пух тополиный
полетел

сколько вывернутых наизнанку тел
сколько сердец, пропущенных через жернова
световая пыль - сырье для доброго хлеба

пусть.

пусть втекают в меня нежность и грусть
пусть вытекают получившиеся слова

пусть вытекает безразмерная тишина,
не имеющая направления

пусть то туманится, то заостряется зрение:
влагу рождает сердцем встреченная красота
души, светящейся через тело

взаимопроникновение - нехитрое дело

ждет в глубине незапятнанная чистота
несгораемая суть
негасимое пламя
хрусталь горный и жидкая ртуть

и свет
безначальный


24.5.26
после концерта в Анахате

перья из пепла
лето через лето
восстанавливать
сшивать
ткать заново
господи, из каких ты нас делал сплавов
медь звонкая, олово мятое, серебро усталое
пена морская
рожденная из нее богиня
стирай имя

тки новые звуки
новую жизнь пеленай, баюкай
песню роди из того, что стонет
верь тому, что помнит
новое полотно, вытканное с изнанки
сырцовые нити нерожденных еще историй

благословение невыносимой боли
(если не думать - благословение - вынести невозможно)
я принимаю данность, и эту тоже
данность
да, но
да
пока не скажешь, не вытянешь пропускного листа
на следующий уровень вавилона
что-то по-новому, даже если сюжет знакомый
верить малому - трудный хлеб
мы снова и снова делаем то, что можем
окей, гугл
окей, боже
я знаю всем телом этот девятый круг
как и то, что он будет пройден и подытожен
и будет жасмин, и розы, и майский, налитый сиренью сад
привилегия тех, кто рожден поэтом -
зная это, идти насквозь с путешествующими через ад


май-июнь '26

дорогой господь
ты одеваешься в разные одежды, надеваешь разные тела, являешь себя в разных формах - только чтобы мы могли Тебя знать!

видеть, чувствовать, осязать - густой трепетный аромат розы, шерховатость песчаника, собаки лохматой теплый и шерстяной бок

сколько имен у тебя, сколько ликов, мой дорогой бог! сколько бликов света Твоего через разные стекла на разных фактурах

стекают влагой с лепестков, утопают в шкурах, вздымаются вверх, вознесенные в белоснежный свод. касаются губ, в виде слов любви, в форме нот

все формы мира - Твоя партитура
я пьяный поэт, я бродяга, я вор и мот
упиваюсь сокровищем Твоего взгляда
Твоих поцелуев в лоб
что еще здесь надо?


4.8.26

золотой мерседес, покрытый акации лепестками
лимонное на золотом
я улыбаюсь, господи
бежит за котом нечесаный драный пёс
ты привел меня сюда и привез
чтобы я смотрела
я смотрю, стараясь не отвлекаться
кипарисов, платанов, акаций
галерею возвышенного искусства
ветви вздымаются высоко и густо
я вдыхаю движение воздуха, сотворенного ими
и сыпятся сверху лимонными и золотыми
на асфальт, на кота, на открытое моего лба
между пальцами голых ног
я сажусь на порог первого подвернувшегося дома
впитать это все от линии до полутона
коленки прохожих, скрежеты шин
кипарисовую остроту вершин
полуистлевшесть наверший
приходи сюда - кто безутешен
кто грехом слепоты грешен
кто забыл как дышать
здесь напомнят
vincit amor omnia
спасибо, господи
что не мне побеждать
что ты учишь меня иначе
свят того, кто идет - путь
и священна пути сдача
кто сеял любовь - тот и придет жать


4.8.26 (II)

нежность нежность нежность
на всех языках
проливается между
заливается под одежду в пересекающихся мирах, наслаивающихся друг на друга
друг по взгляду узнает друга
по дрожанию слез в уголках глаз
благословеннейшее сейчас
густой сироп времени, льющийся непрерывно

господи дал нам мира
что нам из него соткать?
дух-отец и материя-мать резвятся в изгибах цветов и форм
видящий сердцем - участвует в сотворении
милосердие - это вечность касается времени
это сердце касается раненой ткани дня,
эпохи, простертой в пространстве

мы ничего не узнали о братстве
пока не приникло к "я" движение душ друг в друга
и солнце идет по кругу
рождая тебя
рождая меня
в движении света
в дрожании тайном звука


6.8.26

что истинно музыка - все от бога
живая вибрация
струны живого
я стесняюсь смотреть в лицо, подойти ближе
касаться бы лбом стоп

мусору мира не заслонить нот
осколки стекла, крышки пепси, окурки
певцы подворотен, подзаборные демиурги
тончайшую ткань творящие из того, что слышат

благослови их небо
и то, что еще выше

цветы падают мне на колени
береги, поцелованный богом, живое свое, свой хрустальный гений
звенящее существо

пусть будет посвящено
твоей красоты откровение
тому кто и бездны создал - и ведущие вверх - ступени
со дна
с того, что нам кажется дном

мы все спим, драгоценность моя, с трудом пробудимым сном
пусть то, что ты чуешь сердцем ведет тебя к пробуждению
сновидение за сновидением
утончается майи ткань

ключи от ворот
рядом
и драгоценный ларь
и нового зарождение


6.8.26 (II)

просвещай, господи, мое тело и ум мой нетленным светом своим
помоги мне, господи, соединить в себе землю и небо
равноправно
на равных основаниях
с равной действенной силой и правом
ибо я дочь земли
так же как и сын неба

не подчиняя материю духу, но царствуя в ней
голый без имени, кто ты? дух носящийся над водой
тело и земля - это место
без места как распространиться звуку?
чем быть услышанным ему
чье сердце тронуть
озаряя кровь
светом

это праздник
все творение - это праздник обожествленного вещества
воспевая имя
исполнившись торжества
сосны тянутся к небу
тянутся васильки и вершины крестов, острия минаретов, навершия пагод
рога буйволов и коров
небо целует землю миллионами разных способов
земля - целует в ответ

навстречу друг другу тянется свет
играючи, преображаясь
что творим мы, друг друга касаясь?
все светоносно
лист палый и яблока завязь
и каждый из снов
и каждый
из ведущих тебя вопросов


14.8.26

любовь - обстоятельство непреодолимой силы
стучась в дверь небес, будь готов, что тебе откроют
heaven's door is harsh
все придется вспомнить

сможем ли мы отличить
небо от дна
когда поднимется за волной волна
когда красота ножом войдет в горло
впитанный свет - это просто черный
вбирающий, не отдав
господи, защити пловцов
вглядывающихся в бездну

*

дети одной поднебесной
все кто идет по скале отвесной
над пропастью между глав
жизни тленной и жизни вечной
и свет предвечный
для всех, кто стотысячекратно бывал неправ

струится между корней и трав
пей свет-росу, землянин!
иди, родной, осиянен
вставай, упав
на колени на берегу

море омоет пути ступени
тем, что родственно пóту на горячённом лбу
поцелуев моря хватит любому дну
света - любой тени


6-14.8.26 (II)
Тбилиси - Ипрали - Ушгули
Верхняя Сванетия

от истока реки до ее исхода
сердце стяжает свободу
воды души талые океану
возвращая
все вмещая
все превращая

претворяя одно в другое
прежде времени сердцу не стать морем
не омыв километры каменистой почвы
ручеек истонченный, поток мощный
мера мира, мера любви, мера горя
откровенная тайна
сокровенная песнь

сердце - это процесс
превращения олова в золото
радиоактивного изотопа -
в сияние северное небес


18.8.26

‌
силовые линии
.
ясно

главная точка
посреди хаоса
.
собирающая в ось
натягивающая пространство
чтобы что-то в нем
родилось

ветви вишни ли
августовский звездопад

учись не смотреть назад
под взглядом любви народится сад
если сердце зарей зажглось

( )

пыль золотая
выходи на росу босая
распадается облаком птичья стая,
и обратно, пульсируя, согревая
токи воздуха между трепещущих крыл

благословен тот, кто жил
кто семя вложил
время - растить его
сохраняя


18.8.26 (II)

время слезоточивое
горе мироточивое
лилии, растущие из-под ног

река холодна, горяча птица
всякая неправда пусть исцелится
благословится пусть мать и дочь
и синица
орлица и голубица
те, кому пятьдесят
и те, кому тридцать
пусть сердце и взгляд прояснится
тех, чья жажда войны вчерашней
не дает не смотреть назад

пусть благословятся пашни
и пахаря строгий взгляд
и боль его рук, и сила
и нежность, что все затмила

новой судьбы горнила
животворящий ад
минуть его я бы рад
но нет такой силы, что это бы допустила
и колосятся сады
на могилах
живое возьмет свое
не твое, не мое, ничье
но то, что и смерть попрало и тело преобразило


6-19.8.26

небеленое руно души
под золотом Его взгляда
разложи
роды любви - это трудно
дыши, дыши
открываясь больше и глубже с каждой новой секундой
соглашаясь удерживать незакрытыми сердца края
сколько это возможно
сколько физика тела и архитектура человеческого существа
позволяет

облака край грозовой серебром сияет
оптика влажного тела
разреженного вещества
выходящего за свои пределы

говорят, после большой грозы дышится хорошо
небеса поэтому сотворяют грозы еще и еще
чтобы обмен любви между небом и между людьми
не прерывался
не прекращался

чтобы огромный объем земли, как задумано было, вращался
чтобы друг с другом под теплой крышей прощался
вечером у огня

целуй ладони
каждого, кто учит тебя любви
горечавка - цветок земли
горицвет - тот тоже
грозам навстречу колокола звенят
кто-то услышит и новые песни сложит


19.8.26 (II)

разжатые меха - выдох
сжатое пружиной тело - вдох:
гармониста сердце неистовое
пальцы срываются с нот
он ищет ту музыку, что будет чистой

песня ширит аорту и движет клапаны
два через два - попадание
неуловимо главное
неумолимый прозрачный бог
разливается хлябями, щелкает ставнями
славься, шторм!

окна каюты прощаются с гаванью
небо окрасится парусами алыми:
встреча стихии и сердца назначена небывалая
слушай гром
ухом внутренним
сном предутренним
об одном
об одном и том же

храни моряков, храни музыкантов, боже!
самой чистой пробы металла звон
касается крови
касается кожи
это звук и нож
рассекающий смертных сон


1.8.26

мой сияющий господь
взывающий ко мне через трубы архангелов и оргáнов
благословляющий небо и землю
землю и небо
стирающий
отпечатки скорби из истрепанной книги сердца
дающий жизнь
каждому новому дню
дающий продолжение всему, что движется
бросающий в землю черешневую плоть и перо стрижа
яблоки и черноплодку
.

по осени небо снова высóко и снова звонко
новой жизни начало ложится нам в руки
обнаженным крылом дрожа
все, что еще не звучало - ждет нового виража
витка неизведанной траектории
на неизданных картах неба

зверя под ясенем скрежет зубов свирепый
жаркие кони на выгуле - что им земного сена!
между ладоней творимое сокровенно
бьется телом, теплом до нового рубежа

эпохи навылет - рождают симфонии и поэмы
это мы их слышим, едва дыша

от хлеба до неба
короткий ход
Мать рождает Дитя меж беспокойных вод
и трое готовы пуститься в путь
только будет звезда им знáком
смотри, мы - исподнее мира, вывернутое наизнанку
и мы же - и ладан, и мирра - в готовых открыться руках


31.8.26

дубы роняют желуди с жарким хрустом
подчиняясь тому, что зовется искусством жизни
я прошу эту осень: новое покажи мне
между младенцем апреля и мертвецом ноября
где новое для меня

человеческий ум неустанно ищет подобия
в лиственных кружевах и барханах большой пустыни
в звука, словах
пока тело горячее не остынет
пока блики мерцают в глазах
пока рыба идет на нерест, а зверь на запах
пока требует жизнь продолжаться облаком на губах -
поцелуя, дыхания, песни, слова
снова и снова
снова и снова

любящий взгляд, встречающий красоту
камышиная стать пульсирует на ветру
мы подходим к мосту
то, что делает шаг - готово
не знающее ни имени, ни закона
без рода и племени обнаженная чистота

и ветер срывает опоры моста
и тишина взрывается колокольным звоном


4.9.26

то, что важнее всего - навсегда останется между тобой и Богом
хрустальное, невыразимое, звонкое, прикорневое
мы углубляемся в тайны вещей слой за слоем
мальчик плачет, ножом вскрыв ракушку,
но непознаваемое не познав

станет бегущий ближе к земле - упав
сможет взять ее плотность и силу
сердце смиряя пред тайной, что так себя и не открыла
вдыхая жар палой листвы
и запах подгнивших трав

откровение осени, дышащее любовью
зовущее тех, кто измучен и кто устал
в глаза целующе всех кто, чуть более зрячим стал
пусть на малейшую единицу из созданных для измерения света
и в землю войдет, сотворенное этим летом -
переродиться
по воле Того, кто нам время дал


11.9.26

этой осенью
позволь себе быть тронутым
силой и нежностью твоего существа
в непредсказуемых течениях жизни
за поворотом
что?

осень и ось - щенки одного помета
божественная волчица
прижмет к животу
ближе, ближе к сокровенному
ближе к стойкому, неизменному
ближе к жару бессмертной артерии мира
внутри твердости позвоночника
внутри мягкого живота

мы танцуем на палубе
и волна
серебрится, играет, смеется и стонет жалобно
повествуя о тех, кто уши зажать не смог
не променять бы музыку сердца на морок голодный и жадный
близко октябрь
и небо все ближе
и море в глубинах нутра поет

откроют стучащему
слушающий услышит
друг поделится с другом вином и хлебом

и стрелой через сердце - да осью в небо
долгожданный, сияющий, вожделенный
исполняющий и священный

папоротник, радость моя, только так цветет


17.9.26

любимая, нет никакого нормального мира, есть только наш
выданный нам в руки
наше сердце крылатое, взятое на поруки, поколотое на куски: складывай слово 'бог' из кусочков стекла цветного
ультрамарирового, алого, золотого
цвета непроглядной тьмы, края облачного, его слепящей каймы. из такого искусства сложат новых миров основу.

дорогая, нет никакого нормального мира, есть только тот, что видящий боль и разлом на руки и к сердцу берет. говорит ему, что же ты, пепел - ты от рождения только пыльца и мёд. выдыхай, мотылечек мой, мотылек, вдыхай. глаза от гари и мутного протирай.

драгоценная, нет никакого мира, который не наш. считать себя пришлой - уже не по возрасту блажь, ты себя вспомнила и это уже не отдашь, оправляйся от шока рождения. это наше всеповторяющееся воскресение, пей день покоя перед днями труда.

я целую тебя в середины ладоней - дождевая вода всегда приходит на смену крови, твое сердце услышит, чем зазвучит тишина.

так звучат все, что хотели выше
отталкиваясь от дна.

мы расправляемся в новые времена
еще ближе теперь
и еще. и еще
ближе


7.8.25