В 2025 г. в России было продано 46.900 новых тяжелых грузовых автомобилей (HCV, масса от 16 т), это на 54% меньше по сравнению с 2024 г., по данным агентства «Автостат».
Это настоящий обвал.

Продажи новых грузовиков – индикатор состояния экономики, отражающий инвестиционную активность бизнеса и потребительский спрос, ведь грузовики используются для перевозок и производства; их падение, как в России в 2025 году (на 54%), сигнализирует о спаде инвестиций, ограниченной доступности кредитов и проблемах с импортом, указывая на глубокую структурную перестройку рынка. При любом замедлении экономики рынок техники падает быстрее и глубже.

Автостат подвел основные итоги 2025 года.
До моего прогноза, сделанного в начале мая, HCV не дотянули всего 1%! Сижу и плачу😀

Ситуацию с продажами тяжелых грузовиков в РФ в 2025 году для нашего канала прокомментировали ув. коллеги @tivanych78

По итогам 2025 года падение продаж грузовиков полной массой >16 тонн (HCV) составило 54% к показателям 2024 года.

Посмотрим на ситуацию трезво.
1. Среднее количество продаж HCV за период 2011-2024 годы составило 71,2 тыс. ед., а за самый стабильный период в российской истории 2017-2019 годы всего 61,5 тыс. ед. То есть падение, а не пике.

2. Показатель продаж 2024 года был вторым в истории современной России – 102 тыс. ед. после рекордного 2023 года с показателем 125,7 тыс. ед. Период «если очередь, значит что-то дают» закончился.

3. Продажи 2025 года заняли "третье место с конца" по объему после провальных 2015-2016 годов с показателями 32,6 – 36,4 тыс., соответственно.

4. Относительно небольшой отложенный спрос, образовавшийся на конец 2022 года, был с лихвой и «запасом» компенсирован в 2023-2024 годах.

5. По итогам 2025 года бросается в глаза различие в падении продаж седельных тягачей и самосвалов 71 и 61%, соответственно, по сравнению со специальной и специализированной техникой, где падение колебалось от 19 до 38%. Тревожный звонок. Наблюдалось более крутое падение у представителей коммерческих перевозок и услуг (за плату). Вероятно, вторая группа, более близкая к бюджетному финансированию, подтянется к тенденции падения продаж в 2026 году.

6. Не совсем корректно утверждать, что «продажи новых грузовиков – индикатор состояния экономики». Это в первую очередь показатель состояния автотранспорта, транспортной системы в целом и взаимодействии транспортной отрасли экономики с автомобильным производством. Критическая ситуация оголила огромные проблемы в обеих отраслях и их регулировании. В транспортной отрасли – неспособность государства за 30 с лишним лет эффективно регулировать деятельность автотранспорта в рыночных условиях, не влезая в управление транспортными бизнес-структурами.

По-прежнему примерно половина НПА родом из административно-плановой экономики, а современные средства контроля – источник заработка их производителей и пополнения местных бюджетов.
В автоиндустрии – желание государства решать проблемы российского автопрома за счет автотранспорта.

Вместо переноса основной финансовой нагрузки перевозчиков на период эксплуатации техники, помогая тем самым проявлять эффективность более качественным транспортным средства, государство вешает «все более тяжелые гири» в виде утилизационного сбора при покупке грузовика. Ну разве может спортсмен легко стартовать с гирями на ногах?

До 2022 года обозначенные пробелы частично решала «большая европейская семерка», фактически регулируя и демпфируя рынок продаж HCV в России. С момента ухода из России Big7 рынок продаж пошел в разнос, превратившись в базар, последствия которого ощущались с конца 2024 года и продолжатся в 2026 году.

Ожидания от 2026 года.

Вероятно, падение продаж продолжится, но не так активно, как было в 2025 году. Антирекорд 2015 года навряд ли будет побит. Хотя вероятность не нулевая.
На рынок продаж новых HCV будут сильно давить стоки возращенной техники лизинговым компаниям, изменение налогового законодательства и попытка «обеления» автотранспортного рынка, который по-прежнему в большинстве находится в серой зоне и не собирается оттуда выходить.

На практике для выполнения транспортной работы срок замены подвижного может быть растянут. Это сказывается на безопасности, качестве транспортных услуг и, главное, необходимости изменения бизнес-моделей крупных перевозчиков. Хочется верить, критическая ситуация подтолкнет самые высокие уровни власти на глобальные изменения в регулировании деятельности автотранспорта, которые очень давно назрели...

Между страхом и тревогой

По результатам очередного исследования, проведенного командой агентства InfraNews в конце декабря 2025 года, значение композитного «Индекса уверенности железнодорожного рынка» прочно закрепилось в отрицательной зоне и достигло -28,47 пункта, что является самым низким результатом за всю историю проведения ежемесячных замеров с июня 2025 года. Более того, второй месяц подряд индекс находится на уровне ниже -25 пунктов, что соответствует условной зоне «страха», характеризующей преобладающие эмоциональные настроения в железнодорожной отрасли.

При этом частный индекс оценки изменений в сравнении с ноябрём показал +12,41 — то есть почти треть респондентов отметила некоторое улучшение эксплуатационной работы. Однако это «улучшение» оказалось иллюзорным: ни один участник рынка не назвал ситуацию хорошей, а 70% ожидают ухудшений в январе 2026.

Индекс ожиданий рухнул до –69,23 — самый низкий показатель за всю историю измерений с июня 2025 года. Это означает, что рынок уже не просто «нервничает», а перешёл в состояние эмоционального ступора — «устали злиться, свыклись и работаем».

Динамика «Индекса уверенности железнодорожного рынка», рассчитываемого @infranewsme, по итогам июня–декабря 2025 года выглядит так:
Лето 2025 — индекс колебался в околонулевой зоне (–14,87 в июне, –11,11 в июле), но уже тогда появился разрыв между «сейчас» и «завтра»: ожидания уходили в минус.
Сентябрь–октябрь 2025 — пик «осторожного оптимизма»: композитный индекс достиг +15,83 и +10,53. Участники отмечали: «РЖД возить нечего — поэтому едем хорошо».
Ноябрь 2025 — резкий обвал до –26,19. Рост тарифов, административные ограничения и отсутствие диалога с РЖД привели к первой волне пессимизма.
Декабрь 2025 — углубление падения до –28,47. Рынок осознал: проблемы стали новой нормой, а не временными сбоями.

Объем китайско-российской торговли в 2025 году сократился по сравнению с 2024 годом на 6,9%, до 228,1 млрд долларов. Об этом сообщило Главное таможенное управление (ГТУ) КНР.

Согласно опубликованным данным ведомства, экспорт из Китая за отчетный период уменьшился на 10,4% и составил 103,3 млрд долларов. Показатель импорта из России в КНР понизился на 3,9% и достиг 124,79 млрд долларов.

Структура российского экспорта в Китай не претерпела кардинальных изменений и по-прежнему опирается на энергоресурсы, однако не стоит воспринимать это как проблему — торговый представитель России в КНР Алексей Дахновский.

Для справки: основа экспорта России в КНР — энергоресурсы (~75-80%). Россия сохраняет устойчивое положительное сальдо (экспорт превышает импорт) благодаря преобладанию сырьевого экспорта.

Похоже, "управляемое сжатие" будет словосочетанием года, как несколько лет назад "отрицательный рост"
https://t.me/zakupki_time/58536

«Управляемое сжатие»: что делать с угольной отраслью?

✔️ С октября 2025 г. в Кузбассе остаются приостановленными 19 угледобывающих предприятий из 151, при этом еще 32 предприятия находятся в «красной» зоне, заявил глава правительства Кузбасса:

В угольной отрасли происходит управляемое сжатие, причиной которого стал затяжной кризис. Небольшим предприятиям особенно трудно переживать этот "идеальный шторм", так как они имеют куда меньший запас прочности. И 2026 год ожидается еще более сложным, чем уходящий.

▪️ Фраза про «управляемое сжатие» до боли напоминает афоризм про «отрицательный рост», однако сама цитата достаточно точно передает состояние отрасли: нынешний год действительно может оказаться для угольной промышленности еще более сложным, чем прошлый.

✔️«Старые» предпосылки кризиса остаются в силе, в их числе:

▪️ Падение цен на уголь: цена на энергоуголь в австралийском Ньюкасле, одном из крупнейших угольных хабов АТР, снизилась на 20% по итогам 2025 и достигла $108 за тонну, практически вернувшись к среднему уровню 2017-2021 гг. ($94 за тонну).

▪️ Рост тарифов «РЖД»: доходная ставка «РЖД» по всем грузам выросла на 53% в период с 2021 по 2024 гг. (до 706,8 коп. за 10 тонно-километров), тогда как отдельно для угля – на 78% (до 389,5 коп. за 10 тонно-километров);

▪️ Санкционные дисконты, которые осложняют вывоз угля в обход дефицитного Восточного полигона: экспорт угля из Кузбасса в северо-западном направлении сократился на 3,2% по итогам первых 11 месяцев 2025 г., до 30,2 млн тонн (данные регионального минуглепрома).

✔️ Однако к этим проблемам добавилось торможение спроса на энергоуголь в Китае и Индии, которые долгое время считались главной «опорой» угольного рынка: по оценке МЭА, в 2025 г. потребление энергетического угля в Индии сократилось на 1,7% (до 1212 млн тонн), а в Китае – на 0,2% (до 4211 млн тонн), в том числе из-за развития возобновляемой энергетики.

▪️ Китай ежегодно обеспечивает около 60% глобального ввода ветроустановок и солнечных панелей, а Индия, где мощность ВИЭ по итогам 2025 г. превысила 250 ГВт, планирует довести этот показатель до 500 ГВт по итогам 2030 г.

▪️ Наряду с ростом собственной угледобычи в Китае и Индии, это будет приводить к снижению зависимости от импорта и, как следствие, сдерживать потенциал поставок из России.

✔️ Поэтому наибольшие шансы на выживание будут у компаний, добывающих более дорогостоящий коксующийся уголь в сравнительной близости от экспортных портов. Всем остальным производителям придется сворачивать добычу, увольнять персонал и закрывать шахты и разрезы.

▪️ Отсрочки по НДПИ и страховым взносам обеспечат «передышку» для тех или иных компаний, но не решат системных проблем отрасли.

✔️ Необходимо смещение географии добычи на восток и помощь высвобождаемым шахтерам с переездом в более благополучные регионы – все остальные решения будут только усугублять кризис.

Родионов

События в Иране не могли не вызвать обсуждения вопроса – а что будет с ценами на нефть, особенно на фоне новостей о том, что

среднемесячная цена нефти Urals снизилась с $41,1 за баррель в ноябре 2025 г. до $35,6 за баррель в декабре 2025 г., тогда как дисконт Urals к Brent увеличился с $22,5 до $27,1 за баррель соответственно. (данные ОПЕК)

Вот здесь ув коллеги @petro_chem объясняют - почему на быстрое снижение цен на нефть лучше не рассчитывать

В какой степени опыт фиаско инфляционного таргетирования в Иране может быть актуален для монетарных и финансовых властей в РФ?

Кейс, описанный в исследовании иранских ученых может служить скорее, предостерегающим анализом рисков, часть из которых действительно актуальны для понимания современных вызовов РФ- экономики.
Вот ключевые параллели.
1. Санкции как системный инфляционный шок.
Санкции — главный драйвер девальвации и импортируемой инфляции, разрушающий среду для таргетирования. После 2022 года РФ столкнулась с масштабными внешнеторговыми ограничениями, как и в Иране, это привело к:
o Девальвационному скачку и всплеску инфляции в 2022 году. Курс и цены отреагировали моментально.
o Нарушению логистических и финансовых цепочек, что создало мощный шок со стороны предложения.
o Росту экономической неопределенности.

В то же время правительство РФ и ее ЦБ долго готовилось к таком сценарию развития событий, и имели гораздо более сильные инструменты компенсации внешнеторговых ограничений: огромные золотовалютные резервы, профицит бюджета, низкий госдолг и более диверсифицированную (хоть и сырьевую) экономику. Такие «буферы» (как ФНБ и резервы ЦБ) критически важны для сглаживания санкционного шока и недопущения его перехода в гиперинфляционную спираль.

2. Независимость ЦБ — ключевое условие успешности инфляционного таргетирования
В Иране фискальное доминирование (подчинение ЦБ целям финансирования госрасходов) стало основной внутренней причиной провала таргетирования. Иранский кейс - пример того, к чему ведет даже вынужденное смягчение ДКП ради фискальных нужд. Так что, сохранение институциональной и операционной независимости ЦБ, даже и особенно в условиях высоких бюджетных расходов, — это вопрос сохранения макроэкономической стабильности. Ослабление этого принципа - путь к долгосрочной высокой инфляции.

3. Синхронизация денежной и фискальной политики критически важна.
С 2022 года РФ перешла к экспансионистской фискальной политике (резкий рост расходов на выполнение задач). Это создает мощное проинфляционное давление. Если эту экспансию финансировать за счет заимствований внутри страны, это «вытесняет» частные инвестиции и может давить на рынок. Если финансировать за счет эмиссии (прямой или косвенной через ЦБ), это создаст высокий риск инфляции.
Так что для контроля над инфляцией жесткая ДКП ЦБ должна быть согласована с умеренно-жесткой фискальной политикой Минфина. Без консенсуса между Минфином и ЦБ, проинфляционное давление бюджета может свести на нет все усилия монетарных властей по сдерживанию цен.

4. Волатильность валютного курса
В Иране плавающий курс стал каналом передачи внешних шоков во внутреннюю инфляцию. У РФ долгое время был режим плавающего курса. После 2022 года курс в РФ де-факто стал управляемым, с жестким контролем движения капитала. Полностью плавающий курс в условиях санкционной турбулентности может быть источником дестабилизации (как в Иране). Но и жесткая фиксация курса приводит к накоплению дисбалансов. ЦБ РФ пришлось решать задачу - как не допускать панических скачков курса, которые транслируются в цены.

В общем, кейс Ирана доказывает: независимый и сильный регулятор - это «иммунная система» экономики против инфляции.
Санкции — это постоянный инфляционный фактор. Они требуют не разовой реакции, а постоянного создания и поддержания макроэкономических буферов (резервы, фонды).
Самый большой вызов для ЦБ РФ сегодня — не санкции, а внутреннее бюджетное давление. Удержание инфляции в цели будет напрямую зависеть от того, насколько финансирование этих расходов будет нерыночным или рыночным (налоги, займы) и насколько оно будет скоординировано с ЦБ.
Как и в Иране, в РФ проблемой стали высокие инфляционные ожидания. Чтобы их снизить, нужна долгая, последовательная и предсказуемая политика как ЦБ (через процентную ставку), так и правительства (через понятные бюджетные правила).

За первые 12 дней января 2026 года индекс потребительских цен, по оценке Росстата, составил 101,26%, что незначительно превышает показатель за аналогичный период января 2025 года (101,23%). Но темп среднесуточного прироста цен в начале года заметно ускорился — до 0,104% против 0,014% в ноябре 2025 года, что свидетельствует о возобновлении инфляционного давления.

1. Продовольственные товары
Наиболее заметный рост отмечен в сегменте плодоовощей продукции — в среднем на 7,9%, с максимальным увеличением цен на огурцы (+21,3%) и помидоры (+13,6%). Это соответствует сезонной динамике, однако масштаб изменений превышает обычные для начала года значения.
Значительный рост также зафиксирован по алкогольной продукции (водка +4,2%, привет новые акцизы), мясным консервам для детского питания (+1,4%) и свинине (+0,9%).

2. Непродовольственные товары
С одной стороны, продолжают дорожать товары первой необходимости: мыло, стиральные порошки, гигиенические принадлежности, лекарственные средства (римантадин +1,5%). С другой — снижаются цены на потребительскую электронику: смартфоны и телевизоры подешевели на 1,0%.
Рост цен на бензин составил около 1,2–1,3%, что соответствует плановой индексации и транслируется в стоимость логистики и пассажирских перевозок.

3. Услуги
Наиболее существенно подорожал городской транспорт: проезд в метро подорожал на 10,7%, в трамвае — на 5,4%. Это значительно опережает общий индекс инфляции и может оказать влияние на повседневные расходы людей.
Также продолжился рост тарифов на ЖКУ — от 1,1% по холодному водоснабжению до 1,5% по электроснабжению.

Таким образом, инфляционное ускорение в начале 2026 года носит структурный характер: наиболее заметный рост сосредоточен в сегментах, слабо поддающихся замещению — транспорт, ЖКУ, свежие овощи.
Социально чувствительные категории (детское питание, лекарства, транспорт) дорожают.

Дифференциация динамики цен между товарами первой необходимости и потребительской электроникой подтверждает гипотезу о смещении инфляции в сторону базовых расходов домохозяйств.

Рост тарифов на общественный транспорт в пределах 3,8–10,7% за 12 дней января указывает на риск опережающего увеличения расходов на мобильность, особенно в крупных городах.

В целом, данные за первые дни января 2026 года сигнализируют о возобновлении инфляционного давления, которое по требует внимания как со стороны регулятора, так и со стороны бизнеса, адаптирующего свои ценовые стратегии к изменяющейся структуре потребительских расходов

С утра выпил - весь день свободен

Еда – как много в этом звуке!.. Что было у нас на столе в 2025-ом году и что будет в 2026-ом

📌 Правда ли, что «инфляция потребителя» отличается от «инфляции Росстата»
📌 Почему главным торговым форматом становятся магазины-дискаунтеры
📌 Сколько должны стоить настоящие фермерские продукты и как их купить
📌 Что мы будем есть и где мы будем покупать продукты в 2026 году

Реалии сельского хозяйства и розничной продовольственной торговли с экономическим обозревателем, автором телеграм-канала «Деньги и Песец» Дмитрием Прокофьевым обсуждают:

🔹 Ольга Волкова, председатель Комитета по торговле Санкт-Петербургской торгово-промышленной палаты
🔹 Евгения Васильева, руководитель фермерского хозяйства
🔹 Михаил Лачугин, независимый эксперт по ритейлу, консультант по организации поставок продовольствия в торговые сети; автор телеграм-канала «ПродуктМедиа»

🔊 Слушайте программу «Где деньги, чувак?!» в эфире радио «Комсомольская Правда в Петербурге», 92.0 FM в этот четверг, 15 января, в 17:03.

Читай нас в MAX! |
Читай нас в Telegram

Нефтегазовые доходы достигли пятилетнего минимума

✔️ Нефтегазовые доходы федерального бюджета сократились на 24% по итогам 2025 г., достигнув 8,48 трлн руб. – самой низкой отметки с момента завершения пандемии COVID-19.

▪️ В последний раз более низкий объем поступлений был зафиксирован в 2020 г., когда произошло резкое снижение цен на нефть из-за рекордного «проседания» спроса».

✔️ Как и в 2020 г., ключевую роль сыграло падение цен на нефть: согласно подсчетам Минэкономразвития, выполненным на основе данных Argus, средняя цена Urals снизилась с $67,9 за баррель в 2024 г. до $55,6 за баррель 2025 г.

▪️ Поступления по НДПИ на нефть снизились в 2025 г. на 28% (на 2,85 трлн руб.), а по НДД – на 21% (на 435 млрд руб.).

▪️ Сборы по НДПИ на газовый конденсат снизились на 14% (на 95 млрд руб.), а по НДПИ на газ и экспортной пошлине на газ – в общей сложности на 30% (на 587 млрд руб.).

▪️ Субсидии для НПЗ – включая демпфер, обратный акциз и инвестнадбавку – снизились в общей сложности на 36% (на 1,31 трлн руб.), однако это не изменило общей картины.

✔️ В 2026 г. нефтегазовые доходы бюджеты могут сократиться до еще более низких уровней, в том числе из-за весьма вероятного снижения цен Brent до менее чем $60 за баррель.

▪️ В этом отношении показателен IV квартал 2025 г., когда объем нефтегазовых доходов снизился на 33% в сравнении с IV кварталом 2024 г., а в абсолютном выражении – на 936 млрд руб. (до 1,87 трлн руб.).

✔️ В целом, сокращение нефтегазовых доходов – наряду со всё более выраженным торможением экономики – будет диктовать необходимость пересмотра бюджетных приоритетов, особенно в случае «геополитической нормализации».

Родионов

Деньги и "без нефти" найдутся

Снижение нефтегазовых доходов РФ действительно имеет место, как это справедливо отмечает ув. @kirillrodionov, но анализ данных Минфина (см "Сведения о формировании и использовании дополнительных нефтегазовых доходов федерального бюджета в 2018-2026 годах") позволяет посмотреть на эту ситуацию под несколько другим углом

✔️Доходы от нефтегаза в 2025 году снизились до 8,48 трлн рублей, но стоит учесть, что в 2023 году показатель был на сопоставимом уровне — 8,82 трлн рублей. Так что можно говорить не об уникальном минимуме, а о выходе на определённое плато после рекордных 2022 и 2024 годов. (Сравнение с глубоким провалом 2020 года (5,24 трлн руб.), вызванным карантинным кризисом, не может быть показательным для оценки текущей устойчивости доходной базы).

✔️Безусловно, снижение цены Urals (до $39,18 за баррель в декабре 2025, сообщает Минэк РФ ) сыграло важнейшую роль в снижении доходов бюджета. Но, вероятно, не менее значимым был и структурный фактор — запланированное сокращение доходов от экспортных пошлин, которое является результатом налогового манёвра, а не только рыночной конъюнктуры. К 2025 году поступления от пошлин на нефть стали близки к нулю, что создало «структурный разрыв» в доходах, который даже рост НДПИ не смог полностью компенсировать. Таким образом, падение вызвано сочетанием внешних (цена) и внутренних (налоговая политика) причин.
Поступления по НДПИ и НДД действительно сократились, но важно при этом отметить, что НДПИ стал абсолютно доминирующим источником бюджетных доходов, обеспечив в 2025 году более 100% учтённых нефтегазовых доходов (за счёт отрицательного сальдо по другим статьям). Это свидетельствует о фундаментальной перестройке фискальной модели в сторону опоры на налог с добычи, а не с экспорта. Теперь главное — сколько компания добыла в России, а не по какой цене она это продала. Бюджет теперь получает деньги практически сразу, как нефть или газ достали из скважины.

✔️Данные помесячной динамики нефтегазовых доходов показывают высокую волатильность, но не обязательно линейное падение. Например, после спада в 2023 году последовал рост в 2024-м. Текущая налоговая система, хотя и приносит меньше доходов, чем модель действовавшая до 2022 года, может обеспечивать определённую стабильность в новой ценовой реальности. Поэтому сценарий 2026 года может быть не столько «сокращением до ещё более низких уровней», сколько стабилизацией в диапазоне 8–9 трлн рублей при условии отсутствия новых резких внешних шоков.

✔️Так что представленные данные, говорят не столько о кризисе доходов бюджета, сколько о завершении перехода к новой, структурно иной модели их формирования. Она менее доходна, чем предыдущая, но более адаптирована к текущим ограничениям.

✔️А вот в том, что касается приоритетов бюджета, нет никаких признаков, что РФ-правительство будет каким-то образом пересматривать эти приоритеты даже в ситуации снижения нефтяных доходов – упрощая, можно сказать, что расходы на выполнение задач и выплаты ключевым электоральным группам финансируются из ненефтегазовых доходов

✔️Проблема заключается не в потолке бюджетных расходов (его нет), а в потолке «политически нейтральных методов финансирования бюджетного дефицита» - то есть в ответе на вопрос – какой объем средств правительство может привлечь в виде займов, или прямо изъять у населения в виде налогов – но так, чтобы не вызывать беспокойства у получательниц выплат, бюджетниц и пенсионерок. Сейчас у правительства нет оснований сомневаться в полной поддержке своей политики со стороны этих важнейших электоральных групп, в общем, и определяющих общественную атмосферу в стране

(PS. Да, и это еще у Китая денег не занимали, а такая опция у правительства есть.)

Почему рубль останется крепким?

На фоне падения нефтегазовых доходов с 11.13 трлн руб. в 2024 г. до 8.48 трлн руб. в 2025 г. (минимум с 2020 г.), а особенно после обвала в декабре 2025 г. до 448 млрд руб. (–43.3% г/г), все чаще всплывает вопрос о «переукрепленном рубле (около 78 RUB/USD против 110–112 – часто называемых в качестве оптимального курса). Прогноз на 2026 г. предполагает дальнейшее сжатие доходов до 6–6.2 трлн руб., где ущерб от «переукреплённого» курса оценивается уже в ~3 трлн руб., что почти вдвое превышает потери от санкций и дисконта на нефть (~1.7 трлн руб. в 2025 г.).

Почему же финансовые власти не идут на девальвацию, которая, казалось бы, мгновенно увеличила бы рублёвые поступления в бюджет?
Ответ лежит в расстановке приоритетов, где поддержание курса является меньшим из зол по следующим причинам:

1. Контроль над инфляцией как абсолютный приоритет.
• Крепкий рубль напрямую сдерживает рост цен. В условиях дефицита товаров и роста госрасходов (особенно в непроизводительном секторе) ослабление рубля привело бы к ускорению инфляции, которая и так является ключевым социальным раздражителем. Власти выбирают стабильность цен в ущерб доходам бюджета.

2. Обеспечение стратегического импорта для промышленности.
• Для функционирования экономики, переориентированной на выполнение задач, критически важен импорт комплектующих, станков и технологий. «Сильный рубль» делает эти закупки дешевле и доступнее, выступая скрытой субсидией на этот импорт, снижая его рублёвую стоимость. Ослабление курса поставило бы под удар выполнение госзаказов, что в текущих условиях неприемлемо с политической точки зрения.

3. Социальная стабильность.
• Стабильный курс — это сигнал ключевым электоральным группам об управляемости ситуации. Резкая девальвация могла бы спровоцировать всплеск валютной паники, бегство от рубля к наличной валюте и товарам, что дестабилизировало бы финансовую систему. Власти жертвуют бюджетными деньгами ради сохранения макроэкономического спокойствия.

4. Бюджетные последствия девальвации неоднозначны.
• Девальвация увеличила бы рублёвый номинал нефтегазовых доходов, но параллельно взвинтила бы расходы:
o Индексируются валютные долги, зарплаты в долларовом эквиваленте (в ряде отраслей), стоимость импортных госзакупок.
o Возросла бы нагрузка на Фонд национального благосостояния (ФНБ), часть активов которого номинирована в валюте.
• Таким образом, чистая выгода для бюджета может оказаться нулевой или отрицательной.

Ну и поддержание крепкого рубля вопреки логике сырьевого экспорта — это демонстрация возможности экономического самоуправства. Правительство показывает, что курс определяется не только рынком, но и политической волей, что соответствует его общей риторике

В итоге, отказ от девальвации — это стратегический выбор в пользу краткосрочной социально-политической стабильности за счёт среднесрочной финансовой устойчивости бюджета. Власти предпочитают искать недостающие триллионы рублей «бюджетной дыры» через внутренние заимствования, повышение налогов (как НДФЛ) или использование резервов, но не через ослабление рубля, которое считается более разрушительным и неконтролируемым риском. Этот путь сохраняет систему, но делает её зависимой от продолжения высоких правительственных расходов и способности изымать ресурсы из не-приоритетных секторов экономики.

В продолжение истории о крепком рубле

Отказ от девальвации имеет не только запретительную, но и распределительную логику. Он обеспечивает ресурсами и стабильностью ключевую социально-экономическую группу — «коалицию распределения». В её ядро входят:
1. Корпоративный сектор «выполнения задач» и смежных отраслей — прямые получатели госзаказа и бюджетных инвестиций, чья рентабельность зависит от валютных закупок.
2. Бюджетный сектор — массовая группа, чья подержка обеспечивается стабильной рублёвой выплатой зарплат и социальных обязательств, защищённых от инфляции.
3. Связанные с ними домохозяйства (получатели пособий) — расширенная социальная база, включённая в систему перераспределения через трансферты.

Эта коалиция не является единой корпорацией, как иранский КСИР, но выполняет схожую системообразующую функцию. Её благосостояние напрямую зависит от двух столпов текущей политики: массированного бюджетного финансирования и контроля над инфляцией (сильный рубль). Курсовая политика, жертвующая нефтегазовыми доходами, служит интересам этой коалиции:
• Для «производства» — удешевляет критический импорт.
• Для бюджетников и пенсионеров — сохраняет покупательную способность фиксированных доходов.
• Для правительства — обеспечивает поддержку ключевых профессиональных и демографических групп.

Таким образом, «переукреплённый рубль» стал механизмом скрытого субсидирования «коалиции распределения». Фискальные потери конвертируются в стабильность и операционную способность правительства в текущих условиях

Эта стратегия создаёт структурную макроэкономическую проблему:
1. Бюджетный дефицит концентрируется в одном пункте — недополучении нефтегазовых доходов (оценка «дыры» — 5-5.5 трлн руб. к 2026 г.).
2. Для его покрытия требуется изъятие ресурсов из не-приоритетных секторов (через повышение налогов, как НДФЛ, или скрытую инфляцию налогообложения).
3. Это ведёт к долгосрочной стагнации инвестиционного и потребительского спроса в гражданских отраслях, усиливая зависимость экономики от государственного заказа.
4. Устойчивость системы становится функцией от способности государства постоянно находить и перераспределять финансовые ресурсы

В 2026 году Москва достроит ключевые магистрали:

🛣 Завершение трассы Солнцево–Бутово–Варшавское шоссе — она соединится с Московским скоростным диаметром (МСД).
🛣 Спрямление МСД от Каширского шоссе до Павелецкой ж/д (готовность >30%). Эстакада даст прямой выезд на Каширское шоссе к МКАД, сократив путь вдвое.
🌉 Мост-парус на Новозаводской улице — свяжет Филевский Парк с Северо-Западной хордой.
🛣 Связка МСД с ул. Академика Королёва — прямое соединение Валаамской и Академика Королёва, безопасный проезд над будущей трассой Москва–СПб.

✅ В 2025 уже сделано: свыше 105 км дорог, мост Академика Королёва, участок СБВ, развязка у «Корниловской»