Раскрывающийся триптих "Мадонна с Младенцем". Вид сзади. Франция, ок. 1200 г. Слоновая кость. Художественный музей Уолтерз, Балтимор

#Средневековье@monastery_cellar

Воскобойников О.С. Тысячелетнее царство (300-1300). Очерк христианской культуры Запада / Олег Сергеевич Воскобойников. 3-е изд. М.: Новое литературное обозрение, 2018. - 568 с.

«Тысячелетнее царство» Олега Сергеевича Воскобойникова представляет собой серьезный труд по истории культуры и мышления средневекового человека. Прочитать придётся чуть меньше пятисот страниц довольно мелким шрифтом, но за счёт того, что автор разбил все произведение на небольшие главы, книга не ощущается тяжеловесной, скорее наоборот, читать ее приятно и нет ощущения, что автор «ворует» время.

Основная идея книги в том, чтобы познакомить читателя со средневековым мышлением, позволить ему почувствовать примерно те же эмоции, которые чувствовали прихожане соборов, созерцая прекрасные витражи и евангельские сцены. Для многих из нас это лишь памятник христианского искусства того далекого времени, но для средневекового человека - это вся жизнь. Жизнь, подчиненная Священному Писанию, через призму которого трактовался окружающий мир. Ему автор отводит отдельное место. Также затрагиваются вопросы, касающиеся не только искусства, и философии, богословия. Об этой книге трудно рассказать подробно, ибо автор затрагиваете множество тем, тем самым как можно больше раскрывая перед нами средневековый мир.

Хочется чуть-чуть поспорить с отцом Георгием Митрофановым. В одном из интервью он сказал следующее:

"…у многих молодых священников, не получивших какого-либо богословского образования и сохранявших советский менталитет, возникало ощущение, что история - это разновидность идеологической пропаганды. И <…> они были готовы предлагать те или иные исторические мифы в качестве очень важных духовно-назидательных, воспитывающих мировоззрение своих пасомых исторических истин".

Как бы это ни звучало странно, но именно исторические мифы частенько актуализируют церковную историю в жизни паствы. Например, подвиг новомучеников не так понятен людям, которые впитали идею Совесткой России, в то время как Великий Облет Иконы на самолете во время Великой Отечественной войны, наоброт, ярко подчеркивает единство Церкви и государства в борьбе с "коричневой чумой". Этот и подобные мифы зачастую просты и понятны, хотя при включении логики и противоерчивы. Представьте себе наливные магазинные яблоки, а теперь вспомните яблоки с дачи: среднего размера, не очень-то и яркие, в общем, обычные. Каким вы отдадите предпочтение по внешнему виду?

Однако, это не значит, что с этими мифами не стоит бороться. Просто хочется сказать, что человек всегда больше поверит в миф, нежели в какую-то историю Псковской миссии, например. Неудобные исторические факты в головах затмеваются прекрасными мифами, где рыцари Круглого Стола в неустанных бдениях защищают границы Камелота, где Король встречается со Святой, а позже уходит на покой в отдаленный скит, окруженный дремучей чащей из древних легенд...

#заметки

Маленький оффтоп.
В 2015 году выходит, наверное, одна из моих любимых видеоигр - Ведьмак 3: Дикая Охота. Сюжет продолжает историю Геральта из Ривии, который стремится спасти свою приемную дочь Цириллу. Захватывающий сюжет в сочетании с проработанным игровым миром, дают нам крайне интересный игровой опыт. Вся вселенная Ведьмака зиждится на одном простом вопросе: что было если бы сказочные персонажи и магия существовали в нашем Средневековье?

Итак, в третьей части главным антагонистом является Эредин и Дикая Охота, которые преследуют героя на протяжении всего пути. Он является примером "подлинного злодея", являя собой истинное зло, которое стремится нести хаос и разрушение. Однако, CDPR смогли добавить ему глубины, показав нам его мотивацию. Но кто же такой Эредин? На чем основыввется его образ?

В XII веке, под влиянием языческой мифологии, в Европе христианизируется легенда об Одине и его охотниках. Один превращается в Эрлекина, короля кавалькады призрачных всадников, которые утаскивали одиноких путников в ад по ночам. Однако не только путники становились добычей Дикой Охоты, но и люди, ведущие неблагочестивую жизнь. В "Божественной комедии" Данте Алигьери упомианет беса Косокрыл (итал. Alichino), который однако, не является начальником бесов, но лишь одним из подчиненных. Можно предположить, что образ Арлекина, одной из самых знаменитых масок в итальянском театре появляется под воздействием христианизированного мифа. Основными особенностями образа Арлекино была неуклюжесть и даже некая тупость. Не знаю, можно ли соотносить период Великих георграфических открытий и Средние века в плане мышления, но можно предположить, что таким образом общество боролось со страхом перед неумолимым наказанием, которое и символизировал собой Эрлекин и его всадники изначально.

Так что образ Эредина и Дикой охоты, кошмарящие смердов, взят совсем не из головы. Подобную легенду мы можем найти буквально по всему христианскому миру.

#Средневековье@monastery_cellar

Вот и сам Один на коне Слепнире. Он явялется одним из возможных прообразов Эрлекина

#Средневековье@monastery_cellar

1. Появление Slavia Orthodoxa

Русская духовная традиция возникает на фоне уже существующего и оформившегося христианского мира, который к тому времени перестал представлять собой множество разрозненных культур, но принял биполярность в оппозиции греческого Востока и латинского Запада. Основное отличие, которое можно проследить в миссионерской деятельность состоит в разном подходе к обращению народов. Запад в своей основой массе старался ввести, приобщить к Pax Romana, Римскому миру, создавая своего рода «духовную империю». Греческий Восток избирает путь перевода текстов на новые языки, тем самым создавая отдельные «духовные государства», на которые, однако, можно было так или иначе влиять. Святой Владимир, приобщив нас к восточной традиции, создает Slavia Orthodoxa - православный славянский мир.

Византия, давшая начало «новому миру», переживала в IX-XI вв. время средневизантийского синтеза. Это время торжества над иконоборческой ересью, интереса к монашеству и его полное превосходство во всех сфера религиозной жизни, утверждение крестовокупольных храмов как универсального способа организации храмового пространства и много другое. Это время византийского ренессанса. Одной из ярких особенностей данного периода является мощная поддержка искусств и их патронирование со стороны властей. Так, например, Константин Багрянородный не только поддерживал искусство, но и сам является автором множества трудов, которые до сих пор являются источниками по церемониалу константинопольского двора.

В это же время, началось проповедь просветителей славян равноапостольных Кирилла и Мефодия в Моравии. К тому времени святым Кириллом уже был сделан перевод богослужебного Евангелия, а вслед за тем и всех необходимых для богослужения книг. Святой Мефодий перевел большую часть Священного Писания, Номоканон и некоторые «отеческие книги». В правление болгарского «царя-книголюбца» Симеона совершаемся переход от глаголицы к кириллице, и основной корпус болгарских переводов делается уже на ней. Эта болгарская письменность, стоявшая на уровне лучших европейских национальных культур того времени, и становится основным источников для трансляции христианства на Русь

#русскаяпатрология

#русскаяпатрология
2. Общая характеристика Киевской традиции

К сожалению, у нас мало информации для того, чтобы реконструировать начальный период Русской Церкви. Первое упоминание о крещении Руси, так называемое «Фотиево крещение», относится к 860-му году при Аскольде и Дире. После «второго крещения» при князя Владимире, Русская Церковь до 1037 года входила в юрисдикцию Болгарского патриархата, но для Руси авторитет греческих богословов оставался непререкаемым, несмотря на часто сложные отношения между Киевом и Константинополем.

Киевский период Цекрви явялется не столько источником христианского просвещения, которое так или иначе проводилось, но носителем культуры в целом, так, как указывает прот. Павел Ходзинский, «книжность и грамотность появились на Руси как спутники именно христианской традиции». Быть христианином означало быть грамотным человеком, а быть грамотным человеком означало быть христианином. Хотя стоит отметить, что в начале своего пути Русская Церковь не дала видных богословов, повлиявших на христианство в целом, но дало множество прекрасных архитекторов и иконописцев, что во многом связано с особенностями восприятия христианства в народном сознании. В житиях святых мы можем найти множество указаний на то, что они с детства любили читать «божественные книги», что в глазах современников подчеркивало их святость.

В этот период Церковь играла важную роль в формировании русской государственности, с одной стороны поддерживая его авторитет, с другой - нравственно воспитывая ее. Этот процесс в целом характерен для Руси, где епископ имел почет и уважение, в отличие от греческого собрата, который был зависим от действующей власти. Интересный факт: именно через греческих иерархов приходит идея Божественного происхождения власти: «Всякая власть от Бога!».

Как уже было сказано ранее в византийском синтезе все так или иначе стягивалось к богослужению, которое было своего рода учебником. Естественным было то, что данный «учебник» применялся и для просвещения новых народов. Имеющийся византийский устав богослужебных чтений включал в себя не только чтение Писаний и житий святых, но и творения Святых Отцов IV-VII вв., причем не столько богословские тексты, сколько «Слова» нравственно-практического содержания. Стоит отметить, что современная читателю Киевской Руси византийская литература не доходила, из-за чего в основе русской образованности лежали те самые святоотеческие тексты IV-VII века. Единственная актуальная литература, которая беспрепятственно и оперативно доходила до Руси была литературой полемической, так это касалось вопросов сферы религиозного влияния.

Сегодня, 16 января 27 г., Римский Сенат присудил титул Августа Гаю Юлию Цезарю Октавиану, в правление которого родился Иисус Христос.
#Рим

#русскаяпатрология
3. "Повесть временных лет"

После Крещения на Русь приходит множество переводной литературы. Так, в киевский период русский читатель мог позволить ознакомиться с переводом «Хроник» Георгия Амартола. Данное произведение совмещает в себе не только обычное описание исторических событий и библейской хронологии, но совершенно не связанных с ними богословских и нравоучительных фрагментов.

Однако, обычные хроники византийской традиции не прижились на Руси. Молодая культура стремилась показать себя во всей красе. Некоторые исследователи называют «Повесть временных лет» Summa theologiae Древней Руси, так как она вобрала в себя практически все бытовавшие в то время богословие жанры и идеи. В основном, в произведении цитируется Ветхий Завет, обильно дополняемый библейскими аллюзиями и метафорами. Автор связывает молодую русскую традицию с историей народа Израиля. Повесть не стремится приобщить Русь к истории Византии, соединить из воедино, формируя главный богословский концепт эпохи: Русь есть новый Израиль.

В завершенном виде этот концепт предаст перед нами в «Слове о Законе и Благодати» свт. Илариона. Все пути домостроительства Божия вели непосредственно к Руси. Израиль подобен неблагоразумному разбойнику, который утратил богоизбранничество. Зеркальным ответом на это становится воспринятие благодати Русью, которая олицетворяет собой соответсвтенно разбойника благоразумного.

Но где есть благодать, должны быть и святые. Первыми и самыми почитаемым святыми на Руси становятся князья Борис и Глеб, от мощей которых совершались многие чудеса. Нужно богословское определение их подвига, которое летописцы находили в словах апостола Павла: «чтобы познать Его, и силу воскресения Его, и участие в страданиях Его, сообразуясь смерти Его» (Флп. 3:10). Борис и Глеб подражают Христу в добровольном принятии страданий, что в сознании авторов жития становится проекцией страданий Спасителя.

#русскаяпатрология
3.1. Русская идея в средневековой русской литературе

Одним из ярких представителей раннесредневековой русской литературы является «Слово о полку Игореве». Его можно отнести к к немногочисленным дошедшим до нас представителям придворной княжеской литературы, ярко отличающейся не только от основного корпуса памятников русской литературы и искусства, но и от подобных представителей западной культуры. Понятие чести, подвига и славы здесь рассматривается не сквозь призму рыцарских идеалов, но через их пользу для русского мира. Само произведение ярко живописует поражение «одинокого» человека. Автор негативно оценивает самостоятельную активность человека, переводя ее в религиозно-мифологический план. Князю, человеку для того времени недосягаемому, было явлено дурное знамение, которое несмотря на его статус, все равно сбывается. Можно обратить внимание, что автор проводит параллель между Адамом и князем Игорем. Глаголы насыщения «искусити» и «испити» усиливают параллель между действиями Игоря и грехопадением Первого Человека, решившего вкусить запретный плод. Также Игорь хочет «главу приложити», тогда как Христос не находит для этого места. Стоит отметить, что в русской литературе сон занимает особое место и невозможность сна отвечает идее бессмертия, но это отдельная тема. Таким образом, автор показывает, что поступок князя - грех, который требует искупления.

Также интерес представляет позднесредневековая «Повесть о Петре и Февронии Муромских». Обратите внимание, что князь Петр может исцелиться только после того, как он победит в себе гордость, безраздельно доверившись Божественному Промыслу.

Перед Вами два текста разных эпох: раннее и позднее Средневековье. Но в обоих текстах перед нами предстаёт один и тот же образ «русской идеи»: образ соборности, единения. В одиночку человек не способен выжить в этом мире и ждать от самочинных поступков хорошего тоже не стоит.

Встреча Александра Македонского и иудейского первосвященника

Читая «Иудейские Древности» Иосифа Флавия, мы можем с Вами наткнуться на крайне интересный отрывок, посвященный встрече первосвященника Иаддуя и Александра Македонского.

Во время военной кампании Александра Македонского в Леванте, Иаддуй занимал должность первосвященника. Некоторые исследователи отрицают его тождество с Иаддуем из Книги Неемии, так как иначе придётся предположить более длинные сроки правления прочих первосвященников, однако, они все еще остаются в переделах разумного, так что вероятность подобной встречи есть.
Иаддуй был союзником персидского царя Дария III и отказался покориться Александру. Разгневанный царя пошел на Иерусалим, чтобы покарать обидчиков. И тогда первосвященник с народом, облаченным в белые одежды, вышли навстречу войску, которое уже покорило неисчислимое множество других городов. Но происходит удивительное событие: Александр спешился, вышел вперед и преклонил колени перед первосвященником, утверждая, что он видел его во сне. Иаддуй заверил монарха, что его приход был предсказан в Книге Даниила. Перед тем как продолжить поход на Египет, Александр одарил иудеев всеми возможными богатствами.

Да, многое в этом рассказе кажется нам неправдоподобным, да и ни один греческий историк не упоминает об этой встрече. Однако, кое-что мы можем отсюда почерпнуть: в тот период истории у евреев были неплохие отношения с крупными державами, а сами евреи жили под руководством первосвященников. Вернувшиеся из Вавилонского плена иудеи старались обособиться от окружающих их народов, стараясь максимально полно исполнить закон Моисеев.

Также стоит упоминать самарян, живущих к северу от Иерусалима. В Евангелии фигурируют самаряне, также мы знает, что у них был свой храм, что приводило к бесконечному спору с иудеями: в какому храме можно приносить жертвы? А как храм-то у самарян появился? Согласно Иосифу Флавию, Санаваллат, правитель Самарии, оказал поддержку Александру Македонскому и тот разрешил построить на территории Самарии новый храм.

#Античность