P.S. Опять чуть не забыл про возраст. Несмотря на то, что героине всего десять, читать про нее стоит лет с 11-12, и нужно просить юного читателя спрашивать у вас про непонятные слова; а впрочем, и это необязательно: будет надобность - сам спросит. Ну или сама. И еще: постарайтесь сделать все, чтобы он/она не бросили книжку, дочитали ее до конца. Ну поверьте мне, это очень важно.
Андрей Левицкий
Кукса и солнечная магия
М, «Росмэн», 2004
Тут дело такое. Это - фэнтези. Причем отечественное (Андрей Левицкий - киевлянин, как я понимаю, но пишет по-русски, в общем, неважно). Прочих книг автора, которых у него немало, как под псевдонимом, так и без, я не читал и, наверное, не стану уже - они все из категории «сериальных» (STALKER, «Технотьма», «Аномалы» и пр.), а к этому делу у меня стойкое предубеждение. Да они и взрослые, а эта - скорее всего, детская.
Вообще русскоязычное фэнтези мало кому давалось. По пальцам пересчитать; сейчас, пожалуй, не буду - вспомню разве только Елену Хаецкую, книги которой (и прежде всего «Меч и радуга») в свое время меня поразили, с одной стороны, следованием всем фантазийным канонам, с другой - ироничным к этим канонам отношением. С Левицким дело другое: его книга - легкая, веселая, довольно прямолинейная, но очень, очень светлая.
Героиня, девочка Кукса Пляма из аксов (это такой народ, ловкий, умелый, не лезущий в карман ни за словом, ни за действием), попадает в переделку: вмешавшись вместе с приятелем и коллегой по ремеслу разъездных циркачей в разборки местного аристократа с уличным воришкой, она теряет приятеля (в которого влюблена, причем безответно) и теперь должна его спасти. Параллельно в городе-государстве Лавериксе происходит довольно грубый и жестокий дворцовый переворот, инициатором и бенефициаром которого является тот самый аристократ; ему споспешествует довольно неприятный колдун. Их пути с Куксой пересекаются - на беду обоим. На протяжении сюжета происходит множество разнообразных событий, путешествий. приключений, а заканчивается все очень хорошо - мало того, что восстанавливается справедливость и наказывается зло, так еще и герои не становятся ГЕРОЯМИ, а садятся в свой фургон и едут дальше. Все, как мы любим.
Но есть еще несколько важных деталей. Первое: Левицкий пишет книгу, словно не задумываясь, и от этого она становится только лучше. Такое чувство, что Кукса вырывается из-под его пера и несется по страницам книги самостоятельно, и автору приходится лихорадочно то помогать ей, то придумывать какие-то препятствия, иначе героиня вот-вот разнесет всех плохих и дальше вообще будет неинтересно. Отсюда какая-то милая нескладность всех волшебных существ, попадающихся на просторах Лаверикса и смежных с ним островах и земель, и в то же время - какая-то их домашность, что-ли, бытовая приземленность. Второе: зло здесь не тупое, не прямолинейное, но и не выдуманно-изощренное, не прихотливое. Оно отчасти похоже на то, с которым мы сталкиваемся каждый Божий день, и это тоже здорово: «Кукса и солнечная магия» суть источник неоценимого опыта, помогающего в реальности. Ну и, наконец, когда на вопль героини «Дедаааа!» ей на помощь приходит великий колдун, некогда ушедший в тень ради удовольствия рулить цирковым фургончиком, и начинает крокетный матч с Князем-Солнцем, ради такого дела спустившимся с небес, это, знаете, впечатляет. Deus ex machina, когда он выдуман и использован вовремя и по делу, всегда хорош.
Издавалась книга единожды; издание довольно скверное, обложка гротесковая, но какая-то халтурная. Но другого - нет. С этим ничего не сделаешь. Что до возраста, то лет в 12 уже можно пробовать читать. В 14 может не пойти. А может и пойти. Кто-то из моих парней проглотил ее в 8, и ничего плохого не случилось.
PS. Оказывается, это часть цикла «Реальность под контролем»; впрочем, похоже, книги его меж собой сюжетно не связаны, что хорошо. Изучу, пожалуй.
Кукса и солнечная магия
М, «Росмэн», 2004
Тут дело такое. Это - фэнтези. Причем отечественное (Андрей Левицкий - киевлянин, как я понимаю, но пишет по-русски, в общем, неважно). Прочих книг автора, которых у него немало, как под псевдонимом, так и без, я не читал и, наверное, не стану уже - они все из категории «сериальных» (STALKER, «Технотьма», «Аномалы» и пр.), а к этому делу у меня стойкое предубеждение. Да они и взрослые, а эта - скорее всего, детская.
Вообще русскоязычное фэнтези мало кому давалось. По пальцам пересчитать; сейчас, пожалуй, не буду - вспомню разве только Елену Хаецкую, книги которой (и прежде всего «Меч и радуга») в свое время меня поразили, с одной стороны, следованием всем фантазийным канонам, с другой - ироничным к этим канонам отношением. С Левицким дело другое: его книга - легкая, веселая, довольно прямолинейная, но очень, очень светлая.
Героиня, девочка Кукса Пляма из аксов (это такой народ, ловкий, умелый, не лезущий в карман ни за словом, ни за действием), попадает в переделку: вмешавшись вместе с приятелем и коллегой по ремеслу разъездных циркачей в разборки местного аристократа с уличным воришкой, она теряет приятеля (в которого влюблена, причем безответно) и теперь должна его спасти. Параллельно в городе-государстве Лавериксе происходит довольно грубый и жестокий дворцовый переворот, инициатором и бенефициаром которого является тот самый аристократ; ему споспешествует довольно неприятный колдун. Их пути с Куксой пересекаются - на беду обоим. На протяжении сюжета происходит множество разнообразных событий, путешествий. приключений, а заканчивается все очень хорошо - мало того, что восстанавливается справедливость и наказывается зло, так еще и герои не становятся ГЕРОЯМИ, а садятся в свой фургон и едут дальше. Все, как мы любим.
Но есть еще несколько важных деталей. Первое: Левицкий пишет книгу, словно не задумываясь, и от этого она становится только лучше. Такое чувство, что Кукса вырывается из-под его пера и несется по страницам книги самостоятельно, и автору приходится лихорадочно то помогать ей, то придумывать какие-то препятствия, иначе героиня вот-вот разнесет всех плохих и дальше вообще будет неинтересно. Отсюда какая-то милая нескладность всех волшебных существ, попадающихся на просторах Лаверикса и смежных с ним островах и земель, и в то же время - какая-то их домашность, что-ли, бытовая приземленность. Второе: зло здесь не тупое, не прямолинейное, но и не выдуманно-изощренное, не прихотливое. Оно отчасти похоже на то, с которым мы сталкиваемся каждый Божий день, и это тоже здорово: «Кукса и солнечная магия» суть источник неоценимого опыта, помогающего в реальности. Ну и, наконец, когда на вопль героини «Дедаааа!» ей на помощь приходит великий колдун, некогда ушедший в тень ради удовольствия рулить цирковым фургончиком, и начинает крокетный матч с Князем-Солнцем, ради такого дела спустившимся с небес, это, знаете, впечатляет. Deus ex machina, когда он выдуман и использован вовремя и по делу, всегда хорош.
Издавалась книга единожды; издание довольно скверное, обложка гротесковая, но какая-то халтурная. Но другого - нет. С этим ничего не сделаешь. Что до возраста, то лет в 12 уже можно пробовать читать. В 14 может не пойти. А может и пойти. Кто-то из моих парней проглотил ее в 8, и ничего плохого не случилось.
PS. Оказывается, это часть цикла «Реальность под контролем»; впрочем, похоже, книги его меж собой сюжетно не связаны, что хорошо. Изучу, пожалуй.
Уильям Сароян
60 миль в час
Пер. с английского Льва Шифферса
М, Детгиз, 1958
Вот книжка на столе лежит, руки жжет. Главное — не перепутать ее с поздним, начала нулевых, сборником, вышедшим в «Азбуке-классике». Он тоже хороший, но это огромный том, с романами и всем прочим, а нам так много не надо. Я расскажу про старый сборник из 18 рассказов, вышедший в Детгизе в 1958-м.
Мы нашли его в буккроссинге, в библиотеке для молодежи на Преображенке. Мы ехали оттуда на дачу к другу, и мой младший, Глеб, запойный книгочей, ужасно обрадовался: в библиотеку мы не записались, а читать ему в электричке было нечего. К конечному пункту, через полтора часа, он ее прочел всю, от корки до корки.
Сарояна я люблю, и очень. Во-первых, за усы. На всех, особенно поздних фотографиях он весьма и по-хорошему усат. Во-вторых, это писатель, невероятно любивший жизнь и мир, в котором он жил. Иногда мне становилось страшно от этой любви, и я откладывал «Человеческую комедию», например. Или «Историю Весли Джексона». А почему? Потому что мы сегодняшние не умеем так любить себе подобных. Мы готовы разорвать друг друга на куски за самую идиотскую глупость, за дурацкую оплошность, за неосторожное слово, за черт знает что вообще. А Сароян писал рассказы так, словно мир и впрямь безусловно прекрасен, и все можно преодолеть, а нет — так пережить, и проза его, домашняя, улыбчивая, трогательная, умела плакать и горевать, но умела и радоваться навзрыд.
18 рассказов, собранных и переведенных Львом Шифферсом, полунемцем, полуармянином, бывшим дипломатом, переводчиком и отцом известного театрального режиссера-мистика, ровно такие. Теплые, живые, очень человеческие. В них вельветовые штаны, к примеру, отданные дядей, становятся для 14-летнего героя поводом для долгих и непростых раздумий; любовь к дочке богача, овладевшая другим героем (а может, тем же самым), становится похожа на порванные связки на ноге, а третий герой (или опять тот же?) увольняется с работы из солидарности с уволенной бухгалтершей, а мальчик, впервые пошедший в школу, возвращается домой с ощущением прекрасного нового мира и первой влюбленностью... Да что я вам рассказываю? Это как у Сэлинджера: расскажешь все, и у тебя ничего не останется.
Мне еще нужен мой Сароян.
PS. Опять забыл про возраст. Глебу моему было десять, когда он проглотил этот прекрасный сборник. Прочитав его, я покачал головой - многие рассказы нынешний 14-летний не осилит! Так что совет такой: сперва прочтите сами, а потом сами и решайте, когда давать или там советовать, или как у вас принято, не знаю.
60 миль в час
Пер. с английского Льва Шифферса
М, Детгиз, 1958
Вот книжка на столе лежит, руки жжет. Главное — не перепутать ее с поздним, начала нулевых, сборником, вышедшим в «Азбуке-классике». Он тоже хороший, но это огромный том, с романами и всем прочим, а нам так много не надо. Я расскажу про старый сборник из 18 рассказов, вышедший в Детгизе в 1958-м.
Мы нашли его в буккроссинге, в библиотеке для молодежи на Преображенке. Мы ехали оттуда на дачу к другу, и мой младший, Глеб, запойный книгочей, ужасно обрадовался: в библиотеку мы не записались, а читать ему в электричке было нечего. К конечному пункту, через полтора часа, он ее прочел всю, от корки до корки.
Сарояна я люблю, и очень. Во-первых, за усы. На всех, особенно поздних фотографиях он весьма и по-хорошему усат. Во-вторых, это писатель, невероятно любивший жизнь и мир, в котором он жил. Иногда мне становилось страшно от этой любви, и я откладывал «Человеческую комедию», например. Или «Историю Весли Джексона». А почему? Потому что мы сегодняшние не умеем так любить себе подобных. Мы готовы разорвать друг друга на куски за самую идиотскую глупость, за дурацкую оплошность, за неосторожное слово, за черт знает что вообще. А Сароян писал рассказы так, словно мир и впрямь безусловно прекрасен, и все можно преодолеть, а нет — так пережить, и проза его, домашняя, улыбчивая, трогательная, умела плакать и горевать, но умела и радоваться навзрыд.
18 рассказов, собранных и переведенных Львом Шифферсом, полунемцем, полуармянином, бывшим дипломатом, переводчиком и отцом известного театрального режиссера-мистика, ровно такие. Теплые, живые, очень человеческие. В них вельветовые штаны, к примеру, отданные дядей, становятся для 14-летнего героя поводом для долгих и непростых раздумий; любовь к дочке богача, овладевшая другим героем (а может, тем же самым), становится похожа на порванные связки на ноге, а третий герой (или опять тот же?) увольняется с работы из солидарности с уволенной бухгалтершей, а мальчик, впервые пошедший в школу, возвращается домой с ощущением прекрасного нового мира и первой влюбленностью... Да что я вам рассказываю? Это как у Сэлинджера: расскажешь все, и у тебя ничего не останется.
Мне еще нужен мой Сароян.
PS. Опять забыл про возраст. Глебу моему было десять, когда он проглотил этот прекрасный сборник. Прочитав его, я покачал головой - многие рассказы нынешний 14-летний не осилит! Так что совет такой: сперва прочтите сами, а потом сами и решайте, когда давать или там советовать, или как у вас принято, не знаю.
Наиль Измайлов
Это просто игра
М, Азбука, 2016
Давайте начнем с развенчания. Снимем, так сказать, маску. Тем более что автор сам ее снял, давно уже - но еще два года назад эта книга вышла под псевдонимом.
Псевдонимом, правда заслуженным и достойным - именно под ним вышли две части эпопеи «Убыр», первого и единственного в своем роде фолк-хоррора для подростков отечественного производства, книги во всех отношениях замечательной, речь о которой еще впереди.
Истинное имя автора - Шамиль Идиатуллин. Он написал еще несколько прекрасных книг, в том числе «СССРtm», «Татарский удар», «За старшего» и недавнюю сенсацию, отмеченную рядом премий - «Город Брежнев». Но я сегодня буду говорить именно об этой, нетолстой книжке.
Она - о подростках, которые пропадают внутри компьютерных игр. Мальчик и девочка, Макс и Настя. Вернее, внутри игры живет только Макс, у Насти свои, вполне реальные занятия и увлечения. Но однажды что-то вдруг смещается и в игре, и в реальном мире, и жизнь становится игрой, а игра оказывается невероятно важна как раз для того, чтобы жизнь продолжалась.
В книге «Это просто игра» есть много того, что понятно и близко подростку. Есть конфликт характеров - до зубовного скрежета, есть взаимонепонимание, есть слова, от которых многих взрослых корежит, есть, в конце концов, даже конец света - настоящий, без дураков. Нет в ней только умиления, непонимания, похлопывания по плечу, снисходительности, жалости, натянутости... всего того, от чего корежит не только подростка, но и любого вменяемого человека. Нет, только не подумайте, что эта книжка написана, чтобы доказать и показать - подростки, мол, тоже люди, и прав у них ровно столько, сколько у взрослых, и вовсе они не придатки нас с вами, у них есть и сердце, и душа - нет, все это в прозе Наиля Измайлова... то есть Шамиля Идиатуллина... есть изначально. Для него это безусловные вещи. А книжка эта - ну совершенно приключенческая повесть, с погонями, битвами, лошадьми, умными и не очень умными взрослыми. Захватывающая книжка. И про любовь есть. Только не впрямую, не в лоб, без соплей и романтики.
Если б не было этой книжки, ее надо было бы написать.
Ее и не было. И Шамиль ее написал. За что ему очень большое спасибо.
PS. О возрасте чтения. От 12 лет, наверное. Верхний предел обозначить не в силах. Я не показатель, я читал все детские книжки, которые есть у меня дома. И вам, кстати, советую - от вас не убудет, а польза большая.
Это просто игра
М, Азбука, 2016
Давайте начнем с развенчания. Снимем, так сказать, маску. Тем более что автор сам ее снял, давно уже - но еще два года назад эта книга вышла под псевдонимом.
Псевдонимом, правда заслуженным и достойным - именно под ним вышли две части эпопеи «Убыр», первого и единственного в своем роде фолк-хоррора для подростков отечественного производства, книги во всех отношениях замечательной, речь о которой еще впереди.
Истинное имя автора - Шамиль Идиатуллин. Он написал еще несколько прекрасных книг, в том числе «СССРtm», «Татарский удар», «За старшего» и недавнюю сенсацию, отмеченную рядом премий - «Город Брежнев». Но я сегодня буду говорить именно об этой, нетолстой книжке.
Она - о подростках, которые пропадают внутри компьютерных игр. Мальчик и девочка, Макс и Настя. Вернее, внутри игры живет только Макс, у Насти свои, вполне реальные занятия и увлечения. Но однажды что-то вдруг смещается и в игре, и в реальном мире, и жизнь становится игрой, а игра оказывается невероятно важна как раз для того, чтобы жизнь продолжалась.
В книге «Это просто игра» есть много того, что понятно и близко подростку. Есть конфликт характеров - до зубовного скрежета, есть взаимонепонимание, есть слова, от которых многих взрослых корежит, есть, в конце концов, даже конец света - настоящий, без дураков. Нет в ней только умиления, непонимания, похлопывания по плечу, снисходительности, жалости, натянутости... всего того, от чего корежит не только подростка, но и любого вменяемого человека. Нет, только не подумайте, что эта книжка написана, чтобы доказать и показать - подростки, мол, тоже люди, и прав у них ровно столько, сколько у взрослых, и вовсе они не придатки нас с вами, у них есть и сердце, и душа - нет, все это в прозе Наиля Измайлова... то есть Шамиля Идиатуллина... есть изначально. Для него это безусловные вещи. А книжка эта - ну совершенно приключенческая повесть, с погонями, битвами, лошадьми, умными и не очень умными взрослыми. Захватывающая книжка. И про любовь есть. Только не впрямую, не в лоб, без соплей и романтики.
Если б не было этой книжки, ее надо было бы написать.
Ее и не было. И Шамиль ее написал. За что ему очень большое спасибо.
PS. О возрасте чтения. От 12 лет, наверное. Верхний предел обозначить не в силах. Я не показатель, я читал все детские книжки, которые есть у меня дома. И вам, кстати, советую - от вас не убудет, а польза большая.
Карл Сэндберг
Страна Рутамята
Пер. с английского Ольги Бухиной
Одесса, Два Слона, 1994
История знает некоторое количество случаев, когда из историй и сказок, которые некто рассказывал своим детям, рождались прекрасные книги. «Страна Рутамята» - из таких, даром что на русском издавалась всего однажды, в Одессе, 24 года тому назад, занятным издательством «Два слона» (оно, кстати сказать, выпустило еще и «Сказки для горчичников» Веркора, и «Пяйве и его дом» Ханну Мякеля, и трилогию о Пенроде Бута Таркингтона - из этих книг только Таркингтона потом переиздали, и то не очень удачно). И это, честно говоря, скверно, потому что книжка эта - из главных.
Карл Сэндберг был одним из главных поэтов Америки; сын шведов-эмигрантов, он, как положено, перепробовал множество занятий - был разносчиком молока, помощником парикмахера. каменщиком, жал пшеницу, во время испано-американской войны ушел добровольцем, но в бою так и не побывал, а закончил поиски пути в газете, и дальше до конца жизни работал со словом. Его считают продолжателем пути Уолта Уитмена - Сэндберг воспевал Америку, создавал мифологию, в общем, все еще новой, оформлявшейся страны (его сборники носят, к примеру, названия «Сборщики кукурузы», «Дым и сталь», «Камни палимого солнцем Запада»). На его счету - две Пулитцеровские премии, одна - за биографию Линкольна, вторая - за стихи.
Сказки, из которых оформилась «Страна Рутамята» (культовое, кстати, детское чтение в США), Сэндберг рассказывал дочерям, пытаясь заместить ими европейские истории о рыцарях и принцессах, которые, по его мнению, не очень подходили Америке и ее детям. Даже не то чтобы заместить - просто ему казалось, что такая огромная и великая страна достойна собственных сказок.
И у него получилось! Традиции британского абсурда, преломившись в призме невероятных просторов Америки, засверкали совершенно по-иному; прерии, кукурузные поля, маленькие городки обрели своих героев. В Печенка-с-луком-сити поселился слепой Нос-Картошкой с золотым аккордеоном, Крем-торт-таун едва не унесло ветром (как и Держи-Шляпинск), зеленая крыса пробежала дважды по тысяче миль, два небоскреба решили завести ребенка, а к носу Бимбо Режь-Режа приклеился большой палец - это великолепие рассыпано по страницам «Страны Рутамяты», населенной такими персонажами, как Глёна Глазкинс, Ясон Пьянчужка, Сэнди Спорщикморщик, Матушка-Тряпичница, Полоумная Растрепка, семейство Полотнокс и Пижон Потеряй-Пуговицу, помимо прочих.
А начинается эта книжка так:
«Давай-Приставай жил в самом что ни на есть обыкновенном доме.
«Труба на крыше, дым из трубы. Потянешь за ручку, дверь распахнется. Хочешь, окно открыто, хочешь, закрыто. Хочешь, входишь в дом, хочешь, выходишь. Все, что ни есть, самое обыкновенное!»
Он думал, думал и надумал: пусть дети сами дадут себе имена.
«Что они первое скажут, когда научатся говорить, то и станет их именем, – решил он. – Пусть они сами себя назовут».
Когда в доме Давай-Приставая появился первый мальчик, его назвали Давай-Давай. Когда появилась первая девочка, ее назвали Ко-мне-не-приставай».
Собственно, именно эти трое и попали первыми в страну Рутамята. О ней Сэндберг написал три книжки; на русский переведена только одна, и это, я считаю, стыд и позор. Пора бы издателям детских книг - а их сейчас немало - найти переводчика Ольгу Бухину, купить у нее права и заняться изданием всей трилогии. Потому что Рутамята никак не менее важна, чем Нарния, Страна Чужедальняя и прочие страны, куда наши дети давно протоптали тропки.
PS. Читать Сэндберга можно лет с шести (иногда пяти) и до самой смерти. Мне пока не надоело.
Страна Рутамята
Пер. с английского Ольги Бухиной
Одесса, Два Слона, 1994
История знает некоторое количество случаев, когда из историй и сказок, которые некто рассказывал своим детям, рождались прекрасные книги. «Страна Рутамята» - из таких, даром что на русском издавалась всего однажды, в Одессе, 24 года тому назад, занятным издательством «Два слона» (оно, кстати сказать, выпустило еще и «Сказки для горчичников» Веркора, и «Пяйве и его дом» Ханну Мякеля, и трилогию о Пенроде Бута Таркингтона - из этих книг только Таркингтона потом переиздали, и то не очень удачно). И это, честно говоря, скверно, потому что книжка эта - из главных.
Карл Сэндберг был одним из главных поэтов Америки; сын шведов-эмигрантов, он, как положено, перепробовал множество занятий - был разносчиком молока, помощником парикмахера. каменщиком, жал пшеницу, во время испано-американской войны ушел добровольцем, но в бою так и не побывал, а закончил поиски пути в газете, и дальше до конца жизни работал со словом. Его считают продолжателем пути Уолта Уитмена - Сэндберг воспевал Америку, создавал мифологию, в общем, все еще новой, оформлявшейся страны (его сборники носят, к примеру, названия «Сборщики кукурузы», «Дым и сталь», «Камни палимого солнцем Запада»). На его счету - две Пулитцеровские премии, одна - за биографию Линкольна, вторая - за стихи.
Сказки, из которых оформилась «Страна Рутамята» (культовое, кстати, детское чтение в США), Сэндберг рассказывал дочерям, пытаясь заместить ими европейские истории о рыцарях и принцессах, которые, по его мнению, не очень подходили Америке и ее детям. Даже не то чтобы заместить - просто ему казалось, что такая огромная и великая страна достойна собственных сказок.
И у него получилось! Традиции британского абсурда, преломившись в призме невероятных просторов Америки, засверкали совершенно по-иному; прерии, кукурузные поля, маленькие городки обрели своих героев. В Печенка-с-луком-сити поселился слепой Нос-Картошкой с золотым аккордеоном, Крем-торт-таун едва не унесло ветром (как и Держи-Шляпинск), зеленая крыса пробежала дважды по тысяче миль, два небоскреба решили завести ребенка, а к носу Бимбо Режь-Режа приклеился большой палец - это великолепие рассыпано по страницам «Страны Рутамяты», населенной такими персонажами, как Глёна Глазкинс, Ясон Пьянчужка, Сэнди Спорщикморщик, Матушка-Тряпичница, Полоумная Растрепка, семейство Полотнокс и Пижон Потеряй-Пуговицу, помимо прочих.
А начинается эта книжка так:
«Давай-Приставай жил в самом что ни на есть обыкновенном доме.
«Труба на крыше, дым из трубы. Потянешь за ручку, дверь распахнется. Хочешь, окно открыто, хочешь, закрыто. Хочешь, входишь в дом, хочешь, выходишь. Все, что ни есть, самое обыкновенное!»
Он думал, думал и надумал: пусть дети сами дадут себе имена.
«Что они первое скажут, когда научатся говорить, то и станет их именем, – решил он. – Пусть они сами себя назовут».
Когда в доме Давай-Приставая появился первый мальчик, его назвали Давай-Давай. Когда появилась первая девочка, ее назвали Ко-мне-не-приставай».
Собственно, именно эти трое и попали первыми в страну Рутамята. О ней Сэндберг написал три книжки; на русский переведена только одна, и это, я считаю, стыд и позор. Пора бы издателям детских книг - а их сейчас немало - найти переводчика Ольгу Бухину, купить у нее права и заняться изданием всей трилогии. Потому что Рутамята никак не менее важна, чем Нарния, Страна Чужедальняя и прочие страны, куда наши дети давно протоптали тропки.
PS. Читать Сэндберга можно лет с шести (иногда пяти) и до самой смерти. Мне пока не надоело.
Гэри Д. Шмидт
Битвы по средам
Идиотский термин young adult сильно портит мне настроение. Это слово придумали на пустом месте, и наверняка маркетологи - чтобы сегментировать рынок, выделить в нем еще одно псевдонаправление, сделать его модным, а в результате загнать тинейджеров в литературное гетто. Зато благодаря хайпу и накачке можно продать еще больше книжек с этим «жанровым» обозначением на обложке... а главное, под этот термин можно подтянуть все что угодно - постапокалиптическую фантастику, мистическое фэнтези или просто хороший роман. Вот как этот.
«Битвы по средам» - это никакой не young adult (хоть так и написано в википедии), это очень хорошая, умная и внимательная книга об одном годе из жизни подростка Холлинга Вудвуда. На дворе 1967 год, идет война во Вьетнаме, а Холлингу приходится очень непросто. Его ненавидит учительница миссис Бейкер, его отец, удачливый архитектор, считает, что его бизнес - это самое главное в жизни, да к тому же Холлинг - единственный в классе пресвитерианец: все прочие либо католики, либо иудеи, и каждую среду одна половина класса идет в храм, а вторая - в синагогу. А Холлинг остается в школе. Наедине с миссис Бейкер.
Это потом выяснится, что все не совсем так. Что Шекспир, которого герою навязывает, как ему кажется, учительница - это вовсе не скучно и даже очень увлекательно. Что старшая сестра вполне может стать союзником в борьбе против давящей воли отца. Что мир не ограничивается Лонг-Айлендом. Что муж миссис Бейкер, оказывается - во Вьетнаме... И да, что можно пригласить девушку на свидание, и она придет. А то, что ее отец возглавляет архитектурное бюро, конкурирующее с бюро отца Холлинга, только прибавит этой коллизии остроты. А еще на Холлинга наедет машина. А в гостиной провалится потолок.
Год, ровно год - никакого тебе сюжета, никакой завязки и развязки: Гэри Шмидт просто следует за своим героем (хоть роман и написан от первого лица), наблюдая за тем, как тот узнает о мире все больше, как вступает в конфликты с собственными стереотипами, как глаза его раскрываются все шире. К тому же сам герой невероятно обаятелен - обаянием обыкновенности; он не Холден, слава Богу, Колфилд, и оттого мне он нравится. Он обычный мальчик, который волей-неволей воспитывает в себе настоящего человека; происходит это не без болезненности и мучений, ну а как, с другой стороны, еще?
Когда-то в ходу был термин «роман воспитания», Мне кажется, за ним стояло нечто другое, чем то, что происходит в «Битве по средам», но мне хочется назвать эту книгу именно так. Только не говорите об этом своим подросткам, а то они скажут, что это скучно, и читать не станут. А им надо. Тем более что наше время чем-то смутно напоминает конец 60-х в Америке, как минимум одной позорной войной.
PS. Издана книга просто превосходно, за что спасибо издательству «Розовый жираф»; кстати, надо, наверное, упоминать переводчиков - так вот, перевела «Битвы по средам» Ольга Варшавер, и перевела прекрасно. Впрочем, плохие переводы в «Мосдетчтение» не попадают. Никогда.
PPS. Слава Создателю, в России термин Young adult не прижился, хотя в издательских кругах имеет хождение. Но вовне - не вышел. И очень хорошо.
PPPS. Кстати - это 15-я книга в «Мосдетчтении». Ура.
Битвы по средам
Идиотский термин young adult сильно портит мне настроение. Это слово придумали на пустом месте, и наверняка маркетологи - чтобы сегментировать рынок, выделить в нем еще одно псевдонаправление, сделать его модным, а в результате загнать тинейджеров в литературное гетто. Зато благодаря хайпу и накачке можно продать еще больше книжек с этим «жанровым» обозначением на обложке... а главное, под этот термин можно подтянуть все что угодно - постапокалиптическую фантастику, мистическое фэнтези или просто хороший роман. Вот как этот.
«Битвы по средам» - это никакой не young adult (хоть так и написано в википедии), это очень хорошая, умная и внимательная книга об одном годе из жизни подростка Холлинга Вудвуда. На дворе 1967 год, идет война во Вьетнаме, а Холлингу приходится очень непросто. Его ненавидит учительница миссис Бейкер, его отец, удачливый архитектор, считает, что его бизнес - это самое главное в жизни, да к тому же Холлинг - единственный в классе пресвитерианец: все прочие либо католики, либо иудеи, и каждую среду одна половина класса идет в храм, а вторая - в синагогу. А Холлинг остается в школе. Наедине с миссис Бейкер.
Это потом выяснится, что все не совсем так. Что Шекспир, которого герою навязывает, как ему кажется, учительница - это вовсе не скучно и даже очень увлекательно. Что старшая сестра вполне может стать союзником в борьбе против давящей воли отца. Что мир не ограничивается Лонг-Айлендом. Что муж миссис Бейкер, оказывается - во Вьетнаме... И да, что можно пригласить девушку на свидание, и она придет. А то, что ее отец возглавляет архитектурное бюро, конкурирующее с бюро отца Холлинга, только прибавит этой коллизии остроты. А еще на Холлинга наедет машина. А в гостиной провалится потолок.
Год, ровно год - никакого тебе сюжета, никакой завязки и развязки: Гэри Шмидт просто следует за своим героем (хоть роман и написан от первого лица), наблюдая за тем, как тот узнает о мире все больше, как вступает в конфликты с собственными стереотипами, как глаза его раскрываются все шире. К тому же сам герой невероятно обаятелен - обаянием обыкновенности; он не Холден, слава Богу, Колфилд, и оттого мне он нравится. Он обычный мальчик, который волей-неволей воспитывает в себе настоящего человека; происходит это не без болезненности и мучений, ну а как, с другой стороны, еще?
Когда-то в ходу был термин «роман воспитания», Мне кажется, за ним стояло нечто другое, чем то, что происходит в «Битве по средам», но мне хочется назвать эту книгу именно так. Только не говорите об этом своим подросткам, а то они скажут, что это скучно, и читать не станут. А им надо. Тем более что наше время чем-то смутно напоминает конец 60-х в Америке, как минимум одной позорной войной.
PS. Издана книга просто превосходно, за что спасибо издательству «Розовый жираф»; кстати, надо, наверное, упоминать переводчиков - так вот, перевела «Битвы по средам» Ольга Варшавер, и перевела прекрасно. Впрочем, плохие переводы в «Мосдетчтение» не попадают. Никогда.
PPS. Слава Создателю, в России термин Young adult не прижился, хотя в издательских кругах имеет хождение. Но вовне - не вышел. И очень хорошо.
PPPS. Кстати - это 15-я книга в «Мосдетчтении». Ура.
Кристина Нестлингер
Долой огуречного короля
Пер. с немецкого Павла Френкеля
Иногда думаешь – а стоит ли писать о книге, которая многократно переиздавалась и, кажется, у всех на слуху? Вот у “Огуречного короля” только известных мне три издания, да к тому же по книге был поставлен довольно известный в свое время (хоть и кажущийся нелепым сегодня) телеспектакль, ну и вообще Нестлингер, классик австрийского детлита, переведена, как оказалось довольно представительно (на “Озоне” обнаружилось аж девять разных книг ее авторства – это не включая длиннющего цикла про мальчика Франца).
Но нет, безусловно, стоит.
В типичной аннотации на эту книгу, впервые изданную по-русски аж в 1976 году, пишут примерно так: “Австрийская писательница Кристине Нёстлингер написала очень весёлую книжку — "семейный роман", который было бы неплохо прочитать не только детям, но и взрослым”. Да, действительно, в истории о том, как в семействе Хогельманов неожиданно поселилось странное существо, похожее на огурца-переростка, есть много смешного. Существо оказалось бывшим владетелем подвала, которого изгнали его же подданные; Огурцарь требует от Хогельманов помощи, которая в его понимании равнозначно поклонению и даже обожествлению. Отец семейства, переживающий непростую пору в жизни, буквально “ведется” на посулы отвратительного экс-монарха и даже собирается помочь вернуть ему власть в подвале, предвкушая некие перспективы. Младший сын, Ники, очень любящий отца и доверяющий ему, стоит на его стороне, даром что Огурцарь ему малосимпатичен. Зато остальные члены семьи — и прежде всего 12-летний Вольфганг, от лица которого ведется повествование — испытывают к фигуре подвального властителя чувства, далекие даже от мало-мальской симпатии.
Кристина Нестлингер, придумавшая множество забавных ситуаций, напичкавшая книгу приключениями и конфликтами, написала о том, как бороться с тиранией. Из подвала мелкий пакостный тиран переполз чуть выше – и, как все тираны, старался влезть еще и еще выше, подчиняя других своей воле; и если бы не Вольфганг, его власть распространялась бы и дальше, сперва в рамках семьи Хогельманов, а там, может, и вне этих рамок. “Огуречный король” повествует также и о том, как трудно принимать собственные решения, если те, что ты принимаешь, навязаны человеком, которого ты искренне любишь. Еще в этой книге затронуты вопросы принятия инаковости (контакт Вольфганга и его сестры Мартины с обитателями подвала, забавными картофелеподобными существами – куми-орцами), гипноза власти (отвратительное поведение Хогельмана-старшего), принятия решений (вынос Огурцаря из дома, произведенный главным героем) и множество других, куда более мелких, но также очень важных.
По сути — вот парадокс же! — в этой действительно веселой и увлекательной книге мы видим изданную впервые в одной из главных тоталитарных стран мира инструкцию по борьбе с тоталитаризмом. Думаю, что редакторы, пропихнувшие некогда “Огуречного короля” в “Детлит”, сделали это, апеллируя к борьбе с царизмом, отречению от старого мира и отряхиванию его праха с наших ног. Молодцы, конечно. Некогда, в 2002-м, когда ее переиздало ОГИ в прекрасной серии “Дети ОГИ” с отличными иллюстрациями Екатерины Силиной, казалось, что она может остаться лишь напоминанием о былых временах; к 2017-му, когда ее переиздал “Мелик-Пашаев с классическими (куда более очевидными, но мне не очень симпатичными) картинками Михаила Скобелева, выяснилось, что былых времен не бывает и книга все еще весьма актуальна.
Поэтому стоит ее держать на полке и давать читать детям от восьми лет и старше.
Долой огуречного короля
Пер. с немецкого Павла Френкеля
Иногда думаешь – а стоит ли писать о книге, которая многократно переиздавалась и, кажется, у всех на слуху? Вот у “Огуречного короля” только известных мне три издания, да к тому же по книге был поставлен довольно известный в свое время (хоть и кажущийся нелепым сегодня) телеспектакль, ну и вообще Нестлингер, классик австрийского детлита, переведена, как оказалось довольно представительно (на “Озоне” обнаружилось аж девять разных книг ее авторства – это не включая длиннющего цикла про мальчика Франца).
Но нет, безусловно, стоит.
В типичной аннотации на эту книгу, впервые изданную по-русски аж в 1976 году, пишут примерно так: “Австрийская писательница Кристине Нёстлингер написала очень весёлую книжку — "семейный роман", который было бы неплохо прочитать не только детям, но и взрослым”. Да, действительно, в истории о том, как в семействе Хогельманов неожиданно поселилось странное существо, похожее на огурца-переростка, есть много смешного. Существо оказалось бывшим владетелем подвала, которого изгнали его же подданные; Огурцарь требует от Хогельманов помощи, которая в его понимании равнозначно поклонению и даже обожествлению. Отец семейства, переживающий непростую пору в жизни, буквально “ведется” на посулы отвратительного экс-монарха и даже собирается помочь вернуть ему власть в подвале, предвкушая некие перспективы. Младший сын, Ники, очень любящий отца и доверяющий ему, стоит на его стороне, даром что Огурцарь ему малосимпатичен. Зато остальные члены семьи — и прежде всего 12-летний Вольфганг, от лица которого ведется повествование — испытывают к фигуре подвального властителя чувства, далекие даже от мало-мальской симпатии.
Кристина Нестлингер, придумавшая множество забавных ситуаций, напичкавшая книгу приключениями и конфликтами, написала о том, как бороться с тиранией. Из подвала мелкий пакостный тиран переполз чуть выше – и, как все тираны, старался влезть еще и еще выше, подчиняя других своей воле; и если бы не Вольфганг, его власть распространялась бы и дальше, сперва в рамках семьи Хогельманов, а там, может, и вне этих рамок. “Огуречный король” повествует также и о том, как трудно принимать собственные решения, если те, что ты принимаешь, навязаны человеком, которого ты искренне любишь. Еще в этой книге затронуты вопросы принятия инаковости (контакт Вольфганга и его сестры Мартины с обитателями подвала, забавными картофелеподобными существами – куми-орцами), гипноза власти (отвратительное поведение Хогельмана-старшего), принятия решений (вынос Огурцаря из дома, произведенный главным героем) и множество других, куда более мелких, но также очень важных.
По сути — вот парадокс же! — в этой действительно веселой и увлекательной книге мы видим изданную впервые в одной из главных тоталитарных стран мира инструкцию по борьбе с тоталитаризмом. Думаю, что редакторы, пропихнувшие некогда “Огуречного короля” в “Детлит”, сделали это, апеллируя к борьбе с царизмом, отречению от старого мира и отряхиванию его праха с наших ног. Молодцы, конечно. Некогда, в 2002-м, когда ее переиздало ОГИ в прекрасной серии “Дети ОГИ” с отличными иллюстрациями Екатерины Силиной, казалось, что она может остаться лишь напоминанием о былых временах; к 2017-му, когда ее переиздал “Мелик-Пашаев с классическими (куда более очевидными, но мне не очень симпатичными) картинками Михаила Скобелева, выяснилось, что былых времен не бывает и книга все еще весьма актуальна.
Поэтому стоит ее держать на полке и давать читать детям от восьми лет и старше.
Вера Ферра-Микура
Путешествие в город чудаков
“В день рождения Горошека, когда ему стукнуло восемь лет, с самого утра происходили удивительные события. Анни, сестра Горошека, заметила это первой. Она сказала:
— Желаю тебе счастья, Горошек. Только, знаешь, очень забавно, что свечи на твоём торте электрические”.
Так начинается одна из главных книг моего детства. В ней все было странно: и имя автора, и иллюстрации, и содержание. Давайте начнем с первого. Австрийская гражданка, Вера изначально была Гертрудой Ферра, вторую часть фамилии получила, выйдя замуж за танцора по фамилии Микура; а имя поменяла для созвучности с первой частью фамилии. Папа ее даром что был пекарь, но сочинял стихи; брат, Раймунд Ферра, был художником, одним из основателей Венской школы фантастического реализма. Сама Вера писала стихи, как папа, и прозу, а после войны стала работать и для детей. Получила множество литературных премий, книги переводились на множество языков, в том числе на русский (всего три повести, включая описываемую), умерла в 1997-м, ее именем названа одна из венских улиц.
“Путешествие в город чудаков” “Детская литература” издала аккурат к году великого бунта, 1968-му. Знаменательно, что ее иллюстратором – блистательным! - стал великий впоследствии концептуалист Илья Кабаков, всерьез оставивший след в детской книжной иллюстрации.
Итак, у младшего в семье Штенгелей, Горошека – день рождения. Сразу вслед за обсуждением достоинств электрических свечей дверь квартиры открывается, и печальный незнакомый человек дарит Горошеку (которого он знает по имени) слоненка.
Вам когда-нибудь дарили слоненка? Вот и с Горошеком это впервые. Однако слоненок, как выясняется, украден из цирка. Анни и Горошек ведут его в цирк, а обрадованный директор взамен дарит им змею Сузи. Следом за ней в доме Штенгелей появляются соседи, требующие от семьи съехать: никто не хочет иметь в соседях змею. И семья отправляется в тот самый город чудаков, который называется Плутен-Глупинг. Город, в котором каждый может делать то, что ему нравится.
А вот там-то как раз и выяснилось, что “То, что нравится” значит ровно то, что значит – причем и в обратном смысле тоже. Так, если вам не нравится, что в подвале вашего дома играют в карты соседей и вы замуровываете вход в подвал, будьте готовы к тому, что стену взорвут. А если тебе привезут и подарят бегемота, то он не обязательно понравится всем вокруг. Особенно человеку по имени господин Сентябрь, у которого тот вытопчет весь палисадник и сожрет все цветы, не говоря уже об уничтоженной изгороди. К тому же семейство Штенгелей обзаводится мышью, зайцем и курицей, а также рядом врагов — и Плутен-Глупинг приходится покинуть...
Слава Богу, все кончается хорошо. “Путешествие в город чудаков” - книга легкая, невероятно смешная, не навязчивая, не морализаторская; чудаки в ней и впрямь выглядят чудаками, а откровенно злых и гадких взрослых здесь почти что нет. Но есть очень важный подтекст, который выражается в строчке, некогда спетой Полом Саймоном: One man's ceiling is another man's floor; иногда умные или образованные русские люди произносят ее по-другому: твоя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого”. И в этом отношении Вера Ферра-Микура в 1959-м уже шла поперек идеям тотальной свободы, которые возобладают в молодежной среде аккурат к выходу русского издания. Микура говорила о разумном согласии, о том, что даже там, где можно все, всего на самом деле нельзя. Не всегда находится дружественный директор зоопарка, готовый купить и бегемота, и змею, а враги редко бывают такими сговорчивыми, как тот же господин Сентябрь — но читателю, пусть и подспудно, становится ясно: с ближними своими надо уметь договариваться. Иначе, чего доброго, найдутся среди них такие, что подвал взорвут.
PS. Читать можно лет с шести, не останавливаясь, вплоть лет до 14. Потом дети на некоторое время, бывает, катастрофически глупеют и теряют дар понимания. Впрочем, у большинства он быстро возвращается.
Путешествие в город чудаков
“В день рождения Горошека, когда ему стукнуло восемь лет, с самого утра происходили удивительные события. Анни, сестра Горошека, заметила это первой. Она сказала:
— Желаю тебе счастья, Горошек. Только, знаешь, очень забавно, что свечи на твоём торте электрические”.
Так начинается одна из главных книг моего детства. В ней все было странно: и имя автора, и иллюстрации, и содержание. Давайте начнем с первого. Австрийская гражданка, Вера изначально была Гертрудой Ферра, вторую часть фамилии получила, выйдя замуж за танцора по фамилии Микура; а имя поменяла для созвучности с первой частью фамилии. Папа ее даром что был пекарь, но сочинял стихи; брат, Раймунд Ферра, был художником, одним из основателей Венской школы фантастического реализма. Сама Вера писала стихи, как папа, и прозу, а после войны стала работать и для детей. Получила множество литературных премий, книги переводились на множество языков, в том числе на русский (всего три повести, включая описываемую), умерла в 1997-м, ее именем названа одна из венских улиц.
“Путешествие в город чудаков” “Детская литература” издала аккурат к году великого бунта, 1968-му. Знаменательно, что ее иллюстратором – блистательным! - стал великий впоследствии концептуалист Илья Кабаков, всерьез оставивший след в детской книжной иллюстрации.
Итак, у младшего в семье Штенгелей, Горошека – день рождения. Сразу вслед за обсуждением достоинств электрических свечей дверь квартиры открывается, и печальный незнакомый человек дарит Горошеку (которого он знает по имени) слоненка.
Вам когда-нибудь дарили слоненка? Вот и с Горошеком это впервые. Однако слоненок, как выясняется, украден из цирка. Анни и Горошек ведут его в цирк, а обрадованный директор взамен дарит им змею Сузи. Следом за ней в доме Штенгелей появляются соседи, требующие от семьи съехать: никто не хочет иметь в соседях змею. И семья отправляется в тот самый город чудаков, который называется Плутен-Глупинг. Город, в котором каждый может делать то, что ему нравится.
А вот там-то как раз и выяснилось, что “То, что нравится” значит ровно то, что значит – причем и в обратном смысле тоже. Так, если вам не нравится, что в подвале вашего дома играют в карты соседей и вы замуровываете вход в подвал, будьте готовы к тому, что стену взорвут. А если тебе привезут и подарят бегемота, то он не обязательно понравится всем вокруг. Особенно человеку по имени господин Сентябрь, у которого тот вытопчет весь палисадник и сожрет все цветы, не говоря уже об уничтоженной изгороди. К тому же семейство Штенгелей обзаводится мышью, зайцем и курицей, а также рядом врагов — и Плутен-Глупинг приходится покинуть...
Слава Богу, все кончается хорошо. “Путешествие в город чудаков” - книга легкая, невероятно смешная, не навязчивая, не морализаторская; чудаки в ней и впрямь выглядят чудаками, а откровенно злых и гадких взрослых здесь почти что нет. Но есть очень важный подтекст, который выражается в строчке, некогда спетой Полом Саймоном: One man's ceiling is another man's floor; иногда умные или образованные русские люди произносят ее по-другому: твоя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого”. И в этом отношении Вера Ферра-Микура в 1959-м уже шла поперек идеям тотальной свободы, которые возобладают в молодежной среде аккурат к выходу русского издания. Микура говорила о разумном согласии, о том, что даже там, где можно все, всего на самом деле нельзя. Не всегда находится дружественный директор зоопарка, готовый купить и бегемота, и змею, а враги редко бывают такими сговорчивыми, как тот же господин Сентябрь — но читателю, пусть и подспудно, становится ясно: с ближними своими надо уметь договариваться. Иначе, чего доброго, найдутся среди них такие, что подвал взорвут.
PS. Читать можно лет с шести, не останавливаясь, вплоть лет до 14. Потом дети на некоторое время, бывает, катастрофически глупеют и теряют дар понимания. Впрочем, у большинства он быстро возвращается.
Эрих Кестнер
Эмиль и сыщики
Эмиль и трое близнецов
Вот одна из книг, у которых, наверное, лучшее паблисити среди переводных за последние лет пятьдесят - лучше, наверное, только у «Робинзона Крузо» и «Тома Сойера», ну, у «Маугли» еще. В самом деле, мало мне известно людей, не читавших о приключениях мальчика Эмиля в Берлине, а потом и на побережье Балтики.
И тем не менее о ней снова нужно написать. Потому что в этой хрестоматийной книге есть очень много важного для читателей - а они, к счастью, не переводятся и по сию пору.
История о том, как сын вдовы, отправившись на каникулы в Берлин, по дороге был ограблен, а по приезду нашел целую компанию друзей, благодаря которым вернул деньги и прославился на всю Германию, довольно бесхитростна, но только на первый взгляд. На самом деле Эрих Кестнер, писатель большого таланта (я считаю, два его взрослых юмористических романа - «Трое в снегу» и «Исчезнувшая миниатюра» - вполне тянут на то, чтобы назвать его «немецким Вудхаузом») написал роман весьма непростой, со сложной композицией и непростой моралью.
Во-первых, Эмиль Тышбайн - мальчик из небогатой семьи, и каждый пфеннинг у него на счету; он понимает, откуда взялись и чего стоят деньги, которые дала ему мать - сквозь первую книгу этот мотив проходит красной нитью. Во-вторых, он считает себя (и является) единственным мужчиной в семье, и немного даже давящее чувство ответственности тоже периодически чувствуется - даже когда сыщики проводят совещание по поимке вора. В-третьих... да тут у каждого из участников - Густава, Профессора, кузины Пони, бабушки, даже у эпизодических героев вплоть до кухарки Клотильды сложные, многослойные характеры, а уж схема перекрестных взаимоотношений достойна того, чтобы нарисовать целую диаграмму.
Ну и действия — ладно, в первом романе они сводились к поимке злоумышленника, и вся многофигурность композиции объяснялась некобходимостью синхронных телодвижений в разных местах, но во втором мы имеем сразу несколько сюжетных линий: встреча давних друзей, планируемое замужество матери Эмиля, спасение одного из близнецов-акробатов, посадка яхты на мель и, наконец, сбор средств для брошенного близнеца (намеренно ничего не объясняю, потому что так интереснее тому, кто не читал — если, паче чаяния, такие есть), и все это цепляется одно за другое, крутится, как шестеренки, и сопровождается теми или иными эмоциями, в общем, черт знает что.
Но самое удивительное здесь то, что и мне в свое время, и моим друзьям, и моим детям много позже всё это было нипочем! То есть эти хитросплетения компенсировались либо уверенностью в нормальной пацанской дружбе и взаимодействии, пацанским же стремлением помочь несправедливо потерпевшему — либо общим ощущением какой-то невероятной правильности этой книги, внушавшей уверенность в надежность мироустройства.
Но когда мне было уже лет пятнадцать, я сопоставил время написания и издания обеих книг с текущими событиями мировой истории и понял, что совсем немного времени оставалось до захвата нацистами власти. И с ужасом начал проецировать судьбы героев на реальность: умница Профессор в штабе, чертящий циркулем по карте, Густав в рядах бойцов СС, Эмиль на Восточном фронте, самый младший и лучший, малыш Вторник в рядах гитлерюгенда — и сердце моё предательски сжалось.
А еще через два года я стал думать примерно так же о судьбах героев советских детских книг. Мысль о том, что многие из них стоит просто выбросить и из памяти, и из жизни, придет ко мне ещё позже. Но истории с Эмилем и его друзьями это никак не касается. Они пока что счастливы своей дружбой, Густав гудит в клаксон мопеда, Профессор поправляет очки, Вторник падает с багажника, кузина Пони-Шапочка подтрунивает над всеми ними, над Балтикой дует легкий ветерок и при каждом удобном случае они напоминают друг другу: «Пароль «Эмиль»!
Эмиль и сыщики
Эмиль и трое близнецов
Вот одна из книг, у которых, наверное, лучшее паблисити среди переводных за последние лет пятьдесят - лучше, наверное, только у «Робинзона Крузо» и «Тома Сойера», ну, у «Маугли» еще. В самом деле, мало мне известно людей, не читавших о приключениях мальчика Эмиля в Берлине, а потом и на побережье Балтики.
И тем не менее о ней снова нужно написать. Потому что в этой хрестоматийной книге есть очень много важного для читателей - а они, к счастью, не переводятся и по сию пору.
История о том, как сын вдовы, отправившись на каникулы в Берлин, по дороге был ограблен, а по приезду нашел целую компанию друзей, благодаря которым вернул деньги и прославился на всю Германию, довольно бесхитростна, но только на первый взгляд. На самом деле Эрих Кестнер, писатель большого таланта (я считаю, два его взрослых юмористических романа - «Трое в снегу» и «Исчезнувшая миниатюра» - вполне тянут на то, чтобы назвать его «немецким Вудхаузом») написал роман весьма непростой, со сложной композицией и непростой моралью.
Во-первых, Эмиль Тышбайн - мальчик из небогатой семьи, и каждый пфеннинг у него на счету; он понимает, откуда взялись и чего стоят деньги, которые дала ему мать - сквозь первую книгу этот мотив проходит красной нитью. Во-вторых, он считает себя (и является) единственным мужчиной в семье, и немного даже давящее чувство ответственности тоже периодически чувствуется - даже когда сыщики проводят совещание по поимке вора. В-третьих... да тут у каждого из участников - Густава, Профессора, кузины Пони, бабушки, даже у эпизодических героев вплоть до кухарки Клотильды сложные, многослойные характеры, а уж схема перекрестных взаимоотношений достойна того, чтобы нарисовать целую диаграмму.
Ну и действия — ладно, в первом романе они сводились к поимке злоумышленника, и вся многофигурность композиции объяснялась некобходимостью синхронных телодвижений в разных местах, но во втором мы имеем сразу несколько сюжетных линий: встреча давних друзей, планируемое замужество матери Эмиля, спасение одного из близнецов-акробатов, посадка яхты на мель и, наконец, сбор средств для брошенного близнеца (намеренно ничего не объясняю, потому что так интереснее тому, кто не читал — если, паче чаяния, такие есть), и все это цепляется одно за другое, крутится, как шестеренки, и сопровождается теми или иными эмоциями, в общем, черт знает что.
Но самое удивительное здесь то, что и мне в свое время, и моим друзьям, и моим детям много позже всё это было нипочем! То есть эти хитросплетения компенсировались либо уверенностью в нормальной пацанской дружбе и взаимодействии, пацанским же стремлением помочь несправедливо потерпевшему — либо общим ощущением какой-то невероятной правильности этой книги, внушавшей уверенность в надежность мироустройства.
Но когда мне было уже лет пятнадцать, я сопоставил время написания и издания обеих книг с текущими событиями мировой истории и понял, что совсем немного времени оставалось до захвата нацистами власти. И с ужасом начал проецировать судьбы героев на реальность: умница Профессор в штабе, чертящий циркулем по карте, Густав в рядах бойцов СС, Эмиль на Восточном фронте, самый младший и лучший, малыш Вторник в рядах гитлерюгенда — и сердце моё предательски сжалось.
А еще через два года я стал думать примерно так же о судьбах героев советских детских книг. Мысль о том, что многие из них стоит просто выбросить и из памяти, и из жизни, придет ко мне ещё позже. Но истории с Эмилем и его друзьями это никак не касается. Они пока что счастливы своей дружбой, Густав гудит в клаксон мопеда, Профессор поправляет очки, Вторник падает с багажника, кузина Пони-Шапочка подтрунивает над всеми ними, над Балтикой дует легкий ветерок и при каждом удобном случае они напоминают друг другу: «Пароль «Эмиль»!
Гейл Пейдж
Как стать хорошей собакой
Совершенное, конечно, свинство, что в МосДетЧтение до сих пор не попадали книжки для самых маленьких — а ведь самые маленькие тоже любят читать, даром что не умеют по большей части. Ну и что? А родители зачем? Вот одна из таких прекрасных книжек, предназначенных для чтения родителями, сейчас перед нами.
В ней совсем мало букв, не больше одной строчки на разворот. Но это очень правильные буквы. И слова. И фразы, из них составленные, тоже правильные.
Герой книжки, здоровенный и нелепый пес Бобо очень хочет порадовать свою хозяйку миссис Бердхед (Bird-Head значит “с птицей на голове”; на иллюстрации — а рисовала картинки сама автор, Гейл Пейдж — к голове у этой милой дамы с помощью некоего приспособления и впрямь прикреплена птица), и очень старается — а поскольку он здоровенный и нелепый, то и выходит у него это очень неловко. Идет собирать цветы – большая часть вытоптана. Садится читать — переворачивает вазу с цветами. Жрет торт — все кресло в торте. А уж если лезет в холодильник, то на кухне наступает ужас что такое. Ну и выгоняет его в результате миссис Бердхед в будку; он сидит там, скучает. А в доме его злейший враг, Кошка, тоже скучает о нем. Поскучав, она берет с полки книгу о воспитании собак, и выходит во двор.
Дальнейшее описывать нет смысла — веселее будет разделить это удовольствие с мальчиком или девочкой, или с любым другим набором детей. Замечу лишь, что после всех пертурбаций Бобо все же окажется ХОРОШЕЙ собакой — хотя его modus operandi не слишком изменится после занятий.
“Как стать хорошей собакой” — книга чрезвычайно полезная для детей от 2-х лет. Дело в том, что она ненавязчиво показывает, что стремление быть хорошим не всегда сопряжено с безупречностью и что далеко не всем дается это умение сразу. Но широта объятий и доброе сердце (а этими добродетелями пес Бобо наделен изрядно), а также настойчивость могут помочь в таком непростом и важном деле.
Опять же иллюстрации. Они совершенно не адаптируют ребенка к себе, как сотни отечественных, чудовищно сюсюкающих, лакированных, тошнотворных; они достаточно грубы, пропорции несколько искажены. Но в этом искажении, в этой грубости есть что-то очень притягательное, идеально соответствующее характерам героев — Кошки, Бобо и миссис Бердхед, той самой, что с птицей на голове.
И еще одна особенность этой книги. Она большая, яркая и отпечатана в Китае на какой-то замечательной, не пачкающейся и почти не рвущейся бумаге. Детям понравится, да и вы не расстроитесь.
Как стать хорошей собакой
Совершенное, конечно, свинство, что в МосДетЧтение до сих пор не попадали книжки для самых маленьких — а ведь самые маленькие тоже любят читать, даром что не умеют по большей части. Ну и что? А родители зачем? Вот одна из таких прекрасных книжек, предназначенных для чтения родителями, сейчас перед нами.
В ней совсем мало букв, не больше одной строчки на разворот. Но это очень правильные буквы. И слова. И фразы, из них составленные, тоже правильные.
Герой книжки, здоровенный и нелепый пес Бобо очень хочет порадовать свою хозяйку миссис Бердхед (Bird-Head значит “с птицей на голове”; на иллюстрации — а рисовала картинки сама автор, Гейл Пейдж — к голове у этой милой дамы с помощью некоего приспособления и впрямь прикреплена птица), и очень старается — а поскольку он здоровенный и нелепый, то и выходит у него это очень неловко. Идет собирать цветы – большая часть вытоптана. Садится читать — переворачивает вазу с цветами. Жрет торт — все кресло в торте. А уж если лезет в холодильник, то на кухне наступает ужас что такое. Ну и выгоняет его в результате миссис Бердхед в будку; он сидит там, скучает. А в доме его злейший враг, Кошка, тоже скучает о нем. Поскучав, она берет с полки книгу о воспитании собак, и выходит во двор.
Дальнейшее описывать нет смысла — веселее будет разделить это удовольствие с мальчиком или девочкой, или с любым другим набором детей. Замечу лишь, что после всех пертурбаций Бобо все же окажется ХОРОШЕЙ собакой — хотя его modus operandi не слишком изменится после занятий.
“Как стать хорошей собакой” — книга чрезвычайно полезная для детей от 2-х лет. Дело в том, что она ненавязчиво показывает, что стремление быть хорошим не всегда сопряжено с безупречностью и что далеко не всем дается это умение сразу. Но широта объятий и доброе сердце (а этими добродетелями пес Бобо наделен изрядно), а также настойчивость могут помочь в таком непростом и важном деле.
Опять же иллюстрации. Они совершенно не адаптируют ребенка к себе, как сотни отечественных, чудовищно сюсюкающих, лакированных, тошнотворных; они достаточно грубы, пропорции несколько искажены. Но в этом искажении, в этой грубости есть что-то очень притягательное, идеально соответствующее характерам героев — Кошки, Бобо и миссис Бердхед, той самой, что с птицей на голове.
И еще одна особенность этой книги. Она большая, яркая и отпечатана в Китае на какой-то замечательной, не пачкающейся и почти не рвущейся бумаге. Детям понравится, да и вы не расстроитесь.
Александр Шаров
Человек-горошина и Простак
Видимо, нам не раз еще предстоит пересматривать свои представления о том, как и почему в советские времена происходили те или иные события. Когда мне в руки попала эта сказочная повесть, она легла в канву тех книг, что я тогда читал — древних мифов, литературных сказок, приключенческих романов — абсолютно естественно. Сегодня, когда я купил ее младшему сыну — в новом издании, но все с теми же иллюстрациями Ники Гольц — я не очень-то понимаю, как ее позволили напечатать в 1973 году.
Впрочем, наши взгляды на то время достаточно мифологичны. Они, с одной стороны, расценивают «совок» как нечто тоталитарно-всесильное, что во многом верно, с другой — мы прекрасно помним разветвленную систему антисоветских анекдотов, каждый из которых по идее тянул на статью УК, а вкупе они составляли повседневный фон жизни советского человека, причем не только интеллигентного — их можно было услышать в очереди в магазине, например, и довольно громко. Что уж говорить о цензорах в детских издательствах! Сказка и есть сказка, штука безобидная; потом, там хорошее борется с плохим – а не так ли боролись создатели СССР в 1917 году? К тому же вышла книга не в «Детлите», а в «Советской России», издательстве, которое специализировалось на взрослых книгах, но имело квоту на детские, и там внимание проверяющих занимал поиск блох отнюдь не в детских сказках...
Так или иначе, книга вышла – и осталась в сознании тысяч детей, ее прочитавших. Это потом, в наше уже время ее назвали «учебником свободы для детей»... Да нет, конечно, никакой это не учебник, а прекрасная поэтическая книга, в которую сын двух погибших в годы Большого Террора людей, сильно пьющий (его собутыльниками были Платонов и Гроссман, на секундочку!) писатель вложил свои представления о том, как нужно жить, и главное — зачем.
...Тринадцатилетний мальчишка выходит на дорогу, ведущую в большой город. Он сирота; все его достояние – ключик, негаснущий уголек да медный грош, но предметы эти, как полагается, волшебные. Уже в пути он начинает замечать неослабное внимание одного и того же существа, рядящегося в разные обличья, но благодаря разного рода случайностям (случайностей, как мы знаем, вообще-то не бывает!) от этого внимания избавляется, а затем становится учеником мэтра Ганзелиуса, некогда – кузнеца и здоровяка, а ныне – гнома; учат его, что характерно, быть сказочником. Это Ганзелиус – тот самый «человек-горошина», а простак, соответственно, наш герой.
Тут важно, что его учат на сказочника. Да не просто так — Ганзелиус готовит Простака к борьбе против колдуна Турропуто, но, что интересно, не «за народное счастье», а за счастье совершенно конкретного окаменевшего юноши и заколдованной Принцессы восьмисот лет от роду. Каковая борьба в конечном итоге и происходит — и в ней завоевывается победа.
Но — вот еще важная штука — победа эта не безусловна, и Турропуто не повержен, а лишь унижен и изгнан; второе: плодами победы пользуются Принцесса и Юноша, а вовсе не Простак. Это тоже несколько меняет дело: герой, немотивированный личной выгодой, куда интереснее. Ну и третье: у Турропуто куча соратников; и пусть часть их есть всего лишь вырезанные из бумаги одинаковые фигурки, но другие — злобные и ревнивые Ножницы, которые эти фигурки и вырезают, так что борьбу Простака никак легкой не назовешь.
Шаров с невероятным для советского писателя мастерством легкими штрихами выписывает образы героев. Кое-где они схематичны, кое-где смазаны, но центральные фигуры очень многослойны и объемны, включая ездовую муху, аптекаря и собственно Турропуто – не абстрактное зло, а вполне конкретное, мордатое и красноносое.
Сказочникам принадлежит будущее, в этом я уверен. И тут надо еще раз вспомнить о том, почему я усомнился в том, что книга «Человек-горошина и простак» могла быть издана в 1973 году — да потому, что в прекрасных иллюстрациях Ника Гольц поселила бумажную армию Турропуто аккурат в совковые новостройки из тех, что в начале 1970-х возникали в Беляево и Чертаново, в противовес прекрасному разноцветному миру стилизованных староевропейских домиков с обложки...
Человек-горошина и Простак
Видимо, нам не раз еще предстоит пересматривать свои представления о том, как и почему в советские времена происходили те или иные события. Когда мне в руки попала эта сказочная повесть, она легла в канву тех книг, что я тогда читал — древних мифов, литературных сказок, приключенческих романов — абсолютно естественно. Сегодня, когда я купил ее младшему сыну — в новом издании, но все с теми же иллюстрациями Ники Гольц — я не очень-то понимаю, как ее позволили напечатать в 1973 году.
Впрочем, наши взгляды на то время достаточно мифологичны. Они, с одной стороны, расценивают «совок» как нечто тоталитарно-всесильное, что во многом верно, с другой — мы прекрасно помним разветвленную систему антисоветских анекдотов, каждый из которых по идее тянул на статью УК, а вкупе они составляли повседневный фон жизни советского человека, причем не только интеллигентного — их можно было услышать в очереди в магазине, например, и довольно громко. Что уж говорить о цензорах в детских издательствах! Сказка и есть сказка, штука безобидная; потом, там хорошее борется с плохим – а не так ли боролись создатели СССР в 1917 году? К тому же вышла книга не в «Детлите», а в «Советской России», издательстве, которое специализировалось на взрослых книгах, но имело квоту на детские, и там внимание проверяющих занимал поиск блох отнюдь не в детских сказках...
Так или иначе, книга вышла – и осталась в сознании тысяч детей, ее прочитавших. Это потом, в наше уже время ее назвали «учебником свободы для детей»... Да нет, конечно, никакой это не учебник, а прекрасная поэтическая книга, в которую сын двух погибших в годы Большого Террора людей, сильно пьющий (его собутыльниками были Платонов и Гроссман, на секундочку!) писатель вложил свои представления о том, как нужно жить, и главное — зачем.
...Тринадцатилетний мальчишка выходит на дорогу, ведущую в большой город. Он сирота; все его достояние – ключик, негаснущий уголек да медный грош, но предметы эти, как полагается, волшебные. Уже в пути он начинает замечать неослабное внимание одного и того же существа, рядящегося в разные обличья, но благодаря разного рода случайностям (случайностей, как мы знаем, вообще-то не бывает!) от этого внимания избавляется, а затем становится учеником мэтра Ганзелиуса, некогда – кузнеца и здоровяка, а ныне – гнома; учат его, что характерно, быть сказочником. Это Ганзелиус – тот самый «человек-горошина», а простак, соответственно, наш герой.
Тут важно, что его учат на сказочника. Да не просто так — Ганзелиус готовит Простака к борьбе против колдуна Турропуто, но, что интересно, не «за народное счастье», а за счастье совершенно конкретного окаменевшего юноши и заколдованной Принцессы восьмисот лет от роду. Каковая борьба в конечном итоге и происходит — и в ней завоевывается победа.
Но — вот еще важная штука — победа эта не безусловна, и Турропуто не повержен, а лишь унижен и изгнан; второе: плодами победы пользуются Принцесса и Юноша, а вовсе не Простак. Это тоже несколько меняет дело: герой, немотивированный личной выгодой, куда интереснее. Ну и третье: у Турропуто куча соратников; и пусть часть их есть всего лишь вырезанные из бумаги одинаковые фигурки, но другие — злобные и ревнивые Ножницы, которые эти фигурки и вырезают, так что борьбу Простака никак легкой не назовешь.
Шаров с невероятным для советского писателя мастерством легкими штрихами выписывает образы героев. Кое-где они схематичны, кое-где смазаны, но центральные фигуры очень многослойны и объемны, включая ездовую муху, аптекаря и собственно Турропуто – не абстрактное зло, а вполне конкретное, мордатое и красноносое.
Сказочникам принадлежит будущее, в этом я уверен. И тут надо еще раз вспомнить о том, почему я усомнился в том, что книга «Человек-горошина и простак» могла быть издана в 1973 году — да потому, что в прекрасных иллюстрациях Ника Гольц поселила бумажную армию Турропуто аккурат в совковые новостройки из тех, что в начале 1970-х возникали в Беляево и Чертаново, в противовес прекрасному разноцветному миру стилизованных староевропейских домиков с обложки...