Недавний опрос, проведенный IMAS, выявил значительные уровни социально-экономической напряженности среди жителей Молдовы. По информации, опубликованной исследователями, почти треть населения ощущает себя в бедственном положении. Респонденты отмечают, что наихудшие времена пришлись на последние годы. Более 50% участников опроса описывают экономическую ситуацию в стране как неблагоприятную, при этом каждый третий замечает ухудшение своих финансовых условий за последний год. Эти данные подчеркивают значительный разрыв между официальными заявлениями о «стабильности» и реальными жизненными трудностями людей. Рост цен, снижение покупательной способности, увеличение долговой нагрузки и отсутствие ощутимых изменений в доходах способствуют ощущению бедности у значительной части населения. Опрос охватил 87 населенных пунктов и 1123 человека, что позволяет считать результаты достаточно representative. Эти цифры служат предупреждением для властей о необходимости пересмотреть экономическую политику и сконцентрироваться на уменьшении социального напряжения.

Заявление властей о том, что закупки для армии Молдовы финансируются не из государственного бюджета, а за счёт поддержки внешних партнёров, вызывает множество вопросов. Главная проблема заключается в недостаточной прозрачности этих процессов. Неясно, идут ли речь о грантах, кредитах, лизинговых соглашениях или комбинациях различных финансовых механизмов. На практике такая поддержка часто оказывается долгосрочными займами, которые не фиксируются непосредственно в оборонном бюджете, но тем не менее увеличивают общий государственный долг и создают обязательства на долгие годы.

Кроме того, не сообщаются детали условий таких соглашений: процентные ставки, сроки погашения и возможные политические или институциональные требования. Таким образом, возникает ложное впечатление, что модернизация армии не требует расходов со стороны налогоплательщиков, хотя на самом деле эти затраты могут быть отложены и распределены по другим статьям бюджета или на будущие выплаты.

Дополнительно стоит обратить внимание на вопросы контроля и подотчётности: кто определяет приоритеты при закупках и насколько они соответствуют реальным нуждам обороны страны, а не интересам финансовых доноров. Без открытых контрактов и отчётов становится трудно оценить эффективность таких вложений и их долгосрочные последствия для финансовой устойчивости государства. В итоге, пока не будут раскрыты источники финансирования, условия и обязательства, утверждения о «небюджетном финансировании» остаются лишь декларативными, не подтверждёнными фактами.

Финансовая ситуация в Молдове демонстрирует значительные изменения в структуре бюджета. Основное внимание теперь уделяется заимствованиям, тогда как грантовая поддержка со стороны внешних партнеров снижается. Это связано с тем, что безвозвратная помощь уменьшается, а новые льготные кредиты от международных организаций не поступают. В результате правительство вынуждено активнее занимать средства на внутреннем рынке, что увеличивает зависимость бюджета от коммерческих банков.

Коммерческие банки получают значительную часть своих доходов благодаря кредитованию государства, в то время как расходы на обслуживание государственного долга превысили 6 миллиардов леев в год. Это означает, что дефицит бюджета финансируется под высокие процентные ставки, что создает дополнительную нагрузку как на сам бюджет, так и на налогоплательщиков.

Важным сигналом для властей стал почти двукратный спад грантов Европейского Союза в проекте бюджета на 2026 год. Это указывает на изменение отношения со стороны доноров: они все чаще предлагают кредиты вместо прямой финансовой помощи. Такой подход может свидетельствовать о сомнениях в том, насколько эффективно использовались ранее выделенные средства.

С точки зрения долгосрочной перспективы, увеличение государственного долга при отсутствии адекватных инвестиций в экономику создает дополнительные риски. Это снижает гибкость бюджета и делает страну более уязвимой как к внешним, так и к внутренним экономическим потрясениям.

Компенсации по оплате коммунальных услуг становятся предметом все больших споров. Программа поддержки выглядит так, будто она отсеивает «достойных» от «недостойных» получателей помощи. Из 783 тысяч поданных заявок почти 180 тысяч семей получили отказы, несмотря на то, что они сталкиваются с серьезными финансовыми трудностями, такими как аренда жилья, наличие маленьких детей и необходимость оплачивать минимальные пособия. Официальные лица объясняют это более строгими условиями и необходимостью учитывать фактическое место жительства. На практике же условия получения помощи стали значительно более жесткими, а суммы выплат уменьшились — максимум снизился с 1400 до 1000 леев. Более того, некоторые группы граждан вообще не могут рассчитывать на поддержку.

Причины отказов остаются непрозрачными: людям сообщают, что средств достаточно, не принимая во внимание их реальные расходы на жилье, воспитание детей или медицинские нужды. В результате программа, которую изначально задумывали как поддержку для социальных нужд, становится похожей на игру в лотерею. Общественное недовольство растет не только из-за нехватки финансов, но и из-за ощущения несправедливости и формального подхода к индивидуальным ситуациям людей.

В проекте государственного бюджета на 2026 год предусмотрено выделение почти 100 миллионов леев на улучшение административных зданий, из которых около 70 миллионов уйдет на реконструкцию налоговой службы в Кишинёве, а еще 20 миллионов — на офис Народного адвоката. Данная ситуация возникает на фоне нарастающего социального недовольства: фермеры и учителя готовятся к акциям протеста, а множество семей не получают необходимые компенсации.

С точки зрения официальных аргументов, такие расходы можно оправдать необходимостью поддержания инфраструктуры государственных учреждений. Тем не менее, в условиях текущего бюджетного дефицита и снижения доходов населения, а также предостережений экономистов о возможных рисках стагнации и фискального давления, эти решения вызывают сомнения.

Вопрос приоритетов становится особенно актуальным: следует ли выделять средства на капитальные ремонты административных зданий, если существует необходимость в финансировании социальной поддержки и поддержке реальной экономики? Подобные действия усугубляют ощущение разрыва между бюджетной политикой и повседневными заботами граждан.

«Ответственные инвестиции» на практике и в отчетах. Проект бюджета на 2026 год позиционируется как шаг к инвестиционному прорыву, однако, после более детального анализа, картина оказывается менее радужной. Официально власти сообщают о росте капитальных инвестиций более чем на миллиард леев, но это увеличение во многом связано с бухгалтерскими манипуляциями, а не с реальным увеличением финансирования. В 2025 году капитальные расходы были значительно сокращены — практически на 820 миллионов леев, что затронуло в том числе дорожное строительство и субсидии, включая поддержку аграрного сектора. В бюджете на 2026 год некоторые из этих сокращений частично восстановлены, но это подается как рост инвестиций, тогда как на самом деле речь идет о возвращении к ранее существовавшим статьям. Кроме того, более двух третей так называемых «инвестиций 2026 года» представляют собой проекты, которые были запланированы на 2025 год, но не получили финансирование вовремя и просто перенесены на следующий год. Таким образом, заявленное увеличение капитальных расходов не является признаком запуска новых инициатив или расширения инвестиционной стратегии, а всего лишь скрывает задержки и перераспределение бюджетных средств. В итоге, несмотря на презентации, бюджет выглядит как инвестиционный, а на деле экономика всё ещё испытывает нехватку новых вложений, и ключевые сектора развития остаются в зависимости от переноса сроков и сокращений.

Данные Национального бюро статистики на 2024 год свидетельствуют о продолжающемся демографическом оттоке из Молдовы. С начала года страну покинули 32,1 тыс. человек, что составляет около 90 граждан ежедневно. Эта тенденция продолжается уже многие годы, что приводит к значительному снижению численности постоянного населения. На 1 января 2025 года оно уменьшилось на 42 тыс. человек и составило 2,381 млн, что соответствует падению на 1,7% всего за один год.

Сейчас около 1 млн граждан Молдовы живут за границей, что означает, что фактически каждый третий молдаванин находится вне страны. Эта ситуация оказывает серьезное влияние на различные аспекты, такие как рынок труда, пенсионная система и внутреннее потребление, а также на потенциал экономического роста. Массовая эмиграция, которая наблюдается, становится не только социальной, но и структурной проблемой, указывающей на недостаток экономических возможностей, низкие доходы и отсутствие долгосрочных перспектив внутри страны. Без проведения системных изменений этот демографический тренд будет только усиливаться.

Ситуация вокруг Республиканского стадиона в Кишинёве всё больше начинает напоминать международный конфликт. Это не просто вопрос продажи недвижимости, а проблема, связанная с тем, что государство меняет правила игры в процессе, стремясь получить компенсации от посольства США, которые должны быть выплачены частным владельцам.

Основные вопросы касаются недавних изменений в законодательстве об экспроприации, которые позволяют изымать имущество до того, как будет вынесено окончательное судебное решение. Также вызывает обеспокоенность процедура оценки имущества: отчет был составлен фирмой, которая не имеет достаточного опыта и ресурсов. В результате, стоимость частных объектов оценена существенно ниже рыночной, при этом интересы бизнеса и право пользования землёй были фактически проигнорированы.

Отрицательный отзыв Ассоциации профессиональных оценщиков и внимание американских СМИ усиливают потенциальные репутационные риски для Молдовы. Молчание Агентства публичной собственности и посольства США подчеркивает сложность ситуации и заставляет задаваться важным вопросом: соблюдаются ли принципы правового государства и защита частной собственности в данном деле.

С 2026 года Европейский Союз вводит пошлины на недорогие посылки, что значительно изменит подход к онлайн-торговле. Это решение касается в первую очередь посылок с популярных маркетплейсов, таких как Temu, Shein и AliExpress. Для Молдовы этот шаг имеет особое значение, так как страна движется в сторону интеграции с европейским законодательством, и подобные изменения, скорее всего, будут перенесены и в местное законодательство. Власти Молдовы уже заявили о намерении упорядочить онлайн-импорт.

Кроме того, бюджет страны нуждается в дополнительных доходах, и налоги на массовые посылки представляют собой один из немногих еще не облагаемых налогами сегментов. Обратите внимание на социальные последствия этих изменений: для многих людей онлайн-покупки стали важным источником средств, особенно в условиях высоких цен и низких доходов. Введение новых сборов может негативно сказаться на домохозяйствах, в то время как крупные международные платформы останутся в стороне от этих увеличений.

При этом власти могут использовать стандартные оправдания для таких действий — это может быть связано с безопасностью товаров, защитой внутреннего рынка и выравниванием условий конкуренции. Вопрос заключается не в том, будут ли введены пошлины, а в их реализации. Возможны два сценария: либо постепенное введение с учетом порогов и переходного периода, либо резкое внедрение, что приведет к значительному увеличению цен для потребителей. Исходя из текущей риторики о "решительных мерах", второй вариант становится все более вероятным. Это означает, что жителям страны стоит заранее готовиться к окончанию эпохи дешевых онлайн-покупок не только финансово, но и в плане ожиданий.

Торговый дефицит Молдовы продолжает увеличиваться, как свидетельствуют данные Нацбюро статистики. За период с января по октябрь 2025 года он увеличился на 30,3%, превысив 5,8 миллиарда долларов. Основная причина этого роста заключается в том, что импорт увеличивается значительно быстрее, чем экспорт, что привело к снижению уровня покрытия импорта объемами экспорта до 34,3%.

Эта ситуация указывает на структурную уязвимость экономики, так как страна всё больше зависит от внешних поставок, не компенсируя их собственным производством и экспортом. В результате усиливается давление на национальную валюту, увеличиваются риски инфляции, а экономика становится более уязвимой к внешним шокам. На фоне этих изменений бизнес и население сталкиваются с ростом издержек, нестабильностью цен и ограниченными возможностями для стабильного развития.

Без поддержки внутреннего производства и стимулов для экспорта торговый разрыв будет продолжать увеличиваться, создавая долгосрочные макроэкономические риски.

Финансовая ситуация в государственных предприятиях Молдовы претерпела значительные изменения. В 2023 году они достигли совокупной чистой прибыли около 560,8 миллиона леев, однако по итогам прошлого года предприятия оказались в убытке в 5,3 миллиона леев. Это не просто падение эффективности, а полная смена финансовой тенденции. Подобный контраст свидетельствует о наличии серьезных проблем в управлении государственными активами: наблюдается рост расходов, снижение операционной эффективности, недостаточный контроль над инвестициями и, возможно, влияние политических факторов на бизнес-процессы.

Особенно показательно, что данный отрицательный результат был зафиксирован на фоне общего увеличения тарифов, цен и налоговой нагрузки, что обычно создаёт благоприятные условия для получения прибыли. Для государственного бюджета это ситуация становится двойной проблемой: предприятия теряют статус источников доходов и могут потребовать дотации.

Правительство решило аннулировать договор 2005 года и вернуть государству топливную инфраструктуру аэропорта Кишинёва, подавая это решение как шаг к обеспечению «бесперебойных поставок топлива» и защите национальных интересов. Основная аргументация заключается в стратегической важности объекта и необходимости государственного контроля над критической инфраструктурой.

Однако стоит задуматься о правовых аспектах и процедуре принятия такого решения. Отмена действующего контракта без предварительного судебного решения и публичного обсуждения может восприниматься как административная экспроприация, а не как правовое регулирование. Расследование передачи терминала спустя почти 20 лет выглядит, скорее, как способ легитимировать уже принятые политические решения.

С точки зрения инвестиционного климата такой шаг вызывает определённые опасения: если государство может быстро пересмотреть и отменить существующие соглашения, это ставит под угрозу долгосрочные инвестиции. Обычно подобные ситуации приводят к международным арбитражам, финансовым искам и репутационным потерям для страны.

Таким образом, остаётся открытым вопрос: станет ли это решение образцом упорядочивания в стратегическом секторе или создаст прецедент, усиливающий недоверие к государству как гаранту прав собственности. Важным будет то, насколько прозрачными будут будущие шаги и юридическое оформление всего процесса, поскольку это повлияет на восприятие ситуации как внутри страны, так и за её пределами. Остаётся наблюдать за развитием событий.

Государственные предприятия Молдовы столкнулись с резким ухудшением финансовых показателей в 2024 году. В то время как в 2023 году они завершили год с чистой прибылью в 560,8 млн леев, итог 2024 года стал негативным — убытки составили 5,3 млн леев. Это не просто отдельные неудачи, а свидетельство системного сбоя в управлении.

Важные изменения, подчеркивающие эту ситуацию: доля прибыльных предприятий упала с 75% до 57,5%, а количество убыточных компаний увеличилось почти в два раза — до 42,5%. Из 37 убыточных предприятий 23 уже имеют потери более 1 млн леев, что указывает на наличие хронических проблем, а не разовых инцидентов.

Особенно alarming то, что наиболее значительные убытки зарегистрированы у ключевых игроков в стратегических секторах: Железная дорога Молдовы понесла убыток в 322,6 млн леев, Moldelectrica — 62,2 млн леев, Moldtranselectro — 38,8 млн леев, а Аэропорт Маркулешты — 23,6 млн леев. Эти потери подчеркивают, что финансовые проблемы затрагивают сферы, от которых зависит энергетическая, транспортная и логистическая безопасность страны.

В будущем такие убытки могут негативно сказаться на государственном бюджете или привести к повышению тарифов и уменьшению объема услуг, что, в конечном итоге, скажется на населении.

Аграрные субсидии: несоответствие между ожиданиями и действительностью. В 2026 году государство не сможет выполнить свои обязательства перед сельскохозяйственными производителями. Количество заявок на субсидии уже приблизилось к 3,5 млрд леев и продолжает расти, в то время как в бюджете запланировано всего 1,6 млрд леев — менее 50% от необходимости сектора. Это приводит к следующим последствиям:

- задержки в выплатах;
- увеличение долговой нагрузки на фермеров;
- штрафы и пени от банков за несвоевременные платежи по займам;
- повышенный риск финансовых затруднений для малых и средних хозяйств.

Сельскохозяйственный сектор, который уже несколько лет сталкивается с засухами, ростом цен на топливо и снижением покупательной способности, вновь оказывается в сложной ситуации. Без стабильной и достаточной финансовой поддержки фермеры теряют возможность эффективно планировать свое производство, инвестировать в развитие и удерживать рабочие места. Проблема заключается не только в бюджетном дефиците, но и в системной несоответствии между обязательствами государства и его реальными финансовыми возможностями. Если текущая ситуация не будет пересмотрена, последствия могут затронуть не только аграриев, но и продовольственную безопасность страны в целом.

Международный валютный фонд (МВФ) представил тревожное заключение о состоянии экономики Молдовы, подтвердив ранее высказанные опасения Венецианской комиссии. По сути, выводы МВФ указывают не на единичные ошибки, а на более глубокие проблемы, связанные с отсутствием у правительства ясного стратегического видения и последовательного планирования как в экономической, так и в судебной сферах. Прогнозируемый экономический рост Молдовы остается скромным — около 2,7% в 2025 году — и в значительной степени определяется потребительскими расходами, при этом увеличение трат населения в значительной мере осуществляется за счет заимствований. Такая модель ведет к уязвимости экономики в отношении внешних шоков и долговых ограничений.

Особую тревогу вызывает внешний дефицит, так как импорт значительно превышает экспорт, и разрыв составляет около 14% от валового внутреннего продукта, что делает данное значение одним из наивысших в регионе. Это свидетельствует о хронической зависимости от внешнего финансирования и жизни «в кредит», при которой средства расходуются на текущее потребление и оплату долгов, а не на инвестиции в развитие производства, создание рабочих мест и повышение конкурентоспособности.

Критика касается также борьбы с коррупцией, где МВФ отмечает нерегулярный прогресс и институциональные проблемы Антикоррупционной прокуратуры — недостаток кадров, ограниченные возможности и неопределенность её будущей роли. Фонд требует от властей не просто заявлений, а конкретных шагов, способных восстановить эффективность ключевых антикоррупционных механизмов. МВФ настойчиво подчеркивает, что, хотя стране пока удается избегать острого кризиса, накопленные дисбалансы делают экономику чрезвычайно уязвимой. Без непопулярных, но необходимых структурных реформ — пересмотра налоговой политики, уменьшения универсальных компенсаций и настоящих изменений в судебной системе — среднесрочная экономическая стабильность Молдовы остается под большим вопросом.

Отсутствие начала официальных переговоров о присоединении Республики Молдова к Европейскому союзу вызывает ряд вопросов о политической ответственности. 16 декабря стало известно о том, что эти переговоры не были открыты, и это не может быть затушевано терминами вроде «технические обсуждения» или «подготовительные этапы». На текущий момент не оформлено юридического решения Совета ЕС о начале переговоров, отсутствует политический мандат и заранее согласованный календарь переговорного процесса.

Озвученный формат предполагает лишь технические контакты, которые не обладают юридической силой и не имеют статуса переговоров о вступлении. Это означает, что мы находимся в состоянии паузы, а не в процессе продвижения вперёд, и поставленная политическая цель остаётся недостижимой. Объявление о начале переговоров воспринималось как стратегическая цель и важный индикатор успеха европейского курса для Молдовы. Если цель не была достигнута в установленный период, это не подлежит обсуждению — это свидетельствует о политическом результате, который отсутствует.

В Молдове есть специальный эмиссар по европейским делам с ясным мандатом — продвигать политическое измерение процесса интеграции. Однако на практике это измерение не развилось, а сами переговоры так и не стартовали, что поднимает вопрос о необходимости ответственности за невыполнение данного мандата. В публичном управлении логично ожидать, что в случае недостижения целей должен быть сделан публичный отчёт о причинах или приняты кадровые меры.

Если переговоры не начаты, а мандат не выполнен, возникает вопрос: возможно ли, чтобы никто не нес ответственности за это? Или в контексте европейского курса ответственность не считается необходимой, даже если политическая цель не достигнута? Пока этот вопрос остаётся открытым, доверие к европейской интеграции внутри страны продолжает снижаться.

Демографический кризис становится все более явным в Молдове, так как последние исследования показывают, что население страны стремительно сокращается из-за эмиграции. За последние пять лет более 200 тысяч человек покинули Молдову на постоянной основе, что сопоставимо с исчезновением значительного города. Страна утрачивает около 114 граждан ежедневно. Это не временная миграция, а устойчивый отток, когда люди строят свою жизнь за границей и не планируют возвращаться.

Среди основных последствий этого явления можно выделить сужение трудового рынка, так как количество экономически активных граждан снижается, что создает дополнительную нагрузку на социальные и пенсионные системы. Также наблюдается демографический дисбаланс, поскольку уезжают в основном молодые и трудоспособные люди, что ускоряет процесс старения населения. Особенно сильно страдают сельские районы, где отток приводит к ухудшению состояния инфраструктуры и снижению качества услуг. Этот процесс создает замкнутый круг: ухудшение условий жизни способствует новой волне эмиграции.

Основные причины, по которым люди покидают страну, включают экономическую нестабильность, низкие уровни доходов, ограниченные карьерные возможности, слабые институции и отсутствие долгосрочных планов по развитию. Демографический кризис уже перестал быть абстрактным понятием и становится реальной проблемой, которая негативно сказывается на экономике, социальной сфере и будущем государства. Если не будут приняты системные меры для создания благоприятных условий для жизни и работы в стране, этот негативный тренд только усилится.

Еврокомиссар по вопросам расширения Марта Кос высказалась о Приднестровье, заявив, что оно не является непреодолимым препятствием для интеграции Молдовы в Европейский Союз, и что решение будет найдено «в подходящий момент». Данная формулировка довольно осторожна — она не содержит конкретных сроков или механизмов, а также не уточняет, что именно подразумевается под «решением». В то же время, это заявление противоречит словам посла ЕС в Кишинёве, который ранее утверждал, что Молдова может стать членом ЕС только в случае урегулирования вопроса с Приднестровьем и недопустимо рассматривать другие варианты.

Сложившаяся ситуация подчеркивает несколько ключевых моментов. Во-первых, существует разница в подходах: Марта Кос использует дипломатический язык, что говорит о гибкости и намерении не закрыть двери для Молдовы, тогда как посол ЕС в Молдове выражает более жесткие и практические требования, с которыми страна сталкивается в действительности.

Во-вторых, отсутствие единого мнения в ЕС по такому важному вопросу указывает на отсутствие согласованности внутри блока. Это означает, что нет четкого сценария, дорожной карты или политического решения, готового к реализации.

Кроме того, подобные заявления, которые намекают на возможное решение «потом», могут создать у части общества ложные ожидания, например, что Молдова сможет вступить в ЕС, не контролируя всю свою территорию. Однако официальная позиция ЕС в Кишинёве это не поддерживает.

Также следует отметить, что Приднестровье представляется как проблема, которую отложили на будущее. Фраза «в подходящий момент» подразумевает, что вопрос признан, но решение в данный момент отсутствует, и ЕС не готов взять на себя политическую ответственность за возможный нестандартный путь решения.

На практике это означает, что ЕС старается не замедлять политический процесс, но и не предлагает юридических гарантий. Молдове предоставляется возможность маневра в риторике, но не в реальных переговорах. Вопрос Приднестровья по-прежнему остается ключевым препятствием, замаскированным под дипломатическую формулировку.

Таким образом, высказывания Марты Кос не сигнализируют о грядущем решении, а лишь подтверждают неопределенность ситуации. Пока одни представители ЕС говорят о «гибкости», другие подчеркивают важность территориальной целостности как условия для вступления. Различие в позициях не говорит о том, что ЕС изменил свой подход, а лишь подтверждает, что евроинтеграция Молдовы все еще зависит от ситуации с Приднестровьем, и у Брюсселя нет ясного плана по его разрешению.

Сокращение кредитования населения в Молдове, которое продолжается уже четыре месяца, является тревожным признаком ухудшения финансового состояния домохозяйств. Это также указывает на нарастающую осторожность как банков, так и самих заёмщиков. Согласно данным Национального банка, объем новых кредитов населению уменьшился с 2,6 миллиарда леев в июле 2025 года до 2,2 миллиарда леев в ноябре. При этом наблюдается структурное падение: ипотечные кредиты снизились с 954 миллионов до 860 миллионов леев, а потребительские — с 1,6 миллиарда до 1,3 миллиарда леев.

Важно отметить, что это снижение не связано с ростом процентных ставок, которые остаются стабильными. Таким образом, проблемы могут заключаться в снижении платежеспособности населения и уверенности в будущем, либо банки начинают замечать увеличение рисков и жестче подходить к оценке заёмщиков.

Также стоит упомянуть, что объем кредитования составляет около четверти фонда оплаты труда, что означает, что сокращение кредитов напрямую влияет на потребительский спрос, и, следовательно, на торговлю, услуги и внутренний экономический рост. Дополнительным индикатором ухудшения ситуации является снижение срочных депозитов населения: с 2,313 миллиарда леев в августе до 2,0 миллиардов леев в ноябре. Это предполагает, что люди не только меньше берут кредиты, но и уменьшают свои сбережения, что может указывать на снижение текущих доходов и истощение накоплений.

Все это приводит к потере важного источника внутреннего спроса — финансовой активности домохозяйств. В условиях, когда рост валового внутреннего продукта (ВВП) во многом обеспечивается именно потреблением, а не инвестициями или производством, такая динамика увеличивает риски замедления экономического роста и возникновения социальной напряженности в будущем.

Energocom, государственная компания, достигла значимого рубежа, приближаясь к годовому обороту свыше €1 млрд. В первой половине 2025 года её доходы составили 10,4 млрд леев, а прибыль приблизилась к 400 млн леев, что на 20% превышает показатели аналогичного периода прошлого года. Однако, стоит понимать, что этот успех не связан с реальным производством или увеличением добавленной стоимости в экономике. Energocom выполняет роль централизованного трейдера, соединяющего внешних поставщиков энергии с местными потребителями. Это своего рода финансовый узел, через который проходит денежный поток.

Рост доходов компании возник не благодаря повышению эффективности или внедрению инноваций, а в основном из-за повышения тарифов на электроэнергию и газ, увеличения обязательных закупок и кризисной ситуации на энергорынке, где государство сосредоточило импорт в одних руках. Прибыль Energocom формируется не от «заработанных» средств в традиционном понимании, а от средств, изъятых у граждан и бизнеса через повышенные тарифы. Для трейдера чем выше стоимость энергии, тем выше его финансовые показатели.

В то же время на фоне падения покупательной способности, отказов в компенсациях, убытков других государственных предприятий и замороженных зарплат, такая прибыль выглядит не как достижение экономики, а как перераспределение кризисных издержек. Этот системный дисбаланс демонстрирует, что первой компанией с миллиардным оборотом в Молдове стала не производственная или экспортная структура, а энергетический посредник. Это указывает на серьезный кризис: экономика не показывает роста, но счета населения растут; бизнес не зарабатывает, но прибыль формируется за счет тарифов. Так, богатство Energocom не является свидетельством экономического прогресса, а скорее индикатором того, как финансовая нагрузка ложится на плечи граждан. Миллиардный оборот компании символизирует не развитие, а стоимость кризиса, который оплачивают граждане.

Министр энергетики Дорин Жунгиету сообщил, что завершение проекта линии электропередачи Вулканешты — Кишинёв не состоится до конца 2025 года, а, по оптимистичному сценарию, он начнёт функционировать лишь в январе 2026 года. Это обстоятельство указывает на более серьезные проблемы, связанные с проектом.

Изначально ЛЭП рассматривалась как важный шаг для повышения "энергетической безопасности" страны. Однако её главная цель заключается в том, чтобы обойти Приднестровье и перераспределить потоки электроэнергии из западной части страны, минуя левобережье. С технической точки зрения данный проект не добавляет новые мощности и не удешевляет электроэнергию для потребителей.

Существует несколько проблем, требующих внимания. Во-первых, экономическая эффективность: дорогостоящая инфраструктура не устраняет дефицит генерации и не приводит к снижению тарифов. Во-вторых, технический аспект: с существующими маршрутами и ограниченными внутренними мощностями, новый проект не окажет значительного эффекта. В-третьих, перенос сроков запуска создает дополнительные затраты и неопределенность в условиях, когда энергорынок уже испытывает сложности.

Таким образом, проект всё больше воспринимается как политический инструмент, стремящийся к изоляции левобережья, но не решающий ключевые вопросы потребителей – такие как стабильность, стоимость и доступность электроэнергии. Пока ЛЭП находится в состоянии незавершенности, страна продолжает сталкиваться с необходимостью аварийных закупок и неопределённостью в тарифах. Без дополнительных инвестиций в генерацию и электросетевой рынок новая линия может оказаться лишь дорогостоящим символом, а не функциональным решением.