Сэйдж Блэквуд
Трилогия Джинкса
Перевод с английского Сергея Ильина
М., Абрикобукс, 2016-2019

Фэнтези-трилогиями давно уже никого не удивишь; незнакомыми авторами – тоже, тем более женского пола (дам в жанре фэнтези – не счесть). И тем не менее трилогия о Джинксе более чем достойна читательского внимания.
По первым страницам кажется, что все строится по старой знакомой схеме: одинокий сирота, враждебное окружение, на помощь приходит чародей и так далее. Однако, вчитываясь внимательно, понимаешь: эта книга мало похожа на привычное и стереотипное.
Начать необходимо с переводчика. Трилогию Сэйдж Блэквуд перевёл Сергей Ильин, лучший из лучших среди тех, кто перекладывал с английского на русский - и один из лучших друзей, которые были у меня в течение всей жизни. Я, помню, недоумевал, узнав, что он взялся за дебютную книгу никому не известной авторессы, а Серёжа говорил: «Увидишь, это очень необычная книга». Так и вышло.
Коротко о сюжете, хоть он уже и намечен схематически. Лес Урвальд, состоящий из древесных массивов и прогалин. Каждая из прогалин – деревня, фактически изолированная от остальных. Сироту Джинкса, живущего на одной из прогалин, отчим решает бросить в диком и жутком месте, но в итоге он попадает в дом чародея Симона Волхва на роль то ли бесплатного слуги, то ли ученика. По мере развития сюжета он сталкивается с женой чародея, живущей не просто в другом месте, но фактически в другом мире; с несколькими ведьмами, скачущими по лесу Урвальд в маслобойках; с мальчишкой-изгнанным из своего королевства принцем Ривеном; внучкой ведьмы Эльфвиной и, наконец, с единственным откровенно злым и отрицательным героем трилогии – магом Костоправом.
Стоит отметить: с самого начала читателю становится ясно, что язык, которым говорят и на котором думают герои – мальчишка, чародей, его жена, внучка ведьмы и прочие – не литературен в той степени, в какой литературен язык героев даже лучших образцов жанра. Но и не демонстративно просторечен; у каждого здесь своя, тщательно прописанная интонация, точно соответствующая характеру, манере поведения и роли.
Вообще говоря, в английском языке «джинкс» - это человек или, например, предмет, которые приносят неудачу. И герой, Джинкс, вроде бы такой и есть: всё у него получается не так, неправильно. Но - нелюбимый сын, ненужный ученик, неудачливый слуга, он всё же преодолевает практически все препятствия (иногда - непомерно дорогой ценой), выносит тяготы и лишения настоящей войны, не приобретая взамен для себя практически ничего... Путь самоотречения, скажете вы? Но нет, нет, это вовсе не то, о чём вы успели подумать. В трилогии вовсе нет прямолинейных ходов и банальных дихотомий, здесь всё, как в жизни: мучительные выборы между плохим и ещё более худшим, бесконечное отчаяние без воздаяния - и смутная надежда на то, что когда-нибудь всё будет так, как хочется. А хочется мира и покоя.
Эта книга уникальна для жанра. Она учит правильным вещам без назидания, она объясняет, как преодолевать препятствия и страхи, жертвуя многим. Она фактически заставляет читателя не наблюдать за путём героя, но п р о ж и в а т ь её вместе с ним, и это невероятно целительный опыт.
Оставим на закуску немного совершенно бесполезной информации. Писательницы Сэйдж Блэквуд не существует: это псевдоним. Автора на самом деле зовут Карен Швабах. Она родилась в Чикаго, живет в доме на краю леса в компании своей старой собаки и в окружении огромной библиотеки. «Джинкс» - ее первая книга в жанре фэнтези.
Для Серёжи Ильина эта трилогия стала одной из последних работ.

В общем, I'm back и более не намерен уходить.

Нил Гейман
История с кладбищем
Перевод Екатерины Мартинкевич
М., АСТ/Астрель, 2009

Мы с вами уже прочли одну книгу про мальчика и мертвецов. Но здесь автор иной, хотя и друг (и даже соавтор) того, первого. И история совершенно другая.
...Однажды ночью человек по имени Джек пробирается в дом, где живет семья с двумя детьми и хладнокровно убивает троих из четырех его обитателей. Четвертый, маленький мальчик, избегает той же участи, уйдя из дома на... кладбище. Там он оказывается усыновлен покойной супружеской парой - и тем спасен от смерти. А также воспитан, по большей части своим опекуном, почетным гражданином кладбища, который и не жив, и не мертв.
Это - недетская детская книга. У Геймана так всегда: автор «Американских богов» явно уверен, что с детьми не только не стоит сюсюкать, их, в общем, не надо оберегать от того, с чем им придется столкнуться, не дай Бог. Гейман многого не проговаривает, некоторые нити сюжета уходят в темноту, зато тщательно проработанные другие притягивают тем ужасом, с которым знаком каждый, ужасом, от которого невозможно оторваться. При этом очевидно существует невидимая, но отчетливая дистанция, которая не дает книге впасть ни в лавкрафтианство, ни в комикс: читатель почти все время уверен, что юный Никт (от «Никто») Оуэнс должен выкарабкаться из всех своих передряг, а их хватает.
Но - именно что почти. Многие герои, в том числе и те, кого читатель начинает уже любить (что непросто: некоторые из них максимально не годятся для этого, а вот поди ж ты), не доживают до конца повествования, непросто приходится и опекуну мистеру Сайлесу, да и Никт в какой-то момент оказывается на волосок (или ту самую неочевидную нить?) от гибели, ведь человек по имени Джек не может не завершить начатое. Но это роман для детей, хоть и для подростков по большей части, так что кладбищенский Маугли побеждает врагов.
Собственно, Гейман в этой книге руководствуется великим Киплингом, чего не скрывает. Он по-постмодернистски травестирует «Книгу Джунглей», что внимательный читатель, конечно, заметит, но момент этот не умалит певца Британской империи и не испортит «Историю с кладбищем», поскольку автору достает ума и таланта, чтобы не увлекаться этой игрой. А также - чтобы ненавязчиво, но четко передать этому самому читателю целый ряд важных для него самого принципов (мы все их знаем, но о них непременно надо снова и снова говорить), и не скрыть, что зачастую каждый из нас может оказаться на грани отказа от них, но перейти ее не должен.
Как Никт Оуэнс в этой книге.

Жан-Клод Мурлева
Зимняя битва
Пер. с французского Натальи Шаховской
М., Самокат, 2007

Французский «янгэдалт» известен у нас хуже английского — и скоро, наверное, станет хуже отечественного. Но он существует, и существует достаточно мощно — впрочем, о писателе Мурлева пишут, что он сочиняет книги для детей и подростков, а не вот это вот все. Ну, хоть так.
В «Зимней битве», подростковом квазифэнтези на тему тоталитаризма и борьбы с ним, мы сталкиваемся с чуть изменённой, но достаточно близкой нам реальностью. Захватившая власть в некоей среднеевропейской стране Фаланга (отчетливая отсылка к республиканской Испании) уничтожила всех своих оппонентов, а их детей определила в спецприюты. Там жизнь сильно не сахар, но есть и свои послабления: несколько раз в год воспитанники (и воспитанницы) имеют возможность сходить к своим Утешительницам — специально обученным женщинам, с которыми можно всем поделиться, которым можно поплакаться в юбку, и женщины эти, судя по всему, хорошие, настоящие люди.
Есть в этой вселенной — вот оно, фэнтезийное допущение — и ненастоящие люди. Например, люди-псы, априори готовые загрызть и уничтожить любого, на кого им покажут, а то и просто любого; их фалангисты используют для охоты на разыскиваемых преступников или сбежавших воспитанников. Вот и здесь перед нами разворачивается такая охота: одна из воспитанниц, познакомившись во время визита к Утешительнице с, понятное дело, воспитанником, решает более не продолжать пребывание в приюте. И за парочкой беглецов отправляется псолюдской отряд специального назначения…
Здесь будет многое: и гладиаторские бои, где на арене выступают пленённые отщепенцы, и племя добрых и сильных, но недалёких людей-лошадей, и волшебный голос певицы, за которым люди идут против неправедной власти, и сражения, и, конечно же, смерти — непременно самых лучших и самых беззаветных. Так бывает в жизни, и Жан-Клод Мурлева не скрывает от своих читателей эту трагическую сторону жизни и борьбы.
Но все эти элементы здесь, как кирпичики, возводят стройное здание, на котором светящимися буквами высечено: ОКОВЫ ТЯЖКИЕ ПАДУТ. Не дословно так — но смысл книги именно в этом, и в том ещё, что падут они не сами собой, для этого придётся изрядно потрудиться.
И, конечно, это детская книга. В ней нет обаятельных и симпатичных предателей, нет малоприятных героев борьбы за свободу (а в реальной жизни таких, как мы знаем, полным-полно) — коли враг, то тошнотворный, коли союзник, то преданный, даже если и кажется обычным бродягой. Но ведь жизнь только кажется полной оттенков, а на самом деле, если начинаешь их разглядывать внимательно, они начинают вглядываться в тебя, и остается ровно шаг до того, как станешь одним из оттенков серого. Так что не так уж и неправ Жан-Клод Мурлева.

Небольшая поэтическая пауза на тему канала.

Глеб Михалёв

ты занимаешься контентом
он занимается контентом
все занимаются контентом
а детям нечего читать

она работает над текстом
они работают над текстом
да все работают над текстом!
а детям нету ни черта

но если я писать не буду
но если ты писать не будешь
но если мы писать не будем
то кто вокруг посеет свет?

а дети умные повсюду
такие умные повсюду
и мы им не нужны повсюду
как будто нас и вовсе нет

О пользе чтения детям вслух

Отец читал мне в детстве, наверное. Я этого не помню - у него рано начались проблемы со зрением, а я рано научился читать, и мне этого хватало. Получилось даже наоборот: когда мне было 12, отцу запретили читать на пару месяцев, но у него в работе была большая статья про древнегреческого зодчего Фидия, и я стал папиными глазами. Почти каждый вечер я садился рядом с его рабочим столом и читал главы исторических исследований из библиотечных дореволюционных томов — с ятями, ерами и другими буквами, давно вышедшими из употребления. Было непросто; в какой-то момент я, книжный мальчик, чуть не возненавидел чтение, но продержался до того момента, когда стал нравиться сам процесс. Наверное, с тех самых пор я люблю читать вслух.
Теперь отец — это я, у меня шестеро сыновей. Я читал старшим, читал средним, читал младшим, и не то чтобы регулярно - либо когда они попросят, либо если нужно к ночи унять поминутно вспыхивающие конфликты. С некоторых пор они читают сами - а я, вероятно, скоро начну читать внукам.
Есть несколько внутренних правил, выработавшихся естественным путем. Во-первых, нельзя читать «с выражением» и даже по ролям, хотя я умею это, и, в общем, даже люблю, но чтение - процесс серьезный, и лицедейство в нем неуместно. Во-вторых, возникшие вопросы — а среди книг попадаются непростые тексты, требующие пояснений — решаются немедленно, прерывая ткань повествования. Ну и, наконец, никогда нельзя прочесть, как и было оговорено, ровно одну главу - всегда, как бы я ни стремился к последовательности, у мальчиков находились способы заставить меня превысить квоту. Впрочем, однажды я, сам увлекшись книгой, которую знаю с детства, прочел аж четыре главы подряд. Это был Марк Твен, «Приключения Тома Сойера».
Честно говоря, я достал с полки полуразвалившуюся книжку 1956 года издания (тот самый классический перевод Нины Дарузес) просто так - казалось, история известна по мультсериалу, по нескольким экранизациям, и интереса не вызовет. Но приключения юного жителя американского города Санкт-Петербурга, что на реке Миссисипи, захватили парней сразу. Их не смущали ни исторические, ни географические, ни социальные детали - все схватывалось на лету, все принималось как данность. Как ни странно, неполиткорректные с точки зрения современных норм моменты - к примеру, курение Гекльберри Финна - не вызвали осообого интереса. Зато романтические чувства Тома по отношению к Бекки Тэтчер удивили мальчиков: им казалось не очень осмысленным тратить столько сил и времени на какую-то там девчонку. Но я узнавал в них когдатошнего себя, которого так же пугал зловещий Индеец Джо и которому так же хотелось убежать с цирком или стать пиратом. Почти полтораста лет прошло с момента выхода книги, и она совершенно не устарела: ни супергерои, ни Гарри Поттер (к которым я отношусь со всем возможным уважением) не помешали моим мальчикам стать друзьями Тома Сойера...
Я прочел много умных слов о том, как и почему полезно и важно читать вслух, мнения ученых, психологов и педагогов. Но никто из них не написал о той невероятной власти, которую получает читающий, о тех восторженных и внимательных взглядах, которые он ловит, о том счастье, которое он испытывает, даже если не понимает этого. Пару лет назад, когда в доме были гости, наш старший сын говорил с кем-то из друзей, и я краем уха поймал фразу: «Когда папа читал нам «Хоббита»...
...и это счастье — спустя двадцать с лишним лет - снова накрыло меня с головой.

Рольф Лапперт
Пампа блюз
Пер. с немецкого Елены Смолоногиной под редакцией Марины Кореневой
М., Самокат, 2015

У детского издательства «Самокат» была отличная серия «Недетские книжки», и роман немецкоязычного швейцарца Рольфа Лапперта вышел восемь лет назад как раз в ней. Недетские эти книжки потому, что они для тех, кто от 16 и старше; вот и «Пампа блюз» тоже.Сказать, что мы осознанно что-то знаем о швейцарской литературе для детей и подростков — так нет; тем, казалось мне, когда я открыл эту книгу, интереснее. Так и оказалось.
…Герою по имени Бен тоже 16. Он живет в захолустной немецкой деревеньке, не один, а со стариком Карлом, своим дедом, что немаловажно, скорбным умом — то есть на Бене, помимо себя самого, еще и дед. Отец погиб и похоронен где-то в Африке; мать, джазовая певица, постоянно в разъездах по Европе; она, наверное, любит Бена, но только все как-то проезжает мимо Вингродена — так называется деревушка. Сесть бы в машину (ее Бен собрал из чего придется, потому и называет тук-туком) да уехать в Африку, но Карл… И потому Бен остается жить здесь, где, кроме него и прекрасной парикмахерши Анны (но и она изрядно старше!) все прочие обитатели, которых, в сущности, немного, практически пенсионеры. Да, еще есть автозаправка и озеро, в которое превратился старый карьер. Всего этого как-то маловато для 16-летнего парня-мечтателя.
Но мечтатель здесь не один: владелец магазинчика на заправке хочет возродить Вингроден к жизни и не находит ничего лучше, чем распустить по всей Германии слухи о том, что в деревеньку залетел НЛО…
Дурацкая завязка и совершенно малореальная, скажет досужий скептик, и я соглашусь, да что там, и писатель Лапперт согласится — он ничуть не одобряет идиотскую идею с НЛО и смеется над ней. Но в жизни бывает всякое, и книга эта очень… жизненна, что ли. Мало того, что в ней есть отчетливые приметы реальной жизни (один полубезумный русский эмигрант Георгий, воевавший в Чечне, чего стоит!), в ней есть ещё и то, что делает жизнь жизнью: трагедии, радости, обманы, авантюры, погони, поцелуи с прилагающейся любовью, поиски настоящих родителей (включая анализ ДНК) и прочая, прочая, прочая.
Это очень добрая, нежная, ироничная и мудрая книга, чего непросто ждать от дебюта (а это дебют). Это книга для тех, кто ни черта не понимает в том, что с ним/ней происходит, зачем это происходит — и не понимает, как все ЭТО может происходить по-другому. Но очень хочет этого. И не то чтобы Рольф Лапперт разъясняет, что и как — но он дает понять, что во всем этом можно все-таки разобраться.
Даже если ты живешь в жопе мира совсем один и на твоем попечении милый, но почти что сумасшедший дед.

Ещё кое-что о чтении детям вслух. Запись из дневника за январь 2019-го.

Читал детям перед сном "Этюды об ученых" Ярослава Голованова. Удивительное дело: за прошедшие годы, похоже, не было написано и издано ни одной книги, столь же всеобъемлюще охватывающей мир науки, написанной так просто, понятно и так страстно, с такой любовью к своим героям и с таким пониманием того, чем они занимались, о чем мечтали, за что боролись. Спустя 40 лет я снова переживаю почти те же эмоции, которые испытывал в детстве, читая эту книгу, но сегодня я осознаю, что она вполне могла бы быть запрещена - например, за оскорбление религии или еще что-то. Потому что герои её - в разной степени, но все же свободные люди, и, что, вероятно, важнее - люди, уверенные в своей правоте, которая была обусловлена осознанием своего долга перед человечеством и осознания возможности его исполнения. За это знание они платили невероятно высокую цену; мы знаем её меру, но не можем осознать, каково это - платить. В дневниках своих Голованов говорит больше и откровеннее, чем мог написать в книге, но для меня сегодняшнего это скрытое, сдержанное, спрятанное сквозит, мерещится, а то и огненными скрижалями рдеет между строками книги, и я ни на секунду не жалею о том, что эта книга была среди моих любимых.

PS. Сегодня про д'Аламбера читали. Оказалось, это просто такая история долгой и совсем несчастливой жизни, первые строчки которой "Начало будет как в плохом романе", а последние - "Так и прошла его жизнь".
И при этом Голованов в абзаце буквально добивается от нас, читателей, понимания того, почему д'Аламбер был великим и разносторонним ученым...

Кстати, друзья, вот еще один прекрасный канал про чтение и книги:
https://t.me/knizhniy_gid
Настоятельно рекомендую.

Зачем-то возобновил вещание в Дзене. Если вдруг кому удобней туда (шрифт больше, картинки больше) — плиз велком:
https://dzen.ru/id/5b2cb909cb0ffb00a9d441c2

Дебора Кесперт
Первопроходцы. Самые опасные путешествия всех времен
Перевод с английского
М., Clever, 2014

Последняя четверть прошлого и начало нашего веков ознаменовались серьезной сменой базовых ориентиров на самых разных уровнях. Коснулось это и традиционных детско-подростковых ценностей: считается, что нынче дети стали куда больше интересоваться компьютерными технологиями, играми и бизнесом, нежели приключениями и путешествиями, как это было лет двести, наверное.
Впрочем, как выяснилось, принимать эту тенденцию за определяющий тренд преждевременно. И вот вам очередное подтверждение этому, вышедшее по-русски десять лет назад.
“Первопроходцы” - издание уникальное, соединяющее в себе энциклопедию с инфографикой. Рассказ о подъеме Эдмунда Хиллари и Тенцинга Норгея на Эверест делится на: короткий конспективный рассказ о самом путешествии, карту с проложенным маршрутом, короткие биографические справки обоих участников мероприятия, фотографии и описание оборудования, взятого альпинистами с собой, предостережение для потенциальных восходителей об опасностях, ждущих на горных вершинах... И так — с любой из историй, которых много: от путешествий Марко Поло и Колумба до экспедиций Джеймса Кука и Роберта Скотта. Помимо общеизвестных имен здесь есть и те, которые ранее не входили в традиционный кодекс путешествий — например, экспедиция американцев Льюиса и Кларка от Миссури до Орегона.
Но неразумно было бы считать эту книгу просто иллюстрированным справочником по путешествиям - это, скорее, популярная иллюстрированная энциклопедия, выполненная изобретательно и, главное, абсолютно актуально по форме.
И еще одна особенность, очень важная для отечественного читателя. Книга Деборы Кесперт была переведена с английского на много языков, и содержание ее по всему миру оставалось неизменным, но только для русского издания было сделано исключение, благодаря которому в нем появились главы, посвященные российским путешественникам и исследователям — Семену Дежневу, Ивану Папанину, Юрию Гагарину и другим. Они написаны и проиллюстрированы по тем же принципам, с той же кропотливостью и увлекательностью, что и оригинальные.

В этот прекрасный весенний день хочу напомнить всем родителям слова великого охальника, неукротимого хулигана, воинствующего атеиста и вообще прекрасного человека Джорджа Карлина:
"Зacтaвить дeтeй читaть — нe глaвнoe. Дeти, кoтopыe xoтят читaть, бyдyт читaть. Дeти, кoтopыe xoтят нayчитьcя читaть, бyдyт yчитьcя читaть. Гopaздo вaжнee нayчить дeтeй coмнeвaтьcя в пpoчитaннoм. Дeтeй cлeдyeт yчить coмнeвaтьcя вo вcем пoдpяд. Coмнeвaтьcя вo вcем, чтo oни пpoчитaли, вo вcем, чтo oни cлышaт. Дeтeй нaдo yчить coмнeвaтьcя вo влacти. А обычно рoдитeли никoгдa нe yчaт cвoиx дeтeй coмнeвaтьcя вo влacти, пoтoмy чтo oни caми — влacтныe фигypы, и oни нe xoтят пoдpывaть дepьмoвыe ycтoи cвoeгo coбcтвeннoгo дoмa".

"Книги всегда рядом, решающий миг не за горами, и теперь уже наши дети снимают с полок свое будущее и листают его страницы".

Грэм Грин

Дональд Бартелми
Немножко не то пожарное авто, или Джинн Инисе-Инито
Перевод с английского Максима Немцова
М., Гаятри/LiveBook, 2012

«Однажды утром намеднишнего года, года недавнишнего — а если точнее, 1887-го — юная девица по имени Матильда пробудилась, потянулась, зевнулась, почесалась и выбралась из постели.
— Чем бы мне сегодня заняться? — спросила она у себя самой. — А пойду-ка я обруч покручу. Хорошая нынче погода для обруча.
Выйдя на задний двор с обручем в руке, она в изумлении увидала: там в одноночье вырос таинственный китайский домик — всего шести футов высотой».

Доналд Бартелми — писатель по определению взрослый, тем паче постмодернист, сиречь мастер словесного пэтчворкинга, так что детской книги от него не ждешь. Тем веселее открывать «Немножко не то пожарное авто»: да, тут тоже коллажи — но загадки не для взрослых, а совершенно детские, и не только в форме иллюстраций (которые, стоит заметить, замечательны для разглядывания, как и сама книжка, во многом предназначенная для держания в руках).
Так вот, как уже понятно, на заднем дворе обнаруживается домик, беседка, назыавйте как хотите — хотя девочка Матильда мечтала о пожарной машине (интересная девочка, я б с такой подружился!). Потом в домике обнаруживается небольшая, но вполне уютная вселенная с пиратами, слонами, джиннами и прочими совершенно необходимыми каждому нормальному ребенку вещами.
...Не знаю, как дети (от них же толком ничего не добьёшься!), но взрослый, читая эту книгу, не всегда понимает — то ли он смотрит сон, то ли это кто-то смотрит сон про него, читающего книгу.
Может, это сам Бартелми?