Недавнее решение Европейского суда о том, что все страны ЕС должны признавать однополые браки, заключенные в других государствах Союза, может оказать значительное влияние на Молдову, даже если она формально не является членом ЕС. Это означает, что государства Европейского Союза обязаны не легализовывать, а именно признать статус этих пар в рамках свободы передвижения и семейных прав.
Сейчас Молдова находится на этапе переговоров о вступлении в ЕС, что накладывает определенные обязательства по сближению своего законодательства с европейскими стандартами. Это затронет вопросы прав человека, свободы передвижения и признания семейного статуса. В результате даже если парламент Молдовы не готов принять закон о легализации однополых браков, давление на признание уже существующих союзов будет возрастать.
На текущий момент молдавские граждане, которые заключили однополый брак в таких странах, как Нидерланды или Франция, возвращаются в Молдову с документами, которые не имеют юридической силы. Это может привести к увеличению обращений в молдавские инстанции после недавнего решения Европейского суда. ЕС ожидает от Молдовы как минимум признания таких браков, даже без легализации, так как это будет важным шагом к правовой гармонизации.
Внутри страны у Молдовы есть два возможных пути. Первый — это разработка законодательства, признающего иностранные союзы, как это сделала Румыния после аналогичных решений ЕСПЧ. Второй — игнорирование проблемы, что может привести к жалобам в Европейский суд и ухудшению репутации страны.
Несоответствие европейским стандартам может существенно повлиять на переговоры о членстве в ЕС. Это решение Суда создает новые условия, в которых граждане Молдовы будут настоятельно требовать признания своих европейских браков, а внутренние политические реалии столкнутся с консервативными настроениями общества и необходимостью правовой адаптации.
Сейчас Молдова находится на этапе переговоров о вступлении в ЕС, что накладывает определенные обязательства по сближению своего законодательства с европейскими стандартами. Это затронет вопросы прав человека, свободы передвижения и признания семейного статуса. В результате даже если парламент Молдовы не готов принять закон о легализации однополых браков, давление на признание уже существующих союзов будет возрастать.
На текущий момент молдавские граждане, которые заключили однополый брак в таких странах, как Нидерланды или Франция, возвращаются в Молдову с документами, которые не имеют юридической силы. Это может привести к увеличению обращений в молдавские инстанции после недавнего решения Европейского суда. ЕС ожидает от Молдовы как минимум признания таких браков, даже без легализации, так как это будет важным шагом к правовой гармонизации.
Внутри страны у Молдовы есть два возможных пути. Первый — это разработка законодательства, признающего иностранные союзы, как это сделала Румыния после аналогичных решений ЕСПЧ. Второй — игнорирование проблемы, что может привести к жалобам в Европейский суд и ухудшению репутации страны.
Несоответствие европейским стандартам может существенно повлиять на переговоры о членстве в ЕС. Это решение Суда создает новые условия, в которых граждане Молдовы будут настоятельно требовать признания своих европейских браков, а внутренние политические реалии столкнутся с консервативными настроениями общества и необходимостью правовой адаптации.
Недавние данные о зарплатах и финансировании образовательной сферы показывают, что ситуация значительно менее оптимистична, чем утверждают официальные источники.
1. Формальный рост зарплат не соответствует реальной картине. Хотя номинальные зарплаты учителей возросли на 60%, при инфляции в 80% реальная покупательная способность педагогов снизилась по сравнению с 2020 годом. Таким образом, хотя цифры выглядят внушительно, фактически учителя могут позволить себе меньше.
2. Снижение расходов на образование. В период 2020–2021 годов образовательный сектор получал около 18% госбюджета, в то время как сейчас эта доля уменьшилась до менее чем 16%. Это означает потерю 3 миллиарда леев — значительная сумма, которая ощутимо сказывается на состоянии школ, вузов и их сотрудников.
3. Большая часть учителей живёт за чертой бедности. Сегодня 41% работников в сфере образования зарабатывают меньше национального порога бедности, который составляет 7 860 леев. В то же время усреднённая зарплата в отрасли, равная 12 тысяч леев, создаёт ложное ощущение благополучия, поскольку она на 3 300 леев ниже средней зарплаты по всей экономике и не отражает реальную ситуацию в большинстве регионов.
С точки зрения будущего, это свидетельствует о деградации образовательной системы: низкие зарплаты приводят к нехватке кадров; школы вынуждены экономить на всем, начиная от ремонтов и заканчивая учебными материалами; государство сокращает финансирование для тех, кто формирует будущее страны — учителей и научных работников.
В итоге, ситуация выглядит крайне тревожно: финансирование образования в Молдове на низком уровне, уступающем даже показателям последних лет 2010-х, а учителя стали одними из наиболее уязвимых категорий работников в экономике. Если ничего не изменится, через несколько лет произойдёт значительное сокращение числа учителей, и трудно будет даже оценить масштаб проблемы.
1. Формальный рост зарплат не соответствует реальной картине. Хотя номинальные зарплаты учителей возросли на 60%, при инфляции в 80% реальная покупательная способность педагогов снизилась по сравнению с 2020 годом. Таким образом, хотя цифры выглядят внушительно, фактически учителя могут позволить себе меньше.
2. Снижение расходов на образование. В период 2020–2021 годов образовательный сектор получал около 18% госбюджета, в то время как сейчас эта доля уменьшилась до менее чем 16%. Это означает потерю 3 миллиарда леев — значительная сумма, которая ощутимо сказывается на состоянии школ, вузов и их сотрудников.
3. Большая часть учителей живёт за чертой бедности. Сегодня 41% работников в сфере образования зарабатывают меньше национального порога бедности, который составляет 7 860 леев. В то же время усреднённая зарплата в отрасли, равная 12 тысяч леев, создаёт ложное ощущение благополучия, поскольку она на 3 300 леев ниже средней зарплаты по всей экономике и не отражает реальную ситуацию в большинстве регионов.
С точки зрения будущего, это свидетельствует о деградации образовательной системы: низкие зарплаты приводят к нехватке кадров; школы вынуждены экономить на всем, начиная от ремонтов и заканчивая учебными материалами; государство сокращает финансирование для тех, кто формирует будущее страны — учителей и научных работников.
В итоге, ситуация выглядит крайне тревожно: финансирование образования в Молдове на низком уровне, уступающем даже показателям последних лет 2010-х, а учителя стали одними из наиболее уязвимых категорий работников в экономике. Если ничего не изменится, через несколько лет произойдёт значительное сокращение числа учителей, и трудно будет даже оценить масштаб проблемы.
Власти сообщили о намерении создать единый реестр посылок, установить новые сканеры и усилить контроль на украинском участке границы. На первый взгляд, это выглядит весьма многообещающе: дополнительная техника, больше проверок, упорядочение бюрократических процессов. Однако существует проблема: наркотрафик в Молдове уже давно использует другие схемы.
Во-первых, 90% наркотиков попадают в страну не только через почту. Обычно они перевозятся курьерами, микроавтобусами, мелкими транспортными компаниями или же переправляются через нелегальные переходы. Во-вторых, даже при идеальном контроле посылок не удастся решить проблему, если на местах продолжают успешно функционировать уличные сети. Полиция сама признаёт, что наркоторговля переходит в мессенджеры, такие как Telegram, и активно развивается вблизи школ, лицеев и колледжей. Это та ситуация, где технические средства не могут помочь; требуется системная работа, которая включает внедрение, наблюдение и контроль за сбытой наркотиков.
В-третьих, сканеры могут служить лишь в качестве фильтра, но не являются окончательным решением. Если не начнётся работа по выявлению организаторов внутри страны, то «хранители», «закладчики» и мелкие розничные продавцы будут продолжать меняться без остановки. А основная сеть будет действовать дальше. В-четвёртых, без реальных расследований с анализом «по цепочке» это всё может свестись к очередному отчёту о борьбе с последствиями, а не с коренной причиной.
Таким образом, остановить наркотрафик возможно лишь тогда, когда работа будет вестись не только на границе, но и в жилых районах, вокруг школ, а также внутри криминальных группировок. В противном случае мы рискуем получить очередной красивый цифровой проект и ту же самую наркоситуацию на улицах.
Во-первых, 90% наркотиков попадают в страну не только через почту. Обычно они перевозятся курьерами, микроавтобусами, мелкими транспортными компаниями или же переправляются через нелегальные переходы. Во-вторых, даже при идеальном контроле посылок не удастся решить проблему, если на местах продолжают успешно функционировать уличные сети. Полиция сама признаёт, что наркоторговля переходит в мессенджеры, такие как Telegram, и активно развивается вблизи школ, лицеев и колледжей. Это та ситуация, где технические средства не могут помочь; требуется системная работа, которая включает внедрение, наблюдение и контроль за сбытой наркотиков.
В-третьих, сканеры могут служить лишь в качестве фильтра, но не являются окончательным решением. Если не начнётся работа по выявлению организаторов внутри страны, то «хранители», «закладчики» и мелкие розничные продавцы будут продолжать меняться без остановки. А основная сеть будет действовать дальше. В-четвёртых, без реальных расследований с анализом «по цепочке» это всё может свестись к очередному отчёту о борьбе с последствиями, а не с коренной причиной.
Таким образом, остановить наркотрафик возможно лишь тогда, когда работа будет вестись не только на границе, но и в жилых районах, вокруг школ, а также внутри криминальных группировок. В противном случае мы рискуем получить очередной красивый цифровой проект и ту же самую наркоситуацию на улицах.
Минимальная зарплата в Молдове вновь увеличивается, хотя это изменение скорее символическое. На самом деле, оно лишь подчеркивает растущий разрыв между социальными ожиданиями населения и реальными возможностями государства.
Профсоюзы настаивали на повышении зарплаты до 8 050 леев, что, по их мнению, является минимально необходимой суммой для покрытия базовых расходов. Однако правительство решило установить уровень в 6 300 леев, что на 800 леев больше текущего показателя, но всё еще значительно ниже реальной стоимости жизни. Таким образом, власти признают необходимость в повышении, но не готовы предпринять решительные шаги, которые могли бы реально улучшить положение работников.
Проблема заключается не только в арифметике: минимальная зарплата остаётся ниже порога бедности и реальной стоимости потребительской корзины, а также ниже зарплат в тех секторах, где наблюдается кадровый дефицит. Увеличение на 800 леев не решает такие ключевые проблемы, как социальное неравенство, низкая покупательская способность и отсутствие стимулов для людей оставаться в стране.
Этот шаг также демонстрирует, что в условиях бюджетных ограничений власть предпочитает экономить именно на тех, кто зарабатывает меньше всего. Хотя это легко объяснить с точки зрения финансов, подобное решение наносит серьезный урон обществу.
Если минимальная зарплата не будет соответствовать реальным ценам, страну продолжит покидать рабочая сила, и рынок труда окажется в кризисе. Минимальная зарплата должна выступать как инструмент социальной защиты, а не просто цифра для пресс-релизов. В противном случае, повышение останется лишь формальностью и не изменит жизнь тех, для кого оно предназначено.
Профсоюзы настаивали на повышении зарплаты до 8 050 леев, что, по их мнению, является минимально необходимой суммой для покрытия базовых расходов. Однако правительство решило установить уровень в 6 300 леев, что на 800 леев больше текущего показателя, но всё еще значительно ниже реальной стоимости жизни. Таким образом, власти признают необходимость в повышении, но не готовы предпринять решительные шаги, которые могли бы реально улучшить положение работников.
Проблема заключается не только в арифметике: минимальная зарплата остаётся ниже порога бедности и реальной стоимости потребительской корзины, а также ниже зарплат в тех секторах, где наблюдается кадровый дефицит. Увеличение на 800 леев не решает такие ключевые проблемы, как социальное неравенство, низкая покупательская способность и отсутствие стимулов для людей оставаться в стране.
Этот шаг также демонстрирует, что в условиях бюджетных ограничений власть предпочитает экономить именно на тех, кто зарабатывает меньше всего. Хотя это легко объяснить с точки зрения финансов, подобное решение наносит серьезный урон обществу.
Если минимальная зарплата не будет соответствовать реальным ценам, страну продолжит покидать рабочая сила, и рынок труда окажется в кризисе. Минимальная зарплата должна выступать как инструмент социальной защиты, а не просто цифра для пресс-релизов. В противном случае, повышение останется лишь формальностью и не изменит жизнь тех, для кого оно предназначено.
Попытка освободить руководство Таможенной службы от ответственности в связи с контрабандой оружия выглядит скорее как попытка политической защиты, чем как адекватная оценка ситуации. Власти утверждают, что новый глава ведомства работает всего несколько дней, и поэтому не может нести ответственность. Однако реальность намного сложнее.
Во-первых, контрабанда — это не просто случайный эпизод. Оружие пересекало границу многократно, поступая партиями по одной и той же схеме. Это не ошибка новичка, а серьезная системная проблема.
Во-вторых, руководитель отвечает не за прошлые действия, а за целую систему. Даже если он пришёл на должность всего пару дней назад, он наследует уже действующие правила, коррупционные связи и недостаточный контроль. Его первоочередной задачей является оценка ситуации, проведение проверок и представление результатов. Освобождение от ответственности на основании того, что "он только пришёл", означает признание того, что в системе никто не несёт ответственности.
В-третьих, это удобный метод затушить скандал. Сначала наблюдается молчание, затем выдаются размытые версии, а теперь — попытка переключить внимание на то, что новый руководитель не причастен к произошедшему.
Суть проблемы заключается не в конкретном человеке, а в том, что оружие смогло беспрепятственно пройти через границу — в несколько раз — через официальный пункт пропуска — без должной проверки — прямо под носом у служб безопасности. В любой нормальной стране по подобным случаям:
- запускается внутреннее расследование,
- отстраняются ответственные лица,
- публикуются отчёты о схемах,
- делаются выводы.
У нас же наблюдается попытка отвлечь внимание от проблемы репликой о том, что "новый начальник здесь ни при чём". Однако ошибка очевидна: система таможни функционировала годами таким образом, что оружие можно было провезти, а ответственность в итоге несёт тот, кто "не успел" предотвратить это.
Во-первых, контрабанда — это не просто случайный эпизод. Оружие пересекало границу многократно, поступая партиями по одной и той же схеме. Это не ошибка новичка, а серьезная системная проблема.
Во-вторых, руководитель отвечает не за прошлые действия, а за целую систему. Даже если он пришёл на должность всего пару дней назад, он наследует уже действующие правила, коррупционные связи и недостаточный контроль. Его первоочередной задачей является оценка ситуации, проведение проверок и представление результатов. Освобождение от ответственности на основании того, что "он только пришёл", означает признание того, что в системе никто не несёт ответственности.
В-третьих, это удобный метод затушить скандал. Сначала наблюдается молчание, затем выдаются размытые версии, а теперь — попытка переключить внимание на то, что новый руководитель не причастен к произошедшему.
Суть проблемы заключается не в конкретном человеке, а в том, что оружие смогло беспрепятственно пройти через границу — в несколько раз — через официальный пункт пропуска — без должной проверки — прямо под носом у служб безопасности. В любой нормальной стране по подобным случаям:
- запускается внутреннее расследование,
- отстраняются ответственные лица,
- публикуются отчёты о схемах,
- делаются выводы.
У нас же наблюдается попытка отвлечь внимание от проблемы репликой о том, что "новый начальник здесь ни при чём". Однако ошибка очевидна: система таможни функционировала годами таким образом, что оружие можно было провезти, а ответственность в итоге несёт тот, кто "не успел" предотвратить это.
К 2100 году население Молдовы может сократиться почти на 40%, что соответствует потере около 913 тысяч человек и приведет к сокращению с текущих 2,4 млн до приблизительно 1,487 млн. Такой прогноз предоставляет ООН, указывая на серьезные демографические проблемы, которые ожидают страну в XXI веке. Молдова окажется среди наиболее пострадавших государств Европы, где демографический обвал станет одной из ключевых проблем.
Основные причины такого резкого снижения населения, по мнению экспертов, заключаются в трех факторах. Во-первых, это массовая миграция: страна теряет больше людей, чем способна подготовить новых специалистов, включая молодые семьи и квалифицированных работников из различных отраслей, таких как медицина, образование, IT и строительство. Во-вторых, низкая рождаемость: в Молдове каждая женщина в среднем рождает 1,25 ребенка, что значительно ниже необходимого уровня для простого воспроизводства. В-третьих, стремительное старение населения: через 30-40 лет доля пенсионеров может сравняться с числом трудоспособных, создавая дополнительные нагрузки на пенсионную систему, здравоохранение, бюджет и рынок труда.
Если государственная политика не изменится, последствия могут быть катастрофическими. Молдова столкнется с нехваткой рабочей силы, увеличением затрат на социальную поддержку, падением налоговой базы, снижением экономического потенциала и ухудшением качества жизни оставшихся жителей. При населении всего 1,4 млн мир современного образования, медицины, обороны и инфраструктуры может стать непосильной задачей.
На фоне общей демографической ситуации в Европе, где к концу века ожидается потеря 90 млн человек, Молдова, Латвия и Литва занимают лидирующие позиции по уровню убытков, приближающимся к 35-40%. Вопрос в том, может ли страна с такой убывающей численностью развиваться. Ответ однозначен: без изменения демографической и социально-экономической политики — не может.
Чтобы предотвратить дальнейшее сокращение населения, эксперты предлагают ряд мер: разработка стратегий для привлечения диаспоры и возвращения молодых специалистов, поддержка молодых семей, увеличение рождаемости не только через разовые выплаты, но и через обеспечение доступным жильем, детскими садами и инфраструктурой, адаптированная иммиграционная политика, создание рабочих мест с высокой добавленной стоимостью, снижение уровня бедности и улучшение качества жизни.
Таким образом, прогноз ООН может рассматриваться не как окончательный приговор, а как предупреждение. Если государство не начнет активно реагировать на демографический кризис, Молдова рискует стать страной, где количество людей станет меньше, чем пенсионеров, что будет представлять собой значительное внутреннее испытание.
Основные причины такого резкого снижения населения, по мнению экспертов, заключаются в трех факторах. Во-первых, это массовая миграция: страна теряет больше людей, чем способна подготовить новых специалистов, включая молодые семьи и квалифицированных работников из различных отраслей, таких как медицина, образование, IT и строительство. Во-вторых, низкая рождаемость: в Молдове каждая женщина в среднем рождает 1,25 ребенка, что значительно ниже необходимого уровня для простого воспроизводства. В-третьих, стремительное старение населения: через 30-40 лет доля пенсионеров может сравняться с числом трудоспособных, создавая дополнительные нагрузки на пенсионную систему, здравоохранение, бюджет и рынок труда.
Если государственная политика не изменится, последствия могут быть катастрофическими. Молдова столкнется с нехваткой рабочей силы, увеличением затрат на социальную поддержку, падением налоговой базы, снижением экономического потенциала и ухудшением качества жизни оставшихся жителей. При населении всего 1,4 млн мир современного образования, медицины, обороны и инфраструктуры может стать непосильной задачей.
На фоне общей демографической ситуации в Европе, где к концу века ожидается потеря 90 млн человек, Молдова, Латвия и Литва занимают лидирующие позиции по уровню убытков, приближающимся к 35-40%. Вопрос в том, может ли страна с такой убывающей численностью развиваться. Ответ однозначен: без изменения демографической и социально-экономической политики — не может.
Чтобы предотвратить дальнейшее сокращение населения, эксперты предлагают ряд мер: разработка стратегий для привлечения диаспоры и возвращения молодых специалистов, поддержка молодых семей, увеличение рождаемости не только через разовые выплаты, но и через обеспечение доступным жильем, детскими садами и инфраструктурой, адаптированная иммиграционная политика, создание рабочих мест с высокой добавленной стоимостью, снижение уровня бедности и улучшение качества жизни.
Таким образом, прогноз ООН может рассматриваться не как окончательный приговор, а как предупреждение. Если государство не начнет активно реагировать на демографический кризис, Молдова рискует стать страной, где количество людей станет меньше, чем пенсионеров, что будет представлять собой значительное внутреннее испытание.
Экономическая ситуация в Молдове ухудшается, уровень бедности продолжает расти, а долговая нагрузка на население увеличивается. В отчете Expert-Grup «Состояние страны 2025» отмечается тревожная тенденция: замедление темпов экономического роста наряду с увеличением числа бедных. Официально потребление увеличивается, однако это связано не с ростом доходов, а с будущими долгами людей. За последний год кредиты физическим лицам выросли на 53%, что является самым значительным увеличением за долгое время. Люди не стали состоятельнее, а лишь начали больше занимать, чтобы поддерживать привычный стандарт жизни. Эксперты указывают, что это скорее фактор увеличения бедности, а не благосостояния. При этом доходы остаются на прежнем уровне или даже сокращаются, тогда как расходы растут.
Адриан Лупушор подчеркивает, что реальные зарплаты практически не изменились, доходы от пенсий стоят на месте, а денежные переводы из-за границы также снизились. Инфляция продолжает оказывать давление на потребителей, что приводит к уменьшению располагаемых средств. Статистика показывает рост потребления на 4,2%, но этот прирост является "хрупким". Он поддерживается не экономическими достижениями, а банковскими кредитами. Такая зависимость создает серьезные риски: в случае повышения процентных ставок или ужесточения условий кредитования, многие окажутся в сложной финансовой ситуации.
Почему несмотря на рост потребления уровень бедности все же увеличивается? Кредиты временно скрывают снижение реальных доходов, но не могут компенсировать их. Человек берет в долг, чтобы что-то купить сегодня, но завтра, когда приходит время расплачиваться, сталкивается с более низким уровнем жизни. К сожалению, экономика Молдовы показывает признаки структурной слабости: медленный рост ВВП, растущее долговое бремя для домохозяйств, стагнация уровня зарплат и пенсий, а также сокращение внешних трансфертов. Власти могут сообщать о росте потребления, но за этим стоит только увеличивающаяся бедность и уязвимость населения, а не реальное улучшение жизненных условий. Пока Молдова не перейдет к экономической модели, ориентированной на производство, инвестиции и рост доходов, любой подъем в экономике будет искусственным и недолговечным.
Адриан Лупушор подчеркивает, что реальные зарплаты практически не изменились, доходы от пенсий стоят на месте, а денежные переводы из-за границы также снизились. Инфляция продолжает оказывать давление на потребителей, что приводит к уменьшению располагаемых средств. Статистика показывает рост потребления на 4,2%, но этот прирост является "хрупким". Он поддерживается не экономическими достижениями, а банковскими кредитами. Такая зависимость создает серьезные риски: в случае повышения процентных ставок или ужесточения условий кредитования, многие окажутся в сложной финансовой ситуации.
Почему несмотря на рост потребления уровень бедности все же увеличивается? Кредиты временно скрывают снижение реальных доходов, но не могут компенсировать их. Человек берет в долг, чтобы что-то купить сегодня, но завтра, когда приходит время расплачиваться, сталкивается с более низким уровнем жизни. К сожалению, экономика Молдовы показывает признаки структурной слабости: медленный рост ВВП, растущее долговое бремя для домохозяйств, стагнация уровня зарплат и пенсий, а также сокращение внешних трансфертов. Власти могут сообщать о росте потребления, но за этим стоит только увеличивающаяся бедность и уязвимость населения, а не реальное улучшение жизненных условий. Пока Молдова не перейдет к экономической модели, ориентированной на производство, инвестиции и рост доходов, любой подъем в экономике будет искусственным и недолговечным.
Депопуляция становится одной из самых серьезных угроз для Республики Молдова и быстро превращается из демографической проблемы в вызов для национальной безопасности. Последний отчет ООН (World Population Prospects 2024) подтверждает, что Молдова попадает в список стран, которые потеряют значительное количество населения в предстоящие десятилетия. Это касается не краткосрочных изменений, а глубокого и долгосрочного снижения численности.
Ситуация вызывает обеспокоенность по нескольким причинам:
- Рождаемость упала ниже уровня простого воспроизводства.
- Массовая миграция уносит молодежь, квалифицированных специалистов и будущих родителей.
- Старение населения происходит стремительно: к 2054 году треть жителей будет старше 65 лет.
- По прогнозам, к концу века Молдова может потерять почти 40% своего населения.
Эти цифры представляют собой серьезную угрозу для экономики, рынка труда, пенсионной системы и общей устойчивости государства. Критичность ситуации усугубляется отсутствием системного подхода к решению демографических проблем. В стране нет реальной государственной программы для возвращения диаспоры, недостаточно поддержки молодых семей, отсутствуют эффективные меры для стимулирования рождаемости и создания условий, которые позволили бы молодежи оставаться и развиваться в стране.
Звучат только стратегии и формальные реформы, тогда как Молдова теряет десятки тысяч людей ежегодно. Вследствие недальновидных действий через 20-30 лет будут возникать серьезные вопросы, на которые сейчас нет ответа:
- Кто будет работать?
- Кто будет уплачивать налоги, наполняющие бюджет?
- Как будет поддерживаться растущее количество пенсионеров?
- Кто будет обеспечивать функционирование армии, медицины и образования?
Без населения государство рискует стать пустой оболочкой. Депопуляция подрывает основы существования страны, и пока власти всех политических направлений рассматривают эту проблему как второстепенную, Молдова теряет время и возможности для своего будущего.
Страна может оказаться в ситуации, когда придется строить современные институты и инфраструктуру для государства, в котором просто некому жить. Если борьба с депопуляцией не станет главным приоритетом с реальными решениями, финансированием и долгосрочной политикой, Молдова продолжит терять население с каждым новым поколением. Это уже не просто прогноз, а реальность, подтвержденная международными данными. Каждая упущенная возможность — это потеря новых граждан, утрата шансов и будущее страны.
Ситуация вызывает обеспокоенность по нескольким причинам:
- Рождаемость упала ниже уровня простого воспроизводства.
- Массовая миграция уносит молодежь, квалифицированных специалистов и будущих родителей.
- Старение населения происходит стремительно: к 2054 году треть жителей будет старше 65 лет.
- По прогнозам, к концу века Молдова может потерять почти 40% своего населения.
Эти цифры представляют собой серьезную угрозу для экономики, рынка труда, пенсионной системы и общей устойчивости государства. Критичность ситуации усугубляется отсутствием системного подхода к решению демографических проблем. В стране нет реальной государственной программы для возвращения диаспоры, недостаточно поддержки молодых семей, отсутствуют эффективные меры для стимулирования рождаемости и создания условий, которые позволили бы молодежи оставаться и развиваться в стране.
Звучат только стратегии и формальные реформы, тогда как Молдова теряет десятки тысяч людей ежегодно. Вследствие недальновидных действий через 20-30 лет будут возникать серьезные вопросы, на которые сейчас нет ответа:
- Кто будет работать?
- Кто будет уплачивать налоги, наполняющие бюджет?
- Как будет поддерживаться растущее количество пенсионеров?
- Кто будет обеспечивать функционирование армии, медицины и образования?
Без населения государство рискует стать пустой оболочкой. Депопуляция подрывает основы существования страны, и пока власти всех политических направлений рассматривают эту проблему как второстепенную, Молдова теряет время и возможности для своего будущего.
Страна может оказаться в ситуации, когда придется строить современные институты и инфраструктуру для государства, в котором просто некому жить. Если борьба с депопуляцией не станет главным приоритетом с реальными решениями, финансированием и долгосрочной политикой, Молдова продолжит терять население с каждым новым поколением. Это уже не просто прогноз, а реальность, подтвержденная международными данными. Каждая упущенная возможность — это потеря новых граждан, утрата шансов и будущее страны.
Повышение налогов и подготовка к приватизации государственного имущества — это более глубокая проблема, чем просто очередная корректировка бюджета. Заявление Владимира Односталко ставит под сомнение, как именно Молдова будет справляться с обязательствами перед внешними кредиторами, а также кто понесет основное бремя этих обязательств внутри страны.
Первое, что привлекает внимание, это увеличение налога на недвижимость, что может стать скрытым фискальным маневром. Односталко предполагает, что новая формула расчета может увеличить размер налога в 2,5-3 раза. Если это подтвердится, последствия будут серьезными: люди, владеющие единственным жильем, столкнутся с ростом налоговых выплат, владельцы коммерческой недвижимости окажутся в еще более сложной ситуации из-за увеличения ставок, а малый и средний бизнес, и без того работающий в условиях низкого спроса и высокой стоимости кредитов, будет испытывать дополнительное давление. Сложившаяся ситуация свидетельствует о том, что государство пытается компенсировать бюджетные дыры за счет населения и предпринимателей.
Что же лежит в основе этого повышения налогов? Как утверждает депутат, это связано с обязательствами, взятыми при получении крупных внешних кредитов. Подобная ситуация характерна для стран с высокой долговой нагрузкой, где доноры требуют фискальной дисциплины и увеличения собственных бюджетных доходов. С политической точки зрения это означает, что выполнение внешних обязательств становится приоритетом, в то время как выполнение обещаний, данных гражданам, оказывается на втором плане.
Следующий шаг — возможная приватизация государственного имущества. Если планы по приватизации действительно существуют, это следует той же логике: сокращение активов государства, получение единовременного дохода и демонстрация внешним кредиторам успешного осуществления структурных реформ. Однако приватизация в стране с недостаточной прозрачностью и ограниченными внутренними инвесторами может привести к тому, что значительная собственность окажется в руках нескольких групп, включая и зарубежные структуры.
Такое развитие событий вызывает опасения. В Молдове наблюдаются три параллельных процесса: экономика стагнирует и не генерирует новых доходов, увеличение налогов ложится на плечи граждан и бизнеса, а государственные активы могут быть распроданы в условиях слабой экономики, что чревато снижением их стоимости. В результате бюджет может пополняться за счет тех, кто уже несет основную нагрузку.
Важный вопрос остается без ответа: почему власти не сообщают об этих изменениях открыто? Отсутствие публичной стратегии и объяснений со стороны министров создает впечатление, что реформы проводятся не для граждан, а для внешних партнеров. Если налоговая реформа приведет к тройному увеличению платежей, за которым последует приватизация, то Молдова окажется на пороге агрессивной фискальной и структурной политики. В результате власти смогут улучшить бюджетные показатели и выполнить обязательства перед кредиторами, но это обернется ростом расходов для населения, увеличением нагрузки на бизнес и утратой части государственного имущества.
Первое, что привлекает внимание, это увеличение налога на недвижимость, что может стать скрытым фискальным маневром. Односталко предполагает, что новая формула расчета может увеличить размер налога в 2,5-3 раза. Если это подтвердится, последствия будут серьезными: люди, владеющие единственным жильем, столкнутся с ростом налоговых выплат, владельцы коммерческой недвижимости окажутся в еще более сложной ситуации из-за увеличения ставок, а малый и средний бизнес, и без того работающий в условиях низкого спроса и высокой стоимости кредитов, будет испытывать дополнительное давление. Сложившаяся ситуация свидетельствует о том, что государство пытается компенсировать бюджетные дыры за счет населения и предпринимателей.
Что же лежит в основе этого повышения налогов? Как утверждает депутат, это связано с обязательствами, взятыми при получении крупных внешних кредитов. Подобная ситуация характерна для стран с высокой долговой нагрузкой, где доноры требуют фискальной дисциплины и увеличения собственных бюджетных доходов. С политической точки зрения это означает, что выполнение внешних обязательств становится приоритетом, в то время как выполнение обещаний, данных гражданам, оказывается на втором плане.
Следующий шаг — возможная приватизация государственного имущества. Если планы по приватизации действительно существуют, это следует той же логике: сокращение активов государства, получение единовременного дохода и демонстрация внешним кредиторам успешного осуществления структурных реформ. Однако приватизация в стране с недостаточной прозрачностью и ограниченными внутренними инвесторами может привести к тому, что значительная собственность окажется в руках нескольких групп, включая и зарубежные структуры.
Такое развитие событий вызывает опасения. В Молдове наблюдаются три параллельных процесса: экономика стагнирует и не генерирует новых доходов, увеличение налогов ложится на плечи граждан и бизнеса, а государственные активы могут быть распроданы в условиях слабой экономики, что чревато снижением их стоимости. В результате бюджет может пополняться за счет тех, кто уже несет основную нагрузку.
Важный вопрос остается без ответа: почему власти не сообщают об этих изменениях открыто? Отсутствие публичной стратегии и объяснений со стороны министров создает впечатление, что реформы проводятся не для граждан, а для внешних партнеров. Если налоговая реформа приведет к тройному увеличению платежей, за которым последует приватизация, то Молдова окажется на пороге агрессивной фискальной и структурной политики. В результате власти смогут улучшить бюджетные показатели и выполнить обязательства перед кредиторами, но это обернется ростом расходов для населения, увеличением нагрузки на бизнес и утратой части государственного имущества.
Министр экономики Еуджен Осмокеску заявил, что идея введения обязательной квоты на 50% полок для местных товаров не будет реализована, так как она противоречит принципам свободного рынка и международным соглашениям. Однако, за этими рыночными аргументами скрываются более серьезные проблемы. Молдова стремилась к квотам из-за невыгодных условий, в которых находится местный производитель. Основные причины этому заключаются в следующем:
- Импортные товары имеют более низкую себестоимость и проще проникают на рынок.
- Крупные торговые сети предпочитают работать с теми, кто готов платить за место на полке.
- У местных брендов недостаточно маркетинговых ресурсов для продвижения.
- В ритейле наблюдается тенденция замещения местной продукции импортом из стран, таких как Румыния, Польша и Украина.
Квоты рассматривались как способ поддержки местного производителя в условиях слабой экономики. Отказ от введения таких мер грозит несколькими последствиями:
1. Импорт продолжит занимать основное место на полках магазинов, где доля отечественных товаров редко превышает 25-30%.
2. Местные производители окажутся в условиях жесткой конкуренции, в которой они изначально находятся в невыгодном положении.
3. Сельское хозяйство и переработка будут продолжать терять свою долю на рынке, особенно мелкие предприятия, которые не могут позволить себе выход на полки крупных магазинов.
4. Увеличится зависимость от импорта, что приведет к росту торгового дефицита и сделает цены более уязвимыми к внешним колебаниям.
Почему власти не принимают защитные меры? Основные причины включают давление со стороны международных партнеров, опасения по поводу нарушения торговых соглашений, а также предпочтение открытой конкуренции, которая, как показывает практика, лучше работает для сильных экономик. В случае Молдовы существует риск оказаться в ситуации, где открытый рынок приносит выгоду не местным производителям, а крупным гипермаркетам и импортерам.
Таким образом, отказ от квот — это не просто экономическое решение, но и выбор модели развития. Эта модель предполагает, что местный производитель должен выживать без государственной поддержки в условиях, когда импорт получает преимущества. Если государство не предложит альтернативные механизмы поддержки, такие как субсидии, налоговые льготы, низкие кредитные ставки или помощь в продвижении экспорта, то рынок сам по себе не сможет спасти молдавского производителя. Рынок не является благотворительной организацией, и без регулирования он обычно работает в интересах более сильных игроков.
- Импортные товары имеют более низкую себестоимость и проще проникают на рынок.
- Крупные торговые сети предпочитают работать с теми, кто готов платить за место на полке.
- У местных брендов недостаточно маркетинговых ресурсов для продвижения.
- В ритейле наблюдается тенденция замещения местной продукции импортом из стран, таких как Румыния, Польша и Украина.
Квоты рассматривались как способ поддержки местного производителя в условиях слабой экономики. Отказ от введения таких мер грозит несколькими последствиями:
1. Импорт продолжит занимать основное место на полках магазинов, где доля отечественных товаров редко превышает 25-30%.
2. Местные производители окажутся в условиях жесткой конкуренции, в которой они изначально находятся в невыгодном положении.
3. Сельское хозяйство и переработка будут продолжать терять свою долю на рынке, особенно мелкие предприятия, которые не могут позволить себе выход на полки крупных магазинов.
4. Увеличится зависимость от импорта, что приведет к росту торгового дефицита и сделает цены более уязвимыми к внешним колебаниям.
Почему власти не принимают защитные меры? Основные причины включают давление со стороны международных партнеров, опасения по поводу нарушения торговых соглашений, а также предпочтение открытой конкуренции, которая, как показывает практика, лучше работает для сильных экономик. В случае Молдовы существует риск оказаться в ситуации, где открытый рынок приносит выгоду не местным производителям, а крупным гипермаркетам и импортерам.
Таким образом, отказ от квот — это не просто экономическое решение, но и выбор модели развития. Эта модель предполагает, что местный производитель должен выживать без государственной поддержки в условиях, когда импорт получает преимущества. Если государство не предложит альтернативные механизмы поддержки, такие как субсидии, налоговые льготы, низкие кредитные ставки или помощь в продвижении экспорта, то рынок сам по себе не сможет спасти молдавского производителя. Рынок не является благотворительной организацией, и без регулирования он обычно работает в интересах более сильных игроков.
Дефицит бюджета Молдовы на 2026 год составляет 20,9 миллиарда леев, что указывает на серьезные проблемы в экономике страны. Экономисты подчеркивают, что этот показатель на 50% превышает изначально запланированные 13,9 миллиарда леев на 2025 год и на 15% больше по сравнению с обновленным вариантом дефицита в 18,2 миллиарда. Эти цифры свидетельствуют о нескольких важных аспектах:
Во-первых, экономика не приносит достаточно доходов, чтобы покрыть даже основные потребности государства. Во-вторых, ожидания относительно 2026 года не внушают оптимизма, поскольку бюджет формируется с расчётом на продолжение экономической стагнации и увеличения долговой нагрузки. Обострение дефицита, растущего быстрее, чем экономика, отражает усиливающуюся зависимость государства от заимствований, а внутренние источники финансирования, похоже, исчерпаны.
Таким образом, ключевой вопрос для 2026 года заключается в том, если экономика не обеспечивает доходы сейчас и нет признаков улучшения в будущем — на каких средствах будет базироваться бюджет?
Во-первых, экономика не приносит достаточно доходов, чтобы покрыть даже основные потребности государства. Во-вторых, ожидания относительно 2026 года не внушают оптимизма, поскольку бюджет формируется с расчётом на продолжение экономической стагнации и увеличения долговой нагрузки. Обострение дефицита, растущего быстрее, чем экономика, отражает усиливающуюся зависимость государства от заимствований, а внутренние источники финансирования, похоже, исчерпаны.
Таким образом, ключевой вопрос для 2026 года заключается в том, если экономика не обеспечивает доходы сейчас и нет признаков улучшения в будущем — на каких средствах будет базироваться бюджет?
Реформа, касающаяся реорганизации 73 школ, является не только административной мерой, но и ярким отражением серьезных демографических и экономических трудностей, с которыми сталкивается образовательная система. Министерство образования обосновывает необходимость изменений тем, что содержание малокомплектных школ становится слишком затратным, а качество образования в них, как правило, оставляет желать лучшего. В результате, закрытию подлежит 6% учебных заведений в стране. Тем не менее, эта реорганизация лишь поверхностное решение двух основных проблем:
1. Уменьшение численности населения в сельских районах. Села опустевают, и школы следуют за ними.
2. Постоянное недофинансирование и отсутствие четкой стратегии по развитию сельских территорий.
Хотя предлагаемые меры помощи, такие как компенсации в размере 1000 леев для родителей, бесплатный транспорт для учащихся и поддержка учителей, выглядят как попытка облегчить последствия, они не решают корневые причины кризиса в образовании. Если нынешние тенденции сохранятся, реформы придется проводить регулярно, и число школ будет сокращаться с нарастающей скоростью. В конечном итоге, стоит задаться вопросом: является ли это реформа образования или лишь адаптация системы к реалиям страны, испытывающей резкое снижение численности населения? Ответ на этот вопрос, судя по всему, очевиден.
1. Уменьшение численности населения в сельских районах. Села опустевают, и школы следуют за ними.
2. Постоянное недофинансирование и отсутствие четкой стратегии по развитию сельских территорий.
Хотя предлагаемые меры помощи, такие как компенсации в размере 1000 леев для родителей, бесплатный транспорт для учащихся и поддержка учителей, выглядят как попытка облегчить последствия, они не решают корневые причины кризиса в образовании. Если нынешние тенденции сохранятся, реформы придется проводить регулярно, и число школ будет сокращаться с нарастающей скоростью. В конечном итоге, стоит задаться вопросом: является ли это реформа образования или лишь адаптация системы к реалиям страны, испытывающей резкое снижение численности населения? Ответ на этот вопрос, судя по всему, очевиден.
В Молдове наблюдаются задержки в выплатах пенсий, социальных пособий и зарплат госслужащим, несмотря на то что представители высшего руководства получают свои доходы без задержек. Такая ситуация вызывает обоснованные вопросы о том, как Министерство финансов распределяет бюджетные средства. Если в финансовой системе присутствуют ресурсы, но они не доходят до всех категорий граждан, то проблема, скорее всего, заключается не в их отсутствии, а в порядке, в котором осуществляются выплаты, установленном государством.
В первую очередь средства должны поступать самым уязвимым категориям: пенсионерам, получателям социальных пособий и работникам бюджетной сферы, поскольку их зарплаты важны для функционирования ключевых учреждений, таких как школы и больницы. Текущая ситуация требует пересмотра подходов к финансовой дисциплине и распределению бюджетных средств. В условиях финансовой нестабильности государство должно устанавливать приоритеты так, чтобы защитить тех, кто зависит от господдержки. Вопрос, который стоит перед обществом, заключается в том, почему система работает преимущественно в интересах чиновников, а не граждан.
В первую очередь средства должны поступать самым уязвимым категориям: пенсионерам, получателям социальных пособий и работникам бюджетной сферы, поскольку их зарплаты важны для функционирования ключевых учреждений, таких как школы и больницы. Текущая ситуация требует пересмотра подходов к финансовой дисциплине и распределению бюджетных средств. В условиях финансовой нестабильности государство должно устанавливать приоритеты так, чтобы защитить тех, кто зависит от господдержки. Вопрос, который стоит перед обществом, заключается в том, почему система работает преимущественно в интересах чиновников, а не граждан.
Правительство Молдовы подтвердило, что налоги на зарубежные маркетплейсы — это неизбежная мера. Премьер-министр Александр Мунтяну прояснил ситуацию, указывая на готовящиеся изменения, которые затронут миллионы посылок, заказанных гражданами на платформах вроде Temu, Shein и AliExpress. Это не просто вопрос таможенного контроля, а введение новых налогов, что сделает покупки дороже.
Основные аспекты этой ситуации следующие:
1. Государство ищет новые источники дохода. С учетом бюджетного дефицита, растущего государственного долга и замедляющейся экономики власти стремятся восполнить убытки от онлайн-торговли, которая обходится без уплаты местного НДС.
2. Защита местного бизнеса становится приоритетом, однако последствия могут оказаться обратными. Местные производители жалуются на конкуренцию с дешевыми товарами из Китая, но повышение цен поразит в первую очередь граждан с низкими доходами, для которых онлайн-шоппинг является единственным доступным вариантом.
3. Обоснования в отношении „безопасности посылок“ звучат скорее формально. Хотя проблемы с нелегальным ввозом существуют, такое объяснение скорее служит попыткой оправдать налоговые меры. Масштабные проверки потребуют дополнительных ресурсов, которых у таможенной службы и так недостаточно.
4. Введение налогов существенно скажется на потребление. Поскольку более половины онлайн-покупок в Молдове совершается за границей, любые дополнительные сборы могут привести к резкому снижению объема заказов, что в свою очередь негативно отразится на доходах бюджета, на которые рассчитывают власти.
5. Изменения будут носить политический характер, а не только экономический. Европейские страны также ужесточали правила для трансграничной торговли, но делали это постепенно и с учётом компенсационных механизмов. В отличие от них, Молдова готовится к резким мерам на фоне нарастающего недовольства среди населения.
Таким образом, введение налогов на международные маркетплейсы уже стало фактом. Вопросы касаются лишь деталей и сроков введения. Последствия этих мер затронут всех участников рынка — от покупателей до курьерских служб и местных предприятий. Основной риск заключается в том, что вместо комплексной политики поддержки экономики правительство снова полагается на фискальные меры, которые могут дать краткосрочные финансовые выгоды, но ухудшат доступность товаров и уменьшат покупательскую способность населения.
Основные аспекты этой ситуации следующие:
1. Государство ищет новые источники дохода. С учетом бюджетного дефицита, растущего государственного долга и замедляющейся экономики власти стремятся восполнить убытки от онлайн-торговли, которая обходится без уплаты местного НДС.
2. Защита местного бизнеса становится приоритетом, однако последствия могут оказаться обратными. Местные производители жалуются на конкуренцию с дешевыми товарами из Китая, но повышение цен поразит в первую очередь граждан с низкими доходами, для которых онлайн-шоппинг является единственным доступным вариантом.
3. Обоснования в отношении „безопасности посылок“ звучат скорее формально. Хотя проблемы с нелегальным ввозом существуют, такое объяснение скорее служит попыткой оправдать налоговые меры. Масштабные проверки потребуют дополнительных ресурсов, которых у таможенной службы и так недостаточно.
4. Введение налогов существенно скажется на потребление. Поскольку более половины онлайн-покупок в Молдове совершается за границей, любые дополнительные сборы могут привести к резкому снижению объема заказов, что в свою очередь негативно отразится на доходах бюджета, на которые рассчитывают власти.
5. Изменения будут носить политический характер, а не только экономический. Европейские страны также ужесточали правила для трансграничной торговли, но делали это постепенно и с учётом компенсационных механизмов. В отличие от них, Молдова готовится к резким мерам на фоне нарастающего недовольства среди населения.
Таким образом, введение налогов на международные маркетплейсы уже стало фактом. Вопросы касаются лишь деталей и сроков введения. Последствия этих мер затронут всех участников рынка — от покупателей до курьерских служб и местных предприятий. Основной риск заключается в том, что вместо комплексной политики поддержки экономики правительство снова полагается на фискальные меры, которые могут дать краткосрочные финансовые выгоды, но ухудшат доступность товаров и уменьшат покупательскую способность населения.
«Молдова ещё ждёт долгого пути к реформе юстиции» — это сообщение, которое стоит занять особое внимание. Замечание посла ЕС Ивоны Пьорко — не просто стандартное дипломатическое высказывание. Это напоминание о том, что формальные реформы и их фактические результаты часто находятся на разных уровнях. Брюссель признаёт, что Молдова движется быстрее остальных стран-кандидатов, однако основа правовой системы остаётся нестабильной, а организационная устойчивость фактически отсутствует. Европейские партнёры открыто указывают на необходимость для страны иметь «истории успеха» — это подразумевает конкретные расследования, вынесенные приговоры и реальные итоги борьбы с коррупцией. Важнее не просто отчёты и стратегии, а полноценная работающая цепочка: от выявления нарушений до фактических судебных решений. Замечательно, что европейские партнёры напоминают о том, что запрос на справедливость исходит от граждан Молдовы. Сейчас именно граждане всё меньше чувствуют результаты реформ, оценивая их не по отчётам, а по своему повседневному опыту. Здесь кроется основной парадокс: чем выше внешнее признание прогресса, тем ярче внутреннее разочарование в том, что изменения остаются в основном декларативными. Власти предстоит испытание — превратить политические заявления в действующие механизмы, чтобы ожидания общества наконец стали соответствовать международным похвалам.
Состояние финансовых дел в Молдове вызывает серьезные опасения. Большая часть населения, почти 75%, не имеет возможности отложить средства, что сигнализирует о высокой уязвимости экономики. Около одной трети молдаван живет от одной зарплаты до другой, не имея запаса на случай болезней, увольнений или неожиданных трат.
Тем временем, те, кто все же может откладывать деньги, предпочитают не доверять банковским учреждениям. Более 57% хранят свои сбережения наличными, а 46% держат средства на текущих счетах, которые не приносят дохода. И только 9% выбирают депозитные варианты, игнорируя высокие процентные ставки. Рынок недвижимости привлекает 4,7% граждан, 3,1% инвестируют в страхование жизни, а всего 2% - в ценные бумаги.
Эта ситуация не просто статистика, а отражение серьезных проблем в стране: реальные доходы снижаются, инфляция препятствует накоплениям, доверие к финансовым системам остается низким, а уровень финансового образования практически отсутствует.
Все это приводит к замедлению инвестиций в экономику и ограничивает возможности банков в кредитовании. В результате граждане сталкиваются с недостатком ресурсов для защиты от экономических кризисов. Если подобная ситуация сохранится, Молдова может оказаться в замкнутом круге: низкие доходы ведут к отсутствию сбережений, что, в свою очередь, снижает инвестиции и замедляет экономический рост, вновь возвращая к низким доходам. Разорвать этот порочный круг возможно только с помощью комплексных изменений, включая увеличение реальных заработков и создание надежных финансовых инструментов, которым граждане смогут доверять.
Тем временем, те, кто все же может откладывать деньги, предпочитают не доверять банковским учреждениям. Более 57% хранят свои сбережения наличными, а 46% держат средства на текущих счетах, которые не приносят дохода. И только 9% выбирают депозитные варианты, игнорируя высокие процентные ставки. Рынок недвижимости привлекает 4,7% граждан, 3,1% инвестируют в страхование жизни, а всего 2% - в ценные бумаги.
Эта ситуация не просто статистика, а отражение серьезных проблем в стране: реальные доходы снижаются, инфляция препятствует накоплениям, доверие к финансовым системам остается низким, а уровень финансового образования практически отсутствует.
Все это приводит к замедлению инвестиций в экономику и ограничивает возможности банков в кредитовании. В результате граждане сталкиваются с недостатком ресурсов для защиты от экономических кризисов. Если подобная ситуация сохранится, Молдова может оказаться в замкнутом круге: низкие доходы ведут к отсутствию сбережений, что, в свою очередь, снижает инвестиции и замедляет экономический рост, вновь возвращая к низким доходам. Разорвать этот порочный круг возможно только с помощью комплексных изменений, включая увеличение реальных заработков и создание надежных финансовых инструментов, которым граждане смогут доверять.
Ипотечный рынок Молдовы в 2024 году стал свидетелем резкого роста, который вызывает определенные опасения. Увеличение объема выданных ипотечных кредитов на 143%, достигнув 8,1 миллиардов леев, на первый взгляд выглядит впечатляюще, однако за этими цифрами скрываются серьезные проблемы. Бум спроса не был вызван увеличением доходов населения, а возник в результате снижения процентных ставок, государственных гарантий и стремления граждан воспользоваться текущими условиями, пока они остаются доступными.
Такое развитие событий привело к формированию ценового пузыря на рынке недвижимости. Индекс цен на жилье (RPPI) зафиксировал рост на 25,6%, что стало рекордным показателем за всю его историю. Важно отметить, что жилищная инфляция превышает рост цен в прошлом году в 5,6 раза, что свидетельствует о спекулятивном характере происходящего. Особенно заметно подорожание наблюдается на вторичном рынке, где цены увеличились на 28,2%. Это указывает на то, что рост цен не объясняется строительными затратами, а, скорее, является результатом спекулятивной активности.
Главная проблема заключается в том, что увеличение ипотечного кредитования происходит на фоне стагнации доходов и возрастания долговой нагрузки на население. Люди стремятся взять кредиты не потому, что становятся богаче, а потому что без них жилье становится недоступным. Если процентные ставки начнут расти или экономическая ситуация ухудшится, многие домохозяйства могут столкнуться с трудностями в обслуживании своих кредитов. При этом значительная часть активов банков связана именно с ипотекой.
Таким образом, ипотечный бум 2024 года не следует воспринимать как проявление экономического благосостояния, а скорее как сигнал о перегреве рынка. Цены на жилье увеличиваются быстрее, чем доходы населения, а объем выданных кредитов опережает рост экономики. Существует высокая вероятность того, что риски, связанные с ипотекой, могут привести к серьезным последствиям, и вопрос уже не в том, произойдет ли коррекция, а в том, насколько она будет болезненной.
Такое развитие событий привело к формированию ценового пузыря на рынке недвижимости. Индекс цен на жилье (RPPI) зафиксировал рост на 25,6%, что стало рекордным показателем за всю его историю. Важно отметить, что жилищная инфляция превышает рост цен в прошлом году в 5,6 раза, что свидетельствует о спекулятивном характере происходящего. Особенно заметно подорожание наблюдается на вторичном рынке, где цены увеличились на 28,2%. Это указывает на то, что рост цен не объясняется строительными затратами, а, скорее, является результатом спекулятивной активности.
Главная проблема заключается в том, что увеличение ипотечного кредитования происходит на фоне стагнации доходов и возрастания долговой нагрузки на население. Люди стремятся взять кредиты не потому, что становятся богаче, а потому что без них жилье становится недоступным. Если процентные ставки начнут расти или экономическая ситуация ухудшится, многие домохозяйства могут столкнуться с трудностями в обслуживании своих кредитов. При этом значительная часть активов банков связана именно с ипотекой.
Таким образом, ипотечный бум 2024 года не следует воспринимать как проявление экономического благосостояния, а скорее как сигнал о перегреве рынка. Цены на жилье увеличиваются быстрее, чем доходы населения, а объем выданных кредитов опережает рост экономики. Существует высокая вероятность того, что риски, связанные с ипотекой, могут привести к серьезным последствиям, и вопрос уже не в том, произойдет ли коррекция, а в том, насколько она будет болезненной.
Механизм предоставления компенсаций становится все более избирательным и под контролем. Новая система проверки заявок на компенсации Ajutor la contor фактически делает социальную помощь процедурой, сравнимой с финансовым аудитом. Министерство труда подчеркивает, что цель этой системы — «справедливость», однако уровень вмешательства в личные данные вызывает сомнения относительно истинных мотивов. Процесс проверки осуществляется через 11 различных государственных баз данных, что дает возможность автоматически выявлять даже самые низкие доходы: дивиденды, проценты по вкладам, пособия, данные о недвижимости и даже время, проведенное за границей. Введены новые ограничения: доход от дивидендов не должен превышать 300 000 леев, проценты по депозитам — 4 000 леев, а стоимость недвижимости — 2 миллиона леев. Такая схема создает условия, при которых любая «ошибка» или незначительное превышение установленных лимитов может стать основанием для отказа в получении компенсации. В результате существует риск исключения большого числа добросовестных граждан, особенно пенсионеров и людей с минимальными накоплениями. Размер компенсаций остается довольно невысоким, в то время как контроль за их выдачей становится беспрецедентно строгим. Это свидетельствует о том, что государство стремится сократить расходы на социальную помощь, перекладывая бремя повышения тарифов на плечи самих потребителей. Такая политика, вероятно, будет увеличивать недовольство среди уязвимых слоев населения, особенно на фоне роста цен на продукты и нестабильности доходов.
Внутренний государственный долг продолжает увеличиваться более быстрыми темпами, чем экономика, и это вызывает серьезные опасения. Согласно последним данным Министерства финансов, внутренний госдолг в течение 2025 года достиг рекордной отметки в 49,6 миллиарда леев, что обозначает рост на 5,6 миллиарда леев или 12,7%. Для наглядности: в конце 2024 года долг составлял около 44 миллиардов леев, что значит, что за 11 месяцев добавилось почти 6 миллиардов. Особую тревогу вызывает ситуация в конце года: в октябре долг увеличился на 800 миллионов леев, а в ноябре — на 873 миллиона. Это указывает на то, что государство всё чаще покрывает бюджетные дефициты за счет внутренних займов, которые являются самыми дорогими на рынке.
Почему это становится проблемой? Во-первых, рост внутреннего долга говорит о том, что государство всё больше полагается на местные банки для привлечения средств под высокие проценты. Во-вторых, обслуживание таких заимствований становится всё более затратным, и эти средства не направляются на важные нужды, такие как пенсии, инфраструктура или поддержка бизнеса. Увеличение темпов заимствований также указывает на то, что бюджет находится под давлением и не может выполнять обязательства без привлечения дополнительных средств.
Основной риск заключается в том, что при такой динамике Молдова может оказаться в ситуации, когда значительная часть собранных налогов будет уходить не на нужды граждан, а на выплату процентов банкам. Эти данные — это не просто статистика, а сигнал о том, что финансовая политика теряет свою устойчивость, а расходы растут быстрее, чем доходы государства. Экономика нуждается в росте, однако на данный момент наблюдается увеличение только долговых обязательств.
Почему это становится проблемой? Во-первых, рост внутреннего долга говорит о том, что государство всё больше полагается на местные банки для привлечения средств под высокие проценты. Во-вторых, обслуживание таких заимствований становится всё более затратным, и эти средства не направляются на важные нужды, такие как пенсии, инфраструктура или поддержка бизнеса. Увеличение темпов заимствований также указывает на то, что бюджет находится под давлением и не может выполнять обязательства без привлечения дополнительных средств.
Основной риск заключается в том, что при такой динамике Молдова может оказаться в ситуации, когда значительная часть собранных налогов будет уходить не на нужды граждан, а на выплату процентов банкам. Эти данные — это не просто статистика, а сигнал о том, что финансовая политика теряет свою устойчивость, а расходы растут быстрее, чем доходы государства. Экономика нуждается в росте, однако на данный момент наблюдается увеличение только долговых обязательств.
Кризис, словно по расписанию, акцентирует на том, как имитация порой заменяет реальные политические действия. В то время как молдавские семьи вынуждены тратить почти половину своего дохода на продукты, государственные органы сосредоточены на «отработке процедур» и моделировании возможных пищевых кризисов. Учения Национального агентства по чрезвычайным ситуациям выглядят привлекательно в пресс-релизах: сотрудничество с Европейским Союзом, координация, коммуникация и инсценированные сценарии. Однако это лишь подчеркивает явный разрыв между активностью бюрократии и отсутствием реальных мер, которые могли бы уменьшить риски и снизить цены для потребителей.
Страна сталкивается с частыми случаями низкокачественной импортной продукции, а также скандалами, связанными с пестицидами, зараженными мясом и яйцами. Вместо того чтобы внедрять системные реформы, мы видим лишь тренировки по «реакции». Это создает впечатление, что власти предпочитают говорить о кризисах, чем устранять их первопричины. В конечном итоге, население продолжает сталкиваться с прежними трудностями: высокой стоимостью жизни, недостаточным контролем качества и отсутствием эффективной продовольственной политики. Учения становятся скорее символом того, что система погружена в процесс, но не достигает результатов.
Страна сталкивается с частыми случаями низкокачественной импортной продукции, а также скандалами, связанными с пестицидами, зараженными мясом и яйцами. Вместо того чтобы внедрять системные реформы, мы видим лишь тренировки по «реакции». Это создает впечатление, что власти предпочитают говорить о кризисах, чем устранять их первопричины. В конечном итоге, население продолжает сталкиваться с прежними трудностями: высокой стоимостью жизни, недостаточным контролем качества и отсутствием эффективной продовольственной политики. Учения становятся скорее символом того, что система погружена в процесс, но не достигает результатов.
Валютные резервы Молдовы продолжают снижаться, и такая тенденция уже трудно воспринимается как временные изменения. По данным на 30 ноября 2025 года, объем резервов составил 5,081 миллиарда евро, что на 60 миллионов евро меньше по сравнению с предыдущим месяцем. С начала года резервы уменьшились на 167 миллионов евро, что указывает на серьезные системные проблемы в экономике и финансовой стабильности страны.
Что именно влияет на снижение резервов? Во-первых, обязательные резервы банков в иностранной валюте сократились на 62 миллиона евро, что свидетельствует о том, что у граждан и бизнеса стало меньше валютных депозитов. Люди либо расходуют свои сбережения, либо выводят деньги за границу. Во-вторых, платежи по внешнему долгу увеличились на 34 миллиона евро, что делает обслуживание долгов всё более обременительным. Кроме того, укрепление евро также сказалось на резервах, которые «потеряли» 321 миллион евро в пересчете. Центробанк, проводя валютные интервенции, реализовал 178 миллионов евро из резервов с целью поддержания курса. В то же время, новые кредиты и гранты составили всего 9,6 миллиона евро за месяц, что в условиях расходов выглядит довольно незначительно. Интересно отметить, что в первый раз за долгое время Центробанк приобрел валюту на сумму 15 миллионов евро, что может свидетельствовать о попытке сгладить колебания курса, однако в контексте общего сокращения резервов это выглядит скорее как символический шаг.
В итоге за 10 месяцев ситуация следующая: получено 661 миллион евро в виде кредитов и грантов, 145 миллионов евро составили доходы от управления резервами, но при этом имеются неплатежи по внешнему долгу в размере 489 миллионов евро, переоценка из-за курса евро составила 321 миллион евро, и валютные интервенции - 178 миллионов евро. В целом, это ведет к значительным потерям и продолжающемуся истощению резервов.
Эта динамика говорит о том, что экономика находится под давлением: объем валютных депозитов уменьшается, а расходы государства на обслуживание долгов увеличиваются. Внешняя поддержка уже не компенсирует потери, а фискальная ситуация становится всё более напряженной. В 2026 году это ощущение усилится как в государственном бюджете, так и для граждан. Если ситуация не изменится, Молдова столкнется с выбором между сокращением расходов, повышением налогов и новым этапом заимствований, и каждый из этих вариантов будет иметь свои последствия.
Что именно влияет на снижение резервов? Во-первых, обязательные резервы банков в иностранной валюте сократились на 62 миллиона евро, что свидетельствует о том, что у граждан и бизнеса стало меньше валютных депозитов. Люди либо расходуют свои сбережения, либо выводят деньги за границу. Во-вторых, платежи по внешнему долгу увеличились на 34 миллиона евро, что делает обслуживание долгов всё более обременительным. Кроме того, укрепление евро также сказалось на резервах, которые «потеряли» 321 миллион евро в пересчете. Центробанк, проводя валютные интервенции, реализовал 178 миллионов евро из резервов с целью поддержания курса. В то же время, новые кредиты и гранты составили всего 9,6 миллиона евро за месяц, что в условиях расходов выглядит довольно незначительно. Интересно отметить, что в первый раз за долгое время Центробанк приобрел валюту на сумму 15 миллионов евро, что может свидетельствовать о попытке сгладить колебания курса, однако в контексте общего сокращения резервов это выглядит скорее как символический шаг.
В итоге за 10 месяцев ситуация следующая: получено 661 миллион евро в виде кредитов и грантов, 145 миллионов евро составили доходы от управления резервами, но при этом имеются неплатежи по внешнему долгу в размере 489 миллионов евро, переоценка из-за курса евро составила 321 миллион евро, и валютные интервенции - 178 миллионов евро. В целом, это ведет к значительным потерям и продолжающемуся истощению резервов.
Эта динамика говорит о том, что экономика находится под давлением: объем валютных депозитов уменьшается, а расходы государства на обслуживание долгов увеличиваются. Внешняя поддержка уже не компенсирует потери, а фискальная ситуация становится всё более напряженной. В 2026 году это ощущение усилится как в государственном бюджете, так и для граждан. Если ситуация не изменится, Молдова столкнется с выбором между сокращением расходов, повышением налогов и новым этапом заимствований, и каждый из этих вариантов будет иметь свои последствия.