Имея шестерых детей и одновременно испытывая неустанную страсть к чтению, воленс-ноленс становишься читателем детских книг. Это, впрочем, не мой путь: я всегда считал, что хороших детских книг больше, чем хороших взрослых, а главное, они намного лучше. Проверено практикой. Более того — есть такие хорошие детские книги, аналогов которым среди взрослых и не найти, пожалуй.
Так что прошу любить и жаловать — канал о лучших детских книгах, отечественных и переводных. Один день — одна книга. Одна книга — один текст. Один текст — и, надеюсь, десятки новых читателей у этой книги.
Добро пожаловать в МосДетЧтение.

Джеймс Крюс
Мой прадедушка, герои и я
Перевод с немецкого Александры Исаевой
М.: Детская литература, 1972

В отличие от “Тима Талера”, переиздававшегося несчетное количество раз, эта книга немца Джеймса Крюса выходила по-русски шестикратно. Что же, в советское время “Прадедушку” трудно было поставить на службу социалистическому строительству, да и сложнее эта книга, чем история про Тима Талера, нынче же она в соответствии с текущим курсом должна быть немедленно запрещена и изъята из библиотек; к счастью, наши культурные и прочие начальники малообразованны и неначитанны, потому книга эта все еще находится в обороте. Я, к примеру, две недели назад приобрел ее за 120 рублей по объявлению, найденному в Интернете — то самое, первое издание с иллюстрациями Леонида Нижнего, и считаю, что мне и моим детям крупно повезло. Да, текст ее в Сети находится легко, но все-таки тактильное ощущение для меня (и моих детей, кстати!) все еще играет значительную роль, потому физический носитель предпочтительнее.
Я чуть выше писал про “сложность” книги; стоит разъяснить в чем тут дело, да и вообще, при чем здесь прадедушка и герои. Во-первых, это — вторая и заключительная книга цикла о Малом и Старом, о правнуке и прадедушке (увы, первая часть на русский язык не переводилась, во всяком случае, следов этого перевода я не нашел, зато нашел перевод на украинский 1989 года, завидно!). Именно поэтому в начале книги у читателя возникает некоторое недоумение, поскольку в тексте присутствуют отсылки к первой части; впрочем, это длится недолго. Да, Малый — это альтер эго самого Крюса, как и он, росший на рыбацком острове Гельголанд; случалось ли с ним то, что происходит с его героями, нам неизвестно; хочется думать, что все так и было.
Первая книга называлась “Мой прадедушка и я, или Большой и Маленький мальчик”; в ней рассказывалось о тесной дружбе между прадедом и правнуком и о том, как Старый и Малый совместно, но попеременно практикуются в сочинении прозы и стихов. Во второй книге герои попадают в схожие обстоятельства — у Малого нарывает пятка, а Старый вовсе обезножел и передвигается в кресле на колесах; обоих, чтобы не мешались под ногами у прочих, весьма деятельных и усердных членов большой семьи, объединяют на чердаке большого дома, где те, оставленные в покое, предаются знакомым творческим удовольствиям. Однако на этот раз Старому скучно сочинять просто так, и потому он задает тему:
“...Помнишь, как мы с тобой четыре года назад сочиняли разные забавные стихи и истории?
Я кивнул.
- Ну вот. А теперь, когда мы научились сочинять, давай придумывать всякие истории не просто так, а про серьезные вещи - про жизнь, про людей.
- А что можно придумать про людей, прадедушка? У всех людей один нос, два глаза, два уха, один рот и четыре прадедушки.
- Но не все люди герои, - сказал мой прадедушка.
- Герои, по-моему, все скучные, - поморщился я. - Не нравятся мне эти подвиги Зигфрида - как он там всех убивал своим мечом...
- Мне тоже не нравятся, - усмехнулся прадедушка. - Я и вообще не считаю Зигфрида героем.
Тут я заинтересовался.
- Как так? - спросил я. - Разве Зигфрид не герой?”
Отсюда и начинается то, что я называю “сложностью”. История про Старого и Малого служит по большей части лишь обрамлением для того, что они сочиняют и для их рассуждений по поводу героизма и героев как таковых. Надо сказать, что вставные новеллы, баллады, сказки и прочие творения Старого и Малого, во-первых, весьма хороши литературно, во-вторых, работают на возбуждение воображения читателя, которому предлагаются серьезнейшие выводы из занятных, хоть временами и простых историй. Выводы эти, конечно же, вступают в противоречие с любой официально утвержденной идеологией; с той, которая сегодня овладела нашей страной — в первую очередь. Одной строки про то, что “героический подвиг без смысла — это просто глупость” (это Старый и Малый обсуждают канонические подвиги Геракла) достаточно, чтобы испытать

к героям как минимум симпатию.
А еще эта книга проникнута удивительной силы любовью. Она тут везде — и в отношениях внутри огромной семьи (в которой есть Верховная и Низинная, например, бабушки — их называют так в зависимости от того, где проживает каждая из них, верхней скалистой части Гельголанд или у подножия скалы, в низинной части острова), и в отношениях между Малым и его лучшим другом Джонни, и, конечно, она искрится и пылает между правнуком и прадедом — так, что иногда мне кажется, что “Прадедушку” можно читать в полной темноте, потому что страницы книги светятся сами.
“Любовь к людям хоть и выглядит часто внешне беспомощно и совсем не героически,вконце концов всегда побеждает. Ненависть может быть хороша и целительна. Тот, кто любит людей, должен ненавидеть тиранов.Но человеколюбие, просто любовь, больше, величественнее и прекраснее ненависти”, — говорит Старый Малому. Это просто — да, просто, практически хрестоматийно. Но время от времени кто-то должен проговаривать вслух эти простые, элементарные истины, напоминать их людям и миру, чтобы и люди, и мир не сошли окончательно с ума. Зачастую именно этим занимаются хорошие писатели; Джеймс Крюс, ученик и последователь другого прекрасного немца, Эриха Кестнера (о нем здесь еще пойдет речь) — безусловно один из них.

Юрий Вронский
Необычайные приключения Кукши из Домовичей
М.: Детская литература, 1974

Когда в пятом, что ли, классе, я увидел эту книгу в маленьком киоске рядом с Останкинской башней, я немедленно упросил отца купить ее. Главным триггером, конечно, было словосочетание «необычайные приключения», к тому же очень хотелось узнать, кто такая эта Кукша и что за Домовичи такие.
Сегодня про Кукшу знают мои ровесники, даже те, кто книгу не читал и имени Юрия Вронского не знает - спасибо режиссеру Станиславу Ростоцкому, экранизировавшему ее совместно с норвежцами под названием «И на камнях растут деревья», сделавшего это очень бережно и очень талантливо. Но - о книге.
Историческая проза - штука очень непростая, особенно историческая проза для детей. К своему пятому классу я уже успел отравиться книгами Сергея Алексеева, зато открыл для себя Джека Линдсея; мне полюбились «Приключения Каспера Берната в Польше и других странах» Зинаиды Шишовой и Сергея Царевича, а к «Дню египетского мальчика» Милицы Матье у меня было сложное отношение - казалось, автор заигрывает с читателем, чего я терпеть не мог, но обилие фактуры все же склоняло чашу весов в пользу книги. Но с «Кукшей» у меня случилась любовь, мгновенная и беззаветная.
История 12-летнего словенского мальчика (не из Словении, а из новгородской деревеньки), похищенного викингами во время очередного набега, приковывала к себе прежде всего необычной манерой изложения - повествование в ней, что было необычно для меня, велось в настоящем времени. С одной стороны, это было непривычно, с другой - я словно переживал вместе с Кукшей все события его недлинной жизни: пленение, чудесное избавление от смертельной опасности, дружбу с сыном вождя викингов, конунга, воспитание в селении норвежских морских разбойников; я узнавал такие подробности из викингской жизни, о которых прежде и не думал, а слова «виса» и «берсерк» пришли ко мне именно отсюда. Мастерство писателя позволило мне принять вместе с Кукшей участие в битве на море, отомстить главному своему врагу - и попасть в Царьград, Константинополь...
Юрий Вронский, написавший эту книгу, был писателем и переводчиком с нескольких языков. Он сочинял стихи, писал исторические романы, переводил с с английского, польского, румынского, норвежского, датского, немецкого, причем в основном «взрослые» книги - но прославили его детские: знаменитые «Люди и разбойники из Кардамона» Турбьерна Эгнера и, конечно, «Кукша из домовичей». Он был одноног, дружил с художником Львом Токмаковым, обладал неукротимым нравом, много путешествовал по стране. Он прожил длинную жизнь и успел увидеть полное издание книги о своем главном герое, вышедшей в 2006-м под названием «Странствие Кукши за тридевять морей» (в ней история Кукши прослеживается до взросления, женитьбы и возвращения на родину). Но для меня все равно остались самыми важными первые две части, проиллюстрированные, кстати сказать, великим Геннадием Калиновским. В 2014-м издательство «ОГИ» переиздало «Кукшу», включив в книгу все иллюстрации художника, в том числе эскизы и наброски, и повесть заиграла новыми красками. Будете искать «Кукшу» - рекомендую это издание, а потом и полную версию докупите.

Дэвид Генри Уилсон
Приключения Джереми Джеймса
Пер. с английского Киры Сошинской
М, Эгмонт, 2005

Есть такое выражение: «мир глазами ребенка». Выражение затертое до банальности и восходящее, думаю, к евангельскому «будем как дети»; за ним сегодня стоит, как правило, сусальное представление о «детства чистых глазенках», над которым во времена иные изрядно поиздевался песнопевец Александр Лаэртский. Но на самом деле оно очень верное, и говорит только о том, что дети видят мир по-иному. Не так, как мы. Не лучше, не хуже - просто по-другому.
Но как?
Один из вариантов ответа на этот вопрос в 1977 году предложил английским читателям университетский преподаватель Дэвид Генри Уилсон в своей первой книге о мальчике Джереми Джеймсе. Она называлась «Слоны не сидят на машинах»; в 2004-м она вошла в толстый том «Приключений Джереми Джеймса», выпущенных издательством «Эгмонт» - вместе с еще тремя.
Джереми Джеймс - дошкольник с очень внятным и трезвым взглядом на жизнь. Он честен и открыт миру, но мир - и в особенности взрослая его часть - почему-то не доверяет Джереми Джеймсу. Когда он видит слона в палисаднике, присевшего на папину машину, он зовет взрослых, но те, занятые своими важными делами (папа смотрит футбол, мама месит тесто), не хотят отвлекаться, да и не верят Джереми Джеймсу - слоны не сидят на машинах! И когда, выйдя во двор, папа обнаруживает полностью смятый капот своего авто, Джереми Джеймс оказывается прав - но это ровным счетом ничего не меняет.
Джереми Джеймс недоумевает, глядя на взрослых. Во-первых, мама всегда выбирает для покупок неправильные магазины (одежные, посудные и продуктовые), во-вторых, папа почему-то смеется над мартышками, а ведь они не могут сделать ничего такого, чего не мог бы сделать сам Джереми Джеймс... ну и так далее. Стоит ему уснуть в папином сарайчике для инструментов, играя в прятки с приходящей няней, как они вызывают полицию, например. Впрочем, Джереми Джеймс их любит, хотя и относится к ним снисходительно.
Приключений Джереми Джеймса хватило почти на 400 страниц, которые вместили и прекрасные иллюстрации Акселя Шеффлера, такие же наивно-снисходительные, как и герой книги. Кстати, если у вас в течение первого десятка страниц вызывает удивление тот факт, что мальчика зовут не просто Джереми, а именно Джереми Джеймс, то вскорости вам становится очевидно, что звать его могут только так, и никак иначе. В этом тоже есть элемент джеремиджеймсова взгляда на мир - серьезного, вдумчивого, немного удивительного, но по сути верного - потому что сквозь эту призму нам, родителям, становятся видны все наши глупости и мелкие ошибки.
Дэвид Генри Уилсон, судя по всему, персонаж весьма занятный - чего стоят одни только драматические сиквелы шекспировских пьес, которых он сочинил как минимум четыре (это помимо переводов с немецкого и французского, романа «Крыса-кучер» - вариации на тему «Золушки», цикла книг про Суперпса и прочих сочинений)! Но для нас главное - то, как точно и умело выполнил он роль «шпиона в мире детей», по выражению Славы Полунина - подслушал, подсмотрел и рассказал нам о том, какими нас видят дети. Наверное, именно поэтому дети так любят «Приключения Джереми Джеймса» - с этих страниц с ними говорит настоящий, живой мальчик. Такой же, как они.

Ализ Мошони
Сказки из Будапешта
Перевод с венгерского Д. Анисимовой.
М. : Время, 2006

Венгерскую детскую литературу мы сегодня практически не знаем. Впрочем, и в годы социалистического братства не сказать, что хорошо знали - навскидку припоминается лишь Ференц Молнар с его «Мальчишками с улицы Пала» да «Лисенок Вук» Иштвана Фекете, прежде всего благодаря прекрасной анимационной экранизации Аттилы Даргаи, которая шла практически повсеместно (венгерская анимация, кстати - еще один интересный культурный феномен мирового уровня). Но тринадцать лет назад случился венгерский культурный сезон в России, благодаря чему в издательстве «Время» и вышла в свет эта книга.
Ализ Мошони в Венгрии считается детским классиком; она выпустила около десяти, как пишут, книг сказок (кстати говоря, что это значит - около десяти? Тринадцать? Восемнадцать? Четырнадцать с половиной?), несколько сборников стихов, писала радиопьесы и сценарии для мультфильмов - даром что училась на пианистку, а потом успела поработать медсестрой, служащей и журналистом. «Сказки из Будапешта» - единственная ее книга на русском, и жаль, что на ней русская библиография Ализ прекратилась.
Честное слово, трудно представить себе лучшего путеводителя по венгерской столице для маленького читателя. Чудеса и диковины в этой книге густо замешаны с реальными топонимами. Из горы Геллерта вылезают шесть великанов; на острове Маргит чего-то ждет потерпевший кораблекрушение; на Южном вокзале нахально себя ведут электровозы, в Будайской крепости обнаружены три турка, оставшиеся там со времен одной давней войны, а в трамвае номер шесть поселился дракон (это не говоря о том, что в последнем доме Будапешта живут шесть привидений, но никто не знает, какой именно дом Будапешта - последний). Надпись на стене «РАДАИПРЕДУРОК» (изначально, конечно «РАДАИ - ПРИДУРОК», но писавший был малость безграмотен) оживает и делится пополам - на РАДАИ и ПРЕДУРКА, и оба начинают жить своей жизнью. Ну и, сами понимаете, в такой город немедленно хочется приехать, чтобы как минимум попытаться увидеть все это - как и найти магазины из второй части книги, которая называется «Магазинные сказки». Вот вам навскидку несколько названий этих магазинов: «Магазин Сто Раз Печеного», «Магазин Четверговой Кастрюльки», «Магазин Розовых Очков», «Магазин Брюк и Пальто Для Кругосветного Туризма»... Отличные иллюстрации Агнеш Хай и Йожефа Пинтера, которыми эта книга буквально изобилует, добавляет ей прелести; некоторым детям, привыкшим к глянцевому лубку, который у нас зачастую выдают за иллюстрации, от этой графики будет немного странно, зато непредвзятым она стопроцентно понравится.
Книжка, в общем, необычная, безусловно хорошая, да и взрослому читателю невредная: Ализ Мошони - писатель отчасти сродни Кортасару и Итало Кальвино, и потому вам непременно почудится за прилавком какого-нибудь магазина хроноп, а в одном из будапештских переулков вы вполне можете натолкнуться на виконта, разорванного пополам.