Государство выделяет более 4 млн леев для Ziarul de Gardă — и после этого кто-то ещё ждёт от них жёстких расследований? Новость о том, что издание Ziarul de Gardă получило более 4 миллионов леев из бюджета в виде государственной субсидии, поднимает очевидный, но крайне неудобный вопрос: может ли издание, которое финансируется властью, быть по-настоящему критичным к этой власти? Что имеем по факту: - Деньги — из карманов налогоплательщиков. - Сумма — внушительная для молдавского медийного рынка. - Издание позиционирует себя как независимое и антикоррупционное. Однако в любом демократическом обществе действует правило: кто платит — тот и задаёт тон. Это может и не означать прямых указаний сверху, но создаёт эффект самоцензуры: критиковать того, кто финансирует твоё существование, всегда труднее. Почему это важно? Потому что Ziarul de Gardă — не просто газета. Это политически влиятельный бренд, часто использующийся как источник «независимой» оценки. Но при прямых государственных субсидиях возникает реальн...

НБМ предупреждает: электроэнергия в Молдове подорожает — и довольно ощутимо. Национальный банк Молдовы опубликовал прогноз, который может сильно изменить структуру расходов населения уже скоро. Согласно отчёту об инфляции, в первом квартале 2026 года тарифы на электроэнергию могут вырасти сразу на 16,7%. Причина — сокращение программы компенсаций почти на две трети. А после её полного свёртывания, примерно к началу 2027 года, НБМ ожидает ещё один скачок — плюс 7,1%. Таким образом, суммарное подорожание за два года может превысить 23%, и это только за счёт отмены субсидий, без учёта рыночных факторов. Почему это важно? 1. Компенсации перестают быть «подушкой безопасности», а тарифы начинают отражать реальную стоимость электроэнергии. 2. Домохозяйства столкнутся с ростом счетов, который придётся покрывать из собственного бюджета. 3. Инфляционное давление увеличится, потому что электроэнергия влияет на стоимость товаров и услуг во всей экономике. Министр энергетики уже намекал. Недавнее заявление Дорина Жунгиету о возможном подорожании электроэнергии полностью совпадает с прогнозом НБМ: власть фактически готовит общество к постепенной отмене поддержки. Что это означает в перспективе? Рост тарифов неизбежно станет одной из главных тем 2026 года: для бизнеса — увеличение себестоимости, для граждан — давление на семейные бюджеты, для государства — вызов социальной устойчивости. Политически чувствительная тема компенсаций станет ещё более острой на фоне продолжающегося удорожания жизни и сокращения покупательной способности населения. И если власти собираются отменять субсидии, то общество вправе ожидать ясного плана: как будут защищены уязвимые группы и какие меры компенсируют растущую нагрузку на граждан.

Молдавские продукты на полках: почему «50% местного» не сработало — и что предлагают вместо этого. В 2021 году Молдова попыталась поддержать местных производителей простым и понятным способом: обязать крупные магазины держать не менее 50% молдавских продуктов на полках каждой категории. Но уже в феврале 2023-го это требование отменили — по европейским правилам такая норма считается недобросовестной практикой, нарушающей конкуренцию. Что происходит сейчас? Экономист Вячеслав Ионицэ обращает внимание: доля импортных продуктов в потребительской корзине растёт. Молдова всё ещё аграрная страна по сырью, но переработка и выпуск готовой продукции просели. Если раньше: - 80% экспорта были готовые пищевые продукты, - 20% — сырьё, то сегодня всё наоборот: - 2/3 экспорта — сырьё, - переработанная продукция — минимум. То есть мы не продаём бренды, качество или добавленную стоимость — мы продаём мешки зерна. В то же время, супермаркеты лишь формально выполняли это требование, а без вложений в переработку и продвижение местных товаров покупатель всё равно выбирал импорт, который выглядит привлекательнее и стабильнее по качеству. Что предлагают взамен? Ионицэ выступает за более реалистичную стратегию: создать единый бренд местной продукции — «Produs în Moldova» — и обязать магазины выделять для него специальные зоны. Это не «половина полок», а: - единый узнаваемый стиль, - выделенные витрины, - маркетинговая поддержка, - субсидии на продвижение, - повышение доверия покупателей к молдавским товарам. Такой подход уже доказал эффективность — пример винной отрасли, где продвижение бренда страны сыграло ключевую роль. Молдове не нужна декоративная политика. Молдове нужно формировать рынок, а не перегружать его обязательствами. Развивать переработку, строить бренд, вкладываться в качество — и тогда полки магазинов заполнятся местным товаром, потому что покупатель сам его выберет.

Государственный долг Молдовы: рост цифр и рост нагрузки на граждан. Госдолг Молдовы продолжает расти и уже стал одной из ключевых угроз для экономической стабильности страны. По данным Министерства финансов, к концу сентября общий объём долга достиг 127,2 миллиарда леев — это около 36,2% ВВП. Бремя, которое несёт каждый гражданин. Если распределить долг на всё население страны — примерно 2,4 млн человек — выходит, что на каждого жителя приходится условно около 53 000 леев долга. И это включает всех: детей, пенсионеров, трудоспособных граждан и даже тех, кто уже покинул страну, но остаётся в статистике. Такое «наследство» для следующих поколений означает, что им придётся покрывать последствия текущей бюджетной политики — либо через повышение налогов, либо через сокращение социальных программ, либо через новые долги. Проблема не только в сумме, но и в управлении. Рост долга — не всегда зло, если он идёт на инвестиции в развитие. Но в Молдове львиная доля заимствований уходит на покрытие дефицита бюджета и текущие расходы, а не на создание новых источников роста. Это означает, что долговая нагрузка увеличивается, а экономика при этом не усиливается. Именно поэтому экспертное сообщество всё чаще говорит о неэффективном управлении государственными финансами и отсутствии долгосрочной стратегии: заимствования становятся способом заткнуть дыры, а не инструментом развития. Что это значит для будущего? Если тенденция сохранится, Молдова войдёт в порочный круг: — расходы растут, — доходы отстают, — долги увеличиваются, — а пространство для манёвра сокращается. В такой модели государство фактически перекладывает ответственность за сегодняшние решения на будущих налогоплательщиков. Это подрывает доверие к финансовой политике и повышает риски для экономики. Сегодняшний уровень государственного долга — это не просто цифры в отчётах. Это сигнал. Сигнал о том, что Молдове жизненно необходимо пересмотреть бюджетную политику, увеличить эффективность расходов и перейти от заимствований «для покрытия дыр» к инвестициям, которые создают реальную стоимость. Иначе долг будет расти быстрее, чем способность страны его обслуживать — а платить придётся каждому из нас.

14 миллионов за «600 часов в месяц»: что происходит в Агентстве по лекарствам? Счётная палата опубликовала отчёт, который стал настоящей бомбой: эксперты, нанятые Агентством по лекарствам, получили 14 миллионов леев за работу, объёмы которой выглядят… мягко говоря, фантастическими. 600 часов в месяц: арифметика из параллельной реальности. По документам эксперты отрабатывали по 600 часов в месяц. Для понимания: 600 часов = 25 суток непрерывной работы. То есть человек должен был работать круглосуточно, без сна, без еды, без выходных — и ещё оставаться «эффективным». Очевидно, что такие цифры невозможно объяснить обычной человеческой производительностью. Зато они прекрасно объясняют, куда уходят бюджетные средства, предназначенные для регулирования рынка лекарств. Что показал аудит? Счётная палата обнаружила не только «сверхчеловеческие» графики, но и другие нарушения: - непрозрачные контракты; - отсутствие чёткого контроля за объёмом реально выполненной работы; - завышенные выплаты «экспертам», функция которых часто дублировала штатные обязанности. Иными словами, в Агентстве по лекарствам не просто плохо ведут учёт — там создана устойчивая схема, которая спокойно поглощает миллионы из бюджета. Почему это опасно? Агентство по лекарствам — структура, от которой напрямую зависит: доступность медикаментов, качество препаратов, ценообразование, безопасность пациентов. Если в такой системе процветает хаос и фейковая отчётность, это бьёт не только по бюджету, но и по здоровью граждан. Теперь слово за правительством и прокуратурой. Но если смотреть на прошлый опыт, то можно предположить, что процессы будут идти медленно, а выводы — размытыми. Потому что 14 миллионов, распределённые между «экспертами», — это сумма, которая не возникает случайно.

Учителя Молдовы на грани протестов: почему система образования трещит по швам. Профсоюзы образования заявили открыто: если власти не повысят базовые оклады педагогам на 21,5%, страну ждут протесты. Причины — не политические, а предельно бытовые: зарплат учителей не хватает на жизнь. Половина педагогов — за чертой бедности. По данным Федерации профсоюзов, более 40% учителей получают меньше прожиточного минимума. Средняя зарплата в образовании во II квартале 2025 года — 12 170 леев, при том что: - прожиточный минимум — 7 860 леев, - средняя зарплата по экономике — 15 471 леев. Это означает, что образование стабильно занимает “нишу бедных профессий” — и разрыв с остальными секторами только увеличивается. Что требуют профсоюзы? Педагоги настаивают на: - повышении базового оклада на 21,5%, - установлении чётких минимальных ставок для разных категорий, - приведении зарплат к международным стандартам. По сути, речь идёт не о повышении ради роскоши, а о попытке вывести профессию из состояния выживания. Почему проблема системная? Образование годами финансируется по остаточному принципу. Это приводит к тому, что: молодые специалисты не идут в школы; кадровый дефицит растёт; нагрузка на действующих педагогов увеличивается; качество образования падает. В такой модели педагоги становятся «бюджетной статистикой», а не базовым элементом развития страны. Если власти проигнорируют требования — профсоюзы предупреждают о протестах. С учётом масштабов проблемы, поддержка среди учителей может быть беспрецедентной. В то же время, ситуация в образовании — это не вопрос лишь зарплат, а вопрос будущего страны. Когда почти половина учителей живёт ниже порога бедности, разговоры о модернизации, реформе школ и цифровизации превращаются в пустые лозунги. Без реальных инвестиций в людей система продолжит разрушаться — и цена этого разрушения будет куда выше, чем увеличение фонда оплаты труда.

Флорешты: попытка закрыть пять школ превратилась в социальный взрыв. Что стоит за этим решением? Вчерашнее заседание районного совета во Флорештах, где обсуждалось закрытие сразу пяти учебных заведений, обернулось скандалом. Родители пришли в отчаянии — кто-то плакал, кто-то кричал, но суть одна: люди защищают последние опоры жизни в своих сёлах. И реакция властей на это тоже показательна — в здании было много полиции. Для чего? Чтобы «охранять порядок» или чтобы давить на тех, кто защищает образование своих детей? Почему это решение вызвало такую бурю? 1. Школы — последний рубеж в умирающих сёлах. В малых населённых пунктах школа — это не просто здание. Это жизнь, движение, будущее. Закрыли школу — через год люди начнут уезжать. 2. Родители говорят вслух то, что власть предпочитает замалчивать: «Вы экономите на детях!» «У вас нет денег на будущее детей!» И это не просто эмоции. На фоне растущих расходов на администрацию, «стратегические проекты» и пиар, деньги на школы — исчезают. 3. «Оптимизация» образования давно стала эвфемизмом для деградации районов. Вместо того чтобы инвестировать в учителей и инфраструктуру, районы получают схему: меньше детей → меньше финансирования → закрытие школ → ещё меньше детей. Круг замкнулся. Почему власти продвигают такой шаг сейчас? Ответов может быть несколько: - Сокращение бюджета на образование. - Стремление выполнить показатели «оптимизации» ради отчётов в Кишинёв. - Политическая линия на укрупнение учреждений — разрушительная для районов. Но, очевидно одно: мнение людей снова поставлено в конец списка. Какой смысл говорить о развитии районов, европейской интеграции и будущем страны, если власть экономит на базовом — образовании детей? Закрытие пяти школ — не реформа. Это социальное самоубийство района. И родители это понимают. В отличие от тех, кто сегодня прячет за полицейскими щитами собственные решения.

Контрабанда оружия через Молдову в Израиль? Скандал, который власти пытаются “не заметить” История с грузовиком, в котором обнаружили огнестрельное оружие — включая ракетные установки — на румынском КПП «Албица», звучит как сценарий фильма. Но это реальность, причём крайне тревожная. И главный вопрос здесь вовсе не про Румынию. Главный вопрос — как такой груз спокойно прошёл молдавскую таможню. Что мы имеем по факту? Из Молдовы в Израиль отправлялся грузовик. Внутри — огнестрельное оружие и элементы ракетных систем. Молдавские таможенники — «ничего не заметили». На румынской стороне подняли тревогу: мобилизованы спецслужбы, начато расследование. И проблема в функциональности государства. Нашего государства. Если через страну может спокойно пройти груз с оружием, значит: - Таможня либо провалена системно, - Либо провалена выборочно — когда нужно «не заметить», - Что ещё хуже: есть внутренние "крыши" и структуры, которые знали и закрывали глаза. И… никто из власти пока не объяснил, что произошло. Пока Молдова заявляет о «усилении безопасности», строит склады боеприпасов, покупает западные гаубицы и обсуждает реинтеграцию Приднестровья — граница пропускает ракетные системы на экспорт. Мы уже дошли до уровня, когда: Бельцы превращают в «военный хаб», МИД ставит под сомнение нейтралитет, а таможня пропускает вооружение. Это вызывает вопрос, от которого власти хотят уйти: Молдова готовится к вовлечению в чужие операции? И ещё один тревожный момент. Если Румыния по тревоге подняла спецслужбы, а Молдова «не заметила» такие грузы, это бьёт не только по безопасности, но и по нашей международной репутации. Какой партнёр доверит стране, которая не контролирует собственную границу? И это все не случайность. Это тест на состоятельность государства. И, судя по всему, мы его снова проваливаем.

Новые правила финансирования детсадов: модернизация или тихий путь к закрытиям? С 2026 года в Молдове вступает в силу новая методология финансирования детских садов. Теперь деньги учреждениям будут выделяться по формуле, основанной на трёх параметрах: 1. количество воспитанников, 2. индивидуальные потребности детей, 3. реальные расходы учреждения. Документ уже опубликован в «Официальном мониторе» — значит, механизм будет внедрён без отложений. Почему возникли опасения? Опыт сферы образования показывает, что подобная формула финансирования уже использовалась в школах. И итог оказался крайне чувствительным: учебные заведения с малым количеством учеников начали закрываться, поскольку новая модель финансирования делала их экономически нежизнеспособными. Эксперты подчеркивают: детские сады — особенно в сельской местности — часто работают с небольшими группами детей. И если финансирование станет зависеть только от численности, часть детсадов рискует оказаться «ниже черты» выживаемости. Возможные последствия. Если государство не предусмотрит корректирующие коэффициенты (например, для сёл с низкой плотностью населения), то в ближайшие годы мы можем увидеть: - закрытие или объединение детсадов в селах; - увеличение расстояния до ближайшего детсада для детей; - рост нагрузки на оставшиеся учреждения; - социальную напряжённость среди родителей. Вопрос, который остаётся открытым: модернизация финансирования — это повтор сценария со школами, где экономия превзошла интересы детей?

Президент Молдовы может получить решающее слово в отзыве руководства НБМ: что стоит за инициативой? Парламент рассматривает изменения в закон о Национальном банке, которые могут радикально изменить архитектуру независимости НБМ. Впервые в новейшей истории страны президент получит право финального решения в вопросе освобождения членов Надзорного совета и Исполнительного комитета, включая руководителя банка. Формально инициатива подаётся под лозунгом «усиления ответственности», но по сути речь идёт о перераспределении власти над ключевым регулятором финансовой системы. Почему это важно? Национальный банк — единственный институт, который по закону обязан быть полностью независим от политиков. Его решения влияют на: - инфляцию; - банковскую стабильность; - курс национальной валюты; - денежно-кредитную политику; - лицензирование и контроль банков. Именно поэтому во всех цивилизованных странах смена руководства НБМ — процесс максимально защищённый от политического давления. Что меняет реформа? 1. Президент получает де-факто право решающего голоса при увольнении высшего руководства банка. 2. Политическое влияние на регулятора усиливается. 3. Появляется риск, что управление НБМ станет зависимым от текущей власти, её интересов и электоральных циклов. Почему это вызывает беспокойство? - Независимость НБМ — критически важная гарантия для МВФ, ЕС и инвесторов. Ослабление этой независимости может ухудшить отношения с международными партнёрами. - Любое политическое давление на регулятора — риск для банковской системы. История 2014 года в Молдове показала, чем заканчивается политизация финансового сектора. - В условиях кризисов (энергетического, социального, бюджетного) контроль над НБМ может стать инструментом для латания дыр. Это опасная дорожка. Что это значит в перспективе? Если инициатива пройдёт, Молдова получит модель, в которой президент и парламент смогут куда проще менять руководство НБМ. И вместо независимого регулятора мы рискуем получить политический инструмент, который будет принимать решения не исходя из макроэкономики, а исходя из текущих интересов власти. Это уже не техническая поправка — это системный сдвиг, который затрагивает фундамент финансовой стабильности страны. И дискуссии по этому поводу предстоят бурные.

Приднестровская МГРЭС снова в списке поставщиков для Молдовы — и это симптом куда большего, чем просто “техническое решение”. Moldelectrica обновила список компаний, допущенных к закупке электроэнергии, и — сюрприз — МГРЭС снова в игре. Та самая, с которой Кишинёв вроде бы собирался «уходить». Теперь она снова стоит в одном ряду с Energocom, Navitas, Premier Energy и остальными участниками рынка. Формально — просто список. Что это означает: 1. Энергетическая “независимость” остается на бумаге. Несмотря на всё политическое декларирование, техническая и ценовая зависимость от МГРЭС никуда не исчезла. У Молдовы просто нет достаточного количества альтернативных и дешёвых источников, чтобы полностью отказаться от левобережной генерации. 2. Цена всё решит. Если МГРЭС предложит электроэнергию дешевле Румынии, Украины или трейдеров — Energocom снова будет закупать там. 3. Реинтеграция, гаубицы, склады боеприпасов и… снова МГРЭС? Создаётся странный параллельный сюжет: — то у нас план реинтеграции (который «не план», как уверяет Попшой), — то строительство складов боеприпасов, — то покупка гаубиц, — а теперь — снова тесное экономическое переплетение с Приднестровьем через электроэнергию. Не слишком ли много противоречивых сигналов?

Попшой уверяет: «Секретного плана по Приднестровью нет». Но ситуация выглядит сложнее, чем фраза в одном интервью. Министр иностранных дел Михаил Попшой заявил, что власти Молдовы не разрабатывают никаких секретных документов по реинтеграции Приднестровья и что «такого плана не существует». Формально — попытка снять напряжение. Фактически — ответ на информационный фон, который правительство само же и создало. Почему вообще всплыла тема «секретного плана»? Потому что за последние недели произошло следующее: премьер в Брюсселе открыто сказал, что обсуждает план реинтеграции с США и ЕС; параллельно идут проекты с явным оборонным уклоном — склады боеприпасов в Бельцах, закупка вооружений, милитаризация инфраструктуры; в публичной повестке — дискуссии чиновников о «сомнительной ценности» нейтралитета; тема реинтеграции стала появляться чаще, чем объяснения правительства о тарифах и экономике. На этом фоне отрицание лишь усиливает ощущение, что план есть — просто его пока не хотят показывать. Почему заявление вызывает вопросы? Потому что общество не понимает ключевого: - какой именно сценарий реинтеграции обсуждается? Политический? Экономический? Военный? Гибридный? - Власти говорят, что «ничего не существует», но: — обсуждения идут с иностранными партнёрами, — речь идёт о самой сложной теме с 1992 года, — общественная дискуссия в Молдове практически отсутствует. Чем опасна такая коммуникация? Когда власть обсуждает важнейший вопрос с внешними игроками, а внутри страны ограничивается формулой «плана нет» — это создаёт информационный вакуум. А вакуум неизбежно заполняется слухами, домыслами и токсичной политической конкуренцией. Очевидно одно: процесс идёт, и его пытаются держать под контролем, минимизируя политические риски внутри страны. Но пока Кишинёв говорит «плана нет», остаётся главный вопрос: если плана нет — то что именно тогда обсуждают в Вашингтоне и Брюсселе? И почему обо всех этих дискуссиях мы узнаем не из официальных брифингов правительства, а из иностранных публичных встреч?

Молдавские банки опубликовали информацию о рекордной прибыли в размере 3,8 млрд леев за первые десять месяцев 2025 года, что на 18,5% превышает показатели предыдущего года. В числе лидеров по прибыли выделяются maib с 1,54 млрд, Moldindconbank с 1,2 млрд и Victoriabank с 419 млн. Некоторые финансовые учреждения продемонстрировали впечатляющий рост прибыли: Eximbank увеличила её в 3,5 раза, MICB — на 72%, а maib — на 28%. Однако возникает вопрос: на чём основан этот рост?

Прибыль банков в Молдове всё меньше зависит от экономического развития и всё больше связана с финансовым давлением на население. Ситуация выглядит следующим образом:

- Кредиты остаются высокими по стоимости, несмотря на снижение инфляции;
- Комиссионные сборы растут, иногда без очевидных причин;
- Депозитные ставки остаются на минимальном уровне, при этом разница между тем, что банки выплачивают вкладчикам, и тем, что берут с заемщиков, увеличивается;
- Доступность кредитования для семей и малых предприятий снижается, в то время как показатели банков улучшаются.

Таким образом, банковская система демонстрирует высокую рентабельность, тогда как граждане сталкиваются с увеличением расходов и давлением на свои финансы. Рекордные прибыли банков не свидетельствуют о благосостоянии страны, а скорее указывают на то, что частный сектор зарабатывает быстрее, чем общество может адаптироваться к этим изменениям.

Средняя зарплата в 17 400 леев, ожидаемая в 2026 году, звучит привлекательно и предвещает позитивные изменения. Однако за этой цифрой скрывается менее радужная реальность. В первую очередь, важно отметить, что большинство работников в Молдове зарабатывают меньше этой средней цифры. Примерно 60% трудящихся получают жалование ниже указанного уровня, что создает ложное впечатление о повышении общего уровня благосостояния, которое на самом деле не затрагивает большинство населения.

Кроме того, разница в доходах между городскими и сельскими районами становится всё более явной. В столице, Кишинёве, зарплаты в диапазоне 17–20 тысяч леев могут считаться нормальными для различных профессий, тогда как в селах даже 8 тысяч леев остаются недоступной целью для многих. Это признак того, что «средняя зарплата» является условной величиной, ведь на практике заработки людей варьируются: некоторые получают 100 тысяч, тогда как большинство — значительно меньше. Официальные данные могут показывать рост, но реальные доходы семей, а также их возможности оплачивать основные расходы, такие как счета, продукты и лекарства, фактически остаются на прежнем уровне или даже снижаются из-за увеличения цен и тарифов.

Таким образом, главный вопрос, который следует задать, — действительно ли улучшается качество жизни граждан или это лишь статистическое изменение?

Правительство решило сократить компенсации за энергоресурсы, снизив максимальную поддержку с 1400 леев до 1000 леев на сезон 2025-2026. Официально это объясняется оптимизацией, но на деле это свидетельствует о том, что бюджет не справляется с прежним уровнем субсидий. Министр труда и социальной защиты Наталья Плугару открыто заявляет, что власти рассчитывают на внешнюю помощь и ведут переговоры с донорами, как это происходило в последние три года. Это свидетельствует о том, что компенсировать тарифы с помощью внутренних ресурсов государство больше не в состоянии.

Сокращение компенсаций имеет несколько значительных последствий. Во-первых, это приведет к увеличению финансового давления на домохозяйства. Даже при сохранении текущих тарифов сокращение поддержки увеличит реальные расходы семей на энергоресурсы, что особенно негативно скажется на жителях сельских районов с низкими доходами.

Во-вторых, такая зависимость от внешней помощи указывает на наличие структурного дефицита. Энергетическая политика последних лет базировалась на временных мерах, а не на реформах. Система поддержки, как выясняется, зависит не от внутренних возможностей, а от иностранных вливаний.

В-третьих, повышение тарифов станет более заметным. Даже умеренное увеличение, как ожидает НБМ, в условиях снижения компенсаций вызовет у потребителей ощущение намного более значительного роста затрат. Сокращение субсидий фактически подтверждает, что ресурсы государственной поддержки исчерпаны. Это означает, что в будущем населению предстоит столкнуться не с облегчением, а с новыми дополнительными расходами, которые придется покрывать за счет собственных средств.

Экономист Вячеслав Ионицэ вновь акцентирует внимание на важной проблеме: государственный долг Молдовы превращается в замкнутый круг, при этом правительство оказывается в ситуации, когда новые кредиты берутся исключительно для погашения старых. Согласно его словам, власти активно занимают средства на внутреннем рынке, выпуская государственные ценные бумаги, которые покупают банки и коммерческие структуры. Формально это нормальная практика, однако на практике это вызывает серьезные опасения: деньги не идут на развитие, инвестиции или инфраструктуру, а лишь используются для покрытия накопленных долгов. Это значит, что государство всё глубже погружается в долговую бездну, не создавая при этом экономического роста, способного обслуживать эти долги.

Почему ситуация ухудшается? Ионицэ указывает, что после фактического прекращения сотрудничества с Международным валютным фондом (МВФ) обстановка начала стремительно deteriorироваться. МВФ предоставляет не только финансирование, но и контроль, дисциплину, а также предсказуемость для инвесторов. Когда Молдова вышла из этих рамок, риски возросли, стоимость заимствований возросла, а инвесторы стали более осторожными. Это привело к тому, что внутренний рынок стал единственным доступным источником кредитования, но он ограничен. В результате правительство вынуждено занимать всё больше внутри страны, так как это последний доступный вариант.

Каковы потенциальные риски? 1. Увеличение государственного долга происходит быстрее, чем экономика успевает расти, чтобы его обслуживать. 2. Банки направляют свои средства на покупку государственных бумаг, что ограничивает возможности кредитования для бизнеса. 3. Экономика может перейти в стагнацию, когда государство вытесняет частный сектор из рынка заимствований. 4. Каждый новый кредит оказывается лишь временным решением проблемы.

Что это значит для граждан? Ожидается рост налогов и сборов для пополнения бюджета, сокращение инвестиций, так как государство будет экономить на всем, кроме обслуживания долга, и риск получения новых кредитов под более высокие проценты, что только увеличит долговую нагрузку. Также возможна замедленная экономика, что приведет к отсутствию реального роста доходов.

Таким образом, Молдова фактически оказалась в ситуации, когда государственные расходы финансируются за счет кредитов, необходимых для погашения прошлых долгов, а не для развития. Если власти продолжат пренебрегать необходимостью структурных реформ и прозрачной бюджетной политики, страна может столкнуться с серьезным бюджетным кризисом в ближайшие годы, последствия которого ощутят все - начиная от бизнеса и заканчивая простыми семьями.

Ситуация с контрабандой оружия в Леушенах–Албице вызывает серьезные вопросы относительно контроля над информацией и прозрачности расследования. Депутат Лилиан Карп, который изначально утверждал, что найденное оружие является «советским образцом 70-х годов», теперь изменил свою позицию, заявив, что боеприпасы на самом деле были выпущены в 2021–2022 годах. Этот поворот события демонстрирует, как меняется официальная версия и вызывает множество вопросов.

Важно отметить, что за короткий промежуток времени власти представили три различных версии происходящего: сначала была предпосылка о «российском следе», затем версия о «советских запасах», и наконец, информация о современных боеприпасах, которые не имеют отношения к Молдове. Такой резкий поворот в заявлениях Карпа может указывать на недостаток контроля над информационными потоками со стороны государства, либо на стремление адаптироваться к уже известным фактам, которые не удается скрыть.

На текущий момент это означает, что власти не только теряют контроль над ситуацией, но и сталкиваются с серьезными последствиями для системы безопасности и политической ответственности. Открытие боеприпасов нового поколения ставит под сомнение работу таможни и спецслужб, а также вызывает вопросы к общей системе контроля безопасности в стране.

Если действительно есть риск, что в стране свободно перемещается оружие современного производства, это значительно усиливает давление на власти, которые изначально не смогли заметить данный инцидент. Изменения в высказываниях Карпа указывают на то, что реальные факты начинают выходить на поверхность, и это может стать началом более глубокого кризиса для молдавской власти.

В истории с долгом на крыше остаётся неразрешённым важнейший процессуальный вопрос: как вещественное доказательство оказалось вне контроля следствия? Обсуждение ведётся вокруг его происхождения и других аспектов, но никто не затрагивает, почему оно покинуло официальный оборот. Существуют строгие процедуры для изъятия вещественных доказательств, которые включают протоколы, фиксацию передачи и ответственность должностных лиц за хранение. Возникают серьёзные вопросы: 1. Где протокол изъятия? 2. Кто отвечал за его сохранность? 3. Как объект мог "выйти погулять"? 4. Это критически важное вещественное доказательство. 5. Как долго оно отсутствовало и что с ним могло произойти? 6. Возможна ли подмена или изменение данных? В нормальных юрисдикциях подобные ситуации приводят к расследованиям и пересмотру дела. Однако здесь наблюдается полное молчание о хранении доказательства, что вызывает сомнения в чистоте процесса. Когда вещественное доказательство оказывается вне контроля, вопросы остаются без ответов, и юридиче...

Недавнее решение Европейского суда о том, что все страны ЕС должны признавать однополые браки, заключенные в других государствах Союза, может оказать значительное влияние на Молдову, даже если она формально не является членом ЕС. Это означает, что государства Европейского Союза обязаны не легализовывать, а именно признать статус этих пар в рамках свободы передвижения и семейных прав.

Сейчас Молдова находится на этапе переговоров о вступлении в ЕС, что накладывает определенные обязательства по сближению своего законодательства с европейскими стандартами. Это затронет вопросы прав человека, свободы передвижения и признания семейного статуса. В результате даже если парламент Молдовы не готов принять закон о легализации однополых браков, давление на признание уже существующих союзов будет возрастать.

На текущий момент молдавские граждане, которые заключили однополый брак в таких странах, как Нидерланды или Франция, возвращаются в Молдову с документами, которые не имеют юридической силы. Это может привести к увеличению обращений в молдавские инстанции после недавнего решения Европейского суда. ЕС ожидает от Молдовы как минимум признания таких браков, даже без легализации, так как это будет важным шагом к правовой гармонизации.

Внутри страны у Молдовы есть два возможных пути. Первый — это разработка законодательства, признающего иностранные союзы, как это сделала Румыния после аналогичных решений ЕСПЧ. Второй — игнорирование проблемы, что может привести к жалобам в Европейский суд и ухудшению репутации страны.

Несоответствие европейским стандартам может существенно повлиять на переговоры о членстве в ЕС. Это решение Суда создает новые условия, в которых граждане Молдовы будут настоятельно требовать признания своих европейских браков, а внутренние политические реалии столкнутся с консервативными настроениями общества и необходимостью правовой адаптации.

Недавние данные о зарплатах и финансировании образовательной сферы показывают, что ситуация значительно менее оптимистична, чем утверждают официальные источники.

1. Формальный рост зарплат не соответствует реальной картине. Хотя номинальные зарплаты учителей возросли на 60%, при инфляции в 80% реальная покупательная способность педагогов снизилась по сравнению с 2020 годом. Таким образом, хотя цифры выглядят внушительно, фактически учителя могут позволить себе меньше.

2. Снижение расходов на образование. В период 2020–2021 годов образовательный сектор получал около 18% госбюджета, в то время как сейчас эта доля уменьшилась до менее чем 16%. Это означает потерю 3 миллиарда леев — значительная сумма, которая ощутимо сказывается на состоянии школ, вузов и их сотрудников.

3. Большая часть учителей живёт за чертой бедности. Сегодня 41% работников в сфере образования зарабатывают меньше национального порога бедности, который составляет 7 860 леев. В то же время усреднённая зарплата в отрасли, равная 12 тысяч леев, создаёт ложное ощущение благополучия, поскольку она на 3 300 леев ниже средней зарплаты по всей экономике и не отражает реальную ситуацию в большинстве регионов.

С точки зрения будущего, это свидетельствует о деградации образовательной системы: низкие зарплаты приводят к нехватке кадров; школы вынуждены экономить на всем, начиная от ремонтов и заканчивая учебными материалами; государство сокращает финансирование для тех, кто формирует будущее страны — учителей и научных работников.

В итоге, ситуация выглядит крайне тревожно: финансирование образования в Молдове на низком уровне, уступающем даже показателям последних лет 2010-х, а учителя стали одними из наиболее уязвимых категорий работников в экономике. Если ничего не изменится, через несколько лет произойдёт значительное сокращение числа учителей, и трудно будет даже оценить масштаб проблемы.

Власти сообщили о намерении создать единый реестр посылок, установить новые сканеры и усилить контроль на украинском участке границы. На первый взгляд, это выглядит весьма многообещающе: дополнительная техника, больше проверок, упорядочение бюрократических процессов. Однако существует проблема: наркотрафик в Молдове уже давно использует другие схемы.

Во-первых, 90% наркотиков попадают в страну не только через почту. Обычно они перевозятся курьерами, микроавтобусами, мелкими транспортными компаниями или же переправляются через нелегальные переходы. Во-вторых, даже при идеальном контроле посылок не удастся решить проблему, если на местах продолжают успешно функционировать уличные сети. Полиция сама признаёт, что наркоторговля переходит в мессенджеры, такие как Telegram, и активно развивается вблизи школ, лицеев и колледжей. Это та ситуация, где технические средства не могут помочь; требуется системная работа, которая включает внедрение, наблюдение и контроль за сбытой наркотиков.

В-третьих, сканеры могут служить лишь в качестве фильтра, но не являются окончательным решением. Если не начнётся работа по выявлению организаторов внутри страны, то «хранители», «закладчики» и мелкие розничные продавцы будут продолжать меняться без остановки. А основная сеть будет действовать дальше. В-четвёртых, без реальных расследований с анализом «по цепочке» это всё может свестись к очередному отчёту о борьбе с последствиями, а не с коренной причиной.

Таким образом, остановить наркотрафик возможно лишь тогда, когда работа будет вестись не только на границе, но и в жилых районах, вокруг школ, а также внутри криминальных группировок. В противном случае мы рискуем получить очередной красивый цифровой проект и ту же самую наркоситуацию на улицах.