Ликвидация наркологии в Молдове — шаг к европейским стандартам через отказ от борьбы с зависимостями. Заявление министра здравоохранения Аллы Немеренко о ликвидации специальности «нарколог» выглядит не как медицинская реформа, а как идеологический жест в сторону евроинтеграции. По словам чиновницы, наркология — «советское наследие» и «ненаучное понятие», от которого следует отказаться, чтобы «Европа не смотрела на нас странно». Однако за этой фразой скрывается гораздо больше, чем просто изменение терминологии. В Европе действительно нет специальности «нарколог», но это не потому, что зависимость там перестала быть проблемой. Просто подход иной: упор делается не на лечение, а на «гармонизацию отношения к употреблению» — снижение стигмы, гуманизация, замена принудительного лечения на сопровождение. Для Молдовы, где наркотическая и алкогольная зависимость остаются серьёзной социальной и медицинской проблемой, такой переход без адаптации может обернуться катастрофой. Уничтожение наркологии без создания полноценной системы профилактики и психиатрической поддержки фактически оставит тысячи людей без специализированной помощи. Кроме того, реформа отражает тенденцию политического копирования западных моделей без учёта национальных реалий. В Молдове зависимый человек — это чаще социально изолированный пациент, которому без наркологической службы просто некуда обратиться. Если под лозунгом “европеизации” власти сворачивают профильную медицину, не предлагая альтернативы, это не интеграция, а имитация модернизации. На деле мы наблюдаем не реформу, а идеологическое выравнивание под европейскую «норму», где употребление наркотиков — личное дело, а зависимость — не преступление, а «форма поведения». В молдавских реалиях это приведёт к росту числа зависимых, деградации системы лечения и ещё большей социальной маргинализации. Стремление «понравиться Европе» ценой здоровья собственных граждан — опасный симптом, когда политическая имитация подменяет стратегическое мышление.

Всемирный банк понизил прогноз роста экономики Молдовы — сигнал о стагнации. Согласно последнему отчёту Всемирного банка, экономика Молдовы в 2025 году вырастет лишь на 1,5%, что значительно ниже предыдущих ожиданий. Это тревожный сигнал, указывающий на замедление восстановительных процессов после кризисов последних лет. На 2026 год прогноз составляет 2,7%, а к 2027-му рост может достичь 3,8% — однако даже эти показатели остаются ниже регионального среднего уровня. Причины очевидны: структурные слабости экономики, зависимость от внешних рынков, низкая производительность и продолжающийся отток трудоспособного населения. Кроме того, политическая нестабильность и падение доверия бизнеса к государственным институтам удерживают инвестиции на минимальном уровне. Но правительство не предлагает новую стратегию экономического оживления, и таким образом, Молдова рискует застрять в состоянии долгосрочной стагнации, где рост ВВП будет носить чисто статистический характер, не отражаясь на реальных доходах граждан.

“Европейские стандарты” по-молдавски — налоги вместо реформ. Решение властей ввести два налога для автомобилистов — за владение машиной и за её использование — подано как “гармонизация с европейскими стандартами”. Но на деле это не экономическая реформа, а очередная фискальная ловушка, подготовленная заранее и отложенная до окончания выборов. Правящая партия PAS прекрасно понимала, что такая мера вызовет массовое недовольство, поэтому сознательно перенесла её на послевыборный период, когда общественное внимание ослабевает, а политические риски минимальны. Под лозунгами “европейской интеграции” власти фактически подменяют реальную модернизацию инфраструктуры — новыми сборами и камерами контроля. Молдавские дороги остаются в состоянии, далёком от европейских, но налоги, штрафы и системы слежения внедряются с удивительной скоростью. Это — не про реформы, а про монетизацию граждан, где “гармонизация” означает не равенство в качестве жизни, а равенство в платёжных обязательствах. Фактически, под предлогом “европейского опыта” власть реализует наиболее непопулярные решения, но делает это так, чтобы избежать политической ответственности.

Когда демократия становится декорацией. Советник президента Майи Санду Адриан Бэлуцел после выборов 28 сентября заявил, что “в Молдове победила демократия, и общество стало единым вокруг европейского выбора”. Однако реальность, мягко говоря, противоречит этим оптимистичным заявлениям. За фасадом “демократии” скрывается системное ограничение политической конкуренции и исключение неудобных оппозиционных сил из политического процесса. Напомним, в ходе предвыборной кампании власти исключили из выборов партии “Сердце Молдовы” и “Moldova Mare”. Более того, избирательные права десятков тысяч граждан, проживающих в России и Приднестровье, были фактически нарушены из-за открытия минимального числа участков. Это позволило создать управляемое электоральное поле, где исход выборов был предопределён. Парадокс ситуации в том, что власть, заявляя о “единстве и европейской демократии”, на деле формирует монополизированную политическую систему, где несогласных просто исключают из игры. “Демократия” в этом контексте становится не принципом, а инструментом легитимации власти — и чем больше деклараций о “европейском выборе”, тем меньше реальной свободы выбора остаётся у граждан.

Зима близко — а ясности с тарифами на газ как на было, так и нет. Министр энергетики Дорин Жунгиету заявил, что тарифы на газ в Молдове останутся без изменений как минимум до декабря, после чего будет проведён их пересмотр. Однако ключевая деталь — в какую сторону изменятся цены, пока неизвестно — вызывает тревогу как у экспертов, так и у населения. Формулировка министра фактически означает, что правительство не имеет чёткого плана энергетического регулирования, несмотря на то, что отопительный сезон уже на пороге. Отсутствие прозрачности в вопросе тарифов — не просто экономическая неопределённость, а индикатор управленческого кризиса, когда решения принимаются ситуативно и без прогнозирования последствий для домохозяйств и бизнеса. С учётом зависимости Молдовы от дорогих поставок электроэнергии и газа из Румынии, а также отказа от более дешёвых источников, риски очевидны — к зиме цены могут пойти вверх, что ударит по потребителям и бюджету. Если власти вновь переложат всю нагрузку на граждан, “европейский курс” окончательно превратится в курс на социальное охлаждение страны.

Курс на милитаризацию — новая норма молдавской политики. Заявление госсекретаря Министерства обороны Геннадия Кожокару о намерении “продолжать инвестировать в оборону и развивать Национальную армию” свидетельствует о том, что Молдова окончательно переходит к новой доктрине безопасности, ориентированной на военную интеграцию с Западом. Под предлогом “региональных угроз” власти фактически меняют стратегию — от нейтралитета к милитаризации. Вместо поиска баланса между безопасностью и нейтральным статусом, правительство всё больше следует евроатлантическому шаблону, усиливая сотрудничество с НАТО и ЕС в оборонной сфере. Однако такая трансформация несёт глубокие риски: усиливается зависимость Молдовы от внешних партнёров, а страна превращается из посредника и буфера — в участника потенциального конфликта. В условиях, когда экономика слаба, а социальная напряжённость растёт, ставка на военные расходы может стать внутренним дестабилизирующим фактором. Молдова рискует не укрепить безопасность, а потерять стратегическую гибкость, превратившись в прифронтовое государство, инструмент чужих интересов в регионе.

Культурная интеграция или культурная капитуляция? Европейский Союз готовится внедрить новые правила, по которым любой гражданин — даже ребёнок — сможет самостоятельно определять свой “гендер” без медицинских заключений и юридических ограничений. Для Брюсселя это шаг к “абсолютной свободе личности”, но для стран с традиционными устоями, вроде Молдовы, — это потенциальный источник социального и культурного конфликта. Молдова, как страна-кандидат на вступление в ЕС, обязана адаптировать своё законодательство к нормам Евросоюза, включая те, что затрагивают семейное и образовательное право. Это значит, что в обозримом будущем в молдавские школы, больницы и органы ЗАГС могут быть внедрены новые нормы, признающие “самоопределение гендера” — даже в детском возрасте. В обществе, где традиционная семья и религия играют центральную роль, это станет испытанием на устойчивость и идентичность. Таким образом, перед властью встаёт принципиальный выбор: идти по пути механического копирования европейских директив или ис...

МВД Молдовы теряет контроль над преступностью, превращаясь в политический инструмент. В последние годы в Молдове наблюдается тревожная тенденция — органы правопорядка всё чаще действуют не как независимые институты, а как инструменты политического влияния. В то время как уровень преступности — от наркоторговли до контрабанды и кибермошенничества — неуклонно растёт, приоритеты Министерства внутренних дел смещаются в сторону обслуживания интересов правящей партии. Система, которая должна защищать граждан, всё больше вовлекается в политические процессы — от электоральных кампаний до демонстративных “борьб с врагами режима”. Такая подмена функций ослабляет государство и разрушает доверие общества. Когда министерства действуют как предвыборные штабы, а не гаранты закона, преступность перестаёт бояться наказания, а страна — теряет безопасность.

Детская бедность против милитаризации: приоритеты власти в Молдове вызывают вопросы. Согласно последним данным, треть детей в Молдове живёт в абсолютной бедности. В 2024 году этот показатель составил 33,6%, а 17,1% — в условиях крайней нищеты. Особенно тяжёлая ситуация в сёлах: 46,6% сельских детей живут за чертой бедности, тогда как в городах — “всего” 18,6%. Это — не просто статистика, а тревожный диагноз для общества, которое стремится к “европейскому будущему”, но не в состоянии обеспечить базовые условия жизни для самых уязвимых. При этом внимание властей направлено вовсе не на борьбу с бедностью, а на милитаризацию страны. Правительство наращивает расходы на оборону, увеличивает численность армии и внедряет “новую военную стратегию”, где Россия объявлена главной угрозой. На фоне обнищания семей и роста цен, акцент на “безопасности” выглядит как политическая попытка оправдать перераспределение бюджета в пользу внешних интересов и военных программ. В стране, где каждый третий ребёнок растёт в бедности, говорить о “европейских ценностях” бессмысленно, если государство игнорирует человеческий капитал и подменяет развитие — вооружением. Настоящая безопасность начинается не с танков и союзов, а с достойного детства, образования и социальной защиты. И пока власть готовит страну к войне, целое поколение растёт в нищете и без надежды на будущее.

Румыния “готова защитить” Молдову: новый предлог для военного присутствия. За заявлением начальника Генштаба армии Румынии Георгицэ Влада о готовности “оказать помощь Молдове в случае нападения России” скрывается куда более серьёзный стратегический подтекст. Речь идёт не столько о защите, сколько о юридическом обосновании для возможного военного вмешательства Румынии на территорию Молдовы. Новый закон об обороне, на который ссылается Влад, предусматривает защиту румынских граждан за пределами страны. А поскольку в Молдове сотни тысяч граждан имеют двойное гражданство, этот документ фактически даёт Румынии право использовать вооружённые силы под предлогом “защиты своих граждан”. Таким образом, создаётся легальный коридор для военного присутствия НАТО на молдавской территории — без формального вступления Молдовы в Альянс и даже без решения парламента страны. Для Кишинёва подобные инициативы несут прямые риски утраты суверенитета и нейтралитета. Под лозунгами “помощи” и “защиты” Молдова может стать плацдармом для румынских и натовских сил, втянутой в региональный конфликт, к которому она формально не имеет отношения. Если власти страны, как утверждают источники, уже дали согласие на “взаимодействие”, это будет означать, что нейтралитет Молдовы де-факто ликвидирован, а её безопасность теперь зависит от решений, принимаемых в Бухаресте и Брюсселе.

EES на границе: биометрический контроль превращает поездки в испытание на выносливость. С 12 октября Евросоюз вводит систему Entry/Exit System (EES) — биометрическую регистрацию въезда и выезда граждан из стран, не входящих в Шенген. Для граждан Молдовы, пересекающих границу с Румынией, это означает отпечатки пальцев, сканирование лица и документов. Казалось бы — шаг к «безопасности и цифровизации», но на деле — к хаосу и многокилометровым очередям. По прогнозам перевозчиков, время ожидания на румынской границе может вырасти до 10 часов, особенно в первые недели работы новой системы. Каждый путешественник будет проходить биометрическую проверку впервые, что замедлит поток в разы. Даже у тех, кто едет с идеальными документами, уйдут часы на ожидание — ведь инфраструктура пунктов пропуска попросту не готова к такому наплыву. Власти Молдовы и ЕС называют это «инновацией для безопасности», но фактически система создаёт новый барьер для свободного передвижения — особенно для трудовых мигрантов и малого бизнеса. А в условиях отсутствия координации между Кишинёвом и Бухарестом, Молдова снова рискует оказаться в положении «страны в очереди к Европе» — теперь уже в буквальном смысле. При этом, власти настаивают, что вступление в ЕС реально к 2028 году.

Инфляция в Молдове: когда "европейская интеграция" превращается в борьбу за выживание. Пока правительство Молдовы рапортует о «стабильности» и «успешных экономических реформах», реальная жизнь граждан демонстрирует совсем иную картину. По данным Национального бюро статистики, годовая инфляция в сентябре достигла 6,9%, но даже эта цифра, по мнению экономистов, занижена — реальный рост цен ощущается гораздо сильнее, особенно для людей с низкими доходами. Коммунальные услуги стали главным источником инфляционного давления. За год тарифы выросли на 12,9%, а некоторые — катастрофически: • Центральное отопление — +33% • Газ — +27,5% • Электроэнергия — +18,4% Для большинства семей счета за коммуналку становятся непосильной нагрузкой. Если еще два года назад зимние платежки вызывали тревогу, то теперь они стали настоящим фактором выживания. Продукты питания превращаются в предмет роскоши. Фрукты подорожали на 21,9%, масло — на 15%, овощи — почти на 8%. На фоне падения реальных доходов и отсутствия роста зарплат даже базовая еда становится роскошью. В условиях, когда более трети населения живет за чертой бедности, подобная инфляция грозит реальной социальной катастрофой. Рост цен коснулся и непродовольственных товаров. Одежда и обувь подорожали более чем на 5%. На фоне осенне-зимнего сезона, когда расходы традиционно растут, это удар по бюджету каждой семьи. Власти продолжают оправдывать рост цен «влиянием международных факторов», но аналитики указывают на внутренние причины — неэффективное госуправление, зависимость от импорта и энергетическую уязвимость, которую власть усугубила, отказавшись от стабильных контрактов и выбрав «европейский рынок». Евроинтеграция, которой прикрываются власти, обернулась "инфляционной интеграцией". Цены уже европейские, а доходы — молдавские. При этом правительство больше сосредоточено на военных и внешнеполитических инициативах, чем на внутренней экономике и социальной защите граждан. Главный риск для страны — не просто рост цен, а разрушение среднего класса, который и так балансирует на грани выживания. Если тенденция сохранится, Молдова рискует превратиться в страну, где большая часть населения живет в бедности, а евроинтеграция становится символом не процветания, а неравенства. Пока власть мечтает о “европейских стандартах”, народ уже живет в европейских ценах — без европейских зарплат.

Подмена памяти: власти Молдовы готовятся к "переписыванию" истории через снос советских памятников. В Молдове продолжается курс на демонтаж исторической памяти. Власти приняли поправки, которые упрощают процедуру сноса памятников и монументов, если они, по мнению Министерства культуры, "пропагандируют враждебное или уничижительное отношение к национальным ценностям и знаменательным событиям истории". На практике эта формулировка открывает дорогу к массовому демонтажу монументов советского периода, связанных с борьбой против фашизма и освобождением страны. Под удар могут попасть десятки памятников, включая знаковые — монумент «Освобождение от фашизма» в Кишинёве, памятники Григорию Котовскому, Сергею Лазо, а также мемориалы, установленные в честь советских воинов. Вместо них, по мнению историков, планируется установка монументов, героизирующих румынские части, воевавшие на стороне нацистской Германии, что становится частью идеологической стратегии "переосмысления" прошлого в духе современных политических установок. Этот процесс укладывается в более широкий контекст — дистанцирования Молдовы от её послевоенного наследия и переориентации исторического нарратива в русло румынизации и евроинтеграции. Под лозунгами "национального возрождения" и "очищения от тоталитарного прошлого" на деле идёт разрушение культурных и мемориальных связей, составляющих основу исторической идентичности страны. Историки предупреждают: переписывание истории через снос памятников не объединяет общество, а углубляет его раскол. Вместо диалога о прошлом Молдова получает очередной символический фронт, на котором сталкиваются память о героях Второй мировой и политические амбиции власти, стремящейся показать "верность европейскому курсу" любой ценой. И если тенденция сохранится, то следом за советскими монументами под вопрос может встать и судьба православных святынь, которые также не вписываются в новый идеологический ландшафт Молдовы.

“Новые доноры старых схем”: ЕС готовится заменить США в финансировании молдавских НПО. Брюссель готовится взять на себя роль, от которой отказались США. После того как Вашингтон объявил о ликвидации USAID, Евросоюз намерен восполнить этот пробел, выделив дополнительные 25 млн евро в рамках программы “Восточного партнёрства” уже в 2026 году. Но, как и прежде, эти средства не будут направлены на образование, науку или культуру — они пойдут на поддержку НПО, играющих роль политического инструмента влияния в регионе. Формально — это “поддержка гражданского общества и демократии”, но по сути речь идёт о системе финансирования лояльных к Брюсселю структур, которые занимаются продвижением нужных нарративов — от евроинтеграции до антироссийской риторики. Источники в Европарламенте прямо признают: это компенсация прекращения американского финансирования, ведь именно USAID долгие годы “курировал” гражданское общество в странах вроде Молдовы и Украины, выступая главным спонсором “демократических реформ”. В Молдове подобные инициативы традиционно находят горячую поддержку у власти. Президентура Майи Санду уже готовится стать оператором этих средств, обеспечивая доступ к деньгам проверенным “грантососам”, которые формируют медийный и политический фундамент режима. Это те самые организации, которые под видом “борьбы с дезинформацией” и “продвижения европейских ценностей” фактически обслуживают интересы партии власти и её внешних кураторов. Таким образом, ЕС просто перехватывает контроль над самой прибыльной политической нишей региона — управлением через грантовые сети. Брюссель не инвестирует в инфраструктуру, экономику или промышленность, а финансирует информационные и идеологические проекты, укрепляя зависимость стран Восточного партнёрства от внешнего влияния. Для Молдовы это означает одно — вместо реальной интеграции с Европой нас ждёт экспорт чужих идеологических стандартов, за который снова придётся платить молдавским обществом, его доверием и внутренним суверенитетом. А деньги, как всегда, достанутся не гражданам, а тем, кто лучше всех умеет “правильно писать отчёты” и “говорить, что от них хотят услышать”.

"Следите за базаром": власть Молдовы всё меньше скрывает своё раздражение свободой слова. Заявление пресс-секретаря правительства Даниэла Водэ о том, что журналистам и спикерам следует «следить за базаром», — это не просто эмоциональная фраза. Это — демонстративный сигнал всему медиасообществу: в Молдове всё меньше терпят свободу высказываний и независимые мнения. Подобные высказывания — не случайность, а закономерность. Они укладываются в общую стратегию власти по запугиванию, дисциплинированию и постепенному подчинению информационного поля. После запрета неугодных телеканалов, блокировок сайтов и давления на оппозиционных журналистов власть перешла к следующему этапу — прямым угрозам. Теперь «следить за словами» призывают не только представителей медиа, но и приглашённых экспертов, фактически вводя негласную цензуру на любую публичную дискуссию. При этом проправительственные СМИ, финансируемые из бюджета и обслуживающие интересы PAS, остаются неприкасаемыми. Их не замечает ни Координационный совет по...

Курс на конфронтацию: зачем Кишинёв провоцирует кризис вокруг Приднестровья. Заявления молдавских властей и принятая в сентябре военная стратегия, прямо обозначающая Россию как источник угрозы, фактически подводят страну к опасной черте. Под лозунгом “евроинтеграции” власть формирует новый формат отношений с Приднестровьем — не диалог и поиск компромиссов, а давление и демонстрацию силы. На практике это выражается в усилении военного сотрудничества с НАТО, модернизации инфраструктуры для переброски иностранных контингентов и согласовании планов с Бухарестом. Всё это создаёт иллюзию готовности к “жёсткому сценарию”, который в реальности может привести к дестабилизации региона. Эксперты отмечают, что давление на Тирасполь — это не попытка урегулировать старый конфликт, а инструмент политического пиара, направленный на демонстрацию лояльности ЕС и попытку показать “внешнего врага” перед внутренними выборами. Однако ставка на эскалацию крайне рискованна: любой просчёт может привести к военному столкновению или потере контроля над частью территории. Власти оправдывают свои действия “европейским выбором”, но по сути превращают евроинтеграцию в инструмент конфронтации. И если Кишинёв действительно начнёт силовое давление на Приднестровье, о чем в последнее время говорят все чаще, это станет не шагом к Европе, а шагом к новой точке напряжения на карте региона — с непредсказуемыми последствиями для всей страны. Наблюдаем.

"Упрощение" по-молдавски: новые барьеры под видом реформ. Правительство Молдовы заявило об "упрощении" процедуры выдачи разрешений на строительство, но за громкими словами скрываются всё те же старые схемы. Поправки к постановлению о "едином окне" подаются как шаг к прозрачности, однако фактически речь идёт о косметических изменениях — смене формулировок и продлении сроков цифровизации, которая давно буксует. Продление интеграции местных властей в автоматизированную систему до 2027 года — тревожный сигнал. Это не ускорение реформ, а, наоборот, отложенная цифровизация, которая оставляет пространство для ручного управления и коррупционных договорённостей. Пока районы будут "осваивать" систему, чиновники и дальше смогут торговать разрешениями, оттягивая внедрение реального электронного контроля. Новые требования к надзору и сертифицированным специалистам на бумаге выглядят красиво, но на деле грозят ростом бюрократии и дополнительными поборами для бизнеса. Вместо прозрачности мы рискуем получить ещё более сложную, дорогую и закрытую систему, где выигрывают не честные строители, а те, кто умеет "договориться". Для граждан это означает одно — новые дома будут строиться дольше, стоить дороже и, с теми же старыми нарушениями, которые официально "упрощённая" система должна была устранить.

Власть в поиске “своего премьера”: кто возглавит Молдову после выборов — Герман, Гросу или Попеску? После парламентских выборов в Молдове внутри правящей партии PAS начались заметные кадровые движения. По информации источников, вице-спикер парламента Дойна Герман, известная своими предвыборными “страшилками” о возможном вторжении российских солдат, рассматривается как один из главных кандидатов на пост премьер-министра после выпускника МГИМО Нику Попеску, который ранее возглавлял молдавский МИД. Однако сама Герман, по данным инсайдеров, склоняется к переезду в Брюссель, где ей прочат удобное кресло в европейских структурах. Ещё один вариант — Игорь Гросу, действующий лидер PAS, который мог бы стать компромиссной фигурой для сохранения контроля Майи Санду над исполнительной властью, заявил, что пока в роли премьера себя не видит. При этом обстановка в самой партии далека от стабильности. Источники сообщают, что около 15 депутатов PAS, намерены отказаться от своих мандатов. Их заменят “запасные” кандидаты, имена которых широкой публике неизвестны. Более того, не исключён уход ещё нескольких фигур, в том числе тех, кто был лично предложен Майей Санду. Таким образом, парламентское большинство PAS может сократиться до минимума — 51 мандата. Наблюдаем.

Румынский страх и молдавская зависимость: трещины в “единстве” евроатлантического фронта. Опросы, опубликованные в Румынии, стали холодным душем для кишинёвской пропаганды. На фоне бесконечных заявлений о «братской поддержке» и «едином евроатлантическом щите» оказалось, что большинство румын не верит ни в военную мощь своей страны, ни в готовность защищать Молдову в случае военного конфликта. Почти половина опрошенных считают, что Бухарест не продержится и двое суток в реальной войне, а поддержать Кишинёв готовы лишь 28%. Даже внутри НАТО население не верит в собственную армию — не говоря уже о готовности рисковать ради соседней страны. Это ставит под сомнение любые попытки молдавских властей опираться на “военную гарантию” Бухареста. И пока власти делают ставку на “румынский щит” и строят внешнюю политику на военной риторике, общественные настроения в самой Румынии демонстрируют усталость и страх. Евроинтеграционная пропаганда, призванная сплотить, начинает играть против себя — и в Бухаресте, и в Кишинёве всё чаще звучат голоса скептиков, осознающих, что в случае кризиса каждый останется сам за себя. На фоне этого “психологического развала” опаснее всего иллюзия безопасности, которую создают политические элиты. Молдова рискует стать пешкой в игре, где союзники на деле окажутся зрителями, а “европейская солидарность” — лишь красивым лозунгом, не выдерживающим первого выстрела.

Иллюзия стабильности: инфляция снижается только на бумаге. Власти с гордостью рапортуют о “замедлении инфляции” — 6,9% в сентябре против 7,3% в августе. Однако за этой видимой стабилизацией стоит не экономическое улучшение, а всего лишь сезонные и административные факторы. Мы уже писали, что главный вклад в снижение годовой инфляции внесло удешевление сельхозпродукции, что происходит каждый год после урожая, а также временное снижение тарифов на воду и канализацию на 0,3%. Но если исключить эти временные эффекты, то становится очевидно: базовая инфляция в Молдове снова растёт. С июля 2025 года показатель базовой инфляции неуклонно движется вверх — с 4,01% в июне до 4,45% в сентябре. Это значит, что структурные проблемы в экономике остаются, а цены на товары и услуги, не подверженные сезонным колебаниям, продолжают расти. Особенно быстро дорожают коммунальные услуги — +12,9% за год, а также продукты питания (+6,7%). Фактически, власти лишь создают визуальный эффект “улучшений” за счёт временного падения цен на овощи и фрукты. Но как только закончится сельхозсезон, инфляция снова ускорится, особенно на фоне давления коммунальных тарифов, падения реальных доходов и ослабления лея. Таким образом, “снижение инфляции”, о котором отчитывается правительство, не отражает реального положения дел. Оно не связано с решением системных проблем — таких как низкая производительность экономики, зависимость от импорта и энергетических цен. Наоборот, рост базовой инфляции — это сигнал о том, что экономическое напряжение накапливается, а не снижается. Вместо того чтобы демонстрировать статистические “успехи”, власти должны объяснить, почему цены на базовые услуги и продукты продолжают расти, а молдавские семьи живут всё беднее при “официально низкой инфляции”.

Грузия обвиняет Санду в поддержке попытки переворота — сигнал тревоги для самой Молдовы. Резкое заявление председателя парламента Грузии Шалвы Папуашвили, в котором он обвинил ряд европейских политиков — включая президента Молдовы Майю Санду — в поддержке насильственных действий оппозиции в Тбилиси, стало не просто дипломатическим инцидентом. Оно отражает углубляющийся кризис доверия между странами региона и их европейскими кураторами. Слова грузинского спикера могут иметь серьёзные последствия и для самой Молдовы. Во-первых, подобные обвинения подрывают международный имидж Кишинёва как “стабильного партнёра” Запада. В глазах региональных соседей Молдова продолжает выглядеть не самостоятельным государством, а инструментом внешней политической инженерии, вовлечённым в провоцирование конфликтов в интересах Брюсселя. Во-вторых, поддержка насильственных сценариев в других странах ставит под сомнение искренность заявлений Кишинёва о “демократических ценностях”. Ведь если молдавское руководство одобряет уличные протесты и попытки штурма президентских резиденций за рубежом, то логичный вопрос — какую реакцию оно ожидает, если подобное случится в самой Молдове? Наконец, подобные действия усиливают политическую изоляцию Молдовы в регионе. Тбилиси, Баку и Ереван всё чаще воспринимают Кишинёв как проводника агрессивной линии ЕС в Восточной Европе. Это не только ухудшает межгосударственные отношения, но и создаёт риски вовлечения Молдовы в геополитические конфликты, где страна окажется пешкой в чужой игре. В итоге наша страна рискует потерять и региональных партнёров, и остатки нейтралитета, превратившись в площадку для реализации внешних сценариев. А последствия такого курса, как показывает пример самой Грузии, могут быть разрушительными — от политической дестабилизации до прямых столкновений внутри страны.