за другим.
бумажку с рекомендациями я целый день показываю как анекдот. муж подруги в ответ вспоминает сказку о саморазрушающейся рекомендации: шарлатан продаёт рецепт эликсира, который превращает уголь в золото, но есть одно условие – в процессе приготовления не думать о танцующих белых медведях.
одна из книг ульфа старка называется «пусть танцуют белые медведи». в подростковом возрасте ульф старк казался мне слишком несерьезным, и эту книгу я тогда не прочла. прошло лет десять, и я, только вспомнив название, читаю её на эскалаторах глубоких станций метро, очередях к бесплатным врачам и приятно пахнущих коридорах частных клиник. там мне выдают не только саморазрушающиеся рекомендации. на другой бумажке под знаком вопроса написан диагноз из сериала доктор хаус, про который мне посоветовали пока ничего не читать в интернете – всё равно я не до конца ему соответствую. это непростая наследственная болезнь, для которой нужно унаследовать два рецессивных гена от обоих родителей. это объяснило бы мою боль раз и навсегда. в ней оказалась бы виновата не я, а далёкие предки, жившие там, где мне, возможно, самой не придётся побывать уже никогда. мы ведь знаем, как тяжело услышать голос людей, далёких от нас во времени. вдруг они решили поговорить со мной через боль? если так, я им всё прощаю
бумажку с рекомендациями я целый день показываю как анекдот. муж подруги в ответ вспоминает сказку о саморазрушающейся рекомендации: шарлатан продаёт рецепт эликсира, который превращает уголь в золото, но есть одно условие – в процессе приготовления не думать о танцующих белых медведях.
одна из книг ульфа старка называется «пусть танцуют белые медведи». в подростковом возрасте ульф старк казался мне слишком несерьезным, и эту книгу я тогда не прочла. прошло лет десять, и я, только вспомнив название, читаю её на эскалаторах глубоких станций метро, очередях к бесплатным врачам и приятно пахнущих коридорах частных клиник. там мне выдают не только саморазрушающиеся рекомендации. на другой бумажке под знаком вопроса написан диагноз из сериала доктор хаус, про который мне посоветовали пока ничего не читать в интернете – всё равно я не до конца ему соответствую. это непростая наследственная болезнь, для которой нужно унаследовать два рецессивных гена от обоих родителей. это объяснило бы мою боль раз и навсегда. в ней оказалась бы виновата не я, а далёкие предки, жившие там, где мне, возможно, самой не придётся побывать уже никогда. мы ведь знаем, как тяжело услышать голос людей, далёких от нас во времени. вдруг они решили поговорить со мной через боль? если так, я им всё прощаю
❤29💔10🤗4🕊3👍1
тест, распространённый в россии под именами психологов ганса керна и ярослава йирасека, используется для определения готовности к школе. предполагается, что готовый к школе ребёнок нарисует нормального, аккуратного, пропорционального и улыбающегося человечка. не готовый к школе ребёнок станет стремится к абстракции и неясным образам. я представляю этих человечков живыми. те, что ближе к правому краю, могут принять и понять многое. тот, что с левого края, посмотрев на соседей, посмеется, попросит стереть их с листа, обрезать и выправить. а я встану рядом с ними
❤23💔6🤔4🤪1
сегодня на работе мы забирали из библиотеки в наш музей первую партию книг. эта партия могла быть не первой, а сотой или даже тысячной: до этого книги годами списывали только на уничтожение, потому что в программе 1с нельзя списать предметы «вникуда» — можно только утилизировать, чем они и занимались. приезжала специальная машина и забирала на утилизацию газеты начала 20 века, сборники трудов тысяч врачей по тысячам тем, диссертации, в общем, продукты интеллектуальной деятельности людей, до образованности которых нам всем теперь далеко.
бухгалтершу, которая никак не могла взять в толк, что нужно выдумать какое-то решение и больше не отправлять книги на утилизацию, я готова была ударить. в разгаре спора на повышенных тонах я сказала ей: а вам книги-то не жалко? она посмотрела на меня, как на дуру, и сказала, что речь тут совсем не об этом.
от сотрудниц библиотеки мне хочется плакать. я люблю их, чувствую в них человеческую доброту и еще более человеческую усталость. списывать книги им приказывали начальники, а бухгалтерия стойко заявляла, что ничего, кроме утилизации, сделать нельзя. но вместе с этим мне и больно за то, что сотрудницы библиотеки не попытались ничего придумать, не забили тревогу, не находили выход.
а началось все с того, что я увидела на столе у сотрудницы библиотеки издание русского психоаналитического общества 1920-х годов и потянулась за ним, а она сказала, что это уже списано, и, следовательно, брать нельзя. а что же с этим будет, спросила я. только утилизировать, ответили мне. как поется в одной песне: раствори меня в воде и вылей за гаражами. примерно так я и почувствовала себя.
и вот после переговоров и бюрократических препятствий мы забрали первую партию книг. это медицинские диссертации конца 19 века. последние месяцы мне несколько раз приходилось объяснять, зачем они могут быть нужны и что в них интересного. я листала тонкие и не очень книжечки о действии шерстяного белья на потоотделение, влиянии езды на велосипеде на человеческий организм (как выяснил автор, кстати, исключительно вредное), целесообразности сжигания трупов, экспериментальных пулевых ранениях трупов, питательности квашеной капусты, работе водолазов и тюремной статистике. мне хотелось прочесть их все и сразу, погрузиться в них целиком, как у меня всегда бывает среди старых вещей и книг.
и вместе с радостью за это всё я чувствовала ужас, потому что все эти книжечки могли оказаться в утилизации, как холерные трупы, и это считается абсолютно нормальным, для этого есть бюрократическая процедура, приезжает специальная машина, оформляется акт. по пути домой я ударила плечо — трамвай резко тормозил из-за внезапно выезжающих машин (вот кого бы сдать в утиль), а дома мне показалось, что я сильно заболела. но я просто устала
бухгалтершу, которая никак не могла взять в толк, что нужно выдумать какое-то решение и больше не отправлять книги на утилизацию, я готова была ударить. в разгаре спора на повышенных тонах я сказала ей: а вам книги-то не жалко? она посмотрела на меня, как на дуру, и сказала, что речь тут совсем не об этом.
от сотрудниц библиотеки мне хочется плакать. я люблю их, чувствую в них человеческую доброту и еще более человеческую усталость. списывать книги им приказывали начальники, а бухгалтерия стойко заявляла, что ничего, кроме утилизации, сделать нельзя. но вместе с этим мне и больно за то, что сотрудницы библиотеки не попытались ничего придумать, не забили тревогу, не находили выход.
а началось все с того, что я увидела на столе у сотрудницы библиотеки издание русского психоаналитического общества 1920-х годов и потянулась за ним, а она сказала, что это уже списано, и, следовательно, брать нельзя. а что же с этим будет, спросила я. только утилизировать, ответили мне. как поется в одной песне: раствори меня в воде и вылей за гаражами. примерно так я и почувствовала себя.
и вот после переговоров и бюрократических препятствий мы забрали первую партию книг. это медицинские диссертации конца 19 века. последние месяцы мне несколько раз приходилось объяснять, зачем они могут быть нужны и что в них интересного. я листала тонкие и не очень книжечки о действии шерстяного белья на потоотделение, влиянии езды на велосипеде на человеческий организм (как выяснил автор, кстати, исключительно вредное), целесообразности сжигания трупов, экспериментальных пулевых ранениях трупов, питательности квашеной капусты, работе водолазов и тюремной статистике. мне хотелось прочесть их все и сразу, погрузиться в них целиком, как у меня всегда бывает среди старых вещей и книг.
и вместе с радостью за это всё я чувствовала ужас, потому что все эти книжечки могли оказаться в утилизации, как холерные трупы, и это считается абсолютно нормальным, для этого есть бюрократическая процедура, приезжает специальная машина, оформляется акт. по пути домой я ударила плечо — трамвай резко тормозил из-за внезапно выезжающих машин (вот кого бы сдать в утиль), а дома мне показалось, что я сильно заболела. но я просто устала
❤22😭13💔7😢3😡1