Наиль Измайлов
Это просто игра
М, Азбука, 2016

Давайте начнем с развенчания. Снимем, так сказать, маску. Тем более что автор сам ее снял, давно уже - но еще два года назад эта книга вышла под псевдонимом.
Псевдонимом, правда заслуженным и достойным - именно под ним вышли две части эпопеи «Убыр», первого и единственного в своем роде фолк-хоррора для подростков отечественного производства, книги во всех отношениях замечательной, речь о которой еще впереди.
Истинное имя автора - Шамиль Идиатуллин. Он написал еще несколько прекрасных книг, в том числе «СССРtm», «Татарский удар», «За старшего» и недавнюю сенсацию, отмеченную рядом премий - «Город Брежнев». Но я сегодня буду говорить именно об этой, нетолстой книжке.
Она - о подростках, которые пропадают внутри компьютерных игр. Мальчик и девочка, Макс и Настя. Вернее, внутри игры живет только Макс, у Насти свои, вполне реальные занятия и увлечения. Но однажды что-то вдруг смещается и в игре, и в реальном мире, и жизнь становится игрой, а игра оказывается невероятно важна как раз для того, чтобы жизнь продолжалась.
В книге «Это просто игра» есть много того, что понятно и близко подростку. Есть конфликт характеров - до зубовного скрежета, есть взаимонепонимание, есть слова, от которых многих взрослых корежит, есть, в конце концов, даже конец света - настоящий, без дураков. Нет в ней только умиления, непонимания, похлопывания по плечу, снисходительности, жалости, натянутости... всего того, от чего корежит не только подростка, но и любого вменяемого человека. Нет, только не подумайте, что эта книжка написана, чтобы доказать и показать - подростки, мол, тоже люди, и прав у них ровно столько, сколько у взрослых, и вовсе они не придатки нас с вами, у них есть и сердце, и душа - нет, все это в прозе Наиля Измайлова... то есть Шамиля Идиатуллина... есть изначально. Для него это безусловные вещи. А книжка эта - ну совершенно приключенческая повесть, с погонями, битвами, лошадьми, умными и не очень умными взрослыми. Захватывающая книжка. И про любовь есть. Только не впрямую, не в лоб, без соплей и романтики.
Если б не было этой книжки, ее надо было бы написать.
Ее и не было. И Шамиль ее написал. За что ему очень большое спасибо.

PS. О возрасте чтения. От 12 лет, наверное. Верхний предел обозначить не в силах. Я не показатель, я читал все детские книжки, которые есть у меня дома. И вам, кстати, советую - от вас не убудет, а польза большая.

Карл Сэндберг
Страна Рутамята
Пер. с английского Ольги Бухиной
Одесса, Два Слона, 1994

История знает некоторое количество случаев, когда из историй и сказок, которые некто рассказывал своим детям, рождались прекрасные книги. «Страна Рутамята» - из таких, даром что на русском издавалась всего однажды, в Одессе, 24 года тому назад, занятным издательством «Два слона» (оно, кстати сказать, выпустило еще и «Сказки для горчичников» Веркора, и «Пяйве и его дом» Ханну Мякеля, и трилогию о Пенроде Бута Таркингтона - из этих книг только Таркингтона потом переиздали, и то не очень удачно). И это, честно говоря, скверно, потому что книжка эта - из главных.
Карл Сэндберг был одним из главных поэтов Америки; сын шведов-эмигрантов, он, как положено, перепробовал множество занятий - был разносчиком молока, помощником парикмахера. каменщиком, жал пшеницу, во время испано-американской войны ушел добровольцем, но в бою так и не побывал, а закончил поиски пути в газете, и дальше до конца жизни работал со словом. Его считают продолжателем пути Уолта Уитмена - Сэндберг воспевал Америку, создавал мифологию, в общем, все еще новой, оформлявшейся страны (его сборники носят, к примеру, названия «Сборщики кукурузы», «Дым и сталь», «Камни палимого солнцем Запада»). На его счету - две Пулитцеровские премии, одна - за биографию Линкольна, вторая - за стихи.
Сказки, из которых оформилась «Страна Рутамята» (культовое, кстати, детское чтение в США), Сэндберг рассказывал дочерям, пытаясь заместить ими европейские истории о рыцарях и принцессах, которые, по его мнению, не очень подходили Америке и ее детям. Даже не то чтобы заместить - просто ему казалось, что такая огромная и великая страна достойна собственных сказок.
И у него получилось! Традиции британского абсурда, преломившись в призме невероятных просторов Америки, засверкали совершенно по-иному; прерии, кукурузные поля, маленькие городки обрели своих героев. В Печенка-с-луком-сити поселился слепой Нос-Картошкой с золотым аккордеоном, Крем-торт-таун едва не унесло ветром (как и Держи-Шляпинск), зеленая крыса пробежала дважды по тысяче миль, два небоскреба решили завести ребенка, а к носу Бимбо Режь-Режа приклеился большой палец - это великолепие рассыпано по страницам «Страны Рутамяты», населенной такими персонажами, как Глёна Глазкинс, Ясон Пьянчужка, Сэнди Спорщикморщик, Матушка-Тряпичница, Полоумная Растрепка, семейство Полотнокс и Пижон Потеряй-Пуговицу, помимо прочих.
А начинается эта книжка так:
«Давай-Приставай жил в самом что ни на есть обыкновенном доме.
«Труба на крыше, дым из трубы. Потянешь за ручку, дверь распахнется. Хочешь, окно открыто, хочешь, закрыто. Хочешь, входишь в дом, хочешь, выходишь. Все, что ни есть, самое обыкновенное!»
Он думал, думал и надумал: пусть дети сами дадут себе имена.
«Что они первое скажут, когда научатся говорить, то и станет их именем, – решил он. – Пусть они сами себя назовут».
Когда в доме Давай-Приставая появился первый мальчик, его назвали Давай-Давай. Когда появилась первая девочка, ее назвали Ко-мне-не-приставай».
Собственно, именно эти трое и попали первыми в страну Рутамята. О ней Сэндберг написал три книжки; на русский переведена только одна, и это, я считаю, стыд и позор. Пора бы издателям детских книг - а их сейчас немало - найти переводчика Ольгу Бухину, купить у нее права и заняться изданием всей трилогии. Потому что Рутамята никак не менее важна, чем Нарния, Страна Чужедальняя и прочие страны, куда наши дети давно протоптали тропки.
PS. Читать Сэндберга можно лет с шести (иногда пяти) и до самой смерти. Мне пока не надоело.

Гэри Д. Шмидт
Битвы по средам

Идиотский термин young adult сильно портит мне настроение. Это слово придумали на пустом месте, и наверняка маркетологи - чтобы сегментировать рынок, выделить в нем еще одно псевдонаправление, сделать его модным, а в результате загнать тинейджеров в литературное гетто. Зато благодаря хайпу и накачке можно продать еще больше книжек с этим «жанровым» обозначением на обложке... а главное, под этот термин можно подтянуть все что угодно - постапокалиптическую фантастику, мистическое фэнтези или просто хороший роман. Вот как этот.
«Битвы по средам» - это никакой не young adult (хоть так и написано в википедии), это очень хорошая, умная и внимательная книга об одном годе из жизни подростка Холлинга Вудвуда. На дворе 1967 год, идет война во Вьетнаме, а Холлингу приходится очень непросто. Его ненавидит учительница миссис Бейкер, его отец, удачливый архитектор, считает, что его бизнес - это самое главное в жизни, да к тому же Холлинг - единственный в классе пресвитерианец: все прочие либо католики, либо иудеи, и каждую среду одна половина класса идет в храм, а вторая - в синагогу. А Холлинг остается в школе. Наедине с миссис Бейкер.
Это потом выяснится, что все не совсем так. Что Шекспир, которого герою навязывает, как ему кажется, учительница - это вовсе не скучно и даже очень увлекательно. Что старшая сестра вполне может стать союзником в борьбе против давящей воли отца. Что мир не ограничивается Лонг-Айлендом. Что муж миссис Бейкер, оказывается - во Вьетнаме... И да, что можно пригласить девушку на свидание, и она придет. А то, что ее отец возглавляет архитектурное бюро, конкурирующее с бюро отца Холлинга, только прибавит этой коллизии остроты. А еще на Холлинга наедет машина. А в гостиной провалится потолок.
Год, ровно год - никакого тебе сюжета, никакой завязки и развязки: Гэри Шмидт просто следует за своим героем (хоть роман и написан от первого лица), наблюдая за тем, как тот узнает о мире все больше, как вступает в конфликты с собственными стереотипами, как глаза его раскрываются все шире. К тому же сам герой невероятно обаятелен - обаянием обыкновенности; он не Холден, слава Богу, Колфилд, и оттого мне он нравится. Он обычный мальчик, который волей-неволей воспитывает в себе настоящего человека; происходит это не без болезненности и мучений, ну а как, с другой стороны, еще?
Когда-то в ходу был термин «роман воспитания», Мне кажется, за ним стояло нечто другое, чем то, что происходит в «Битве по средам», но мне хочется назвать эту книгу именно так. Только не говорите об этом своим подросткам, а то они скажут, что это скучно, и читать не станут. А им надо. Тем более что наше время чем-то смутно напоминает конец 60-х в Америке, как минимум одной позорной войной.

PS. Издана книга просто превосходно, за что спасибо издательству «Розовый жираф»; кстати, надо, наверное, упоминать переводчиков - так вот, перевела «Битвы по средам» Ольга Варшавер, и перевела прекрасно. Впрочем, плохие переводы в «Мосдетчтение» не попадают. Никогда.

PPS. Слава Создателю, в России термин Young adult не прижился, хотя в издательских кругах имеет хождение. Но вовне - не вышел. И очень хорошо.

PPPS. Кстати - это 15-я книга в «Мосдетчтении». Ура.

Кристина Нестлингер
Долой огуречного короля
Пер. с немецкого Павла Френкеля

Иногда думаешь – а стоит ли писать о книге, которая многократно переиздавалась и, кажется, у всех на слуху? Вот у “Огуречного короля” только известных мне три издания, да к тому же по книге был поставлен довольно известный в свое время (хоть и кажущийся нелепым сегодня) телеспектакль, ну и вообще Нестлингер, классик австрийского детлита, переведена, как оказалось довольно представительно (на “Озоне” обнаружилось аж девять разных книг ее авторства – это не включая длиннющего цикла про мальчика Франца).
Но нет, безусловно, стоит.
В типичной аннотации на эту книгу, впервые изданную по-русски аж в 1976 году, пишут примерно так: “Австрийская писательница Кристине Нёстлингер написала очень весёлую книжку — "семейный роман", который было бы неплохо прочитать не только детям, но и взрослым”. Да, действительно, в истории о том, как в семействе Хогельманов неожиданно поселилось странное существо, похожее на огурца-переростка, есть много смешного. Существо оказалось бывшим владетелем подвала, которого изгнали его же подданные; Огурцарь требует от Хогельманов помощи, которая в его понимании равнозначно поклонению и даже обожествлению. Отец семейства, переживающий непростую пору в жизни, буквально “ведется” на посулы отвратительного экс-монарха и даже собирается помочь вернуть ему власть в подвале, предвкушая некие перспективы. Младший сын, Ники, очень любящий отца и доверяющий ему, стоит на его стороне, даром что Огурцарь ему малосимпатичен. Зато остальные члены семьи — и прежде всего 12-летний Вольфганг, от лица которого ведется повествование — испытывают к фигуре подвального властителя чувства, далекие даже от мало-мальской симпатии.
Кристина Нестлингер, придумавшая множество забавных ситуаций, напичкавшая книгу приключениями и конфликтами, написала о том, как бороться с тиранией. Из подвала мелкий пакостный тиран переполз чуть выше – и, как все тираны, старался влезть еще и еще выше, подчиняя других своей воле; и если бы не Вольфганг, его власть распространялась бы и дальше, сперва в рамках семьи Хогельманов, а там, может, и вне этих рамок. “Огуречный король” повествует также и о том, как трудно принимать собственные решения, если те, что ты принимаешь, навязаны человеком, которого ты искренне любишь. Еще в этой книге затронуты вопросы принятия инаковости (контакт Вольфганга и его сестры Мартины с обитателями подвала, забавными картофелеподобными существами – куми-орцами), гипноза власти (отвратительное поведение Хогельмана-старшего), принятия решений (вынос Огурцаря из дома, произведенный главным героем) и множество других, куда более мелких, но также очень важных.
По сути — вот парадокс же! — в этой действительно веселой и увлекательной книге мы видим изданную впервые в одной из главных тоталитарных стран мира инструкцию по борьбе с тоталитаризмом. Думаю, что редакторы, пропихнувшие некогда “Огуречного короля” в “Детлит”, сделали это, апеллируя к борьбе с царизмом, отречению от старого мира и отряхиванию его праха с наших ног. Молодцы, конечно. Некогда, в 2002-м, когда ее переиздало ОГИ в прекрасной серии “Дети ОГИ” с отличными иллюстрациями Екатерины Силиной, казалось, что она может остаться лишь напоминанием о былых временах; к 2017-му, когда ее переиздал “Мелик-Пашаев с классическими (куда более очевидными, но мне не очень симпатичными) картинками Михаила Скобелева, выяснилось, что былых времен не бывает и книга все еще весьма актуальна.
Поэтому стоит ее держать на полке и давать читать детям от восьми лет и старше.

Вера Ферра-Микура
Путешествие в город чудаков

“В день рождения Горошека, когда ему стукнуло восемь лет, с самого утра происходили удивительные события. Анни, сестра Горошека, заметила это первой. Она сказала:
— Желаю тебе счастья, Горошек. Только, знаешь, очень забавно, что свечи на твоём торте электрические”.
Так начинается одна из главных книг моего детства. В ней все было странно: и имя автора, и иллюстрации, и содержание. Давайте начнем с первого. Австрийская гражданка, Вера изначально была Гертрудой Ферра, вторую часть фамилии получила, выйдя замуж за танцора по фамилии Микура; а имя поменяла для созвучности с первой частью фамилии. Папа ее даром что был пекарь, но сочинял стихи; брат, Раймунд Ферра, был художником, одним из основателей Венской школы фантастического реализма. Сама Вера писала стихи, как папа, и прозу, а после войны стала работать и для детей. Получила множество литературных премий, книги переводились на множество языков, в том числе на русский (всего три повести, включая описываемую), умерла в 1997-м, ее именем названа одна из венских улиц.
“Путешествие в город чудаков” “Детская литература” издала аккурат к году великого бунта, 1968-му. Знаменательно, что ее иллюстратором – блистательным! - стал великий впоследствии концептуалист Илья Кабаков, всерьез оставивший след в детской книжной иллюстрации.
Итак, у младшего в семье Штенгелей, Горошека – день рождения. Сразу вслед за обсуждением достоинств электрических свечей дверь квартиры открывается, и печальный незнакомый человек дарит Горошеку (которого он знает по имени) слоненка.
Вам когда-нибудь дарили слоненка? Вот и с Горошеком это впервые. Однако слоненок, как выясняется, украден из цирка. Анни и Горошек ведут его в цирк, а обрадованный директор взамен дарит им змею Сузи. Следом за ней в доме Штенгелей появляются соседи, требующие от семьи съехать: никто не хочет иметь в соседях змею. И семья отправляется в тот самый город чудаков, который называется Плутен-Глупинг. Город, в котором каждый может делать то, что ему нравится.
А вот там-то как раз и выяснилось, что “То, что нравится” значит ровно то, что значит – причем и в обратном смысле тоже. Так, если вам не нравится, что в подвале вашего дома играют в карты соседей и вы замуровываете вход в подвал, будьте готовы к тому, что стену взорвут. А если тебе привезут и подарят бегемота, то он не обязательно понравится всем вокруг. Особенно человеку по имени господин Сентябрь, у которого тот вытопчет весь палисадник и сожрет все цветы, не говоря уже об уничтоженной изгороди. К тому же семейство Штенгелей обзаводится мышью, зайцем и курицей, а также рядом врагов — и Плутен-Глупинг приходится покинуть...
Слава Богу, все кончается хорошо. “Путешествие в город чудаков” - книга легкая, невероятно смешная, не навязчивая, не морализаторская; чудаки в ней и впрямь выглядят чудаками, а откровенно злых и гадких взрослых здесь почти что нет. Но есть очень важный подтекст, который выражается в строчке, некогда спетой Полом Саймоном: One man's ceiling is another man's floor; иногда умные или образованные русские люди произносят ее по-другому: твоя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого”. И в этом отношении Вера Ферра-Микура в 1959-м уже шла поперек идеям тотальной свободы, которые возобладают в молодежной среде аккурат к выходу русского издания. Микура говорила о разумном согласии, о том, что даже там, где можно все, всего на самом деле нельзя. Не всегда находится дружественный директор зоопарка, готовый купить и бегемота, и змею, а враги редко бывают такими сговорчивыми, как тот же господин Сентябрь — но читателю, пусть и подспудно, становится ясно: с ближними своими надо уметь договариваться. Иначе, чего доброго, найдутся среди них такие, что подвал взорвут.
PS. Читать можно лет с шести, не останавливаясь, вплоть лет до 14. Потом дети на некоторое время, бывает, катастрофически глупеют и теряют дар понимания. Впрочем, у большинства он быстро возвращается.

Эрих Кестнер
Эмиль и сыщики
Эмиль и трое близнецов

Вот одна из книг, у которых, наверное, лучшее паблисити среди переводных за последние лет пятьдесят - лучше, наверное, только у «Робинзона Крузо» и «Тома Сойера», ну, у «Маугли» еще. В самом деле, мало мне известно людей, не читавших о приключениях мальчика Эмиля в Берлине, а потом и на побережье Балтики.
И тем не менее о ней снова нужно написать. Потому что в этой хрестоматийной книге есть очень много важного для читателей - а они, к счастью, не переводятся и по сию пору.
История о том, как сын вдовы, отправившись на каникулы в Берлин, по дороге был ограблен, а по приезду нашел целую компанию друзей, благодаря которым вернул деньги и прославился на всю Германию, довольно бесхитростна, но только на первый взгляд. На самом деле Эрих Кестнер, писатель большого таланта (я считаю, два его взрослых юмористических романа - «Трое в снегу» и «Исчезнувшая миниатюра» - вполне тянут на то, чтобы назвать его «немецким Вудхаузом») написал роман весьма непростой, со сложной композицией и непростой моралью.
Во-первых, Эмиль Тышбайн - мальчик из небогатой семьи, и каждый пфеннинг у него на счету; он понимает, откуда взялись и чего стоят деньги, которые дала ему мать - сквозь первую книгу этот мотив проходит красной нитью. Во-вторых, он считает себя (и является) единственным мужчиной в семье, и немного даже давящее чувство ответственности тоже периодически чувствуется - даже когда сыщики проводят совещание по поимке вора. В-третьих... да тут у каждого из участников - Густава, Профессора, кузины Пони, бабушки, даже у эпизодических героев вплоть до кухарки Клотильды сложные, многослойные характеры, а уж схема перекрестных взаимоотношений достойна того, чтобы нарисовать целую диаграмму.
Ну и действия — ладно, в первом романе они сводились к поимке злоумышленника, и вся многофигурность композиции объяснялась некобходимостью синхронных телодвижений в разных местах, но во втором мы имеем сразу несколько сюжетных линий: встреча давних друзей, планируемое замужество матери Эмиля, спасение одного из близнецов-акробатов, посадка яхты на мель и, наконец, сбор средств для брошенного близнеца (намеренно ничего не объясняю, потому что так интереснее тому, кто не читал — если, паче чаяния, такие есть), и все это цепляется одно за другое, крутится, как шестеренки, и сопровождается теми или иными эмоциями, в общем, черт знает что.
Но самое удивительное здесь то, что и мне в свое время, и моим друзьям, и моим детям много позже всё это было нипочем! То есть эти хитросплетения компенсировались либо уверенностью в нормальной пацанской дружбе и взаимодействии, пацанским же стремлением помочь несправедливо потерпевшему — либо общим ощущением какой-то невероятной правильности этой книги, внушавшей уверенность в надежность мироустройства.
Но когда мне было уже лет пятнадцать, я сопоставил время написания и издания обеих книг с текущими событиями мировой истории и понял, что совсем немного времени оставалось до захвата нацистами власти. И с ужасом начал проецировать судьбы героев на реальность: умница Профессор в штабе, чертящий циркулем по карте, Густав в рядах бойцов СС, Эмиль на Восточном фронте, самый младший и лучший, малыш Вторник в рядах гитлерюгенда — и сердце моё предательски сжалось.
А еще через два года я стал думать примерно так же о судьбах героев советских детских книг. Мысль о том, что многие из них стоит просто выбросить и из памяти, и из жизни, придет ко мне ещё позже. Но истории с Эмилем и его друзьями это никак не касается. Они пока что счастливы своей дружбой, Густав гудит в клаксон мопеда, Профессор поправляет очки, Вторник падает с багажника, кузина Пони-Шапочка подтрунивает над всеми ними, над Балтикой дует легкий ветерок и при каждом удобном случае они напоминают друг другу: «Пароль «Эмиль»!

Гейл Пейдж
Как стать хорошей собакой

Совершенное, конечно, свинство, что в МосДетЧтение до сих пор не попадали книжки для самых маленьких — а ведь самые маленькие тоже любят читать, даром что не умеют по большей части. Ну и что? А родители зачем? Вот одна из таких прекрасных книжек, предназначенных для чтения родителями, сейчас перед нами.
В ней совсем мало букв, не больше одной строчки на разворот. Но это очень правильные буквы. И слова. И фразы, из них составленные, тоже правильные.
Герой книжки, здоровенный и нелепый пес Бобо очень хочет порадовать свою хозяйку миссис Бердхед (Bird-Head значит “с птицей на голове”; на иллюстрации — а рисовала картинки сама автор, Гейл Пейдж — к голове у этой милой дамы с помощью некоего приспособления и впрямь прикреплена птица), и очень старается — а поскольку он здоровенный и нелепый, то и выходит у него это очень неловко. Идет собирать цветы – большая часть вытоптана. Садится читать — переворачивает вазу с цветами. Жрет торт — все кресло в торте. А уж если лезет в холодильник, то на кухне наступает ужас что такое. Ну и выгоняет его в результате миссис Бердхед в будку; он сидит там, скучает. А в доме его злейший враг, Кошка, тоже скучает о нем. Поскучав, она берет с полки книгу о воспитании собак, и выходит во двор.
Дальнейшее описывать нет смысла — веселее будет разделить это удовольствие с мальчиком или девочкой, или с любым другим набором детей. Замечу лишь, что после всех пертурбаций Бобо все же окажется ХОРОШЕЙ собакой — хотя его modus operandi не слишком изменится после занятий.
“Как стать хорошей собакой” — книга чрезвычайно полезная для детей от 2-х лет. Дело в том, что она ненавязчиво показывает, что стремление быть хорошим не всегда сопряжено с безупречностью и что далеко не всем дается это умение сразу. Но широта объятий и доброе сердце (а этими добродетелями пес Бобо наделен изрядно), а также настойчивость могут помочь в таком непростом и важном деле.
Опять же иллюстрации. Они совершенно не адаптируют ребенка к себе, как сотни отечественных, чудовищно сюсюкающих, лакированных, тошнотворных; они достаточно грубы, пропорции несколько искажены. Но в этом искажении, в этой грубости есть что-то очень притягательное, идеально соответствующее характерам героев — Кошки, Бобо и миссис Бердхед, той самой, что с птицей на голове.
И еще одна особенность этой книги. Она большая, яркая и отпечатана в Китае на какой-то замечательной, не пачкающейся и почти не рвущейся бумаге. Детям понравится, да и вы не расстроитесь.

Александр Шаров
Человек-горошина и Простак

Видимо, нам не раз еще предстоит пересматривать свои представления о том, как и почему в советские времена происходили те или иные события. Когда мне в руки попала эта сказочная повесть, она легла в канву тех книг, что я тогда читал — древних мифов, литературных сказок, приключенческих романов — абсолютно естественно. Сегодня, когда я купил ее младшему сыну — в новом издании, но все с теми же иллюстрациями Ники Гольц — я не очень-то понимаю, как ее позволили напечатать в 1973 году.
Впрочем, наши взгляды на то время достаточно мифологичны. Они, с одной стороны, расценивают «совок» как нечто тоталитарно-всесильное, что во многом верно, с другой — мы прекрасно помним разветвленную систему антисоветских анекдотов, каждый из которых по идее тянул на статью УК, а вкупе они составляли повседневный фон жизни советского человека, причем не только интеллигентного — их можно было услышать в очереди в магазине, например, и довольно громко. Что уж говорить о цензорах в детских издательствах! Сказка и есть сказка, штука безобидная; потом, там хорошее борется с плохим – а не так ли боролись создатели СССР в 1917 году? К тому же вышла книга не в «Детлите», а в «Советской России», издательстве, которое специализировалось на взрослых книгах, но имело квоту на детские, и там внимание проверяющих занимал поиск блох отнюдь не в детских сказках...
Так или иначе, книга вышла – и осталась в сознании тысяч детей, ее прочитавших. Это потом, в наше уже время ее назвали «учебником свободы для детей»... Да нет, конечно, никакой это не учебник, а прекрасная поэтическая книга, в которую сын двух погибших в годы Большого Террора людей, сильно пьющий (его собутыльниками были Платонов и Гроссман, на секундочку!) писатель вложил свои представления о том, как нужно жить, и главное — зачем.
...Тринадцатилетний мальчишка выходит на дорогу, ведущую в большой город. Он сирота; все его достояние – ключик, негаснущий уголек да медный грош, но предметы эти, как полагается, волшебные. Уже в пути он начинает замечать неослабное внимание одного и того же существа, рядящегося в разные обличья, но благодаря разного рода случайностям (случайностей, как мы знаем, вообще-то не бывает!) от этого внимания избавляется, а затем становится учеником мэтра Ганзелиуса, некогда – кузнеца и здоровяка, а ныне – гнома; учат его, что характерно, быть сказочником. Это Ганзелиус – тот самый «человек-горошина», а простак, соответственно, наш герой.
Тут важно, что его учат на сказочника. Да не просто так — Ганзелиус готовит Простака к борьбе против колдуна Турропуто, но, что интересно, не «за народное счастье», а за счастье совершенно конкретного окаменевшего юноши и заколдованной Принцессы восьмисот лет от роду. Каковая борьба в конечном итоге и происходит — и в ней завоевывается победа.
Но — вот еще важная штука — победа эта не безусловна, и Турропуто не повержен, а лишь унижен и изгнан; второе: плодами победы пользуются Принцесса и Юноша, а вовсе не Простак. Это тоже несколько меняет дело: герой, немотивированный личной выгодой, куда интереснее. Ну и третье: у Турропуто куча соратников; и пусть часть их есть всего лишь вырезанные из бумаги одинаковые фигурки, но другие — злобные и ревнивые Ножницы, которые эти фигурки и вырезают, так что борьбу Простака никак легкой не назовешь.
Шаров с невероятным для советского писателя мастерством легкими штрихами выписывает образы героев. Кое-где они схематичны, кое-где смазаны, но центральные фигуры очень многослойны и объемны, включая ездовую муху, аптекаря и собственно Турропуто – не абстрактное зло, а вполне конкретное, мордатое и красноносое.
Сказочникам принадлежит будущее, в этом я уверен. И тут надо еще раз вспомнить о том, почему я усомнился в том, что книга «Человек-горошина и простак» могла быть издана в 1973 году — да потому, что в прекрасных иллюстрациях Ника Гольц поселила бумажную армию Турропуто аккурат в совковые новостройки из тех, что в начале 1970-х возникали в Беляево и Чертаново, в противовес прекрасному разноцветному миру стилизованных староевропейских домиков с обложки...

«Бойся одинаковых человечков!» — говорил своему ученику мэтр Ганзелиус; а где живут одинаковые человечки? В одинаковых домах. Это цензоры тоже проглядели. А мы заметили.
Свободе нельзя научиться. Свобода или есть в человеке, или нет. Книги Шарова — а среди них есть и детские («Мальчик-одуванчик и три ключика», «Малыш Стрела — победитель океанов») и взрослые (сатирико-фантастические антиутопии вроде «Острова Пирроу») — не были и не являются учебником свободы, повторюсь, — они помогали и помогают ее в себе выращивать, и свобода эта куда важнее той, которую декларируют и к которой призывают. А главное — о ней не приходится говорить вслух. Никто же не рассуждает вслух о воздухе, без которого жизнь невозможна?
Так и здесь.

Джанни Родари
Торт в небе
Пер. с итальянского В. Смирнова
М., Детская литература, 1969

В отличие от родной Италии, где Джанни Родари долгое время знали плохо, популярность его книг в СССР была невероятной. Сотни переизданий и мультэкранизация одного только «Чипполино» на множестве языков, издания других книг, экранизация «Джельсомино», иллюстрации лучших художников, театральные постановки... Идеологический отдел ЦК КПСС мог быть доволен: прогрессивный писатель с загнивающего Запада работал на дело Ленина-Энгельса-Маркса. Время, однако, показало, что это не так. Он работал на детей. Родари был талантливым писателем и любил своих юных читателей, да и сказки его с годами становились все менее социально ориентированными и все более — общечеловеческими, ироничными, учившими отличать не коммунистов от капиталистов и угнетателей от угнетаемых, а умных от дураков, злых от добрых - как, собственно, и положено сказкам.
Вот и в «Торте в небо» происходит как раз такая история. Над Трулло, пригородом Рима, зависла невероятно огромная круглая штуковина. Население в панике («Марсиане!», «Летающие тарелки!», «Конец света!»); полиция немедленно объявляет военное положение, а на балкон к полицейскому Мелетти со звуком «плюх!» что-то упало. После осторожных исследований дети Мелетти, Паоло и Рита, поняли, что это не что иное, как кусок торта, упакший с неба в процессе приземления штуковины. И в то время, как все население Трулло боится, а военные и ученые строят разнообразные гипотезы, из которых очевидно, что штуковина непременно опасна, дети выясняют, что это - огромный торт и в конце концов собирают всех маленьких обитателей пригорода Рима - а в результате поедают сладкую гору к вящему разочарованию военных и полицейских. Пикантная деталь: торт стал огромным после того, как на банкете, посвященном изобретению некоей супербомбы внутрь этой бомбы упал кусок шоколадного пирожного - и тут, как говорится, что-то пошло не так...
Родари умело высмеял и боязнь вторжения инопланетян, которая реально занимала итальянцев, и репрессивную машину, стремящуюся оцепить и объявить вражеской любую непонятную штуковину, и стремление правящей верхушки обзавестись все новыми видами оружия (это тогда мы думали, что оно присуще только загнивающему миру капитала, а оказалось - практически любой стране мира, и разницы между «калашниковым» и атомной бомбой по этой части нет)... Но самое главное - он уверял читателей, что для детей всей этой мишуры, чепухи и условностей нет: если в небе висит торт, то это торт, и он должен быть съеден несмотря ни на что. Славная, кстати, уверенность. Да, и книга ничуть не устарела, потому что дети все так же любят торты, а жадных, опасливых и стремящихся все загнать за оцепление идиотов меньше вовсе не стало, даже наоборот.
...Слава все-таки догнала Родари на родине — в 1970-м ему вручили медаль Андерсена, главную международную награду для детских писателей; после этого книги Родари вошли в детские хрестоматии Италии, и сегодня там его имя его сродни имени Астрид Линдгрен в Швеции или Туве Янссон в Финляндии.
Тот, кто умеет говорить с детьми, обычно интересен и умным взрослым. С Родари именно такая история: если вы начнете читать "Торт в небе" ребенку лет шести-семи, сами убедитесь в том, что вам тоже интересно, чем все закончится.

Фудзико Ф Фудзио
Дораэмон
Перевод с японского Дмитрия Коваленина
М, Росмэн, 2012

Это было эпохальное событие, которого никто не заметил: в 2012 году в России вышли первые два тома знаменитой, культовой даже детской манги «Дораэмон». Нет, это не та бесконечная манга с девочками в коротких юбках и с ненормально большими глазами, которая появляется перед глазами при упоминании самого термина (хотя полное собрание «Дораэмона» составляет 45 томов). Нет, это настоящая литература, причем вполне высокого полета.
Сюжет незатейлив. Главный герой — кибернетический кот-робот, присланный из XXII века на помощь незадачливому школьнику по имени Нобита Ноби его отдаленными потомками. Дело в том, что Нобита патологически невезуч почти во всем, и эти свойства передались его потомкам, которые в какой-то момент не выдержали и решили исправить карму мальчика таким роботизированным способом. Дораэмон всегда готов прийти на помощь своему хозяину, для которого он становится не столько помощником, сколько другом, поскольку у робота-кота много вполне человеческих свойств. При этом каждая ситуация, в которой он помогает Нобите, поучительна и даже имеет воспитательный эффект — но с учетом того, что все эти истории рассказаны без морализаторства, они невероятно привлекательны.
Дораэмона придумал в конце 60-х талантливый мангака Фудзимото Хироси, скрывшийся под псевдонимом Фудзико Ф Фудзио. Манга выходила 27 лет подряд, по ее мотивам снято несколько популярных теперь уже во всем мире мультсериалов и полнометражных анимационных фильмов. В 2008-м МИД Японии даже назначил Дораэмона первым в истории послом (!) по продвижению японской анимации и манги — робокот был признан на самом высоком официальном уровне.
Вот что говорил о «Дораэмоне» его переводчик Дмитрий Коваленин: «Феномен его прежде всего в том, что в сюжет сериала вшита главная формула японского выживания: из любого конфликта найди выход, который удовлетворил бы каждую из сторон. «Дораэмоново решение» — термин из лексикона японских политиков. Японию постоянно трясет и смывает, каждые два-три года нужно все восстанавливать с нуля, расслабляться нельзя. Плюс ты никогда не знаешь: если сейчас обвалится потолок, кто кого спасать будет, ты или тебя? А значит, необходимо находить со всеми общий язык... Эта «формула выживания» внедряется в сознание нации более 40 лет, и ею довольны как дети — потому что весело и увлекательно, так и родители — поскольку поучительно и педагогично».
К сожалению, первые два тома оказались и последними: издательство «Росмэн» не потянуло выпуск даже двух следующих, не говоря обо всех сорока пяти томах. И это очень, очень обидно: глядишь, наши дети научились бы дораэмоновой формуле, которая спасает один из самых важных народов на планете - раз уж мы, взрослые, этому их не можем научить.