Кто такой мученик? | Цикл: "До императора Константина Великого"

Кто такой «мученик»? В русском языке этот термин делает акцент скорее на самом мучении святого. Однако древнегреческое слово μάρτυς и производное от него латинское martyr переводятся как «свидетель», то есть человек, засвидетельствовавший свою веру и пострадавший за нее. Главным здесь становится именно исповедание веры во Христа.

Наиболее раннее литературное свидетельство о почитании мучеников датируется серединой II века и относится к месту захоронения святого Поликарпа Смирнского:

«…мы затем взяли кости его, драгоценнее дорогих камней и благороднее золота, и положили их там, где следовало. Там Господь, по возможности, даст и нам, собравшимся в веселии и радости, отпраздновать день рождения Его мученика — в память подвизавшихся [за веру] до нас и в наставление и приготовление для будущих [подвижников]».

В эпоху Просвещения почитание святых нередко интерпретировалось как возвращение к идолопоклонству. Однако трудно утверждать, что оно как-то резко выделялось среди религиозных практик позднеантичного мира. Поминовение умерших было совершенно нормальным явлением, как и обращение к ним с просьбой о молитве за живых. Новизна заключалась в том, что годовщину смерти мученика теперь отмечала не только его семья, но вся христианская община. Со временем людям начинают в Крещении давать имена мучеников и святых.

Размышляя о почитании святых, историческая наука эпохи Просвещения осуждала развитие этого явления как следствие подражания идолопоклонству и политеизму. Исследователи выстраивали схему из двух уровней: образованная и рационально мыслящая элита — и народ с его склонностью к внешнему, ритуальному благочестию. В таком случае развитие культа святых представлялось как капитуляция элит перед народом. Но так ли это? Питер Браун в книге «Культ святых» цитирует надпись на надгробии:

«Здесь покоится святой памяти епископ Мартин, чья душа в руце Божией, но сам он целиком здесь присутствует, явленный во множестве чудес».

Святой пребывает одновременно в двух измерениях: среди верующих и с Богом. Он становится мостом, соединяющим небо и землю. Святые могли ходатайствовать перед Богом за братьев и сестер, оставшихся на земле, и таким образом воспринимались скорее как небесные покровители, нежели как «античные герои». Языческий и христианский миры столь далеки друг от друга в понимании загробной жизни, что утверждение о том, будто культ святых является продолжением культа героев и богов, лишено смысла. Герой античности отделен неизмеримой пропастью от богов: он никогда не достигнет их и не будет с ними. Их культы всегда существовали раздельно.

Героизм мучеников и исповедников нередко обращал к вере даже тюремщиков, как это видно из «Деяний святых Апостолов» (Деян. 16:27–34). Однако трудно сказать, имели ли страдания и мужество христиан подобный эффект на местах казней, ведь публика на римских зрелищах чаще ощущала себя скорее на стороне палачей, чем жертв. И все же подобное исповедание производило неизгладимое впечатление на самих христиан — как на утвердившихся в вере, так и на колеблющихся.

#Гонения
#Античность
#Цикл@monastery_cellar

IN VINO VERITAS

Итак, о пивопитии мы уже говорили — пришло время поговорить о винопитии. И если пиво чаще ассоциируется с Европой, то вино — с Таинственным Востоком.

Для Византии вино было совершенно особым напитком, применявшимся как в медицинских, так и в литургических целях. Виноград выращивали по всему побережью Балканского полуострова и в Анатолии, что примерно соответствовало ареалу распространения оливковых деревьев и производства оливкового масла. Это вполне логично, ведь оба вида производства были тесно связаны между собой. Более того, производство вина и масла требовало выхода к морю, так как оба товара шли на экспорт и облагались пошлиной.

Лиутпранд Кремонский жаловался, что вино в Константинополе пить невозможно, так как оно отдаёт дегтём, смолой или гипсом. Амфоры и бочки обязательно промасливали. Перед торговцами стояла сложная задача транспортировки: чем слаще было вино, тем дольше оно сохранялось.

Монастырские хозяйства славились своими виноградниками. К началу XV века два главных монастыря Трапезунда получали почти 80 % доходов от продажи вина! Однако с приходом ислама производство вина было запрещено, но возделывание винограда продолжалось. Виноградный сироп по-прежнему ценился.

Вино часто употреблялось на трапезе. У византийцев не было единого рациона питания. Империя охватывала достаточно большую территорию, чтобы обеспечить разнообразие местной продукции. Конечно, государство стремилось к определённому единообразию, ведь требовалось снабжать армии и большие города.

Кстати, знаете сухие супчики? Их придумали в Византии! Трахана — смесь из проросших и высушенных гороховых зёрен — разводилась молоком или кисломолочными продуктами и употреблялась во время походов. Ну и, конечно, нельзя забыть про древнеримскую лакомку — соус гарум, приготовленный из рыбьих потрохов. Сильные духом, ищите рецепт в интернете…

#Византия

Развлечения в Византии

Развлечения в римском обществе были важной составляющей жизни. Это было не просто приятное времяпрепровождение, но и возможность отметить значимое событие, например победу в очередной войне. Римляне воспринимали праздники как необходимую часть жизни, поддерживающую космический порядок и благоволение богов. Все работы, кроме самых необходимых для поддержания жизни, приостанавливались, в том числе и судебные разбирательства — чтобы избежать конфликтов в дни почитания богов.

Публичные религиозные зрелища укрепляли социальную иерархию, становясь выходом для внутреннего напряжения общества. Со времени Августа публичные зрелища стали частью имперского культа. Проведение подобных мероприятий демонстрировало щедрость императора. Ювенал в десятой сатире критиковал римлян за то, что они забыли о своем величии и променяли его на «хлеб и зрелища»:

Этот народ уж давно, с той поры, как свои голоса мы / Не продаем, все заботы забыл, и Рим, что когда-то / Все раздавал: легионы, и власть, и ликторов связки, / Сдержан теперь и о двух лишь вещах беспокойно мечтает: / "Хлеба и зрелищ!" — "Грозит, наверное, многим уж гибель". — / «Да, без сомненья: ведь печь велика.

Во время некоторых праздников, например Сатурналий, иерархическая система общества переворачивалась с ног на голову, что позволяло обществу «выпустить пар» без угрозы существующему порядку. Во многом империя заново порождала себя в праздненствах. Именно поэтому она брала на себя затраты на проведение мероприятий. Например, при постройке Константинополя было проведено множество праздненств, широко отметивших начало новой столицы.

В византийский период церемониальные шествия прошлого были заменены крестными ходами, лишившими их ярко выраженного иерархического принципа, столь характерного для языческого Рима. Крестный ход преображал пространство города в место для поклонения, превращая его в пространство памяти, особенно в более поздние периоды. Люди шествовали, вспоминая своё прошлое ради своего будущего.

Конечно, Церковь осуждала развлечения, точнее — не сами развлечения, а то, к чему они могли привести: к страстям и зависимости.

Праздненства всегда были дорогостоящими и, по возможности, экстравагантными. Привезти местных животных считалось банальным, а вот экзотическая зверушка всегда была в почете. Конечно, самым ярким развлечением были гонки на колесницах. Со временем они затмили все прочие развлечения, усиливая дух соперничества, свойственный соревновательным видам спорта. Как итог — восстание «Ника». Ипподром служил форумом, где люди могли поднимать волнующие их вопросы.

Гонки были символом Византии, что даже отразилось в церковном искусстве: ипподром можно увидеть на фресках в соборе Св. Софии в Киеве.

#Византия
#Язычество

Безумие в эпоху Средневековья

Существует прекрасный стереотип о том, что в Средние века царило общее убеждение: психические заболевания вызваны грехом. Исследователи изучили 57 описаний психических недугов, встречающихся в хрониках до Первого крестового похода, и знаете что? Лишь в 16% случаев болезни приписывались греху! Причём если внимательно присмотреться к этим материалам, можно заметить любопытную закономерность: именно противников того или иного средневекового автора зачастую «наказывали» безумием за их грехи. То есть люди были далеко не так суеверны и темны, как принято думать!

Безумец был человеком, чуждым обществу. Неграмотный, необщительный (или чрезмерно общительный) и замкнутый в своем мире – он оставался загадкой: опасен или безобиден, непредсказуем или блаженно невинен? Так или иначе, с ними приходилось иметь дело на практике. Согласно римскому и византийскому праву, тех, кого считали безумцами из-за отсутствия способности рассуждать и понимать, брали под опеку либо семьи, либо господа.

В средневековой Англии XIII–XIV веков был разработан документ Prerogativa Regis, устанавливающий юридическое различие между двумя категориями:

1. «Природные дураки» — лица, умственно неполноценные с рождения. Король получал опеку над их землями и доходами, но был обязан обеспечивать их содержание.

2. «Не владеющие разумом» — люди, внезапно утратившие рассудок во взрослом возрасте. Закон предусматривал возможность их выздоровления: король назначал опекуна для управления имуществом, но все доходы сохранялись для владельца на случай восстановления рассудка.

Для определения психической недееспособности созывали суд не менее чем из двенадцати присяжных. Предполагаемого безумца расспрашивали о днях недели, именах родителей, семейном положении и давали простые арифметические задания. Эта процедура — inquisition de idiota lunatico inquirendo — была призвана защищать психически больных от недобросовестных родственников, стремящихся завладеть их имуществом.

Средневековое понимание психических расстройств было гораздо более сложным и многогранным, чем зачастую представляют. Сосуществование медицинской, религиозной и правовой моделей создавало систему, которая, несмотря на свои изъяны, стремилась позаботиться о душевнобольных и защитить их права. А изъянов хватало! Так, например, праздношатающихся безумцев могли попросту изгнать из города или даже убить. Однако со временем появились первые приюты для психически нездоровых людей. Так, пионером стал госпиталь для безумных святой Марии невинных бедняков в Валенсии — основанный в 1410 году, он изначально предназначался для помощи душевнобольным. Основным методом лечения здесь стала трудотерапия: мужчины работали в сельском хозяйстве, женщины — занимались шитьём и вязанием. Это давало пациентам ощущение пользы и вклада в общество, способствуя их реабилитации.

#Средневековье

"Пчела" и психология

Примерно в конце XII века на Руси появляется богословское произведение «Пчела» — «любимое чтение людей русских». Это сборник кратких изречений преимущественно нравоучительного характера, фактически — энциклопедия житейской мудрости. Помимо выдержек из Священного Писания и творений Святых Отцов, здесь во множестве приводятся высказывания поэтов и философов Античности. Так как это сборник цитат, он прекрасно поддавался вставкам и изменениям, поэтому существуют редакции, отличающиеся от греческого текста и возникшие на русской почве.

Вопросы внутреннего устроения человека волновали всегда, и поэтому содержание «Пчелы» стремится ответить на некоторые из них. Ряд входящих в состав «Пчелы» статей специально посвящён психологическим вопросам, о чём говорят уже сами их названия: «О мудрости», «О сне», «О памяти» и т.д.

Сон трактуется как «образ» смерти — на том основании, что и там, и здесь тело разлучается с душой. Автор приводит цитату свт. Климента Римского:

Всё, что говорят о сне, должно прилагать и к смерти. Ибо и там, и тут очевиден отход души — в одном случае больший, в другом меньший.

Можно с уверенностью утверждать, что это самая ранняя в нашей литературе «теория» сна. Отдельно хочу отметить, как трактует желание послеобеденного сна свт. Григорий Нисский:

Когда солнце освещает влажную землю тёплыми лучами, из глубины её поднимается пар; подобное сему происходит и с нашей «землёй», когда пища «вскипает» внутри от естественной теплоты. Пары, которые по природе стремятся вверх и являются воздухообразными, переходят в то, что над ними, и собираются в полостях головы.

Именно из-за этого тянет в сон после плотной трапезы. Но сон тела не так страшен, как сон ума!

В наибольшей степени автора «Пчелы» волновал вопрос о уме. Именно в этих главах приведено больше всего житейских наблюдений. Ум оценивается как главная, высшая способность души, к развитию которой призван каждый христианин. Автор ставит акцент на том, что ум в жизни важнее всего, так как от него зависят и богатство, и власть, и всякое благополучие человека. Особенно практический подход чувствуется там, где автор предостерегает против отождествления ума с многословием:

Если бы признаком разума было умение непрерывно, много и быстро говорить, то ласточки были бы умнее нас.

Однако при этом автор подчеркивает важность умения говорить для человека. В речи раскрывается внутренний, духовный облик человека, подобно тому, как в зеркале отражается его внешность. Слово — отличительный признак человека, подобно тому, как лай — отличительный признак собаки. Саркастическое отношение к многоглаголанию уравновешивается очень трепетным отношением к умению выражать свои мысли.

К проблеме ума «Пчела» подходит также и со стороны его взаимоотношений со страстями. Ум естественным образом противопоставляется чувствам, которые лишь омрачают его. Отсюда исходит задача — сохранить свои помышления в чистоте. Решающим для умственного развития человека является учение, познание. Осознание своего невежества — первое и самое необходимое действие для начала учения. Далее человек выходит на путь совершенствования, оттачивания своего разума. Но не все могут иметь совершенный ум. Совершенство ума обусловлено сочетанием двух условий — природных данных, действующих с объективной закономерностью (например, возрастной фактор), и целенаправленной человеческой деятельностью, то есть учёбой. В целом слово, посвящённое уму, представляет собой настоящий панегирик человеческому разуму, где в образных, метафорических выражениях даётся понятие о доминирующей роли разума в человеческой психике.

#русскаяистория
#чтопочитать

Смерть в Ветхом Завете

Если мы возьмёмся рассматривать эсхатологию Ветхого Завета и постараемся создать некую общую картину, то столкнёмся с очень интересной особенностью: ответы на вопрос загробного существования и воскресения от автора к автору заметно отличаются. Сказывались и местные, и иноземные влияния; исторические потрясения также оставляли свой след.

Начать стоит с того, что разделение человека на душу и тело – плод эллинистической мысли. Человек – в полном смысле слова "душа живая", где "душа" – это конкретная форма, в которой жизнь проявляется в человеке, а "жизнь" – жизненная сила, выражающая себя в разных формах. Умирая, человек не исчезал. Про него говорили: "он приложился к народу своему". Древние израильтяне, как и их соседи в Месопотамии, с которыми у них имелись культурные связи, верили, что человек продолжает существовать после смерти, однако это совершенно иная форма бытия. Человек перестаёт быть целым, а становится лишь "тенью цельного человека". "Душа" умирает вместе с телом. У Экклесиаста мы можем найти более конкретное указание на то, что происходит с человеком после смерти: человеческая цельность распадается.

Человек попадает в Шеол, общее вместилище душ, темное и безмолвное. Однако сам Шеол часто представлялся местом крайне динамичным, зачастую представлявшимся как пучина вод, на которых покоится земля:

Ибо так говорит Господь Бог: когда Я сделаю тебя городом опустелым, подобным городам необитаемым, когда подниму на тебя пучину, и покроют тебя большие воды; тогда низведу тебя с отходящими в могилу к народу давно бывшему, и помещу тебя в преисподних земли, в пустынях вечных, с отшедшими в могилу, чтобы ты не был более населен; и явлю Я славу на земле живых (Иез 26:19-20).

Так, например, Иона, попав во чрево кита, возглашает:

Ты вверг меня в глубину, в сердце моря, и потоки окружили меня, все воды Твои и волны Твои проходили надо мною. И я сказал: отринут я от очей Твоих, однако я опять увижу святый храм Твой (Ион 2:4-5).

Как в Месопотамии, в Израиле верили, что социальные различия этого мира сохраняются и в Шеоле. Необходимо было правильно позаботиться об останках, так как от этого зависела посмертная судьба покойного. Именно поэтому мы встречаем в Евангелии упоминания о плакальщиках! Более того, эти ребята дожили до времени святителя Иоанна Златоуста. Не было ничего важнее правильного погребения, и самой ужасной участью представлялось то, что кости умершего будут рассеяны по земле:

"...Иезавель же съедят псы на поле Изреельском, и никто не похоронит ее". И отворил дверь, и убежал (4Цар 9:10).

Более того, в идеале необходимо было упокоиться недалеко от родственников. В ранней истории Израиля могла совершаться кремация, но позднее отношение сильно меняется, и кремация начинает рассматриваться как тяжкий грех. Правда, могли быть и исключения, о чём мы находим упоминание в Книге Царств:

И услышали жители Иависа Галаадского о том, как поступили Филистимляне с Саулом, и поднялись все люди сильные, и шли всю ночь, и взяли тело Саула и тела сыновей его со стены Беф-Сана, и пришли в Иавис, и сожгли их там; и взяли кости их, и погребли под дубом в Иависе, и постились семь дней (1Цар 31:11-13).

Таким образом, человек после смерти не исчезает полностью, но сохраняет остатки былого величия, при условии, что он был похоронен по всем правилам. В загробной жизни человек встречается со своими родным, однако это не радостная встреча. Находясь в Шеоле, усопший не может вознести хвалу или молитву к Богу. Его социальный статус сохраняется.

#Кладбище

Болотов Василий Васильевич

При изучении истории Древней Церкви первый, к кому обращается порядочный семинарист – Василий Васильевич Болотов, человек, говоривший на двадцати языках.

Василий Васильевич родился в ночь с 31 декабря на 1 января 1854 года в деревеньке Кравотынь, что в Тверской области, в семье дьячка Троицкого собора в Осташкове. Отца своего Василий Васильевич не знал, так как 16 ноября 1853 года он утонул в Селигере, загоняя домашних гусей по льду. Денег не было от слова совсем: мать пекла просфоры для местного храма, а также шила одежду для местных крестьян. Именно от неё будущему историку досталась феноменальная память: она ничего не забывала.

В 15 лет Василий поступил в Тверскую семинарию, где занялся тем, чем занимается каждый порядочный ученик – учился. После окончания его ожидало поступление в Санкт-Петербургскую Духовную Академию, где к 25 годам Василий Васильевич – сын просфорницы – овладел более чем 20 языками. И самое интересное, что он не просто знал грамматику, а мог спокойно читать тексты и даже говорить! Древнегреческий? Как родной! Латинский? Запросто! А ещё еврейский, сирийский, коптский, арабский, эфиопский, санскрит и прочие. И самый распространённый язык – вавилонская клинопись! В общем, Василий Васильевич продолжал прекрасную традицию, начатую ещё в семинарии: учиться.

В 1878 году умирает Иван Васильевич Чельцов, заслуженный ординарный профессор академии, руководитель кафедры истории Древней Церкви. На его место было принято решение назначить Василия Васильевича, студента третьего курса академии. Блестяще защитив магистерскую диссертацию «Учение Оригена о Святой Троице», с 3 ноября 1879 года он занимает кафедру древней церковной истории, пройдя путь от доцента до ординарного профессора. Ну, все, теперь надо защищать докторскую! Но, к сожалению, такой возможности не дали, посчитав его слишком молодым. Лишь в 1896 году ему присвоили докторскую степень за заслуги.

Болотов Василий Васильевич помогал Российской империи наладить контакты с царством пресвитера Иоанна. Он был одним из немногих, кто понимал геэз и амхарский язык настолько, чтобы читать эфиопские летописи. Как ни странно, но его основной деятельностью был перевод писем и дипломатических бумаг. Переводческая деятельность занимает немало времени, и казалось бы, сиди и переводи – что ещё надо! Так вот, параллельно Василий Васильевич пишет работы по церковной истории Эфиопии и Египта, за которые ему была присуждена полная премия митрополита Макария (Булгакова)! За помощь в налаживании контактов императора ему присвоили звание действительного статского советника. Напоминаю: сыну дьячка и просфорницы из глухой тверской деревни.

5 апреля 1900 года в Санкт-Петербурге умер этот человек. Ему было 46 лет. Это был действительно гениальный человек. Да, его леции по истории Древней Церкви достаточно тяжеловесны, поэтому лучше немного ознакомиться с "сюжетской" заранее, но материала более подробного, как мне кажется, трудно найти. Вы можете посетить могилу Василия Васильевича, которая находится на Никольском кладбище Александро-Невской лавры.

#Личность

Эволюция образа Сатаны

Идея Сатаны не возникла внезапно. Более того, этот образ долго эволюционировал — от духов, не ведающих добра и зла, до сложных монотеистических религий... Выбросить его мы не можем, но можем рассмотреть подробнее.

Для древнего человека не было разделения между "плохими" и "добрыми" духами. Дух, который помогал выжить, становился хорошим, а мешающий — плохим. Например, дух, помогающий украсть припасы соседа, — хороший, а если наоборот — плохой. Какой-либо нравственной составляющей этот подход не имел. Но по мере того, как люди научились жить в сообществах, взаимоотношения становились сложнее, духи начали приобретать черты "добрых" и "злых". Позднее эволюция религиозных взглядов привела к идее двух сил — вечного добра и вечного зла, находящихся в вечной борьбе. Так возникает дуализм.​

Дуализм проявляется во всех религиях в разные эпохи и культуры. На его форму влияли характер народа, ход истории, климат и природные катастрофы. Например, где часты землетрясения, появлялись образы гигантов под землёй; в засушливых пустынях — злой дух воздуха, убивающий посевы. Народ, подвергшийся нашествию, наделял злых духов чертами своих захватчиков. Некоторые исследователи считают, что представление о Сатане как персонифицированном зле укрепилось еще Ветхом Завете. Войны Израиля с внешними противниками, особенно с Антиохом IV, в конечном итоге интерпретировались как небесная битва между Богом и ангелами против Сатаны и его приспешников. Так столкновение теологии избранности Израиля и реальности угнетения внешними силами способствовало появлению Сатаны как самостоятельной фигуры. Великое переселение народов также добавило новые черты в образ Сатаны: гунны, например, были объявлены "детьми дьявола". Народы, принявшие христианство, обогащали его своими верованиями: старые знакомые – феи, эльфы, домовые – превращались в демонов.​

Средние века становятся эпохой зрелости образа Сатаны, хоть появляется он в западной культуре сравнительно поздно. Конечно, разрозненные элементы встречались и ранее, но лишь к концу XII – началу XIII века они стали занимать устойчивое положение в изобразительном ряду. Стремительный рост населения, миграция, политическая нестабильность и экономические изменения — всё это шло вразрез с ожиданиями общества стабильности. Даже сейчас некоторым явлениям трудно найти объяснение, а тогда — подавно. Люди объясняли эти бедствия действием неведомых сил, мешающих порядку. Преимущественно "образный" взгляд на мир приводил к тому, что Сатану видели буквально повсюду: во вспышках чумы, нашествиях врагов, тёмных желаниях. Отшельники встречали его в лесах, крестьяне на полях, бароны — в причудливых тенях замков. Ожидание Второго Пришествия заставляло искать знамения близости антихриста. Неудивительно, что в атмосфере перманентной угрозы некоторые люди переходили к открытым сатанинским культам.​

Образ Сатаны формировался независимо от богословских трактатов, однако закрепился во многом благодаря усилиям католической Церкви, которая использовала его для воспитания через страх: "кто не с Богом — тот с Сатаной". Некоторые проповедники усиленно пугали народ, чтобы упрочить своё положение и получить выгоду. Проблема была настолько серьезной, что даже Карл Великий в 811 году спрашивал в одном из капитуляриев:

Следует вопросить, имеет ли право считаться оставившим мир тот, кто ежедневно, всеми способами и искусством не перестаёт увеличивать свои владения, уговаривая о блаженстве небесного царства, угрожая муками ада...

Это было время, когда Сатаной интересовались главным образом теологи и моралисты. Но время шло, и чем более любили Христа, тем отвратительнее становился образ его вечного Противника.​ И тогда им заинтересовались все...

#Образы
#Средневековье

Кто Сатана по профессии?

Средневековый образ Сатаны очень интересен тем, что он не просто «князь мира сего», но и труженик, довольно неплохо знакомый с библеистикой и теологией, но совершенно не дружащий с философией! Так, Коллен де Планси, ссылаясь на Жана Бодена и его «Демономанию», рассказывает, что Ермолай Барбаро как-то призывал дьявола, чтобы тот растолковал ему Аристотеля [1]. Но дьявол не силён в философии, а вот в софистике – очень даже хорош! Один парижский студент умер без покаяния и через время явился учителю измученный, в накидке, полностью вышитой софизмами, предупредив последнего не использовать силлогизмы.​

Зато часто дьявол сыпал из уст одержимых цитатами из Священного Писания, творений Святых Отцов и даже мнениями теологов, чем вгонял в стыд заклинателей, оказавшихся полными невеждами. Беда Достопочтенный свидетельствует, что святой Фурсей Ирландский видел диспут о грехе и наказании между демонами и ангелами (!) – и первые не ударили в грязь лицом​. Среди профессий также упоминаются юристы, нотариусы, чиновники – в общем, все, кто мог заключать договоры. Но больше всего дьявол любит медицину и естественные науки, науськивая алхимиков творить тёмные дела.

Но в то же время дьявол – отличный архитектор. Так, военные дороги и мосты, порождённые римским инженерным гением, со временем приобретали славу «чёртовых», т. е. построенных дьяволом. Уж слишком они были хороши и долговечны! Например, вал Адриана, что в Британии, считался как раз-таки «чёртовой стеной». Умения дьявола иногда можно было направить в полезное русло и что-либо отстроить. Сатана прилагал все силы, чтобы успеть к определённому сроку, в мгновение переносил огромные колонны или брёвна, но каждый раз по каким-либо причинам не успевал завершить строительство и уходил опозоренным. Но чаще всего дьявол пытался разрушать творения, бросая в них огромные камни. Стоит отметить, что данные «чёртовы камни» оставались после сошествия древних ледников. Например, такой камень имеется на острове Коневец, что на Ладожском озере. Целая колония бесов населяла его, покуда св. Арсений Коневский молитвами их не изгнал с острова.

#Образы
#Средневековье

[1] Интересно, что в самой "Демономании" Бодена мы не находим эту цитату. Возможно ее нет в современных изданиях, но возможно, что ее не было никогда. Сам Коллен был мистиком, так что свидетельство оставляет желать лучшего.

Монастырский погребок существует только благодаря Вам. И сейчас мы вынуждены просить Вашей поддержки: наступает Рождественский пост и он будет неполным, если Вы не возьмете с полки книгу, которую давно хотели прочитать, и по древней монастырской традиции не изучите ее полностью!🙏

Делитесь своими планами в комментариях!

Хочется добить таки «Монструозность Христа» Жижека и Милбанка. Поэтому вот мой любимый видос со Славоем

Гонители и правители | Цикл: "До императора Константина Великого"

Евреи стали первыми гонителями христиан. Первой жертвой гонений стал архидиакон Стефан, который доказывал, что с приходом Спасителя Закон и Храм более не имеют той значимости, как прежде, что для иудеев было серьёзным искушением.

«В те дни произошло великое гонение на церковь в Иерусалиме; и все, кроме Апостолов, рассеялись по разным местам Иудеи и Самарии» (Деян 8:1).

Император Клавдий в 37 году поставил Ирода Агриппу I царём Самарии, Иудеи и областей, которые прежде принадлежали его деду — Ироду Великому. Будучи человеком весьма благочестивым, Агриппа возродил традицию чтения царем на праздник Кущей отрывка из Второзакония. Во время своего правления он активно предоставлял крупные займы, поддерживая своих подданных. В 44 году царь иудейский скончался, и «жители Кесарии и самаряне забыли о полученных от него благодеяниях и позволили себе поступить как отъявленные враги его», за что и были наказаны римской властью в лице императора Клавдия. Защищая иудейскую традицию, Ирод Агриппа начал гонения на христиан, в которых пострадал св. ап. Иаков Зеведеев, о чём свидетельствует Евсевий Памфил.

После смерти Ирода Агриппы — друга Калигулы и Клавдия — Иудея была снова провозглашена римской провинцией и стала управляться прокураторами (поэтому Понтий Пилат — префект, а не прокуратор!). И если Ироды хоть как-то понимали особенности иудейских воззрений, то римские прокураторы даже не пытались! Иудея стала отличным плацдармом для обогащения римских чиновников. В правление первого прокуратора Тиберия Юлия Александра произошёл "великий голод" (Деян. 11:28). В правление прокуратора Феликса был отдан под суд апостол Павел, а его коллега Порций Фест направил его на суд в Рим как римского гражданина. После смерти справедливого Порция Феста в 60-х годах начинается новая эпоха — каждый последующий прокуратор был хуже предыдущего. Так, Альбин вывел коррупцию на новый уровень, а его преемник Гессий Флор поддерживал любой беспорядок, если это приносило ему доход.

В мае 66 года произошло событие, переполнившее чашу терпения иудеев: Гессий приказал изъять из сокровищницы Храма семнадцать талантов, а когда получил публичный отказ, отдал часть города на разграбление. Окончательным унижением стало то, что после этого он заставил жителей торжественно встретить две римские когорты, шедшие из Кесарии. Первосвященники, понимая опасность ситуации, смогли убедить часть жителей вынести ещё одно унижение, но когда уставшие римские солдаты не ответили на приветствие, ярость переросла в восстание. Гессий Флор полностью утратил контроль над ситуацией. В 70 году при императоре Веспасиане Иерусалим был взят и разрушен.

#Гонения
#Античность
#Цикл@monastery_cellar

«А на кладбище так спокойненько…», — пел Михаил Ножкин. И действительно, место довольно спокойное. Но всегда ли так было? Предлагаю Вашему вниманию подборку заметок, объединенных одной темой:

1. Смерть в Ветхом Завете

2. Изчезнувшее ремесло Античности

3. Кладбище в Античности

4. Захоронение «у святых»

5. Кладбищенские тусовки

#Подборка@monastery_cellar

Несколько слов о славянском язычестве

Что мы знаем о славянском язычестве? Да, в сущности, ничего. История донесла до нас лишь обрывки информации. На этом фоне формируются самые разнообразные домыслы и целые мифологические системы! Обожаю вечерком почитывать истории о том, что славяне-язычники — это, на самом деле, пропавшие двемеры из Древних Свитков.

Но это всё, конечно, хорошо. А что было-то у нас? Первое и самое важное: хоть от древних славян и не сохранилось рукописных памятников, это не означает, что до Крещения Руси они лаптем воду из лужи зачерпывали. Наши предки прошли довольно долгий и сложный путь, развивший культуру настолько, что она была готова принять христианство.

Языческое мировоззрение предполагало обращение и поклонение силам, которые выше и больше человека. Политеизм на Руси был неоднородным. Более того, существует проблема в том, что почти все письменные источники, которые у нас имеются, принадлежат западным или арабским путешественникам, поэтому подходить к ним нужно критически.

Главными обрядами у восточных славян считаются жертвоприношения, гадания и сезонные сельскохозяйственные праздники. Некоторые исследователи также добавляют свадебные, похоронные и родовые обряды. Погребальный обряд в основном представлял собой кремацию. В более позднее время, на рубеже IX–X веков, под влиянием христианства, появляется практика трупоположения. Жертвы для получения того или иного благословения приносились не только бескровные, но и кровавые — в том числе человеческие. Трудно говорить о характере этих обрядов, как и объяснить значение приносившихся жертв. Так, Гельмольд пишет, что славяне «имеют обыкновение ежегодно приносить ему в жертву человека — христианина, какого укажет жребий», поскольку кровь приносит богам великое удовольствие. Сведения о человеческих жертвоприношениях у славян повторяются часто и в разных источниках, так что едва ли можно рассматривать их как наветы или пропаганду против язычников.

Для проведения обрядов использовались капища, священные рощи и могильные курганы. О циклопических постройках в духе Лавкрафта можно сразу забыть, так как у науки нет точных свидетельств по этому поводу. Само строительство святилища являлось своего рода жертвоприношением, и место под него выбиралось особое. Обычно оно находилось на возвышенности, ибо «окаянии поледь чтуть и кланяются, на полъдень обратившеся». Леса вокруг святилищ становились особо почитаемыми местами. Частыми местами расположения были берега рек и озёр, что связано с особым значением воды, рассматривавшейся как рубеж между «тем» и этим миром. По воде пролегал один из возможных путей на тот свет. В связи с этим исследователи Русанова И. П. и Тимощук Б. А. приводят интересное рассуждение о свержении языческих идолов в воду при Крещении Руси. Да, идолы были свергнуты, но сохранявшаяся вера в их силу и страх перед ними побуждали совершить обряд очищения, отправив идолов «на тот свет».

P.S. Фанфик «Велесова книга» не является историческим источником. Подробнее о неозычестве можно почитать интересного тут.

#Язычество
#Русскаяистория