Юрий Вронский
Необычайные приключения Кукши из Домовичей
М.: Детская литература, 1974

Когда в пятом, что ли, классе, я увидел эту книгу в маленьком киоске рядом с Останкинской башней, я немедленно упросил отца купить ее. Главным триггером, конечно, было словосочетание «необычайные приключения», к тому же очень хотелось узнать, кто такая эта Кукша и что за Домовичи такие.
Сегодня про Кукшу знают мои ровесники, даже те, кто книгу не читал и имени Юрия Вронского не знает - спасибо режиссеру Станиславу Ростоцкому, экранизировавшему ее совместно с норвежцами под названием «И на камнях растут деревья», сделавшего это очень бережно и очень талантливо. Но - о книге.
Историческая проза - штука очень непростая, особенно историческая проза для детей. К своему пятому классу я уже успел отравиться книгами Сергея Алексеева, зато открыл для себя Джека Линдсея; мне полюбились «Приключения Каспера Берната в Польше и других странах» Зинаиды Шишовой и Сергея Царевича, а к «Дню египетского мальчика» Милицы Матье у меня было сложное отношение - казалось, автор заигрывает с читателем, чего я терпеть не мог, но обилие фактуры все же склоняло чашу весов в пользу книги. Но с «Кукшей» у меня случилась любовь, мгновенная и беззаветная.
История 12-летнего словенского мальчика (не из Словении, а из новгородской деревеньки), похищенного викингами во время очередного набега, приковывала к себе прежде всего необычной манерой изложения - повествование в ней, что было необычно для меня, велось в настоящем времени. С одной стороны, это было непривычно, с другой - я словно переживал вместе с Кукшей все события его недлинной жизни: пленение, чудесное избавление от смертельной опасности, дружбу с сыном вождя викингов, конунга, воспитание в селении норвежских морских разбойников; я узнавал такие подробности из викингской жизни, о которых прежде и не думал, а слова «виса» и «берсерк» пришли ко мне именно отсюда. Мастерство писателя позволило мне принять вместе с Кукшей участие в битве на море, отомстить главному своему врагу - и попасть в Царьград, Константинополь...
Юрий Вронский, написавший эту книгу, был писателем и переводчиком с нескольких языков. Он сочинял стихи, писал исторические романы, переводил с с английского, польского, румынского, норвежского, датского, немецкого, причем в основном «взрослые» книги - но прославили его детские: знаменитые «Люди и разбойники из Кардамона» Турбьерна Эгнера и, конечно, «Кукша из домовичей». Он был одноног, дружил с художником Львом Токмаковым, обладал неукротимым нравом, много путешествовал по стране. Он прожил длинную жизнь и успел увидеть полное издание книги о своем главном герое, вышедшей в 2006-м под названием «Странствие Кукши за тридевять морей» (в ней история Кукши прослеживается до взросления, женитьбы и возвращения на родину). Но для меня все равно остались самыми важными первые две части, проиллюстрированные, кстати сказать, великим Геннадием Калиновским. В 2014-м издательство «ОГИ» переиздало «Кукшу», включив в книгу все иллюстрации художника, в том числе эскизы и наброски, и повесть заиграла новыми красками. Будете искать «Кукшу» - рекомендую это издание, а потом и полную версию докупите.

Дэвид Генри Уилсон
Приключения Джереми Джеймса
Пер. с английского Киры Сошинской
М, Эгмонт, 2005

Есть такое выражение: «мир глазами ребенка». Выражение затертое до банальности и восходящее, думаю, к евангельскому «будем как дети»; за ним сегодня стоит, как правило, сусальное представление о «детства чистых глазенках», над которым во времена иные изрядно поиздевался песнопевец Александр Лаэртский. Но на самом деле оно очень верное, и говорит только о том, что дети видят мир по-иному. Не так, как мы. Не лучше, не хуже - просто по-другому.
Но как?
Один из вариантов ответа на этот вопрос в 1977 году предложил английским читателям университетский преподаватель Дэвид Генри Уилсон в своей первой книге о мальчике Джереми Джеймсе. Она называлась «Слоны не сидят на машинах»; в 2004-м она вошла в толстый том «Приключений Джереми Джеймса», выпущенных издательством «Эгмонт» - вместе с еще тремя.
Джереми Джеймс - дошкольник с очень внятным и трезвым взглядом на жизнь. Он честен и открыт миру, но мир - и в особенности взрослая его часть - почему-то не доверяет Джереми Джеймсу. Когда он видит слона в палисаднике, присевшего на папину машину, он зовет взрослых, но те, занятые своими важными делами (папа смотрит футбол, мама месит тесто), не хотят отвлекаться, да и не верят Джереми Джеймсу - слоны не сидят на машинах! И когда, выйдя во двор, папа обнаруживает полностью смятый капот своего авто, Джереми Джеймс оказывается прав - но это ровным счетом ничего не меняет.
Джереми Джеймс недоумевает, глядя на взрослых. Во-первых, мама всегда выбирает для покупок неправильные магазины (одежные, посудные и продуктовые), во-вторых, папа почему-то смеется над мартышками, а ведь они не могут сделать ничего такого, чего не мог бы сделать сам Джереми Джеймс... ну и так далее. Стоит ему уснуть в папином сарайчике для инструментов, играя в прятки с приходящей няней, как они вызывают полицию, например. Впрочем, Джереми Джеймс их любит, хотя и относится к ним снисходительно.
Приключений Джереми Джеймса хватило почти на 400 страниц, которые вместили и прекрасные иллюстрации Акселя Шеффлера, такие же наивно-снисходительные, как и герой книги. Кстати, если у вас в течение первого десятка страниц вызывает удивление тот факт, что мальчика зовут не просто Джереми, а именно Джереми Джеймс, то вскорости вам становится очевидно, что звать его могут только так, и никак иначе. В этом тоже есть элемент джеремиджеймсова взгляда на мир - серьезного, вдумчивого, немного удивительного, но по сути верного - потому что сквозь эту призму нам, родителям, становятся видны все наши глупости и мелкие ошибки.
Дэвид Генри Уилсон, судя по всему, персонаж весьма занятный - чего стоят одни только драматические сиквелы шекспировских пьес, которых он сочинил как минимум четыре (это помимо переводов с немецкого и французского, романа «Крыса-кучер» - вариации на тему «Золушки», цикла книг про Суперпса и прочих сочинений)! Но для нас главное - то, как точно и умело выполнил он роль «шпиона в мире детей», по выражению Славы Полунина - подслушал, подсмотрел и рассказал нам о том, какими нас видят дети. Наверное, именно поэтому дети так любят «Приключения Джереми Джеймса» - с этих страниц с ними говорит настоящий, живой мальчик. Такой же, как они.

Ализ Мошони
Сказки из Будапешта
Перевод с венгерского Д. Анисимовой.
М. : Время, 2006

Венгерскую детскую литературу мы сегодня практически не знаем. Впрочем, и в годы социалистического братства не сказать, что хорошо знали - навскидку припоминается лишь Ференц Молнар с его «Мальчишками с улицы Пала» да «Лисенок Вук» Иштвана Фекете, прежде всего благодаря прекрасной анимационной экранизации Аттилы Даргаи, которая шла практически повсеместно (венгерская анимация, кстати - еще один интересный культурный феномен мирового уровня). Но тринадцать лет назад случился венгерский культурный сезон в России, благодаря чему в издательстве «Время» и вышла в свет эта книга.
Ализ Мошони в Венгрии считается детским классиком; она выпустила около десяти, как пишут, книг сказок (кстати говоря, что это значит - около десяти? Тринадцать? Восемнадцать? Четырнадцать с половиной?), несколько сборников стихов, писала радиопьесы и сценарии для мультфильмов - даром что училась на пианистку, а потом успела поработать медсестрой, служащей и журналистом. «Сказки из Будапешта» - единственная ее книга на русском, и жаль, что на ней русская библиография Ализ прекратилась.
Честное слово, трудно представить себе лучшего путеводителя по венгерской столице для маленького читателя. Чудеса и диковины в этой книге густо замешаны с реальными топонимами. Из горы Геллерта вылезают шесть великанов; на острове Маргит чего-то ждет потерпевший кораблекрушение; на Южном вокзале нахально себя ведут электровозы, в Будайской крепости обнаружены три турка, оставшиеся там со времен одной давней войны, а в трамвае номер шесть поселился дракон (это не говоря о том, что в последнем доме Будапешта живут шесть привидений, но никто не знает, какой именно дом Будапешта - последний). Надпись на стене «РАДАИПРЕДУРОК» (изначально, конечно «РАДАИ - ПРИДУРОК», но писавший был малость безграмотен) оживает и делится пополам - на РАДАИ и ПРЕДУРКА, и оба начинают жить своей жизнью. Ну и, сами понимаете, в такой город немедленно хочется приехать, чтобы как минимум попытаться увидеть все это - как и найти магазины из второй части книги, которая называется «Магазинные сказки». Вот вам навскидку несколько названий этих магазинов: «Магазин Сто Раз Печеного», «Магазин Четверговой Кастрюльки», «Магазин Розовых Очков», «Магазин Брюк и Пальто Для Кругосветного Туризма»... Отличные иллюстрации Агнеш Хай и Йожефа Пинтера, которыми эта книга буквально изобилует, добавляет ей прелести; некоторым детям, привыкшим к глянцевому лубку, который у нас зачастую выдают за иллюстрации, от этой графики будет немного странно, зато непредвзятым она стопроцентно понравится.
Книжка, в общем, необычная, безусловно хорошая, да и взрослому читателю невредная: Ализ Мошони - писатель отчасти сродни Кортасару и Итало Кальвино, и потому вам непременно почудится за прилавком какого-нибудь магазина хроноп, а в одном из будапештских переулков вы вполне можете натолкнуться на виконта, разорванного пополам.

Джон Бойн
С Барнаби Бракетом случилось ужасное
Пер. с английского Максима Немцова
М, Фантом Пресс, 2018

Ирландский прозаик, лауреат всевозможных премий (в том числе медали Карнеги) Джон Бойн часто пишет о других, не похожих на окружающих. Героем его романа «Похититель вечности» был человек, неспособный умереть, в прославленном «Мальчике в полосатой пижаме» чужим оказывался маленький узник концлагеря. В этой книге Бойн сделал героем мальчика, противостоящего земной гравитации.
Да, австралийский мальчик по имени Барнаби Бракет, родился с удивительной способностью: он не может удержаться на земле, его уносит в небо. Родители, самые обычные люди ужасно страдают от своего отпрыска; все попытки интегрировать Барнаби в обычную жизнь оборачиваются либо скандалами, либо повышенным вниманием соседей, прессы, телевидения — то есть тем, чего они так стремятся избежать. Старшим брату и сестре, впрочем, даже импонирует необычность Барнаби, который совершенно обычен во всем остальном — кроме способности летать. И однажды на прогулке (мальчик ходит с рюкзаком, набитым песком) мама аккуратно дырявит рюкзак ножницами — и Барнаби Бракет отправляется ввысь...
Удивительному восьмилетнему летуну будет сопутствовать удача. Но куда бы он ни попал, он будет встречаться с такими же, как он, необычными людьми: сыном косметического магната, живущим в подвале потому, что отец не понимает его стремление стать художником, мальчиком со стальными крюками вместо кистей рук, футболистом, переквалифицировавшимся в астронавта, миллионером при смерти, решившим до кончины испытать все то, чего с ним не случалось в течение довольно долгой жизни — и будет совершать правильные, а то и героические поступки, причем скорее инстинктивно, чем сознательно, руководствуясь здравым смыслом и добрым сердцем — а этого у героя в достатке.
В этой книге Бойн — надо думать, намеренно — невероятно похож на Роалда Даля, мастера черного юмора и автора едва ли не лучших детских книг, написанных в прошлом веке. Фактически история Барнаби Бракета — это продолжение историй о гениальной девочке Матильде и мальчике Джеймсе, преодолевшем Атлантику внутри гигантского персика. И объединяет всех этих героев всего лишь одно стремление: они хотят, несмотря ни на что, оставаться самими собой.
Эту недетскую детскую книгу стоило бы рекомендовать к прочтению многим из тех, кто сегодня кричит о кризисе цивилизационных ценностей и принимает законы против пропаганды того, что не нравится большинству. Но это, боюсь, бесполезно: порядок букв в их головах отличается от того, каким пишутся эта и другие хорошие книги.

Билл Уоттерсон
Кальвин и Хоббс: все дни забиты до предела
Пер. с английского И. Громовой
М, Zangavar, 2016

Комикс американского художника Билла Уоттерсона «Кальвин и Хоббс», посвященный приключениям юного вундеркинда и его игрушечного тигра, выходил в форме полосок - «стрипов» - во многих газетах мира в течение десяти лет, с 1985 по 1995 годы, и в западном мире его герои приобрели масштаб, сходный с масштабом героев Алана Милна или Чарлза Шульца, автора комиксов «Орешки» о приключениях песика Снупи.
«Кальвин и Хоббс» имели локальную популярность в России и до выпуска этой книги. Несколько лет подряд их поклонники переводили отдельные стрипы в посвященном героям сообществе в «Живом Журнале», а один из детских журналов публиковал комиксы на лицензионной основе — впрочем, благодаря абсолютно беззубому и суконному переводу журнальные публикации утратили всю прелесть оригинала.
Дело в том, что будучи детским по форме, на деле Кальвин и Хоббс адресованы и взрослым тоже. Ведь мальчик Кальвин назван так в честь Жана Кальвина, французского теолога и реформатора церкви, основателя одной из ветвей протестантизма — кальвинизма, а тигру Хоббсу его имя досталось от Томаса Хоббса (у нас принята ошибочная транскрипция Гоббс), английского философа-материалиста, автора знаменитого труда «Левиафан», посвященного отношениям государства и человека. Понятно, что на выбор имен повлияло образование автора (Уоттерсон закончил колледж со степенью в области политических наук), однако, зная эту подоплеку, начинаешь вчитываться в тексты стрипов с иным отношением.
Кальвин — шестилетний мальчик с живым воображением, благодаря которому и оживает его любимая игрушка. Он неистощим на проказы, но в то же время его волнуют и основные вопросы бытия. За ответами на них он обращается как к Хоббсу, так и к своим вполне симпатичным и по-хорошему ироничным родителям, но ответы далеко не всегда соответствуют его ожиданиям. Впрочем, Кальвин неистощим и на собственные решения проблем — так, осознав, что поколение, для которого рок был бунтарской музыкой, стало истэблишментом, он заявляет Хоббсу: «Я нашел бунтарскую музыку для нынешнего поколения! Ранняя лютневая музыка! К тому же я включаю ее ТИХО!».
Хоббс в этом тандеме выполняет функцию воплощения здравого смысла. Он столь же жив и противоречив, как и его хозяин, он участвует во всех — в том числе и небезопасных — проделках Кальвина, однако у тигра всегда находятся верные и достаточно ироничные слова для того, чтобы вернуть мальчика к так называемой реальности. Он достаточно эгоистичен, но дружелюбен и весел настолько, что эгоизм его становится лишь оттенком характера, мало влияющим на отношения с Кальвином.
Талант Уоттерсона — в том, чтобы не просто уложить в четыре картинки газетного стрипа целую историю, но снабдить ее серьезной жизненной, а то и вовсе философской подоплекой, добавить ко всему этому толику юмора и парадоксальности. Интересно, что дети реагируют на приключения мальчика и тигра по-своему, не считывая те маркеры и смыслы, что адресованы взрослым, но находя собственные, временами едва ли не более важные. Кажется, едва ли есть более серьезный и важный аргумент в пользу того, чтобы, наконец, окончательно признать не только «Кальвина и Хоббса», но и комиксы вообще не субкультурой, а жанром настоящей, большой литературы.

Лиз Пичон
Том Гейтс. Мой головокружительный мир
Пер. с англ. Н. Мезина
М., Клевер, 2013

Детские книги, написанные от лица собственно детей — жанр, хорошо известный и популярный. Стоит вспомнить “Детские годы Багрова-внука” Аксакова, “Витю Малеева в школе и дома” Носова, из переводных – французский бестселлер о малыше Николя Рене Госсини, и это только то, что сразу приходит в голову. Впрочем, востребованность такой литературы остается на постоянном, довольно высоком уровне, и потому появление на русском языке первой книги из цикла англичанки Лиз Пичон о Томе Гейтсе совершенно закономерно.
Пятиклассник Том Гейтс — хрестоматийный обаятельный мальчишка на пороге взросления. У него есть родители — рассудительная мама и папа, дизайнер-надомник, вызывающий у сына по большей части чувство раздражения и легкого стыда, поскольку он по большей части одевается как минимум нелепо и несоответственно возрасту. Это очень точное наблюдение Пичон, мало кем замечаемое: дети действительно чувствуют неловкость, когда родители надевают футболки с логотипами известных рок-групп, считая это собственной прерогативой. Имеется старшая сестра, фигура раздражающая – она уже вошла в пубертатный возраст и поэтому внутренне противостоит всему, что хоть как-то нарушает границы ее самости, а Том нарушает их буквально ежесекундно. Также среди действующих лиц присутствуют учителя, выглядящие временами глуповато, но в итоге оказывающиеся не сатрапами и душителями свобод, но вполне симпатичными и достаточно мудрыми людьми. Добавим к этому друзей-одноклассников, зануд-одноклассников и, конечно, девочку по имени Эми Портер, к которой юный Гейтс питает явную симпатию. По вечерам Том репетирует с собственным музыкальным коллективом, строит пакости сестре, сочиняет небылицы — в общем, живет насыщенной и разнообразной жизнью пятиклассника.
Все это было бы банально, если бы не талант Лиз Пичон, действительно сумевшей создать вполне достоверный мир, окружающий ее героя. К тому же она не только автор, но и иллюстратор собственных книг – случай сейчас нередкий, но всякий раз приятный. Более того, книга эта напечатана шрифтом, имитирующим почерк главного героя. Его личность выражена не только в описании случаев из жизни, но и в рисунках, которые автор ему и приписывает, и в его лексике, в которой жаргонизмы и слэнг представлены плотно, но не самодовлеюще .И потому Том Гейтс буквально встает перед нами во всем великолепии непоседливого пятиклассника, который экономит время на умывании, чтобы почитать стыренный у сестры рок-журнальчик, фантазирует о хобби попрошайки, делает мелкие пакости соседу по парте. К тому же он человек думающий и, в общем, добросердечный - и потому готов простить своим родителям буквально все. Конечно, при условии, что те отведут его на концерт любимой группы.
Отечественной детской литературе сегодня почти что нечего предложить юному читателю в ответ; на память приходят только книги сценариста Михаила Барановского, но тот случай несколько иного порядка: Барановский в основном описывает себя самого глазами сына. Впрочем, англичане, имеющие выбор побогаче, тоже выделили Тома Гейтса из череды других героев, присудив остроумной, доброй, талантливой книге Лиз Пичон Премию Роальда Даля за 2011 год.

Нил Гейман
Одд и ледяные великаны
Пер. с английского Татьяны Покидаевой
М, АСТ, 2019

Нила Геймана в России знают и любят еще с тех пор, когда вышел первый, несовершенный перевод его магического эпоса «Американские боги». Бывший музыкальный журналист, автор комикса «Песочный человек» и, наконец, лауреат трех главных наград в области фантастики — Hugo, Locus и Nebula, Гейман последовательно опровергал образ фантаста — обитателя жанрового гетто. Уже в первом, совместном с Терри Пратчеттом романе «Благие знамения» он умело и изысканно перевернул миф о пришествии Антихриста, обратив его в восхитительную сказку о несложившемся конце света, в «Американских богах» переносил на территорию «страны, держащейся на ковбоях» весь индоевропейский пантеон, заставляя старых богов драться в пустыне Невада с богами Интернета, Коммуникаций и Рекламы, в спин-оффе «Богов», «Сыновьях Ананси» обращал африканские мифы о боге-пауке в криминально-романтическую историю, а в «Истории с кладбищем» Маугли был перенесен в царство теней. То же и в кино: «Зеркальная маска», автором сценария которой был Гейман, выворачивала наизнанку историю о девочке, сбежавшей с бродячим цирком, а в «Звездной пыли» герой выбирал не живую девушку, но звезду, с которой жил долго и счастливо, но потом все-таки умирал. В общем, Гейман оказался настоящим постмодернистом, игравшим со стилями, временами, канонами и архетипами.
Но во всех своих произведениях он, выходя на финишную прямую, все-таки выводил мораль, которая не выходила за рамки общепринятой. Перевернутое геймановское волшебство сообщало о ценности истинной дружбы, отвратительности предательства и святости обетов. Короче, Гейман напоминал об обыденных, навязших в зубах правилах, замыленных и банальных, на которых кое-как стоит цивилизация — и о которых, чтоб она стояла и дальше, нужно вновь и вновь напоминать.
Повесть «Одд и ледяные великаны», написана на основе скандинавских мифов. На этой площадке оттопталось невесть сколько авторов — от Спрэга де Кэмпа до Вольфганга Хольбайна, от Пола Андерсона до Нэнси Фармер, но Гейман не идет проторенными путями, не усложняет и не переворачивает фабулы — он просто помещает в контекст вечной войны между скандинавскими богами-асами и ледяными великанами-ётунами маленького мальчика, сироту и калеку. Одд, странный, улыбчивый мальчик, предпочитающий одиночество в лесу компании сверстников, встречает орла, медведя и лиса, которые оказываются богами Одином, Тором и Локи. Благодаря слабохарактерности Локи их превратил в животных ледяной великан, захвативший обитель богов Асгард — и Одд берется помочь богам отвоевать их дом. Это завязка истории, у которой несложный сюжет и которая более чем просто написана. В ней Гейман без заискивания и сюсюканья, как и без излишнего романтизма говорит со своим, теперь юным читателем о невероятно важных и простых вещах. О прелести одиночества, о ценности ряда последовательных действий, о невероятной силе, которую может иметь основанная на вере в свои силы убежденность — и опять о том, что именно любовь движет солнце и светила. И в этой чистой, звенящей, как сталь меча или ледяная сосулька, простоте кроется тот секрет, благодаря которому эта книга вполне может занять в жизни ребенка очень важное место.
P.S. Тут меня попросили указывать возраст, с которого можно давать читать книжку ребенку. Я считаю, формулировка должна быть другой - возраст, с которого СТОИТ давать книгу. Исходя из этого, пишу: "Одда" можно давать лет с шести, в редких случаях - с пяти. А стоит - с семи, наверное.

Крессида Коуэлл
Как перехитрить дракона

Известно, что карасик – это рыбка. Небольшая, потому и уменьшительность с ласкательностью. Но пристакьте к этому слову эпитет «кровожадный», и картина изменится. Именно так – Иккинг Кровожадный Карасик – зовут героя английской писательницы Крессиды Коуэлл; перед нами - четвертая книга о его приключениях.
Согласно авторской легенде, Коуэлл не сочиняет, а лишь переводит с древненорвежского мемуары знаменитого викингского вождя и ученого. Тут уж впору рассмеяться – ну какие, право, у викингов ученые? Всем известно: жили хуторами, совершали набеги, держали в страхе всю Европу, торговали рабами. Дикий народ, дети фьордов.
И тем не менее: хоть диких народов было немало, именно викинги становятся вот уже какое столетие объектами восхищения подростков самых разных стран мира, героями книг и фильмов. Тому есть простое объяснение: с нашей точки зрения, их жизнь кажется простой и понятной, обусловленной, с одной стороны, религиозными нормами, с другой – культом силы и кодексом чести и никак не связанной по рукам и ногам сложностями и условностями современного мира.
Книги Крессиды Коуэлл, на первый взгляд, веселые сказки в древнескандинавском антураже, опровергают этот стереотип. Герой – ничем не примечательный, маленький, рыжий мальчик, на долю которого постоянно приходятся неприятности или приключения, из этих неприятностей вытекающие. К тому же Иккинг – сын вождя, и потому волей-неволей находится на переднем крае, осмеиваемый и подначиваемый более крепкими и недалекими сверстниками. В первых книгах он приручал дракона, становился пиратом, попадал в римский плен и даже на гладиаторскую арену – теперь же ему предстоит перехитрить дракона (согласно Коуэлл, драконы являлись важным фактором в осуществлении повседневной хозяйственной жизни викингов) и, что важнее, спасти жизнь своего лучшего друга Рыбьенога, укушенного Гадючкой Отравной. Конечно, как и у любого героя, у него есть домашнее животное, спутник героя, так сказать – и это дракон. Но дракона зовут Беззубик, он совсем маленький и прячется у Иккинга за пазухой… Такая вот нелегкая жизнь у сына вождя племени викингов.
Книги Коуэлл написаны легко, весело и смешно; они насыщены разнообразными забавными деталями, принадлежащими скорее сегодняшней жизни – их писательница с юмором рассыпает по страницам. Однако, как и в любой хорошей детской литературе, в книгах Коуэлл есть важный подтекст. Состоит он в следующем: для того, чтобы победить – сражаясь с кем-то или даже с самим собой – не обязательно быть похожим на Сталлоне или Человека-Паука. Нужно просто иметь совесть, чистое сердце, чувство ответственности и голову на плечах – чем-чем, а всем этим Иккинг наделен.

P.S. Анимационный фильм от Universal Studios и его сиквелы, в которых также действуют Иккинг и Беззубик, к книжке относятся весьма косвенно, хотя сами по себе и неплохи. Поэтому давайте их разделять и детям объяснять: мол, большие анимационные боссы видели всю историю по-другому.
А, и о возрасте: первоклассникам стоит начинать с первой книжки, «Как приручить дракона», и двигаться по нарастающей. И если вы спросите, почему я начал с четвертой, я отвечу: просто она первой попалась мне на глаза на полке.

Т.Х.Уайт
Отдохновение миссис Мэшем
Пер. с английского Сергея Ильина
М, Альбус Корвус, 2016

Теренса Хэнбери Уайта на русский язык переводил один человек, Сергей Борисович Ильин, мой друг и великий переводчик. И это он в свое время сбросил мне файл с «Отдохновением миссис Мэшем» — а уже потом я нашел два первых русских издания, а третье он подарил мне сам.
«Отдохновение миссис Мэшем» — своего рода продолжение свифтовского «Гулливера»; вернее сказать, эта книга основана на допущении того, что доктор Лемюэль Гулливер неосмотрительно сообщил капитану спасшего его судна координаты лилипутских островов, а тот отправился туда и похитил тринадцать лилипутов, каковых и привез в Англию. Но речь, собственно, не о них и даже не о таинственной миссис Мэшем, а о героине книги, десятилетней сироте Марии, живущей в послевоенной Англии вместе с парочкой малоприятных опекунов в огромном поместье, почти разрушенном и обветшалом (собственно, «Отдохновением миссис Мэшем» называется некая беседка, построенная в виде псевдоантичного храма, где оная миссис лет триста тому любила отдыхать). Она-то, Мария, в основном предоставленная сама себе, и встречается с потомками тех самых лилипутов, которые... (см. выше).
Но и тут придется отодвинуть в сторону завязку и попробовать рассказать, о чем на самом деле эта книга. Она о насилии и произволе (опекуны, не желающие ничего делать и ворующие деньги, унаследованные девочкой, как могут, третируют Марию, а первое столкновение Марии с лилипутами тоже проходит не сказать чтобы благостно), о настоящей дружбе (Мария водит дружбу со Стряпухой и Профессором, классическим сумасшедшим ученым, живущим то ли из милости, то ли по еще какой-то причине в домике на территории поместья, а потом станет другом всего Народа - так себя называют лилипуты), о вооруженной борьбе за свободу - свою и тех, кто от Марии зависит (то есть лилипутов, которых злобные опекуны мечтают продать, да подороже) и о торжестве справедливости (очень нужная штука, поскольку в реальности случается нечасто).
«Отдохновение миссис Мэшем» написано просто и сложно. Во-первых. Профессор, чья речь занимает немало места, постоянно апеллирует к мудрецам античности, да еще и не самым очевидным, и говорит наполовину по-латыни. Во-вторых, лилипуты говорят на английском XVIII века, со всеми его вычурностями, постоянными заглавными буквами и прочими особенностями, которые Сережа Ильин старательно и мастерски воспроизвел по-русски. Ну и, наконец, надо следить за географией поместья, которая — как поле действия, а затем и боя — имеет очень большое значение.
Именно на обоюдной любви к Уайту, «тихому учителю человечества», как называл его Сережа, мы с ним некогда и сошлись (точнее - на «Короле былого и грядущего», великой арторианской эпопее); до сих пор —а ведь уже и Сережи нет на свете — неизданный уайтовский «Хозяин» саднит мне, как старая рана... Но, завершая разговор о продолжении «Гулливера», написанном автором «Меча в камне», я не могу не процитировать несколько строк из четвертой главы этой книги. Их говорит Марии Профессор.
«Как мы с тобой знаем, жизнь моя сложилась неудачно. Я не правлю людьми, я не обманываю их ради приобретения власти, не мошенничаю, чтобы сделать их достояние своим. Я говорю им: пожалуйста, вы можете свободно идти своей дорогой, а уж я, как сумею, постараюсь идти моей. Так вот, Мария, хоть это и не модный ныне образ мысли, - даже не сулящий успеха, я все-таки верю в одно: людей тиранить нельзя, нельзя пытаться возвеличить себя за счет их малости».

P.S. Опять чуть не забыл про возраст. Несмотря на то, что героине всего десять, читать про нее стоит лет с 11-12, и нужно просить юного читателя спрашивать у вас про непонятные слова; а впрочем, и это необязательно: будет надобность - сам спросит. Ну или сама. И еще: постарайтесь сделать все, чтобы он/она не бросили книжку, дочитали ее до конца. Ну поверьте мне, это очень важно.