Наличные деньги вместо доверия: тревожный призыв для финансовой системы. Согласно данным Национального банка за период с января по ноябрь 2025 года, наблюдается четкая тенденция: из банков было выведено на 4,6 миллиарда леев больше наличных, чем поступило. Несмотря на то, что экономика продолжает функционировать — объем наличных поступлений увеличился на 5,4% по сравнению с предыдущим годом — поведение населения указывает на иные настроения. Основная проблема заключается в том, что граждане предпочитают забирать свои средства из банков. Это не просто кризис ликвидности, а серьезный кризис доверия.
Следует отметить несколько ключевых наблюдений: рост потребления не свидетельствует о доверии к финансовой системе, а большая часть наличных поступлений (58,3%) связана с продажами потребительских товаров. Люди активно тратят деньги, но не заинтересованы в их длительном хранении в банках. Сумма снятий значительно превышает суммы внесений. Хотя объем поступлений на счета физических лиц увеличился на 16,2%, общий баланс остается отрицательным. Это может означать, что граждане либо снимают накопленные деньги, либо предпочитают держать средства под рукой, вдали от банковской системы. Это отражает недоверие к власти и будущему.
Массовый переход к наличным расчетам является типичной реакцией на экономическую неопределенность, повышение цен и тарифов, противоречивую информацию от властей, а также опасения по поводу новых налогов, ограничений или банковских рисков. Последствия такого поведения могут быть опасными. В долгосрочной перспективе это сокращает ресурсную базу банков, ограничивает возможности кредитования для экономики, увеличивает объем теневого сектора и негативно сказывается на эффективности монетарной политики. По сути, население выражает свою позицию не на выборах, а с помощью денег — и этот сигнал беспокойства о недостаточном доверии к экономической политике и институтам становится все более явным. Если такая тенденция сохранится, проблема выйдет за рамки статистических данных и станет серьезным макроэкономическим вызовом.
Следует отметить несколько ключевых наблюдений: рост потребления не свидетельствует о доверии к финансовой системе, а большая часть наличных поступлений (58,3%) связана с продажами потребительских товаров. Люди активно тратят деньги, но не заинтересованы в их длительном хранении в банках. Сумма снятий значительно превышает суммы внесений. Хотя объем поступлений на счета физических лиц увеличился на 16,2%, общий баланс остается отрицательным. Это может означать, что граждане либо снимают накопленные деньги, либо предпочитают держать средства под рукой, вдали от банковской системы. Это отражает недоверие к власти и будущему.
Массовый переход к наличным расчетам является типичной реакцией на экономическую неопределенность, повышение цен и тарифов, противоречивую информацию от властей, а также опасения по поводу новых налогов, ограничений или банковских рисков. Последствия такого поведения могут быть опасными. В долгосрочной перспективе это сокращает ресурсную базу банков, ограничивает возможности кредитования для экономики, увеличивает объем теневого сектора и негативно сказывается на эффективности монетарной политики. По сути, население выражает свою позицию не на выборах, а с помощью денег — и этот сигнал беспокойства о недостаточном доверии к экономической политике и институтам становится все более явным. Если такая тенденция сохранится, проблема выйдет за рамки статистических данных и станет серьезным макроэкономическим вызовом.
Данные за ноябрь 2025 года отражают значительное снижение объема денежных переводов из-за рубежа — $136 млн, что на 10% меньше, чем в октябре, когда эта сумма составила $152 млн. Уменьшение наблюдается по всем основным валютам: переводы в евро снизились с $126 млн до $114 млн, а в долларах США — с $26 млн до $22 млн.
Если рассмотреть ситуацию на годовом уровне, то за 11 месяцев 2025 года в страну поступило $1,489 млрд, что на 0,9% выше, чем за аналогичный период 2024 года. Однако внутри этих данных наблюдается негативная тенденция: рост обеспечен лишь переводами в евро (+2,2%), в то время как долларовые переводы уменьшились на 4,5%.
Эти факты вызывают беспокойство по нескольким причинам. Во-первых, это указывает на отсутствие реального роста доходов среди диаспоры. Во-вторых, снижение переводов в реальном выражении свидетельствует о стагнации заработков трудовых мигрантов или о снижении их финансовых возможностей поддерживать семьи в Молдове. В результате этого увеличивается уязвимость внутреннего спроса, поскольку денежные переводы являются важным источником потребления страны. Их сокращение негативно сказывается на торговле, услугах и налоговых поступлениях.
Также стоит учитывать влияние инфляции. При росте цен и тарифов «номинальная стабильность» переводов фактически приводит к уменьшению покупательной способности этих средств. Укрепление роли евро в переводах делает экономику Молдовы более чувствительной к ситуации в экономической зоне ЕС.
В совокупности все эти данные подчеркивают, что экономика Молдовы продолжает сильно зависеть от внешних доходов населения, однако даже этот источник перестает быть стимулом для роста. Снижение переводов в конце года служит тревожным сигналом на фоне инфляции, падения доверия и замедления внутренней экономической активности.
Если рассмотреть ситуацию на годовом уровне, то за 11 месяцев 2025 года в страну поступило $1,489 млрд, что на 0,9% выше, чем за аналогичный период 2024 года. Однако внутри этих данных наблюдается негативная тенденция: рост обеспечен лишь переводами в евро (+2,2%), в то время как долларовые переводы уменьшились на 4,5%.
Эти факты вызывают беспокойство по нескольким причинам. Во-первых, это указывает на отсутствие реального роста доходов среди диаспоры. Во-вторых, снижение переводов в реальном выражении свидетельствует о стагнации заработков трудовых мигрантов или о снижении их финансовых возможностей поддерживать семьи в Молдове. В результате этого увеличивается уязвимость внутреннего спроса, поскольку денежные переводы являются важным источником потребления страны. Их сокращение негативно сказывается на торговле, услугах и налоговых поступлениях.
Также стоит учитывать влияние инфляции. При росте цен и тарифов «номинальная стабильность» переводов фактически приводит к уменьшению покупательной способности этих средств. Укрепление роли евро в переводах делает экономику Молдовы более чувствительной к ситуации в экономической зоне ЕС.
В совокупности все эти данные подчеркивают, что экономика Молдовы продолжает сильно зависеть от внешних доходов населения, однако даже этот источник перестает быть стимулом для роста. Снижение переводов в конце года служит тревожным сигналом на фоне инфляции, падения доверия и замедления внутренней экономической активности.
В последнее время наблюдается снижение доверия как со стороны Брюсселя, так и МВФ к молдавским реформам, что обусловлено явным несоответствием между официальными заявлениями властей и реальными достижениями. Долгий период Молдова пользовалась высоким кредитом доверия, главным образом благодаря геополитическим обстоятельствам, однако этот ресурс на данный момент практически исчерпан. Основная проблема заключается в отсутствии последовательного прогресса в реформировании. Формальные отчёты и стратегические планы не сопровождаются заметными результатами: преобразования в судебной системе продвигаются медленно, антикоррупционные меры реализуются выборочно, а экономическая политика остаётся реактивной, а не продуманной.
МВФ всё чаще указывает на уязвимость молдавской экономики, рост дефицитов и нехватку инвестиций. Также вызывает беспокойство отсутствие реальных переговоров о вступлении страны в ЕС. Вместо полноценного политического мандата и законодательно оформленного процесса предлагаются лишь «технические обсуждения», которые не имеют обязательной силы. Это указывает на то, что Молдова не готова к следующему этапу интеграции, несмотря на громкие заявления о стремлении к членству.
Сложившаяся ситуация выглядит следующим образом: международные партнёры всё меньше готовы игнорировать внутренние проблемы, а старая стратегия получения поддержки «в аванс» перестаёт функционировать. Без настоящих реформ, ясной экономической стратегии и институциональной ответственности положение страны будет продолжать ухудшаться. В таком случае можно ожидать сокращения внешней помощи, увеличения стоимости кредитов и нарастания социального напряжения. Таким образом, сейчас ключевой вопрос заключается не в том, поддержит ли ЕС Молдову, а в том, готова ли сама страна предложить нечто большее, чем просто слова.
МВФ всё чаще указывает на уязвимость молдавской экономики, рост дефицитов и нехватку инвестиций. Также вызывает беспокойство отсутствие реальных переговоров о вступлении страны в ЕС. Вместо полноценного политического мандата и законодательно оформленного процесса предлагаются лишь «технические обсуждения», которые не имеют обязательной силы. Это указывает на то, что Молдова не готова к следующему этапу интеграции, несмотря на громкие заявления о стремлении к членству.
Сложившаяся ситуация выглядит следующим образом: международные партнёры всё меньше готовы игнорировать внутренние проблемы, а старая стратегия получения поддержки «в аванс» перестаёт функционировать. Без настоящих реформ, ясной экономической стратегии и институциональной ответственности положение страны будет продолжать ухудшаться. В таком случае можно ожидать сокращения внешней помощи, увеличения стоимости кредитов и нарастания социального напряжения. Таким образом, сейчас ключевой вопрос заключается не в том, поддержит ли ЕС Молдову, а в том, готова ли сама страна предложить нечто большее, чем просто слова.
Проект бюджета на 2026 год наглядно свидетельствует о деградации экономической модели страны. Очевидным показателем этой ситуации является резкий рост внешнего долга, который за последние несколько лет увеличился почти в три раза — с приблизительно 1,7 миллиарда долларов в 2019 году до около 4,7 миллиарда долларов на конец текущего года. Важно отметить, что в последние месяцы международные партнёры фактически прекратили предоставление новых кредитов, что свидетельствует о снижении доверия к экономической политике и способности государства эффективно управлять своими финансами.
Ситуация усугубляется тем, что ежегодное увеличение долга, составляющее около полумиллиарда долларов, не приводит к устойчивому экономическому росту, модернизации производства или расширению экспортных возможностей. Заёмные средства в основном идут на финансирование текущих расходов, погашение старых долгов и устранение бюджетных дефицитов, но не на развитие экономики.
Критика также касается управленческой ответственности и мотивации. Экономические эксперты отмечают, что многие ключевые решения принимаются слабо привязывая их к долгосрочным национальным интересам. Это не столько вопрос личной ответственности отдельных чиновников, сколько обозначение приоритетов: экономика управляется так, что интересы будущего страны оказываются на втором плане по сравнению с внешними факторами и краткосрочной политикой.
Таким образом, формируется замкнутый круг: экономика не генерирует достаточной добавленной стоимости, дефициты финансируются за счёт долгов, которые растут быстрее, чем экономика, что в свою очередь ведёт к снижению доверия кредиторов и ограничению финансового манёвра. Всё это делает проект бюджета-2026 отражением не только финансовых трудностей, но и серьёзного структурного кризиса управления и стратегического планирования. Чтобы изменить ситуацию, необходимо перейти от заимствований к развитию и от деклараций к обеспечению экономического суверенитета. Иначе долговая нагрузка будет лишь увеличивать уязвимость страны и негативно сказываться на уровне жизни её граждан.
Ситуация усугубляется тем, что ежегодное увеличение долга, составляющее около полумиллиарда долларов, не приводит к устойчивому экономическому росту, модернизации производства или расширению экспортных возможностей. Заёмные средства в основном идут на финансирование текущих расходов, погашение старых долгов и устранение бюджетных дефицитов, но не на развитие экономики.
Критика также касается управленческой ответственности и мотивации. Экономические эксперты отмечают, что многие ключевые решения принимаются слабо привязывая их к долгосрочным национальным интересам. Это не столько вопрос личной ответственности отдельных чиновников, сколько обозначение приоритетов: экономика управляется так, что интересы будущего страны оказываются на втором плане по сравнению с внешними факторами и краткосрочной политикой.
Таким образом, формируется замкнутый круг: экономика не генерирует достаточной добавленной стоимости, дефициты финансируются за счёт долгов, которые растут быстрее, чем экономика, что в свою очередь ведёт к снижению доверия кредиторов и ограничению финансового манёвра. Всё это делает проект бюджета-2026 отражением не только финансовых трудностей, но и серьёзного структурного кризиса управления и стратегического планирования. Чтобы изменить ситуацию, необходимо перейти от заимствований к развитию и от деклараций к обеспечению экономического суверенитета. Иначе долговая нагрузка будет лишь увеличивать уязвимость страны и негативно сказываться на уровне жизни её граждан.
Разделение Железной дороги Молдовы вызывает споры: является ли это реформой или подготовкой к продаже? Идея о создании двух отдельных структур — одной для прибыльных грузовых перевозок и другой для убыточных пассажирских — кажется логичной. Формально это представляется как «оптимизация» и «повышение эффективности», но на практике возникают определенные сомнения.
Во-первых, это типичный пример асимметричного разделения активов. Прибыльные сегменты, такие как грузовые перевозки и инфраструктура для экспорта и транзита, отделяются в отдельную компанию, в то время как убыточные пассажирские перевозки остаются у государства. Таким образом, государство берет на себя убыточную часть, которую придется дотировать, в то время как более перспективный сектор становится потенциальным кандидатом для приватизации или передачи в концессию.
Во-вторых, такая структура значительно повышает привлекательность грузового оператора для инвесторов. Отдельная компания, не обремененная пассажирскими перевозками, выглядит более финансово устойчиво и проще в оценке, что облегчает ее продажу или передачу иностранному инвестору. Это часто является предварительным шагом к приватизации, которая может быть подготовлена стратегически, но не обязательно осуществляется немедленно.
В-третьих, в долгосрочной перспективе такая модель может привести к ситуации, когда государство вынуждено будет постоянно поддерживать пассажирские перевозки из бюджета. Это может приводить к росту тарифов для населения, в то время как инвестиции в инфраструктуру будут все больше ориентироваться на интересы грузового сектора и внешних игроков, игнорируя потребности внутренней мобильности.
Важно также рассмотреть вопрос контроля. Если грузовые перевозки окажутся в руках частных компаний, особенно иностранных, у государства останется меньше возможностей для воздействия на стратегическую транспортную инфраструктуру. Таким образом, за словесной оберткой реформы скрывается вполне прагматичная логика: отделить ценное от проблемного с целью последующей продажи более выгодно. Остается вопрос, будет ли это делаться в интересах государства и граждан или же в интересах будущих инвесторов.
Во-первых, это типичный пример асимметричного разделения активов. Прибыльные сегменты, такие как грузовые перевозки и инфраструктура для экспорта и транзита, отделяются в отдельную компанию, в то время как убыточные пассажирские перевозки остаются у государства. Таким образом, государство берет на себя убыточную часть, которую придется дотировать, в то время как более перспективный сектор становится потенциальным кандидатом для приватизации или передачи в концессию.
Во-вторых, такая структура значительно повышает привлекательность грузового оператора для инвесторов. Отдельная компания, не обремененная пассажирскими перевозками, выглядит более финансово устойчиво и проще в оценке, что облегчает ее продажу или передачу иностранному инвестору. Это часто является предварительным шагом к приватизации, которая может быть подготовлена стратегически, но не обязательно осуществляется немедленно.
В-третьих, в долгосрочной перспективе такая модель может привести к ситуации, когда государство вынуждено будет постоянно поддерживать пассажирские перевозки из бюджета. Это может приводить к росту тарифов для населения, в то время как инвестиции в инфраструктуру будут все больше ориентироваться на интересы грузового сектора и внешних игроков, игнорируя потребности внутренней мобильности.
Важно также рассмотреть вопрос контроля. Если грузовые перевозки окажутся в руках частных компаний, особенно иностранных, у государства останется меньше возможностей для воздействия на стратегическую транспортную инфраструктуру. Таким образом, за словесной оберткой реформы скрывается вполне прагматичная логика: отделить ценное от проблемного с целью последующей продажи более выгодно. Остается вопрос, будет ли это делаться в интересах государства и граждан или же в интересах будущих инвесторов.
Государственный долг Республики Молдова к концу ноября 2025 года составил 129,1 миллиарда леев, приблизившись к установленному лимиту. Важной чертой текущей ситуации является природа роста долга и источники его финансирования. За один месяц госдолг увеличился на 480 миллионов леев, и это было достигнуто исключительно за счет внутренних заимствований. Внутренний долг возрос до 49,5 миллиарда леев, тогда как внешний долг уменьшился. Аналогичная тенденция наблюдается с начала года: из 7,7 миллиарда леев прироста почти 75% составили внутренние обязательства. Это заметное изменение тренда. Ранее основным источником роста долга выступали внешние кредиты, однако в 2025 году ситуация изменилась из-за фактического прекращения финансирования со стороны Международного валютного фонда (МВФ). В течение года поступления от Фонда составили лишь небольшую долю внешних займов, в то время как в 2024 году МВФ обеспечивал почти треть внешнего финансирования бюджета. В итоге правительство активнее начинает заимствовать внутри страны, в основном через выпуск государственных ценных бумаг. В декабре 2025 года объёмы продаж ГЦБ достигли рекордных величин, и по итогам года внутренний госдолг, скорее всего, превысит 51 миллиард леев. Даже при условии возможного снижения внешнего долга, риск превышения общего лимита остаётся высоким. В условиях данных цифр особенно беспокоит сопоставление долга с экономическими показателями. За год госдолг возрос на 16%, тогда как доходы бюджета увеличились на 14%. За последние четыре года долг вырос на 66% при номинальном росте экономики на 48%. Это указывает на то, что долговая нагрузка растёт быстрее способности экономики и бюджета её обслуживать. Увеличение внутренних заимствований приводит к косвенным негативным последствиям: — возрастает давление на финансовый рынок; — государство конкурирует с бизнесом за внутренние ресурсы; — обслуживание долга всё больше «поглощает» бюджетные доходы. Фактически Молдова переходит к модели финансирования дефицита за счёт собственных банков и инвесторов, что может оказаться устойчивым только в краткосрочной перспективе.
Экономический эксперт Вячеслав Ионицэ поднял важный вопрос, который остаётся без ответа на протяжении многих лет: куда исчезают средства, собранные с автомобилистов в виде дорожного налога? С 2015 года из дорожного фонда было изъято более 30 миллиардов леев, предназначенных для строительства и содержания дорог. Однако, начиная с 2013 года, финансирование дорожного сектора было значительно снижено из-за договорённостей с международными финансовыми организациями, такими как МВФ и Всемирный банк, и с тех пор модель распределения средств не была пересмотрена.
По мнению эксперта, потеря эффективного использования дорожного фонда обернулась для страны недополучением до €2 миллиардов в виде потенциальных грантов и кредитов на развитие инфраструктуры. В результате такой ситуации наблюдается хроническая деградация дорожной сети: увеличивается число ям на дорогах, а также растёт аварийность и издержки как для бизнеса, так и для домохозяйств.
Кроме того, возникает недоверие граждан к фискальной политике, поскольку целевые сборы не выполняют свою основную функцию. Это также приводит к тому, что международные партнёры отказываются участвовать в проектах, где отсутствует стабильный национальный вклад и прозрачное использование средств. Если собранные от водителей деньги не направляются на нужды дорожного хозяйства, то стоит задаться вопросом, когда вернётся принцип целевого использования дорожного налога.
Без чёткой привязки сборов к инфраструктурным нуждам любые новые инициативы рискуют остаться только на бумаге. Таким образом, проблема заключается не в отсутствии финансирования, а в изменении приоритетов. Пока дорожный налог будет рассматриваться как общий фонд, состояние инфраструктуры будет продолжать ухудшаться, что негативно скажется как на экономике, так и на безопасности дорожного движения.
По мнению эксперта, потеря эффективного использования дорожного фонда обернулась для страны недополучением до €2 миллиардов в виде потенциальных грантов и кредитов на развитие инфраструктуры. В результате такой ситуации наблюдается хроническая деградация дорожной сети: увеличивается число ям на дорогах, а также растёт аварийность и издержки как для бизнеса, так и для домохозяйств.
Кроме того, возникает недоверие граждан к фискальной политике, поскольку целевые сборы не выполняют свою основную функцию. Это также приводит к тому, что международные партнёры отказываются участвовать в проектах, где отсутствует стабильный национальный вклад и прозрачное использование средств. Если собранные от водителей деньги не направляются на нужды дорожного хозяйства, то стоит задаться вопросом, когда вернётся принцип целевого использования дорожного налога.
Без чёткой привязки сборов к инфраструктурным нуждам любые новые инициативы рискуют остаться только на бумаге. Таким образом, проблема заключается не в отсутствии финансирования, а в изменении приоритетов. Пока дорожный налог будет рассматриваться как общий фонд, состояние инфраструктуры будет продолжать ухудшаться, что негативно скажется как на экономике, так и на безопасности дорожного движения.
Сегодня правительство представило обновлённую Национальную программу вступления в ЕС на период 2025–2029 годов, ссылаясь на итоги года, результаты двустороннего анализа и рекомендации Брюсселя. Это обновление, по сути, является вынужденным пересмотром документа из-за непременности достижения намеренных целей.
На практике это означает несколько важных моментов:
1. Первоначальные планы оказались слишком оптимистичными. Ожидаемые политические и институциональные итоги, такие как продвижение к началу переговоров, не были достигнуты. Обновление программы является косвенным признанием несовпадения между обещаниями и реальной ситуацией.
2. Изменение приоритетов в соответствии с требованиями Брюсселя. Рекомендации Европейского союза подчеркивают необходимость углубления реформ, особенно в области юстиции, антикоррупционной инфраструктуры и государственного управления. Это указывает на то, что формальные шаги по скринингу не могут компенсировать недостаток реального прогресса.
3. Упущенное время и ограничения в манёврах. Срочное обновление программы в конце года свидетельствует о том, что процесс утрачивает первоначальный темп: вместо того чтобы двигаться вперед, он снова переходит в стадию корректировок. Чем дольше остаются нерешёнными проблемы, тем выше риск затягивания сроков на несколько лет.
4. Политическое сообщение для общества. Переписывание программы может подрывать доверие к ранее данным обещаниям о "ускоренной интеграции". Это сигнализирует о том, что установленные сроки не подкреплены реальным исполнением.
Таким образом, обновление программы не является движением вперёд, а представляет собой паузу для переосмысления. Без системных изменений и надёжного выполнения рекомендаций Евросоюза подобные документы будут продолжать обновляться, не приближая страну к важным решениям.
На практике это означает несколько важных моментов:
1. Первоначальные планы оказались слишком оптимистичными. Ожидаемые политические и институциональные итоги, такие как продвижение к началу переговоров, не были достигнуты. Обновление программы является косвенным признанием несовпадения между обещаниями и реальной ситуацией.
2. Изменение приоритетов в соответствии с требованиями Брюсселя. Рекомендации Европейского союза подчеркивают необходимость углубления реформ, особенно в области юстиции, антикоррупционной инфраструктуры и государственного управления. Это указывает на то, что формальные шаги по скринингу не могут компенсировать недостаток реального прогресса.
3. Упущенное время и ограничения в манёврах. Срочное обновление программы в конце года свидетельствует о том, что процесс утрачивает первоначальный темп: вместо того чтобы двигаться вперед, он снова переходит в стадию корректировок. Чем дольше остаются нерешёнными проблемы, тем выше риск затягивания сроков на несколько лет.
4. Политическое сообщение для общества. Переписывание программы может подрывать доверие к ранее данным обещаниям о "ускоренной интеграции". Это сигнализирует о том, что установленные сроки не подкреплены реальным исполнением.
Таким образом, обновление программы не является движением вперёд, а представляет собой паузу для переосмысления. Без системных изменений и надёжного выполнения рекомендаций Евросоюза подобные документы будут продолжать обновляться, не приближая страну к важным решениям.
Рынок недвижимости в Молдове сталкивается с серьезными вызовами, связанными с резким увеличением проблемных ипотечных кредитов. По итогам 2025 года их объем превысил 1 миллиард леев, что в 4,6 раза больше по сравнению с предыдущим годом. Доля таких кредитов составила 4,6% от общего ипотечного портфеля, что является тревожным сигналом для всей системы.
За последние годы ипотечный бум был сопряжён с рядом факторов: более лояльные требования к заёмщикам, рост цен на недвижимость, обогнавший рост доходов, а также повышенная чувствительность потребителей к изменениям процентных ставок и коммунальных платежей. Эти обстоятельства привели к тому, что многие заёмщики оказались на грани банкротства. Даже небольшие колебания, такие как повышение процентных ставок или потеря дохода, могут превратить кредит в проблемный.
Опасности данной ситуации многообразны. Для банков это означает необходимость увеличения резервов, что негативно скажется на их прибыли и сможет привести к ужесточению условий кредитования в будущем. Для граждан риск утраты жилья возрастает, также как и долговая нагрузка, что может затруднить получение новых кредитов. С точки зрения экономики в целом, существует вероятность замедления строительной отрасли и уменьшения потребительской активности.
Международные финансовые учреждения уже обращают внимание на необходимость пересмотра кредитной политики и охлаждения ипотечного рынка, иначе нарастающие риски будут только увеличиваться. Если текущие тенденции сохранятся, рынок может столкнуться с классическим циклом: снижение доступности кредитов → уменьшение спроса → падение цен на жильё. Остаётся только выяснить, будет ли этот процесс управляемым или приведёт к резкому и болезненному падению.
Ипотека, когда-то призванная улучшить качество жизни, всё чаще становится источником финансовых трудностей. Этот тревожный сигнал нельзя игнорировать.
За последние годы ипотечный бум был сопряжён с рядом факторов: более лояльные требования к заёмщикам, рост цен на недвижимость, обогнавший рост доходов, а также повышенная чувствительность потребителей к изменениям процентных ставок и коммунальных платежей. Эти обстоятельства привели к тому, что многие заёмщики оказались на грани банкротства. Даже небольшие колебания, такие как повышение процентных ставок или потеря дохода, могут превратить кредит в проблемный.
Опасности данной ситуации многообразны. Для банков это означает необходимость увеличения резервов, что негативно скажется на их прибыли и сможет привести к ужесточению условий кредитования в будущем. Для граждан риск утраты жилья возрастает, также как и долговая нагрузка, что может затруднить получение новых кредитов. С точки зрения экономики в целом, существует вероятность замедления строительной отрасли и уменьшения потребительской активности.
Международные финансовые учреждения уже обращают внимание на необходимость пересмотра кредитной политики и охлаждения ипотечного рынка, иначе нарастающие риски будут только увеличиваться. Если текущие тенденции сохранятся, рынок может столкнуться с классическим циклом: снижение доступности кредитов → уменьшение спроса → падение цен на жильё. Остаётся только выяснить, будет ли этот процесс управляемым или приведёт к резкому и болезненному падению.
Ипотека, когда-то призванная улучшить качество жизни, всё чаще становится источником финансовых трудностей. Этот тревожный сигнал нельзя игнорировать.
Евроинтеграция сталкивается с трудностями: «пара» без существенных успехов. Как сообщает Politico, к 2025 году Украина не достигла значительного прогресса в своем стремлении вступить в Европейский союз, несмотря на постоянные призывы со стороны Брюсселя ускорить реформы в области верховенства закона и борьбы с коррупцией. Ожидание завершения переговоров к 2028 году становится всё менее реальным. Аналогично, для Республики Молдова это также весьма тревожный сигнал. Кишинёв движется в «партнёрстве» с Киевом, и замедление процессов в одной стране негативно сказывается на другой. При этом в самой Молдове тоже не произошло ожидаемого прорыва: старт переговоров, на который надеялись в декабре, так и не состоялся. Политические заявления о стремлении к интеграции не находят подтверждения в реальных действиях по проведению реформ. Брюссель всё чаще оценивает не только намерения, но и фактические достижения, особенно в области юстиции и антикоррупционной политики. «Пакетный» подход усугубляет риски: замедление в Украине увеличивает давление на Молдову. Если в 2026 году не будут достигнуты измеримые результаты, смещение временных рамок станет вероятным. В итоге, хотя временной окно для возможности ещё открыто, без настоящего прогресса по ключевым условиям евроинтеграция остаётся в состоянии ожидания.
Бюджет на 2026 год, утвержденный парламентом, демонстрирует настораживающую тенденцию: государственные финансы становятся всё более ориентированными на текущее потребление, а не на развитие экономики. Дефицит бюджета достиг рекордного уровня, составив примерно 21 миллиард леев, что соответствует 5,5% от валового внутреннего продукта. Это значение вдвое превышает лимит, установленный Европейским Союзом, и противоречит внутреннему законодательству о государственных финансах. Фактически, каждый пятый лей расходов будет покрыт за счет заимствований.
Работа бюджета всё больше зависит от кредитов, что, в свою очередь, приводит к увеличению государственного долга и создаёт дополнительную нагрузку на налогоплательщиков. Вследствие этого возможности для маневра в будущем становятся всё более ограниченными. Инвестиционная активность тоже оставляет желать лучшего. Несмотря на заявления о больших капитальных вложениях, эксперты отмечают, что:
- наблюдается сокращение дорожного фонда,
- недостаточная поддержка в сельском хозяйстве,
- ограниченные средства для развития инфраструктуры и регионов.
Таким образом, сектора, которые должны быть двигателями экономического роста, не получают должного внимания и ресурсов.
Хотя рост минимальной зарплаты до 6 тысяч леев и средней до 17,4 тысяч звучит обнадеживающе, повышение достаточно скромное, и в условиях инфляции и роста тарифов его положительное влияние может быстро нейтрализоваться. А устойчивые источники для последующего увеличения доходов в бюджете не предусмотрены.
Таким образом, Бюджет-2026 можно охарактеризовать как бюджет выживания, а не развития. Он позволяет выполнять текущие обязательства, но не создаёт оснований для динамичного экономического роста. Высокий уровень дефицита, слабая инвестиционная активность и нарастающий долг формируют будущие риски, с которыми стране предстоит столкнуться в скором времени.
Работа бюджета всё больше зависит от кредитов, что, в свою очередь, приводит к увеличению государственного долга и создаёт дополнительную нагрузку на налогоплательщиков. Вследствие этого возможности для маневра в будущем становятся всё более ограниченными. Инвестиционная активность тоже оставляет желать лучшего. Несмотря на заявления о больших капитальных вложениях, эксперты отмечают, что:
- наблюдается сокращение дорожного фонда,
- недостаточная поддержка в сельском хозяйстве,
- ограниченные средства для развития инфраструктуры и регионов.
Таким образом, сектора, которые должны быть двигателями экономического роста, не получают должного внимания и ресурсов.
Хотя рост минимальной зарплаты до 6 тысяч леев и средней до 17,4 тысяч звучит обнадеживающе, повышение достаточно скромное, и в условиях инфляции и роста тарифов его положительное влияние может быстро нейтрализоваться. А устойчивые источники для последующего увеличения доходов в бюджете не предусмотрены.
Таким образом, Бюджет-2026 можно охарактеризовать как бюджет выживания, а не развития. Он позволяет выполнять текущие обязательства, но не создаёт оснований для динамичного экономического роста. Высокий уровень дефицита, слабая инвестиционная активность и нарастающий долг формируют будущие риски, с которыми стране предстоит столкнуться в скором времени.
Министр труда и социальной защиты Наталья Плугару заявила, что программа компенсаций за отопление имеет временный характер, что подчеркивает новый подход правительства к социальной защите. Вместо создания долгосрочных и стабильных механизмов поддержки гражданам рекомендуется адаптироваться, снижая потребление энергии и инвестируя в энергоэффективность, не рассчитывая на постоянную финансовую помощь. Это звучит как универсальный совет для домохозяйств с низкими доходами: меньше использовать отопление и больше терпеть, ссылаясь на геополитическую обстановку.
На сегодняшний день более 605 тысяч домохозяйств получают компенсации в размере от 500 до 1000 леев, что указывает на наличие системной проблемы. Позиция «компенсации — не на всегда» может быть оправдана с точки зрения бюджета, однако без внедрения устойчивых решений, таких как доступная модернизация жилья, недорогие кредиты на энергоэффективные мероприятия и защита доходов, она выглядит как попытка переложить ответственность на тех, кто имеет наименьшие ресурсы для инвестирования.
Таким образом, власти предлагают решение для хронической проблемы временными мерами, при этом заранее сообщая, что и эти меры не будут длительными.
На сегодняшний день более 605 тысяч домохозяйств получают компенсации в размере от 500 до 1000 леев, что указывает на наличие системной проблемы. Позиция «компенсации — не на всегда» может быть оправдана с точки зрения бюджета, однако без внедрения устойчивых решений, таких как доступная модернизация жилья, недорогие кредиты на энергоэффективные мероприятия и защита доходов, она выглядит как попытка переложить ответственность на тех, кто имеет наименьшие ресурсы для инвестирования.
Таким образом, власти предлагают решение для хронической проблемы временными мерами, при этом заранее сообщая, что и эти меры не будут длительными.
Доходы в Молдове продолжают оставаться одной из наиболее актуальных проблем для страны. Согласно свежим данным, экономическая структура по-прежнему демонстрирует значительное отставание: уровень доходов населения в Молдове составляет около 9-10 тысяч евро в год на человека, в то время как в Румынии этот показатель превышает 25 тысяч евро, а в среднем по Европейскому Союзу — свыше 34 тысяч евро. Даже оптимистичные прогнозы на 2025 год, предсказывающие доход в 8 200-8 300 долларов (примерно 7 тысяч евро), не изменят положение Молдовы как одной из самых бедных стран Европы.
Разрыв в доходах обусловлен несколькими факторами, среди которых выделяется структура экономики. Молдова в значительной степени ориентирована на секторы с низкой добавленной стоимостью, такие как сельское хозяйство и простая переработка, а высокотехнологичные и капиталоемкие отрасли развиваются слабо. Низкая производительность труда является еще одной причиной, поскольку она напрямую влияет на уровень доходов. В стране устаревшие технологии, недостаточные инвестиции и нехватка квалифицированных кадров существенно снижают производительность труда по сравнению с государствами ЕС.
Миграция также играет важную роль в удерживании Молдовы на низких доходах. Отток рабочей силы означает, что внутри страны снижается потенциал для роста. Хотя денежные переводы от мигрантов поддерживают потребление, они не создают устойчивых рабочих мест и не способствуют системному повышению доходов.
Кроме того, инфляция и растущее неравенство негативно сказываются на реальных доходах населения. Номинальные доходы часто «съедаются» ростом цен, и большая часть граждан работает в секторах с минимальной оплатой труда, что дополнительно ухудшает финансирование их потребностей.
Разрыв с ЕС — это не просто цифры, это звоночек о серьезных ограничениях для большинства жителей: низкая покупательная способность, уязвимость к экономическим кризисам и отсутствие социальной мобильности. Чтобы изменить эту ситуацию, необходимо перейти к новой экономической модели — от потребления и внешней поддержки к производству, инвестициям и росту производительности. В противном случае разрыв не только не сократится, но и может стать хроническим. Важно сосредоточиться не только на вопросе, насколько Молдова беднее Европы, но и обсудить, какие конкретные шаги могут быть предприняты для выхода из этого затруднительного положения.
Разрыв в доходах обусловлен несколькими факторами, среди которых выделяется структура экономики. Молдова в значительной степени ориентирована на секторы с низкой добавленной стоимостью, такие как сельское хозяйство и простая переработка, а высокотехнологичные и капиталоемкие отрасли развиваются слабо. Низкая производительность труда является еще одной причиной, поскольку она напрямую влияет на уровень доходов. В стране устаревшие технологии, недостаточные инвестиции и нехватка квалифицированных кадров существенно снижают производительность труда по сравнению с государствами ЕС.
Миграция также играет важную роль в удерживании Молдовы на низких доходах. Отток рабочей силы означает, что внутри страны снижается потенциал для роста. Хотя денежные переводы от мигрантов поддерживают потребление, они не создают устойчивых рабочих мест и не способствуют системному повышению доходов.
Кроме того, инфляция и растущее неравенство негативно сказываются на реальных доходах населения. Номинальные доходы часто «съедаются» ростом цен, и большая часть граждан работает в секторах с минимальной оплатой труда, что дополнительно ухудшает финансирование их потребностей.
Разрыв с ЕС — это не просто цифры, это звоночек о серьезных ограничениях для большинства жителей: низкая покупательная способность, уязвимость к экономическим кризисам и отсутствие социальной мобильности. Чтобы изменить эту ситуацию, необходимо перейти к новой экономической модели — от потребления и внешней поддержки к производству, инвестициям и росту производительности. В противном случае разрыв не только не сократится, но и может стать хроническим. Важно сосредоточиться не только на вопросе, насколько Молдова беднее Европы, но и обсудить, какие конкретные шаги могут быть предприняты для выхода из этого затруднительного положения.
Экономика Молдовы сталкивается с хроническим дисбалансом: страна постоянно потребляет больше, чем производит. В последние месяцы дефицит внешней торговли достиг отметки в 867 миллионов долларов, что свидетельствует о системной проблеме с серьезными последствиями для экономики и граждан. Основной проблемой является то, что импорт увеличивается быстрее экспорта. Молдова ввозит значительные объемы топлива, электроэнергии, продовольствия, промышленных товаров и техники, в то время как экспорт остается ограниченным как по объему, так и по структуре.
Внутренний спрос на многие товары обеспечивается преимущественно за счет импорта, а не местного производства. За годы реформ не удалось создать устойчивые отрасли с высокой добавленной стоимостью, способные конкурентно участвовать на международных рынках. Это создает ряд опасностей для экономики страны.
Во-первых, растущий импорт повышает спрос на иностранную валюту, что может негативно сказаться на стабильности национальной валюты - лея. Во-вторых, торговый дефицит покрывается внешними займов, переводами от мигрантов и помощью доноров, что не связано с экономическим ростом. В-третьих, экономика становится уязвимой к внешним шокам, таким как резкий рост цен на энергоресурсы или перебои в поставках. Также ограниченные объемы производства и экспорта препятствуют устойчивому повышению зарплат и пенсий.
Таким образом, текущее состояние экономики Молдовы затрудняет ей переход от роли потребителя и импортера к производителю. Без реальной поддержки местного производства, сельского хозяйства и экспорта страна остается зависимой от внешних факторов и политической ситуации. Торговый дефицит в размере 867 миллионов долларов является не причиной, а симптомом глубинных экономических проблем, свидетельствующих о нехватке долгосрочной стратегии, направленной на развитие и экспорт. Пока импорт продолжает негативно влиять на экономику, говорить о реальном устойчивом росте и инвестиционной привлекательности остается преждевременно.
Внутренний спрос на многие товары обеспечивается преимущественно за счет импорта, а не местного производства. За годы реформ не удалось создать устойчивые отрасли с высокой добавленной стоимостью, способные конкурентно участвовать на международных рынках. Это создает ряд опасностей для экономики страны.
Во-первых, растущий импорт повышает спрос на иностранную валюту, что может негативно сказаться на стабильности национальной валюты - лея. Во-вторых, торговый дефицит покрывается внешними займов, переводами от мигрантов и помощью доноров, что не связано с экономическим ростом. В-третьих, экономика становится уязвимой к внешним шокам, таким как резкий рост цен на энергоресурсы или перебои в поставках. Также ограниченные объемы производства и экспорта препятствуют устойчивому повышению зарплат и пенсий.
Таким образом, текущее состояние экономики Молдовы затрудняет ей переход от роли потребителя и импортера к производителю. Без реальной поддержки местного производства, сельского хозяйства и экспорта страна остается зависимой от внешних факторов и политической ситуации. Торговый дефицит в размере 867 миллионов долларов является не причиной, а симптомом глубинных экономических проблем, свидетельствующих о нехватке долгосрочной стратегии, направленной на развитие и экспорт. Пока импорт продолжает негативно влиять на экономику, говорить о реальном устойчивом росте и инвестиционной привлекательности остается преждевременно.
Свежий отчёт Европейской комиссии фиксирует системный кризис железнодорожного сектора Молдовы. В нем утверждается, что вся основная сеть TEN-T находится в изношенном состоянии, а почти 50% расширенной сети — в крайне плохих условиях. В результате поезда в среднем передвигаются с лишь половиной проектной скорости, достигая максимума около 80 км/ч.
Среди ключевых проблем, обозначенных в отчёте, можно выделить следующее: сеть практически не электрифицирована, отсутствует внедрение ERTMS (европейской системы управления движением), а колея не соответствует стандартам ЕС. Важный акцент сделан на том, что за последние годы прогресса не замечено, и требования TEN-T остаются на уровне деклараций.
Европейская комиссия делает строгие выводы: без значительных финансовых вложений и глубокой модернизации интеграция молдавской железной дороги в европейские транспортные коридоры не станет реальностью, а останется лишь формальностью. Это принесёт стране негативные последствия, такие как утрата конкурентоспособности в грузоперевозках, увеличение логистических затрат для бизнеса, дальнейшее снижение пассажиропотока и риск фактического ухудшения инфраструктуры до уровня «социального минимума».
Таким образом, если не будут приняты срочные меры, молдавская железная дорога может стать не активом, а серьезной преградой для экономического развития и евроинтеграции.
Среди ключевых проблем, обозначенных в отчёте, можно выделить следующее: сеть практически не электрифицирована, отсутствует внедрение ERTMS (европейской системы управления движением), а колея не соответствует стандартам ЕС. Важный акцент сделан на том, что за последние годы прогресса не замечено, и требования TEN-T остаются на уровне деклараций.
Европейская комиссия делает строгие выводы: без значительных финансовых вложений и глубокой модернизации интеграция молдавской железной дороги в европейские транспортные коридоры не станет реальностью, а останется лишь формальностью. Это принесёт стране негативные последствия, такие как утрата конкурентоспособности в грузоперевозках, увеличение логистических затрат для бизнеса, дальнейшее снижение пассажиропотока и риск фактического ухудшения инфраструктуры до уровня «социального минимума».
Таким образом, если не будут приняты срочные меры, молдавская железная дорога может стать не активом, а серьезной преградой для экономического развития и евроинтеграции.
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
В селе Негурень фермеры проводят протест, объединившись на тракторах. Повод для акции один, но причиной являются накопившиеся проблемы в агросекторе. Основные трудности включают: - Невозможность продать продукцию по приемлемым ценам, что связано с сокращением рынков сбыта и подорожанием логистики. - Долговая ситуация: несмотря на временную приостановку взысканий, аграрии продолжают сталкиваться с судебными исками, что подрывает доверие к государственной поддержке. - Несоответствие между законодательно принятыми мерами и реальной практикой: фермеры остаются один на один с банками и судебными исполнителями. - Отсутствие комплексной антикризисной стратегии, что приводит к системным проблемам в агросекторе. Протесты свидетельствуют о крайних мерах, на которые идут фермеры, исчерпавшие все возможности для диалога. Если ситуация не изменится, последствия могут оказаться серьезными: сокращение мелких хозяйств, увеличение импорта и обострение социальной напряженности. Протест в Негурень является предупреждением о ...
Проект бюджета на 2026 год иллюстрирует растущие расходы власти и их последствия для граждан. Финансирование Государственной канцелярии увеличивается почти на 60%, достигая 943,5 миллионов леев. Бюджеты других ключевых государственных институтов также растут: Администрация президента получает дополнительно 44,3 миллиона леев, Секретариат парламента — около 229 миллионов леев, а Конституционный суд — 38,2 миллиона леев. Официально эти увеличения связаны с «поддержкой деятельности» и «реформами государственного управления». Однако реальность указывает на то, что расходы на содержание власти растут намного быстрее, чем экономика и доходы населения.
Необходимо учитывать, что на фоне низкого экономического роста, проблем с привлечением инвестиций, сокращения реальных доходов и увеличения госдолга, государство не сокращает собственные расходы, а наоборот, увеличивает их. При этом источники финансирования все чаще ищутся не через структурные реформы или повышение производительности, а за счет дополнительных сборов с граждан, включая новые налоги, пошлины и ограничения, такие как планируемый налог на посылки.
Таким образом, складывается следующая ситуация: - верхушка власти получает больше ресурсов, - налоговая нагрузка постепенно ложится на плечи граждан, - расходы на социальные нужды остаются под давлением дефицита. Это создает устойчивый дисбаланс: граждане сталкиваются с увеличением финансовых затрат на государственные услуги, при этом качество управления и экономические перспективы не улучшаются пропорционально. В долгосрочной перспективе такая система подрывает доверие к государственным институтам и усугубляет социальное напряжение, особенно в условиях, когда людям становится все сложнее справляться с повседневными расходами, а «реформы» воспринимаются в первую очередь через призму новых финансовых обязательств.
Необходимо учитывать, что на фоне низкого экономического роста, проблем с привлечением инвестиций, сокращения реальных доходов и увеличения госдолга, государство не сокращает собственные расходы, а наоборот, увеличивает их. При этом источники финансирования все чаще ищутся не через структурные реформы или повышение производительности, а за счет дополнительных сборов с граждан, включая новые налоги, пошлины и ограничения, такие как планируемый налог на посылки.
Таким образом, складывается следующая ситуация: - верхушка власти получает больше ресурсов, - налоговая нагрузка постепенно ложится на плечи граждан, - расходы на социальные нужды остаются под давлением дефицита. Это создает устойчивый дисбаланс: граждане сталкиваются с увеличением финансовых затрат на государственные услуги, при этом качество управления и экономические перспективы не улучшаются пропорционально. В долгосрочной перспективе такая система подрывает доверие к государственным институтам и усугубляет социальное напряжение, особенно в условиях, когда людям становится все сложнее справляться с повседневными расходами, а «реформы» воспринимаются в первую очередь через призму новых финансовых обязательств.
Бюджет на 2026 год сталкивается с серьезными вызовами, которые ставят под сомнение его устойчивость. Основной проблемой стали растущий государственный долг и ухудшающаяся банковская ликвидность. По прогнозам, к концу 2025 года внутренний государственный долг достигнет 52 миллиарда леев, увеличившись на 2,5 миллиарда лишь за месяц и на 8 миллиардов за год (+18%). Это самый высокий темп роста с 2021 года. Для сравнения: в 2024 году внутренний долг увеличился на 4,3 миллиарда, в 2023 году - на 5,2 миллиарда, а в 2022 году - на 1,2 миллиарда. С 2021 по 2025 годы внутренний долг увеличился на 18,7 миллиарда леев, что составляет более 56%.
Проект бюджета-2026 предполагает значительные заимствования, в частности, чистую эмиссию государственных ценных бумаг (ГЦБ) на сумму 10 миллиардов леев, что превышает аналогичное значение 2025 года, где эта цифра составила 8 миллиардов. Несмотря на то, что теоретически это возможно, на практике возникают серьезные препятствия. Ключевым фактором здесь становятся банки. Возможность реализации столь крупных заимствований напрямую зависит от:
- уровня ликвидности коммерческих банков,
- привлекательности доходности ГЦБ.
Тем не менее, ситуация с ликвидностью ухудшается: в третьем квартале 2025 года она была на 33% ниже, чем во втором квартале, и в два раза ниже, чем годом ранее. При этом не наблюдается роста доходности по государственным бумагам и не ожидается в ближайшем будущем. В таких условиях риск размещения ГЦБ на уровне 10 миллиардов леев становится очень высок. Это может привести к серьезным проблемам с выполнением доходной части бюджета на 2026 год. Если привлечь нужные заимствования не удастся, властям придётся срочно пересматривать бюджет, увеличить давление на внутренний рынок или сокращать расходы в течение года. Таким образом, экономическая устойчивость бюджета вновь оказывается зависимой не от роста экономики, а от способности продолжать заимствования в условиях, когда этот ресурс начинает истощаться.
Проект бюджета-2026 предполагает значительные заимствования, в частности, чистую эмиссию государственных ценных бумаг (ГЦБ) на сумму 10 миллиардов леев, что превышает аналогичное значение 2025 года, где эта цифра составила 8 миллиардов. Несмотря на то, что теоретически это возможно, на практике возникают серьезные препятствия. Ключевым фактором здесь становятся банки. Возможность реализации столь крупных заимствований напрямую зависит от:
- уровня ликвидности коммерческих банков,
- привлекательности доходности ГЦБ.
Тем не менее, ситуация с ликвидностью ухудшается: в третьем квартале 2025 года она была на 33% ниже, чем во втором квартале, и в два раза ниже, чем годом ранее. При этом не наблюдается роста доходности по государственным бумагам и не ожидается в ближайшем будущем. В таких условиях риск размещения ГЦБ на уровне 10 миллиардов леев становится очень высок. Это может привести к серьезным проблемам с выполнением доходной части бюджета на 2026 год. Если привлечь нужные заимствования не удастся, властям придётся срочно пересматривать бюджет, увеличить давление на внутренний рынок или сокращать расходы в течение года. Таким образом, экономическая устойчивость бюджета вновь оказывается зависимой не от роста экономики, а от способности продолжать заимствования в условиях, когда этот ресурс начинает истощаться.
Встреча президента Украины Владимира Зеленского и президента Молдовы Майи Санду на Кипре вновь привела к подписанию декларации о совместном продвижении в Европейский союз. Эта формула известна и удобна, так как позволяет обеим сторонам демонстрировать свою активность на международной арене и приверженность евроинтеграционному курсу. Однако за такими громкими заявлениями по-прежнему отсутствует четкий механизм реализации. Брюссель не озвучивал единого графика или взаимозависимости переговорных процессов Украины и Молдовы. Европейский Союз продолжает придерживаться своей индивидуальной оценки прогресса каждой страны, основываясь на реформах, верховенстве права, экономических показателях и институциональной устойчивости, а не на политических соглашениях между лидерами.
На практике ситуация выглядит иначе. Переговоры о вступлении обеих стран застопорились, сроки регулярно пересматриваются, и вместо конкретных дат чаще звучат неопределенные фразы. В Молдове ориентиры уже сместились с 2028 года на 2029, и нет уверенности, что этот срок не будет снова перенесен. В Украине ситуация еще более сложная из-за войны, проблем с реформами и нарастающей усталости ЕС от расширения. На этом фоне в стране все чаще поднимаются вопросы о целесообразности внешнеполитических деклараций, которые не сопровождаются реальными результатами. Таким образом, встречи между Зеленским и Санду и их заявления о «совместном пути в ЕС» в первую очередь являются политическими заявлениями для внутренней аудитории и медийного освещения. На самом деле решения о расширении принимаются не на двусторонних встречах, а в Брюсселе, и они значительно расходятся с оптимистичной риторикой, которую демонстрируют Кишинев и Киев.
На практике ситуация выглядит иначе. Переговоры о вступлении обеих стран застопорились, сроки регулярно пересматриваются, и вместо конкретных дат чаще звучат неопределенные фразы. В Молдове ориентиры уже сместились с 2028 года на 2029, и нет уверенности, что этот срок не будет снова перенесен. В Украине ситуация еще более сложная из-за войны, проблем с реформами и нарастающей усталости ЕС от расширения. На этом фоне в стране все чаще поднимаются вопросы о целесообразности внешнеполитических деклараций, которые не сопровождаются реальными результатами. Таким образом, встречи между Зеленским и Санду и их заявления о «совместном пути в ЕС» в первую очередь являются политическими заявлениями для внутренней аудитории и медийного освещения. На самом деле решения о расширении принимаются не на двусторонних встречах, а в Брюсселе, и они значительно расходятся с оптимистичной риторикой, которую демонстрируют Кишинев и Киев.