У истории с приглашением представителей АдГ на парламентский вечер в Ассоциацию семейных предприятий, кстати, было продолжение (рубрика: вчерашние новости уже завтра). В самом конце ноября президентка ферайна заявила Мария-Кристина Остерманн после нескольких дней публичной и внутренней обороны заявила, что приглашение было ошибкой.

«Произошло прямо противоположное тому, чего мы хотели. Мы пригласили депутатов АдГ на парламентский вечер, чтобы они от нас услышали, что их программа вредна для экономики и губительна для развития Германии. К сожалению, публичное впечатление, в том числе из-за высказываний АдГ, сложилось такое, что мы хотели усилить партию».

Но имела некоторое медийное продолжение и история с выходом из Ассоциации сети Rossmann. Ее CEO Рауль Россманн (чья фамилия как бы намекает, что ассоциация таки действительно семейного бизнеса) дал двойное интервью Zeit вместе с Кристофером Вернером, главой конкурирующей dm и другом семьи. Слова Россманна (простите меня, пожалуйста, уважаемые сторонники брандмаэура) показались мне достаточно предсказуемыми. Кроме, пожалуй, самого начала, где он говорит о том, что его компания не участвовала в дискуссиях, предшествовавших приглашению депутатов от АдГ, — из чего можно сделать вывод, что это был, скорее, экспромт (и пожелать госпоже Остерманн подготовить хорошее CV на будущее).

А вот то, что говорит Вернер… Я, честно, не знаю, как это устроено в Германии, насколько дотошно перед такими интервью брифуют топов профессиональные пиарщики. И базово отношусь с известным недоверием к высказываниям крупных бизнесменов на общественно-политические темы. Но тем не менее:

«Я думаю, что мы должны различать роли политиков — как представителей партий и как должностных лиц. Если вы предприниматель, то должны поддерживать контакты с политиками, если они занимают должность в государственных органах – будь то в муниципалитете, парламенте или министерстве».

Дальше он отвечает на вопрос о реакции на новость о приглашении депутатов АдГ на встречу с членами Ассоциации:

«Я пришел к выводу, что в этом деле была замешана и активистская организация, которая профессионально запускает кампании [речь об НКО Campact — не путайте с крайне правым журналом]. Это нормально, мы живем в свободной стране. Но я против того, чтобы использовалась клевета, оскорбления и призывы к бойкоту. Это быстро приводит к тому, что люди перестают открыто высказываться. Начинается самоцензура и выходы из публичной дискуссии. Как человек, который считает либеральную демократию достижением, я считаю это действительно серьезной проблемой. Ведь именно так засыхают политические дебаты, а возникшую дискурсивную пустоту занимают экстремистские силы».

Ладно, признаю, эти аргументы тоже не то, чтобы сильно оригинальны. Добавлю только из колонки Эрика Гуйера, главреда швейцарской NZZ, которая давно призывает снести брандмаэур:

«Общество, в котором разные группы не сотрудничают друг с другом, в конечном итоге перестает быть обществом. Но те, кто сетуют на поляризацию, показывают пальцем на Америку и в то же время защищают брандмауэр, — лицемеры. Ведь брандмауэр способствует тому, с чем он якобы борется: поляризации».

Как и те — добавлю я от себя, — кто, призывая общество к сотрудничеству, называет оппонентов чаемого способа сотрудничества «лицемерами».

А что до Вернера из dm Россманна из Rossmann, то они, помимо Zeit, сходили еще к Маркусу Ланцу на ZDF примерно с теми же тезисами. Ну, в принципе, понятно: не бывает же плохого появления в СМИ, кроме некролога.

UPD. В комментариях справедливо уточнили, что dm вышла из Ассоциации ещё летом, до истории с АдГ. Прошу прощения, что ввел в заблуждение, и спасибо за уточнение!

На самом деле, история Александра Гауланда, автора той самой фразы про "птичий помет на успешной немецкой истории длиной в тысячелетие" и основателя АдГ, — одна из самых интересных для понимания этой партии. Его профайл — без будоражащих подробностей, но с важными вехами — опубликовал Tagesspiegel. Если быть до конца точным, он не основатель, а сооснователь партии. Но из 18 участников инициативной группы, на сегодняшней день, кроме Гауланда, в АдГ остался еще только один человек, депутат Бундестага Мартин Реннер.

Был 2013 год, Гауланду исполнилось уже 72 года, из которых 40 он провел в ХДС. Никогда ни на первых ролях, но с репутацией интеллектуала, пользовавшийся определенной известностью. Отчасти специфической:

«Кто-то посмеивался над ним как над стареющим мужчиной с клетчатым галстуком, который любил пускаться в пространные рассуждения об истории, не особо интересуясь текущими событиями».

В последние годы пребывания в ХДС он все более активно критиковал Ангелу Меркель с консервативных позиций. Вот и сейчас в интервью Гауланд настаивает: он никуда не сворачивал, это Меркель предала «дух старого аденауэрского ХДС» (я посмотрел: она Гауланда в своих воспоминаниях не упоминает ни разу).

Но уже в 2017 году, впервые попав в Бундестаг, Гауланд публично угрожал Меркель:

«Мы будем охотиться и вышвырнем их (jagen), мы будем охотиться и вышвырнем фрау Меркель и кого угодно еще — и мы вернем себе нашу страну и наш народ».

Кто-то наверняка скажет: ну, дань риторике. Но, во-первых, привет тем, кто уверен, что милую, бедную, несчастную «Альтернативу» затравили — и от того она наполнилась обидой и радикализировалсь: кто кого травил? Во-вторых, — и это важнее — Tagesspiegel отмечает, что именно Гауланд как отец-основатель партии благословил расцвет радикальных групп, и прежде всего, ныне формально распущенного «Крыла» Бьорна Хёке. Здесь стоит еще раз сказать, что кроме Гауланда, все остальные создатели АдГ ее со временем покинули — преимущественно в силу того, что она растеряла образ радикальной, но «профессорской», евроскептической, но либеральной.

Предположений (пишу уже от себя) может быть, пожалуй, два. Одно напоминает об относительно маргинальном статусе Гауланда в ХДС: возможно, причина была не в чем ином, как его слабости как функционера и партийного политика (не то, что та же Меркель его куда-то отодвигала, как, например, Фридриха Мерца, — он просто был не очень заметен). И она дала знать о себе, когда он стечением обстоятельств (и, конечно, собственной волей, не будем ее отрицать) стал лицом собственного партийного проекта: удержать в нем символическое лидерство при таких личных вводных ему удалось, только уступая нарастающему напору бодрых радикалов.

Но я допускаю и другую гипотезу — из интервью оксфордского политолога из Португалии Висенте Валентима, автора книги «Нормализация радикальных правых». Его мысль сводится к тому, что набор крайне правых представлений — ксенофобия, недоверие к парламентаризму, конспирология, ощущение культурного упадка и вера в «великое прошлое» — сидел у таких людей, как Гауланд, и раньше. Но до поры до времени они не рисковали выпустить его наружу (а возможно, даже признаться в нем себе). В том числе опасаясь общественного порицания. И только ряд потрясений — личных, общественных и перемешанных — дал им волю.

Посмотрим на это глазами самого Гауланда: за правительственной коалицией в 2005 году родного ХДС с вечными конкурентами из СДПГ, первой почти за 40 лет, последовал кризис еврозоны, потом миграционная волна, затем ссора на политической почве с дочерью, потом в 2017-м еще и абсолютно целенаправленные изменения в регламенте Бундестага, которые фактически лишили его, впервые туда избранного в 75, возможности открывать первое заседание в качестве Alterpräsident.

Сам Гауланд — ему сейчас 84, за несколько дней до последних выборов он стал вдовцом, — все последние годы охотно рассказывает о любимом отеле в Южном Тироле, который после 40 лет внезапно отказал ему в обслуживании:

«Меня это очень задело, не буду врать. Я потерял часть семьи и часть друзей. Но к делу это не относится».

Лики всемирного ресентимента: болгарские ультправые партии (все — парламентские) носят названия "Возрождение","Меч" и "Величие".

Девятнадцатый век значительно ближе, чем можно было предположить.

В следующем году, как вы знаете, выборы в ландтаги пройдут сначала весной в двух западных землях: Баден-Вюртемберге и Рейнланд-Пфальце, а потом в сентябре, на востоке: в Саксонии-Анхальт и Мекленбурге — Передней Померании.

Пропустил октябрьскую статью Spiegel, вышедшую сразу после публикации опросов, из которых следовало, что у партий, «альтернативных» АфД, в Саксонии-Анхальт к этому моменту не было бы даже теоретических шансов сформировать коалицию большинства без крайне правых. Под конец текста небольшое утешение для противников АфД, которое исходит из идеи, что на таких ожиданиях любой результат, кроме тотальной победы, будет разочаровывающим.

«В "Альтернативе для Германии" всех мирит ожидание успеха, по крайней мере, пока. Лишь немногие проявляют осторожный скептицизм по поводу взлета в опросах. Но скептики готовы высказываться только на условиях анонимности, как, например, высокопоставленный функционер из Саксонии-Анхальт. "Мы начали предвыборную кампанию слишком рано", — сетует он. Лидер списка Ульрих Зигмунд хотел этого, чтобы стать более известным. Это само по себе "законно", но также приводит к проблемам. "Удержаться на гребне такой волны очень тяжело", — считает он.

До выборов остается почти год, предстоит еще очень много мероприятий, которые нужно организовать и которые требуют больших трудозатрат. "А старые партии еще даже не начинали". В итоге, опасается он, АфД может исчерпать и энергию, и деньги».

По следам дискуссии о допустимости/недопустимости взаимодействия бизнеса с «Альтернативой для Германии» Spiegel рассказывает, где это взаимодействие уже имеет место (спойлер: много где, особенно на региональном уровне). Самая впечатляющая история в статье — из Бранденбурга. Там после прошлогодних выборов в ландтаг на собрание одной из бизнес-ассоциаций пригласили председательницу парламента Ульрике Лидтке. Та присутствовать не смогла и прислала одного из своих замов — Даниэля Мюншке как раз из АдГ.

Два момента:
1) Сама Лидтке представляет Социал-демократическую партию.

2) Представителя партии «давайте поскорее восстановим Севпоток-2 и атомные станции» она отправила в качестве гостя на собрание земельного Союза возобновляемых источников энергии.

😎😎😎

Из вечернего Table.Media:

Путинские тролли уже давно взяли Мерца на мушку как главную цель. Уже несколько месяцев в дипломатических кругах и среди специалистов по безопасности говорят, что Мерц стал для Москвы противником #1. Список атак посредством фейковых новостей (опубликованных Федеральной разведкой и МИД в пятницу) подтверждает: злоумышленники российского происхождения били по кандидату в канцлеры и продолжают быть по канцлера. Вот с помощью поддельных медицинских карт утверждается, что он психически нестабилен. Вот вбрасывается, что во время охоты он застрелил медвежат. Вот появляется поддельный сайт с заявлением, будто его кабине хочет завезти в Германию значительно больше беженцев, чем сейчас. Единственная цель — дискредитация и подрыв доверия. Никто не стреляет, все врут.

Давайте очень коротко посмотрим, какие внешнеполитические задачи буквально исторического значения предстоит решить Фридриху Мерцу в считанные дни:

— Сегодня в Берлине продолжатся решающие переговоры Владимира Зеленского с представителями администрации Трампа при его, Мерца, участии и посредничестве (и на фоне нарастающего идеологического давления на него: новая стратегия нацбезопасности США, дружеские встречи представителей АфД с республиканцами — впрочем, мы, кажется, видим, что нынешний Белый Дом относится к идеологии и разным публичным бумагам именно как к способу давления).

— В четверг, 18-го, ожидается саммит руководителей ЕС, где должна решиться судьба замороженных российских активов. Против их передачи Украине теперь не только Бельгия, но еще Чехия, Болгария, Мальта, по некоторым данным, Франция и — что особенно важно — Италия.

— Почему Италия важна, потому что от неё может зависеть также судьба соглашения Меркосур — о свободной торговле со странами Латинской Америки (оно, вообще-то, было бы довольно актуальным в мире торговых войн, но тревожит европейское сельское хозяйство из-за возможного насыщения рынка более дешевой латиноамериканской продукции). Его большой сторонник как раз Мерц, а противники — в том числе Франция и Польша с сильным аграрным лобби. Париж официально заявил, что хочет отложить заключение соглашения, которое обсуждается больше четверти века. Остающийся для Мерца вариант при таком раскладе — голосование в Совете ЕС (там заседают представители правительств стран-участниц, это «верхняя палата» Европы) и получение там квалифицированного большинства (15 из 27 стран, представляющие 65% населения ЕС). Но разрыв по этому вопросу с Польшей и Францией, ближайшими союзниками по другим вопросам, в том числе по отношениям с Россией и администрацией Трампа, грозит «непредсказуемыми политическими последствиями», пишет Politico. В любом случае, без поддержки Италии, выступающей, ещё раз скажу, против передачи российских активов Киеву, не обойтись.

Тем временем в рубрике #нижерадаров: в пятницу на съезде Христианско-социального союза (ХСС) любитель вурстов министр-президент Баварии Маркус Зёдер был переизбран председателем партии (напомню: ХСС — это сестринская, но отдельная от общегерманского ХДС баварская партия, с которым они на федеральном уровне традиционно выступают вместе). С худшим за все время его лидерства результатом — 83,6%. На выборах 2023 года он получил 96,6% голосов делегаток и делегаток, в 2021-м — 87,6%, в 2019-м — 91,3% и 87,4%.

Объяснений относительно слабого результата приводится два: общее — недовольство правящей коалицией в целом, которое в данном случае на Зёдера спроецировалось, и чуть более конкретное — неблагоприятный тайминг. Согласно второй версии, еще не забылась история с пенсиями, и делегаты, представляющие "Молодежный Союз" (он как раз у ХДС и ХСС общий на две партии) еще раз продемонстрировали свое недовольство, проголосовав против Зёдера.

Как раз перед съездом подоспели свежие баварские опросы, и они для Зёдера, скорее, обнадеживающие. ХСС слегка подрос (плюс 3 п.п. по сравнению и с предыдущими опросами, и с выборами 2023 года). Одновременно растут "Альтернатива" (те же плюс 3) и "Левая" (у нее 3% при проходном барьере в 5%, на прошлых выборах она получила полтора процента). Падают "Зеленые" и СДПГ, которая сейчас на грани прохождения. И — снижается поддержка "Свободных избирателей", консервативных партнеров ХСС по нынешней коалиции (минус 5 п.п.).

Это, конечно, не так важно, просто индикатор настроений: выборы в ландтаг Баварии состоятся только в 2028-м. Но вот муниципальные пройдут уже в следующем марте, к ним внимания будет довольно много.

Что из всех именно Маркус Фронмайер, которого шесть-семь лет назад в Москве рассматривали как "своего" депутата Бундестага, возглавил новый проамериканский курс АфД — это, безусловно, симптом времени. А что он еще и отхватил за это от молодых республиканцев премию Алена Даллеса (того самого, у которого "план") — и вовсе иронично.

Но если без шуток, то ходе визита в США он пригласил конгрессменов-республиканцев, сотрудников Госдепа и лоббистских организаций посетить большой конгресс АфД в Берлине в феврале — и если они приедут, то это будет такой афронт в сторону намеченной к проведению тогда же Мюнхенской конференции.

И все-таки очень интересно, как "Альтернатива" со своим новоявленным "трансатлантизмом" переварит в своих рядах тех, кто десятилетиями винил в бедах Федеративной республики даже не 1968-й и студентов, а 1945-й и "перевоспитание" западных немцев — устроенное американцами. Не тех, кто, как тот же Гауланд, мечтает о "старом, аденауэровском ХДС", а тех, кто именно в нем видит глубинный корень проблем.

Мириам Лау в статье для Zeit приводит в пример молодого крайне правого публициста (и сотрудника бюро афд-шного депутата Роберта Теске) Бенедикта Кайзера. Он, правда, десятилетиями думать ничего, скорее всего, не мог, поскольку сам 1987 года, но тем характернее. Кайзер признается, что некоторые левые течения ему ближе, чем "либеральные, капиталистические, прозападные правые", которых он именует "вестремистами". "Где были мы, буду я" — описывает Кайзер их кредо, и нельзя сказать, что оно так уж чуждо трамповой Америке.

Конечно, универсальный ответ, что приближение к власти снижает остроту этих умозрительных дискуссий. Привет широкой коалиции, объединившейся в свое время вокруг Трампа.

И все равно у меня в голове вертится вопрос: не мешает ли жесткий брандмауэр партиям демократического центра — и прежде всего, ХДС/ХСС — играть на внутренних противоречиях в АфД? Не были бы в этом смысле "красные линии", которые на замену брандмаэуру предлагают его консервативные критики, действительно более эффективны: мол, мы готовы к сотрудничеству, но — по отдельным вопросам и только если вы (далее — по списку)...

Впрочем, в Zeit именно так формулирует представитель тюрингской "Альтернативы" Торбен Брага: мол, пока мы все мобилизованы перед лицом политического остракизма со стороны "центра", а вот вы снесите брандмауэр — и мы будем погребены лавиной споров. Звучит, честно говоря, как предложение Лисы Колобку.

Сама Мариам Лау, статью которой я пересказываю, описывает проблему, стоящую перед ХДС/ХСС так: после возвращения к власти Трампа христианские демократы лишились важнейшего аргумента в идеологическом противоборстве с АфД — что та хочет вырвать Германию из западного сообщества. Потому что сообщество радикально изменилось. В немецком обществе, судя по социологическим данным, Америка Трампа, как и он сам, никаких симпатий не вызвает. И вопрос: рискнет ли ХДС/ХСС открыто манифестировать этот разрыв с Вашингтоном?

Не без сожаления должен признаться: для меня этот вопрос выглядит ещё более умозрительным, чем мой собственный про брандмауэр.

В коалиционном соглашении — помните такое? — зафиксирован принцип Wer bestellt, bezahlt, "Кто заказывает — тот и платит". Правительство взяло на себя обязательство компенсировать землям и муниципалитетам расходы и выпадающие доходы, которые возникают из-за принятых на федеральном уровне законов.

Но как именно должна выглядеть компенсация?

Об этом центр и регионы спорят вот уже полгода. Идея земель: если федеральный закон обойдется им в 100 млн евро в год или в 250 млн за первые три года действия, федерация увеличивает их долю в налоге с оборота (Umsatzsteuer); снижение налогов (кстати, где оно?) тоже должно быть компенсированно. Встречное предложение федералов: смотрим на положение каждой земли и каждого муниципалитета в целом и компенсируем тогда, когда оно — это положение — не очень, тоже через налоговое перераспределение.

До договоренности пока далеко.

И вот вчера, если верить Table.Media, Фридрих Мерц на заседании фракции ХДС/ХСС дал понять, что центр отступать не собирается. И более того, возможностей перераспределить налоговые доходы в пользу земель и муниципалитетов у федерального правительства нет, самим не хватает.

Вы не ошибетесь, если предположите, что я написал этот пост не только ради рассказа о немецком финансовом федерализме, но и чтобы сказать, что не только Путин отсылается в эти дни к отлитым в граните высказываниям Д.Медведева. Вам всего доброго, хорошего настроения!

This is fine (временно отвлечемся от судеб Европы, решение которых, судя по трансляции Politico, отложено на вечернее время).

Как вы, наверное, помните, судя по опросам, следующей осенью по итогам выборов в ландтаг Саксония-Анхальт имеет шансы стать первой федеральной землей, в которой «Альтернатива для Германии» войдет в правительство, а то и сформировать его единолично. Будущий лидер списка — 35-летний Ульрих Зигмунд, ну тот, которого преданные фанаты приветствуют речевкой: «Зиг!» — «Мунд!»

До февраля 2025 года генеральным секретарем партийного отделения в этой земле (то есть руководителем политической работы) был Ян-Венцель Шмидт, с 2021 года депутат Бундестага. И вот в среду он отправил бывшим коллегам письмо не просто с критикой, с обвинениями, в том числе уголовного свойства. Table.Media получил к нему доступ:

Поездки за границу совершались без четко оговоренных сроков, иногда их придумывали задним числом. Частные поездки «прикрывались парламентской необходимостью». Совершались путешествия «исключительно общественного свойства» („mit rein gesellschaftlichem Charakter“) и «экскурсионные туры, не имеющие отношения к мандату». Известно о служебных поездках в Берлин, целью которых было посещение казино. Шмидт пишет, что может документально подтвердить факты и что он это сделает.

Он обвиняет руководителей правления в непотизме. По крайней мере пятеро из них трудоустроили своих жен через депутатов. Несколько просили депутатов устроить на работу детей или братьев и сестер, один просил сразу за троих. Как минимум, в одном случае член семьи одного из партийных функционеров получал из государственных средств почти 8 тысяч евро в месяц до налогов. По словам Шмидта, эти обвинения он тоже может подтвердить документально».

Дальше он пишет про свидетельства «недопустимых деловых отношений», «организации фиктивных частных банкротств», «мощного внутрипартийного влияния на экономическую деятельность» и потенциальных уголовных преступлений. Table отмечает, что обвинения курсируют и против самого Шмидта — «в сомнительных деловых практиках» и фиктивном трудоустройстве членов семьи.

Приятное общество, да?

Шмидт обвиняет бывших коллег в том, что они на протяжении девяти месяцев «систематически преследовали» его и его семью.

«Это абсолютно нездоровое поведение и откровенно психопатичный фанатизм в рамках абсолютно бессмысленного внутрипартийного конфликта».

В личный адрес лидера анхальтосаксонской «Альтернативы» Ульриха Зигмунда Шмидт обвинения не выдвигает, но отмечает, что тот политически прикрывал действиях тех, кого требует к ответу.

Тут стоит добавить, что сам Шмидт был в числе делегатов АдГ в ходе недавней поездки в США, по поводу которой, среди прочего, случился большой спор на тему, того за чей счет банкет (по версии оппонентов — за счет госфинансирования, выделяемого фракциям, то есть за счет налогоплательщиков).

Ну, и задаться вопросом: могут ли такие скандалы повлиять на популярность крайне правых, в данном случае, в Саксонии-Анхальт? Тут, конечно, нужно иметь больше аналитической широты, желательно опираться на какие-нибудь исследования и иметь дар предсказания, но я бы аккуратно предположил, что, скорее, нет. Подобные партии настолько порождены постмодерном (с которым якобы борются) и так успешно заражают своих сторонников и сторонниц верой в то, что «везде всё одинаково» и «все политики — коррупционеры», что обнаружение таких фактов в их собственных рядах особо и не впечатляет. Впрочем, посмотрим, во что это выльется.

Подписание Меркосур, которое должно было состояться в субботу, перенесено как минимум на январь, пишет Politico. Пишут, что бразильский президент Лула да Силва согласился с запросом Джорджи Мелони, которая попросила больше времени, чтобы убедить итальянских фермеров, что они не пострадают от насыщения рынка дешевой птицей и говядиной.

Минус 0,5 у Мерца: все-таки не совсем оглушительный срыв.

Переговоры по российским активам продолжаются прямо сейчас.

Politico докидывает подробностей: Мерц, по данным их источников, сказал другим лидерам Евросоюза, что подписание Меркосур критически важно для экономического роста Германии — если конкретно (это добавляю от себя), для экспорта ее продукции, теряющей, или рискующей потерять, доли на рынках США и Китая, — а значит, для всей европейской экономики в целом. И открыто заявил, что от этого могут зависеть выплаты Германии в бюджет ЕС.

В New York Times профайл Мерца. Не то, чтобы какой-то рокетсайнс, но:

а) подчеркивается его «глубокая привязанность к Америке» («с начала 1980-х он сделал поездки в США своим ежегодным ритуалом, который прервала только пандемия»);
б) «близкие говорят, что он относится к работе канцлера как к бизнесу, оценивая, с кем имеет смысл вести переговоры, и стремясь заключать сделки»;
в) упоминаются «многие» бизнесмены и экономисты, которые недовольны тем, что Мерц слишком сильно уступает социал-демократам в вопросе реформ, стремясь сохранить большинство.
г) сам он говорит, что полагается на личные отношения, больше, чем на «связи со страной».

В ньюслеттере, где редакция представляет материал, как знак времени подается то, что канцлер Германии вообще согласился провести день с корреспондентом американской NYT — Ангела Меркель не делала этого ни разу. Но автор текста Джим Танкерсли отмечает при этом:

«Я привык к американским политикам, будь то Трамп или Байден, которые сознательно воздействуют на журналистов определенным президентским обаянием. У меня не возникло чувства, что Мерц хотел меня очаровать. Может быть, это разница культур, но не было ощущения, что он ведет себя, как политик. Он хотел говорить только об экономике и Украине».

Очередная — на этот раз — внутриполитическая, и даже почти внутрипартийная, проверка управленческого стиля канцлера уже через пару часов: выборы председателя правления фонда имени моего аватара Конрада Аденауэра, близкого к ХДС/ХСС Мерца. Фонд для партии — основная экспертная площадка.

Впервые в истории выборам предшествовала настоящая борьба. Кандидат канцлера — влиятельный депутат из NRW (Северный Рейн — Вестфалия) Гюнтер Крингс. Против него — бывшая министрка обороны Аннегрет Крамп-Карренбаэур.

В 2018 году именно АКК (да, даже немецким журналистам непросто дается имя этой влиятельной дамы) выиграла выборы в председатели ХДС, когда с этого поста ушла Ангела Меркель. Потом было довольно бесславный период, когда она считалась официальной преемницей Меркель, и вот теперь АКК имеет хорошие шансы нанести еще один удар по Мерцу. За ней международная известность (что важно для фонда с офисами в 80 странах мира), опыт руководства различными фондами, а еще относительная свобода рук. В отличие от Крингса, который собирается сохранить работу в Бундестаге.

При этом именно Крингса фактически открыто — письмом нынешему руководителю фонду Норберту Ламмерту — поддержал Мерц, что, вообще говоря, довольно скандально, потому что фонд-то при всей близости к партии — структура независимая. Как пишет Tagesspiegel, работу по избранию Крингса курирует генсек ХДС Карстен Линнеманн, который лично обзванивает членов правления с просьбой поддержать его кандидатуру. Помимо теплых личных отношений и политической близости, есть еще одно объяснение: авторитетный Крингс при распределении власти в этом году почти ничего не получил. В правительство не попал, против его выдвижения в Конституционный суд выступили "Зеленые". "Разочарование при таком влиянии — не то, что хочет получить Мерц".

Focus Online именует то, что уже произошло, "коммуникативной катастрофой" канцлера. АКК отступать не собирается. Стоит при этом отметить, что она, которая некогда действительно была очень близка Меркель, значительно изменила свои позиции за последние годы и сместилась вправо, хотя все равно считается более "либеральной" кандидаткой.

Все очень близко: Table.Media подсчитал, что Крингса должны поддержать от 25 до 28 из 52 членов правления фонда.

пишут, что Аннегрет Крамп-Карренбаэур — против которой был Мерц — выиграла выборы и стала главой фонда Аденауэра.

Помним, что серьезные сомнения в том, что у канцлера достаточно поддержки в собственных рядах возникли во время обсуждения пенсионного пакета, когда молодежь грозила сорвать его (и еще раньше — в истории с неизбранием Брозиус-Герсдорф в Конституционый суд).

Сделаем при этом скидку на то, что фонд — все-таки достаточно независимая структура. Которой, вероятно, не понравились попытки давления.

Но будем иметь в виду и то, что, влиятельный в партии Гюнтер Крингс, наверное, должен чувстовать себя не очень: поддержки Мерца оказалось недостаточно.

«В Бундестаге действуют правила приличия, многие из которых нигде не зафиксированы»:

(Из профайла председательницы Бундестага Юлии Клёкнер (ХДС/ХСС) в Zeit):

Юристы называют их «неписаными регулами», и большинство депутатов их строго придерживаются. Например, парламентарии не имеют права есть и пить в зале заседаний. Речи не должны сопровождаться демонстрацией характерных предметов (уже бывали случаи с зонтами и тарелками фрисби). Кепки, шлемы, униформа, а также футболки с политическими лозунгами запрещены, и этот запрет напоминает о временах Веймарской республики, когда депутаты от НСДАП приходили в парламент в униформе. Бундестаг должен быть пространством сдержанности. Все, что слишком отвлекает от обсуждения, туда не допускается. Норберт Ламмерт (председатель парламента при поздней Меркель, которого Аннегрет Крамп-Карренбауэр только что сменила на посту главы фонда Аденауэра) однажды сказал, что работа председателя — это «постоянный IQ-тест». Человек, возвышающийся над остальными депутатами в председательском кресле, каждый день немного переписывает колеблющиеся правила.

Дальше идет рассказ об июльском заседании парламента, приуроченном к тридцатой годовщине резни в Сребренице. Клёкнер заранее предупредила, что не допустит политических демонстраций, в том числе появления в зале с бело-зелеными цветками Сребреницы. Тем не менее группа депутатов СДПГ, включая Алиса Ахметовича, родители которого бежали из Боснии, попытались войти внутрь с этими бутоньерками в память о жертвах геноцида. Но самое главное, что с ней же была Сельма Йахич, пережившая преступление семилетней и приглашенная в Бундестаг в качестве почетной гостьи. Служащие зала и от нее потребовали. Она разрыдалась.

Нейтральность защищает зал заседаний от пропаганды. Но ее можно довести до той степени, когда она начинает казаться несоразмерной, почти жестокой.

В самый последний момент, когда Сельма Йахич уже почти вышла, ее остановили, попросили остаться и, «да, разумеется, вы можете оставить бутоньерку». Ахметовича, который выступал с трибуны также с цветком в петличке, Клёкнер тоже тепло поприветствовала.

Не обошлось, конечно, без депутата от АфД, которому именно в годовщину массового убийства боснийских мусульман вздумалось с трибуны заявить, что «случавшиеся в огромном масштабе во время югославских войн в маленьком мы в Германии можем наблюдать почти на каждом школьном дворе». Она прервала его и «сделала то, что председатели Бундестага делают лишь изредка: напомнила депутату о теме дебатов», а потом и о том, что в зале присутствуют жертвы геноцида.