Выражение «будь собой» не стало бы таким клише, если бы люди не имели соответствующих ощущений – о том, что они или другие люди самими собой являются не всегда. Маска, неестественность, фальшивость – мы легко замечаем их в общении с другим человеком. Вероятно, в этих случаях используются такие непрочные идентификации, которые ощущаются изнутри как более надежные, а «настоящее Я» кажется более уязвимым и несуразным. Как на картинках стилистов о преображении: вот женщина оделась сама, а вот ее одел стилист. То, что «до» преображения – и есть «быть собой». Почему же зачастую это «до» выглядит таким неподходящим человеку, в то время как вариант «после» подходит лишь на первый взгляд, а потом обнаруживается фальшивость?

Я думаю, дело в самых ранних, довербальных идентификациях, которые могут оказаться неудачными, в результате чего внутри не формируется хорошее и реалистичное представление о самом себе. Нет такого надежного положения, в котором мои потребности в сочетании с моими усилиями и откликом матери приводят меня в состояние счастливого взаимопонимания и удовлетворения. А именно в этом опыте происходит формирование основы эго.

На смену приходят более поздние идентификации: если мать (или отношение к ней) была ненадежной, то ее может заменить отец, бабушка, тетя или учитель, подруга или персонажи из кино. Особенно ярко это видно у подростков, которые натягивают на себя разные идентификации, не имеющие никакой прочности. Они играют во взрослых. Но оболочка временами слетает – а там хрупкий, маленький, одинокий ребенок. И это важный этап взросления.

Мне кажется «быть собой» - это быть даже не столько одетым без помощи стилиста, сколько быть голым. Кого мы видим, глядя на собственное тело, можем ли отнестись к нему хорошо и заботливо, насколько считаем, что это тело – и есть «я»?

Есть еще особого рода мечтания, встречающиеся у многих людей, которые тоже отражают это желание быть с собой, совпасть с собой. Это мечты о полной бездеятельности, когда никуда не надо спешить, нет никаких обязанностей, и можно делать все, что вот сейчас захотелось. И есть люди, которые вполне могут временами обеспечить себе такое состояние и наслаждаться им, а есть такие, кто в такой пустоте будет мучиться. Стоит ли быть собой, если это больно?

Иметь ориентиры в профессии – это очень удобно. Знать, какое направление психотерапии ближе и каковы обязательные элементы его техники (например, невозможно любить кляйнианский психоанализ и не работать с переносом). Знать, у кого хочется учиться и супервизироваться, иметь круг коллег, с которыми есть взаимопонимание и общность интересов.

В список моих ориентиров входит профессиональный тренинг IPA или EFPP, который всегда лучше иметь, чем нет. Хотя доступность такого тренинга для специалистов в России весьма ограничена, это не является причиной его обесценивать.

Другой ориентир – это предпочтение очной работы работе онлайн. Хотя возможность совместного присутствия с пациентом в кабинете в последние годы тоже стала роскошью, как и психоаналитический тренинг, но кто мы такие, чтобы отказываться от хорошего, если оно труднодоступно? При любой возникающей возможности я предлагаю пациентам очные сессии и вряд ли соглашусь работать онлайн, если мы в одном городе.

И еще одна ценность, которая возможно не так заметна – это очные встречи с коллегами. Конференции, семинары и супервизии с возможностью увидеть тех людей, у кого учишься, с кем учишься, с кем пересекаешься в соцсетях и на онлайн-семинарах. Все эти беседы у кулера и кофе-машины, которых мы зачастую лишены в нашей повседневной рабочей жизни, необходимы, чтобы избежать профессионального выгорания и потери чувства смысла в работе. В течение года мы с коллегами в Санкт-Петербурге проводим очные семинары и очень всех ждем на них. Ниже будет опрос про то, насколько вам удается встроить общение с коллегами в свою нынешнюю жизнь.

О равнодушии.

Я заметила, что в психоаналитических статьях не бывает описания равнодушного объекта (ну, может разве что мертвая мать А. Грина?) Но при этом люди часто могут жаловаться на равнодушие партнеров, родителей или друзей. Отсутствие или потеря чувств, интереса и желания со стороны любимого объекта сильно ранит. Но существует ли отсутствие? Я думаю, что идея равнодушия возникает из страха перед тем, чтобы развернуть до конца фантазию об отношении объекта. Мы представляем окаменевший или пустой объект, когда та жизнь, которую можно предположить внутри него, для нас слишком ужасна.
Итак «равнодушный» - это какой, например? Мне на ум приходят такие варианты:

1. Испытывающий раздражение, ненависть, желание убить, уничтожить. Ужасно, но таким объектом может быть и родитель, в фантазии или в реальности.

2. Предпочитающий кого-то другого. Сравнивающий, оценивающий и делающий выбор в пользу более интересного.

3. Не имеющий достаточных жизненных сил для того, чтобы испытывать интерес к чему-либо. Например, в связи с болезнью, депрессией.

Зачастую самым мягким вариантом может казаться третий (хотя на мой взгляд, он самый тяжелый), и тогда ему часто сопутствует идея о возможности восстановить, вдохновить объект своей любовью. Несложно представить, что произойдет при попытках исцелять такой объект, чье “равнодушие” основано на первом или втором варианте. Мне кажется, что ошибочные представления и действия могут возникать не только в отношении внешних объектов (реальных людей), но и внутри. И тогда человек может продолжать борьбу, когда уже пора горевать, или избыточно жалеть себя, когда стоило бы конкурировать.

Оксана Даниленко - действительный член Московского психоаналитического общества, психоаналитик Международной психоаналитической ассоциации (IPA), кандидат медицинских наук.

14 февраля, суббота, 16:00 – 19:15

Семинар и супервизия. Ведущая – Оксана Даниленко.

Доклад:
«Стыд, стыдоба, стыдобушка…»

Доклад посвящен проблеме психоаналитического понимания чувства стыда. Автором будет представлен обзор концепций, объясняющих формирование чувства стыда, и наиболее значимых для психоаналитического процесса стратегий совладания с ним. Специальное внимание будет уделено роли «телесности» в формировании стыда. В завершающей части доклада автором будет представлен собственный клинический материал.


15 февраля, воскресенье, 12:00 - 15:15

Семинар и супервизия. Ведущая – Оксана Даниленко.

Доклад:
«Эдипальный тиран или Его Величество Младенец»

В докладе рассматривается проблема использования антиэдипальных стратегий ухода в нарциссические состояния, ведущих к остановке развития. На собственном клиническом материале автор обсуждает особенности работы в ситуации пассивно-избегающих защит и пути преодоления негативных терапевтических реакций. Индивидуальная история пациента интерпретируется в широкой социальной и культурной перспективе через призму фильма «Жестяной барабан», что позволяет соотнести индивидуальные защитные стратегии с коллективными травматическими сценариями.

Стоимость участия в двух семинарах – 6000 р.
Стоимость участия в одном семинаре – 4000 р.

Адрес проведения: наб. р. Смоленки, 3 к1, студия «Диалог» (м. Спортивная, м. Василеостровская).

Регистрация на семинары 14-15 февраля и запись на супервизии.

То, что мы узнаем о себе благодаря личной терапии, кардинально влияет на ощущение собственного положения в мире. Я бы выделила два открытия, которые в какой-то степени делает каждый, прошедший многолетнюю психоаналитическую психотерапию:

1. Открытие собственного бессознательного. Даже если мы знаем о нем теоретически, силы сопротивления не позволяют признать в нем главное действующее лицо. Мы считаем, что сознательно принимаем все решения, но это не так. Жизнь скорее случается, чем планируется.

2. Другие видят нас яснее, чем мы сами себя. В первую очередь видят то, что нам самим было бы очень неприятно про себя знать. Как перед зеркалом мы принимаем красивую позу, а на случайных фото обнаруживаем и тройной подбородок, и живот. Так окружающие видят наши неприятные стороны; но прощают их нам.

Эти открытия делают нас мягче и печальнее.

Бессознательные фантазии: тело, характер, музыка

"Даже обычные телесные характеристики, не имеющие отношения к заболеваниям, как например, тон голоса во время разговора, пантомимика, походка, характер рукопожатия, выражение лица, почерк и общие манеры, прямо или косвенно находятся под влиянием конкретных фантазий. Эти последние обычно очень сложны, связаны как с внутренним, так и с внешним миром, а также с психологической историей индивида".

Сьюзен Айзекс. Природа и функция фантазии.


Остинато в музыке - это повторяющийся мотив, фраза или последовательность, которая непрерывно звучит в одной и той же музыкальной партии, обычно на одной и той же высоте. Это итальянский термин, означающий "упрямый" или "настойчивый".

Ребенок, не знающий, кто его родители, не чувствует себя реальным.

Вчера на обсуждении фильма говорили о всепобеждающей тяге знать, кто мои родители. Герой – Криденс, бросает тех, кто его любит и заботится о нем, получая шанс на это знание. Криденс – обскури, в нем живет паразитическая сущность, сгусток темной энергии невероятной силы. Если не знать своих родителей, хотя бы их имен, можно ли ощущать себя человеком, а не паразитом, призраком, случайным образом прицепившимся к этому миру? Можно ли ощущать свое Я и тело, и весь окружающий мир как реально существующие? Фантазия о первосцене, вряд ли доступная нам сознательно, но закрепленная в реальности документально в свидетельстве о рождении, по сути составляет основу нашего чувства реальности. Поэтому даже за приемными детьми, никогда не знавшими своих родителей, закрепляют право знать о своем происхождении.

И еще я подумала о том, что бывают такие способы говорить о психическом, как если бы оно не имело связи с телом и бессознательным. Как если бы человек был способен полностью себя осознать, понять и изменить; как если бы он не был создан другими и обречен ими быть тем, кем он уже является. Любопытно, что даже в религиозном мировоззрении, утверждающем независимое от тела существование души, всегда есть Создатель, который сотворяет душу по знакомому принципу «рождения от других». Мы не хотим умирать, но нам важно быть сотворенными.

В субботу обсуждаем историю о том, как молодой человек полюбил барышню, женился на ней, был счастлив, а через год она ему внезапно опостылела. Ну и еще про то, что ниже, тоже поговорим.

7 февраля 2026, суббота, 12-13.30 мск, zoom.

Литературно-психоаналитический семинар «Близко к тексту».

Читаем: А. Чехов «Учитель словесности» и Энн Эмос «Идентификация и патологическая идентификация: влияние на развитие идентичности».

Ведущая Наталья Кафидова, психоаналитический психотерапевт.

Приглашаем психологов любых направлений.

Мы привыкли думать о многочисленных процессах проекции и интроекции, составляющих основу множественных идентификаций и формирующих основу характера. Размышлениями о том, с каким из многочисленных внутренних объектов, с каким аспектом своего опыта идентифицирован человек сейчас и большую часть времени, мы заняты и в своих терапевтических кабинетах, и при чтении художественной литературы.

Но и в жизни, и в литературе встречаются люди «без лица», без характера, без своего мнения и индивидуального голоса.
На семинаре мы обсудим типы таких характеров: «как будто характеры» (люди, ведущие себя так, словно они выше человеческих страстей и слабостей); ситуации, в которых самость и другой полностью слиты (массивная проективная или интроективная идентификация или паразитические объектные отношения); а также загадочные случаи видимого полного отсутствия личности и индивидуальности.

Стоимость 2000 р.

Регистрация

Программа ближайших событий:


ЛИТЕРАТУРНО-ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЕ СЕМИНАРЫ "БЛИЗКО К ТЕКСТУ"
Мы сделали такой книжный клуб, на который всегда хотели попасть

Регистрация

7 февраля 12-13.30 мск, zoom. Обсуждаем рассказ Чехова «Учитель словесности» и статью Энн Эмос «Идентификация и патологическая идентификация: влияние на развитие идентичности».
Ведущая Наталья Кафидова.

14 марта 12-13.30 мск, zoom. Обсуждаем мини-сериал «Умираю как хочу секса» и думаем о том, как сложно быть живым.
Ведущая Ася Митренина.


ОЧНЫЕ СЕМИНАРЫ В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ
Небольшая уютная группа, постепенно формирующееся сообщество

14 февраля, 16:00 – 19:15

Семинар и супервизия. Ведущая – Оксана Даниленко (IPA)
Доклад:
«Стыд, стыдоба, стыдобушка…»
Подробнее

15 февраля, 12:00 - 15:15

Семинар и супервизия. Ведущая – Оксана Даниленко (IPA).
Доклад:
«Эдипальный тиран или Его Величество Младенец»
Подробнее


15 марта, 13:00-15:30

Семинар Аси Митрениной "Движение в узком коридоре: об эластичном Суперэго"
+обсуждение клинического случая
Подробнее


19 апреля, 13:00–16:15

Семинар Артема Молина «Темная сторона любви к объекту»
+обсуждение клинического случая
Подробнее

Мне очень нравится эта идея Белла про агрессию в депрессивной позиции.

Я еще думаю про нюанс сочетания любви и ненависти к одному объекту. Мы обычно слышим такую формулировку, что в депрессивной позиции обнаруживается, что любовь и ненависть адресована одному объекту. И мне кажется, что в таком виде это может напоминать идеализацию. Мы можем любить объект, который кажется прекрасным, холодным и недоступным, и одновременно ненавидеть его за то, что он такой недоступный. Это сочетание любви и ненависти вполне открыто сознанию и не вызывает депрессивного ужаса. Нам не кажется, что наши атаки могут навредить идеальному объекту, мы и атаки-то эти считаем проявлениями любви.

На мой взгляд, в депрессивной позиции обнаруживается, что ненависть адресована любимому и любящему объекту. Это, по-моему, куда страшнее: обнаружить, что тот, кого ты ненавидел и разрушал, на самом деле любит и заботится о тебе. Как из этого переживания может возникнуть «добрый, порядочный англичанин» - мне неведомо)

Почитав эти истории о возвращении пациентки к аналитику и о слезах благодарности другой пациентки, я подумала о том, какие у нас, психотерапевтов, бывают свои фантазии о завершении терапии. Я встречалась с мнением, что завершение терапии/анализа - это что-то окончательное, расставание навсегда, как смерть. А если захотелось вернуться - значит работа не состоялась, плохая была работа терапевта или пациент сдался/не выдержал проживания утраты. Мне такое не близко. Люди в разные периоды своей жизни могут оказываться или чувствовать себя страшно одинокими, и это большое счастье - иметь возможность прийти к своему прежнему аналитику/терапевту. С другой стороны, мы, терапевты, вообще не имеем такого шанса - вернуться к пациентам, к которым мы тоже привязываемся, и это по-человечески большая радость, когда они возвращаются. Конечно каждый случай индивидуальный, сейчас я исключительно о тех ситуациях, когда большая долгая работа уже состоялась и постепенно завершилась без разрыва. Ниже будет опрос про то, что вы думаете о возможности возвращения к прежнему терапевту?

Мы нередко видим в кино истории о человеке, который узнал, что умирает, и начал жить. Хотя как жить – делать то, о чем всегда мечтал, но боялся? Нарушать правила, говорить то, что думает, рисковать? На законный вопрос, а почему мы не живем вот так всегда, есть очевидный ответ: это опасно. Но всегда ли? Что, если мы не живем по-настоящему, а как бы живем? Может быть наша жизнь слишком подчинена поиску благополучия и покоя, рутинному труду и затем стремлению этот тягостный покой сохранить? Но откуда вообще брать эту живую жизнь?

В марте мы обсудим одну из версий этого сюжета. И чем еще мне кажется привлекательным сериал «Умираю, как хочу секса», про который мы поговорим, - он выводит на свет отношения необычной формы, короткие отношения, учитывая обстоятельства, но счастливые и честные. Вероятно, часть проблемы «нежизни» в том, что люди редко знают о себе, чего они хотят, а если знают, то боятся осуждения, опасаются, что кругом нормальные люди, которые его порывов не поймут.

Согласно кляйнианской теории, либидо всегда сплетено с влечением к смерти, поэтому деструктивность неизменно будет вплетена в любовь. Это означает, что мы обязательно будем мучить объект, который полюбим и который полюбит нас. Сомнительное предприятие? Или эти мучения и пытки могут послужить любви, сделать ее более искренней и сильной? Я думаю, что это один из главных вопросов, решаемых в долгой терапии, где всегда ищется такая форма разговора, которая сделает человека менее одиноким и более живым.

Любовь или дружба?

Что сильнее – любовь в гетеросексуальной паре или дружба в однополой паре? Часто дружба представляется таким необременительным вариантом отношений, который меньше, чем любовь. Но то, что доступно в паре подруг – это переживание близости с женщиной, которая несет в себе материнские черты. Мужчинам это доступно в браке, а женщинам нет. Поэтому женская дружба может быть нежной, нести много заботы, включая все, что вокруг тела: одежда, косметика, еда, болезни, беременность и все детское – эти специфические женские темы, которые характерны для раннего периода идентификации девочки с заботливой мамой, которая похожа на нее, маленькую, и она хочет стать как она, большая.

В эти выходные состоялись очные семинары в Петербурге при участии Оксаны Даниленко (IPA).

Один из докладов был посвящен стыду. Меня заинтересовал тот факт, что стыд имеет историческое измерение, раньше он в большей степени был связан с репутацией, а теперь с телом. Что влияет на распространение самоповреждающего поведения, несмотря на то, что тело и частная жизнь стали предметом публичной демонстрации.

Я подумала о том стыде, который мы можем испытывать по поводу собственных аналитических способностей и ограничений мышления и стиля работы. Поэтому многим так трудно даются супервизии, когда мы вынуждены обнаруживать свое несовершенство. Наверное мы также можем нападать на собственный способ думать и говорить с пациентами, делая «пластические операции», путем копирования интерпретаций из статей или соображений супервизора. Еще одна идея про стыд (касающаяся также тревоги), что перестать испытывать его невозможно. Вопрос в том, насколько мы способны его выдерживать, не отсекая хирургическими способами.

Красота – это утешение, которое мы вдруг испытываем, когда отступает страх смерти. Волна ужаса отходит, и мы можем разглядеть простые любимые черты. Так, вероятно проступает сквозь слезы и крик для младенца лицо матери, которая смогла принять его тревогу. Поэтому красота всегда полна тревоги, которую смогла понять и выдержать любовь.

Вот дети думают о смерти: и из того, как и что они думают, мы можем понять, что их ранит. Мы, зрители этого фильма, становимся теми, кто понимает ребенка и отменяет смерть.

«Если я захочу поднять ногу – я это сделаю. Если я захочу поднять руку – я ее подниму. Но если я прикажу своему сердцу остановиться – ничего не получится. Оно бьется и бьется. Может я захотела недостаточно сильно? Сердце не хочет меня слушать. Но остановится ли оно сейчас, если я захочу этого очень сильно? Сейчас. Сейчас».

«Звук падения».

В предыдущем посте я хотела так же сравнить опыт переживания красоты мира с началом действия обезболивающего. И лекция Джудит Митрани дополнила мои соображения идеей анестезии – как полной утраты переживания связи с миром. Возможно, это момент, когда красота становится идеальной и бесполезной, т.к. обозначает отмену всех чувств.

What shall we do with all this useless beauty?
All this useless beauty
Элвис Костелло

"Фуллер, американский аналитик, напоминает, что негатив эстетического – это анестетическое. Это связано с примитивным опытом ощущения Я, погруженного в свое окружение, где Я постепенно начинает вычленяться. Я полагаю, что преждевременная утрата этого раннего опыта переживания единства с красотой мира часто приводит к состояниям анестезии, где мало что может проникнуть внутрь или выйти вовне. Наиболее радикальные формы могут находить выражение в случаях инфантильного аутизма, которые описываются в работах Ф. Тастин".

Джудит Митрани