А даем ли мы нашим детям возможность говорить?

Есть любопытное исследование, опубликованное в Perspectives on Psychological Science. Авторы проанализировали данные 2 197 человек в возрасте от 10 до 94 лет из 22 исследований, проводившихся на протяжении 14 лет.

И обнаружили довольно тревожную тенденцию: с 2005 по 2019 год люди стали говорить в среднем примерно на 338 слов меньше каждый день. Это почти 28% снижения. У людей младше 25 лет сокращение оказалось еще заметнее - около 451 слова в день на каждый год.

Авторы связывают это не только с распространением переписки и социальных сетей. Они осторожно говорят о более широких изменениях в том, как мы общаемся и проводим время вместе. Например, с появлением касс самообслуживания мы почти перестали говорить с продавцами. А живой разговор - это не просто передача информации. Он связан с социальными и когнитивными процессами, которые не так легко заменить перепиской.

Получается, что школа сегодня - одно из немногих мест, где ребенок гарантированно находится среди других людей несколько часов подряд и имеет возможность говорить. Но часто бывает так, что на уроке больше говорит учитель, а ребенок в этот момент преимущественно слушает, получая несколько секунд на формулировку ответа.

Мне кажется, здесь стоит поменять оптику и уроке именно ребенку дать возможность больше говорить. Обсуждать, объяснять другим, почему он так думает, рассказывать о своем способе решения, задавать вопросы, пересказывать своими словами, ошибаться в устной речи и пробовать сформулировать мысль еще раз.

Потому что умение говорить - это не только навык красиво выступать перед аудиторией. Это способность думать вместе с другим человеком. И один из простых вопросов, который стоит задавать себе при подготовке урока:
«Сколько минут сегодня буду говорить я - и сколько минут будут говорить дети?». Возможно, мы просто слишком редко даем им слово.

Я грущу об уходящем детстве

Об уходящем детстве моих детей. Уходящем от меня. Они взрослеют, у них меняются интересы, круг общения. Я уже не вижу всего, что с ними происходят, они меньше делятся своими историями, с ними уже нельзя повозиться, как раньше, и удивить любой ерундой.

Они начинают осознавать свои способности и откликаться на возможности этого мира, которые воспринимают как что-то естественное. Радуются им. Это не отменяет и моей радости, но вместе с тем мне грустно.

Так устроена наша жизнь и глупо пытаться остановить время, удержать детей и замедлить их стремление идти по собственному пути. И, наверное, грусть - это неизбежное состояние, цена, которую родителям приходится платить за сепарацию, которая непременно должна случиться.

Цените каждый момент со своими детьми - другого такого момента никогда больше не будет.

Школа начинается с доверия

Вчера у нас состоялось техническое открытие школы. На мероприятие пришло более ста человек - все те, кто разделяет наши ценности и кому интересен наш опыт и подход.

Мы не стали дожидаться завершения ремонта и позвали родителей, детей, преподавателей и партнеров, чтобы помимо презентации, гости увидели все закулисье нового проекта. И мы не ошиблись, потому что они по достоинству оценили задумку и наш пространство.

Я поймал себя на мысли, что для меня вчерашний день был главным образом про доверие.

Мы набирали команду педагогов онлайн, тестировали учеников и встречались с родителями в других филиалах Смарт Скул. Люди не могли заранее увидеть школу, пройтись по коридорам, почувствовать пространство, но по какой-то причине выбрали нас. А вчера они увидели просторную, светлую, комфортную, продуманную среду и поняли, что мы держим слово.

Я искренне рад, что вчера мы все посмотрели друг на друга, смогли получше познакомиться и пообщаться. Надеюсь, что теперь 1 сентября для многих будет уже не тревожным визитом в незнакомое место, а возвращением в школу, где они кого-то знают.

Порадовал и еще один момент. За последние полгода родители наших учеников задавали нам много вопросов, на которые у нас часто не было ответа. Мы не пытались сделать вид, что всё знаем, мы слушали, думали и искали решения. Своими вопросами родители помогли сделать нашу концепцию более четкой. Поэтому вчера вопросов было гораздо меньше.

Вчера я ещё раз осознал, что как бы ни изменился формат ЕГЭ, как бы ни поменялся учебный план и как бы далеко ни продвинулись нейросети, мы будем показывать ученикам многообразные этого мира, поддерживать их таланты и интересы и готовить не только к экзаменам, но и к применению их способностей в жизни.

А ремонт… ремонт мы тоже обязательно закончим 🙂

Родители и педагоги начинают ценить альтернативное образование

Последние месяцы много говорят о повышении статуса профессии учителя.
Появляются федеральные рекламные кампании, телевизионные проекты, конкурсы, гранты, программы поддержки. В них могут участвовать педагоги и государственных, и частных школ, имеющих официальный статус.

Это значит, что школа должна соответствовать требованиям к зданию и земельному участку, помещениям, безопасности, организации питания, спортивной инфраструктуре, оборудованию, численности и квалификации педагогов, образовательным программам и многому другому.

С одной стороны, это правильно: ребёнок должен учиться в безопасных условиях и получать качественное образование. Но большое количество требований неизбежно делает школу достаточно регламентированной системой. В ней не всегда легко учитывать интересы и возможности самих педагогов, быстро менять образовательные подходы и пробовать новое.

Школа оказывается несколько отделена от других образовательных организаций - в том числе небольших частных и альтернативных, у которых тоже есть чему поучиться. При этом талантливого педагога за пределами официальной школьной системы бывает сложно увидеть и включить в программы профессионального развития и признания. А создание даже небольшой школы превращается в серьёзный и дорогостоящий инфраструктурный проект.

Не смотря на это, родители начинают смотреть на образование немного иначе. Они понимают, что ни размер здания, ни оборудование, ни статус организации не является гарантированным показателем качества образования.

Я всё чаще вижу интерес семей к небольшим альтернативным школам и проектам. У них нет огромных спортивных залов, бассейнов, тысяч квадратных метров и десятков кабинетов. Зато есть небольшие классы, гибкая программа, возможность хорошо знать каждого ребёнка и строить образование вокруг его интересов и способностей.

За пределами официальной государственной системы тоже есть сильные учителя, которые сознательно выбрали небольшую школу или придумали собственную модель обучения. Они не вписываются в привычную конструкцию, но умеет делать главное - давать детям хорошее образование.

Когда ребенок не понимает, зачем ему учиться

Мы часто произносим фразу: «Современные дети не хотят учиться». Но, возможно, вопрос стоит задать иначе: а понимают ли дети, зачем им учиться?

В интервью «Вестям образования» профессор НИУ ВШЭ Ирина Абанкина говорит о довольно простой вещи: мотивация снижается, когда образование оказывается слабо связано с реальной жизнью.

Сегодня школьные программы по-прежнему в значительной степени предметно ориентированы. Ребенок должен знать формулы, правила, алгоритмы, уметь решать задачи по образцу. И чем больше мы концентрируемся на проверке именно этих знаний, тем меньше остается пространства для вопроса: «А зачем мне это вообще?»

И здесь возникает парадокс. Мы учим физику, но редко показываем, где она встречается в жизни. Учимся писать сочинения, но не всегда учимся убеждать, объяснять и вести диалог. Изучаем математику, но нечасто решаем с ее помощью реальные финансовые или бытовые задачи. Говорим о химии, но не всегда связываем ее с медициной, экологией, технологиями или будущей профессией.

В результате ребенок может вполне успешно выполнить контрольную и одновременно не понимать, зачем ему все это знание.

Особенно интересно сравнение школы и колледжей, которое приводит Абанкина.
В исследовании учащиеся программ подготовки специалистов среднего звена после первого года обучения показали результаты по функциональной грамотности выше, чем девятиклассники. При этом их мотивация оказалась выше.

Среди возможных причин - более практикоориентированное обучение, связь общеобразовательных предметов с будущей профессией и отсутствие постоянной ориентации на ЕГЭ.

Нам важно понять, что практикоориентированное образование - это не отказ от фундаментальных знаний. Ребенку по-прежнему нужны литература, история, математика, физика, биология, и нужна широкая научная и культурная база. Но важно, чтобы между знанием и жизнью существовал мост - чтобы знание показывало как решить реальную жизненную задачу.

И еще важнее давать ребенку возможность видеть результат собственного знания. Когда я понимаю, что могу что-то сделать благодаря тому, чему научился, учеба перестает быть бесконечной подготовкой «к потом» и становится частью жизни уже сейчас.

Поэтому именно с вопроса «А что в обучении помогает ребенку почувствовать, что знания ему действительно нужны?» стоит начинать разговор о мотивации.

Нейросеть для подростков

OpenAI запустила специальную версию ChatGPT для подростков 13–17 лет. В ней усилили защиту от опасного контента, ограничили темы, связанные с самоповреждением, сексуальным содержанием и другими потенциально опасными сценариями. Есть и родительские настройки: например, «тихие часы» и редкие уведомления в ситуациях серьёзного риска.

ИИ уже стал частью жизни наших детей. Они спрашивают его о школьных предметах, просят объяснить сложное, придумывают идеи, обсуждают то, о чём иногда неловко спросить взрослого.
И здесь очень важно не пойти по одному из двух привычных путей.
Первый - запретить, потому что опасно.
Второй - пусть пользуется, он же уже взрослый.

CharGPT пошел по третьему: дал подростку возможность пользоваться технологией, но сделал эту среду соответствующей его возрасту.

Мне особенно нравится идея, что ИИ должен не просто выдавать школьнику готовый ответ по школьным заданиям, а помогать ему самому разобраться. То есть не заменять мышление, а поддерживать его.

И ещё одна важная вещь. В новой версии ChatGPT специально ограничили попытки создавать ощущение эмоциональной близости с подростком. Система не должна изображать собственные чувства, сознание или личные отношения с пользователем. Это особенно важно потому что подростки легко подсаживаются на эти отношения, теряя контакт со значимыми взрослым, который намного важнее.

Безопасность подростка - это не только фильтры внутри приложения. Это ещё и отношения- когда ребёнок знает, что может прийти к родителю и спросить о чем угодно, рассказать о проблеме, поделиться переживанием и радостью. ИИ становится всё ближе к детям, но важно, чтобы взрослые были ещё ближе.

Папа платит за образование. А кто платит за материнство?

Недавно поймал себя на мысли, что в разговорах о стоимости образования мы очень часто считаем только деньги. Сколько стоит само обучение, кружки, продленка, репетиторы и т.д. Кто оплачивает все это? Чаще всего - отец семейства.

Но есть другая сторона родительства, которую посчитать гораздо сложнее.
Кто помнит, когда родительское собрание? Кто пишет классному руководителю? Кто покупает форму? Кто следит за домашними заданиями? Кто знает, что у ребенка конфликт с одноклассником? Кто ищет логопеда, психолога или репетитора? Кто идет в школу, если у ребенка проблемы? Кто помнит про олимпиаду, справку, проект и завтрашнюю экскурсию?
Чаще всего - женщина.

И это только школьная часть. Есть еще готовка, уборка, покупки, организация семейной жизни, забота о детях и пожилых родственниках, эмоциональная поддержка всех членов семьи. Большая часть этой работы не оплачивается и практически не учитывается экономикой.

В «Невидимых женщинах» Каролайн Криадо Перес как раз много говорится о том, как работа по дому и забота остаются экономически невидимыми, хотя без них просто не может существовать ни семья, ни экономика. А затем появляется еще одна проблема - цена этой нагрузки для карьеры женщины.

Исследование, опубликованное в PNAS, изучило данные о 811 тысячах историй заработка в США. После рождения ребенка женщины значительно чаще сокращали участие в рынке труда, уходили с работы или не переходили на более высокооплачиваемые позиции.

Особенно интересно, что это происходило даже в семьях, где женщина до рождения ребенка зарабатывала больше мужчины. В таких семьях исследователи обнаружили особенно большой разрыв в доходах после рождения ребенка.

Получается странная арифметика.
Мужчина может обеспечивать семью деньгами - и это огромный вклад. Но женщина при этом может обеспечивать семью временем. И иногда это время оплачивается ее карьерой, доходом, профессиональными возможностями и будущей финансовой самостоятельностью.

Мне кажется важно изменить сам разговор о том, что значит «помогать семье». Помочь - это не только заработать больше денег, чтобы мама могла не работать. Потому что даже если денег достаточно, у женщины может остаться огромный объем невидимой работы.

Настоящее партнерство начинается там, где мужчина не просто говорит: «Скажи, сколько нужно». А видит, что в семье необходимо сделать помимо денег, и берет часть этой ответственности на себя. Не помогает маме с детьми, а занимается своими детьми. Не помогает жене со школой, а участвует в образовании своего ребенка. Не ждет списка поручений, а сам помнит, когда родительское собрание и что нужно купить.

Мне кажется, это особенно важно сейчас, когда мы много говорим о вовлеченном отцовстве. Вовлеченность - это не только сходить с ребенком на футбол в субботу. Это еще и знать, как зовут его классного руководителя, что сейчас происходит в школе и почему вчера ребенок пришел домой расстроенным.

Деньги - это очень важная форма заботы. Но забота - гораздо больше денег.

А какой предмет в школе самый тяжёлый?

В СанПиН появилась шкала сложности школьных предметов для старшеклассников. Выглядит она так:

• физика — 12 баллов • геометрия — 11 • химия — 11 • алгебра — 10 • русский язык — 9 • литература — 8 • иностранный язык — 8 • биология — 7 • информатика — 6 • история — 5 • обществознание — 5 • география — 3 • ОБЗР — 2 • физкультура — 1.

Формально уроки физики и физкультуры длятся одинаково, но требования к концентрации, памяти, обработке информации и решению задач у них совершенно разные.

Поэтому важно учитывать не только количество уроков, но и то, как они расположены и в недельном расписании, и внутри каждого дня.

Возможно, тогда и после 6 урока у ребенка останутся силы думать и не пропадет желание учиться.

Экспресс-тест на возраст

Кажется, эмодзи могут рассказать о нашем возрасте больше, чем хотелось бы.

The New York Times проанализировал 665 миллионов эмодзи, использованных людьми по всему миру через клавиатуру Google Gboard. И выяснилось, что самым популярным эмодзи 2025 года стал 😭. Он обошел привычные 🤣 и 😂.

Причём самое интересное - значение эмодзи меняется вместе с поколениями. 😭 сегодня совсем не обязательно означает «мне очень грустно». Для молодых пользователей оно часто означает «это настолько смешно/мило, что я плачу», «ну это невозможно», «я не могу» или просто сильную эмоциональную реакцию.То есть эмодзи, как и слова, меняют своё значение.

А вот 😂 постепенно начинает восприниматься молодыми людьми как «эмодзи старших». Хотя по общей статистике он по-прежнему остаётся одним из самых популярных. постепенно превращается в своеобразный маркер поколения.

Молодые люди нередко воспринимают его как слишком буквальный и даже немного «родительский» способ показать, что что-то очень смешно.

Получается, что как только реакцию осваивают родители, дети уже ищут следующую. И похоже, иногда, чтобы узнать возраст человека, достаточно просто посмотреть на его переписку.

А вы что чаще ставите 😂 или 😭?

В школу, как на работу

В прошлом учебном году в школах Детройта стартовала программа для старшеклассников: за каждые пять учебных дней без пропусков ученик получал подарочную карту на $100, а за десять таких недель мог заработать до $1000.

В новом учебном году программу расширили и на 6–8 классы - правда, для них сумма составляет $50 в неделю.

Причина вполне серьезная: в Детройте огромная проблема с хроническими пропусками. В 2024/25 учебном году около 61% учеников округа пропустили не менее 10% учебного времени. При этом в старшей школе после запуска программы показатель хронических пропусков снизился примерно на 10% по сравнению с периодом до ее введения.

Если посмотреть на разные страны и разные эпохи, можно увидеть интересную картину. Некоторые страны сегодня платят детям за то, что они приходят в школу. Другие штрафуют родителей за то, что дети туда не приходят. А когда-то родители сами платили государству за возможность продолжать обучение.

Детройт выбрал самый позитивный из возможных стимулов, но возникает неудобный вопрос: мы мотивируем ребенка учиться или просто мотивируем его физически находиться в здании школы? Это далеко не одно и то же.

В Англии, Нидерландах, Германии логика противоположная. Если ребенок без уважительной причины пропускает школу, родители могут получить штраф от €100 до €2500. При повторных нарушениях сумма увеличивается, а дело может дойти до суда.

Хоть логика у правительств разных стран отличается, цель у них одна - вернуть ребенка в школу. 50-70 лет назад, мало кто поверил бы в существование этой проблемы. Потому тогда даже за среднее образование часто нужно было заплатить.

Даже в СССР в 1940 году ввели плату за обучение в старших классах средней школы - в 8–10-х. В Москве, Ленинграде и столицах союзных республик она составляла 200 рублей в год, в остальных городах и селах - 150 рублей. Эта система просуществовала до 1956 года. Я уже не говорю о европейском опыте.

Что же произошло за эти десятилетия?

Изменилась не только система образования. Изменился сам ребенок и его место в обществе. В середине XX века продолжение образования было огромной ценностью само по себе.
Школа давала доступ к знаниям, профессии, социальному продвижению. Возможность получить образование была ограничена, а потому ее ценность была очевидной.

Сегодня ситуация совершенно другая.
У ребенка есть YouTube, TikTok, игры, мессенджеры, онлайн-курсы, бесконечный поток информации и развлечений. А иногда еще и возможность довольно рано начать зарабатывать.

Школа больше не является единственным окном в мир знаний. И поэтому она впервые всерьез столкнулась с необходимостью конкурировать за внимание ребенка. Причем конкурировать не только с другими школами, но и с окружающим миром.

Деньги могут помочь решить проблему посещаемости. Штрафы могут заставить родителей следить за посещаемостью.
Но ни то, ни другое не решает проблему нежелания ребенка ходить в школу.

Раньше образование нужно было защищать от нехватки доступа. Сегодня образование все чаще приходится защищать от нехватки смысла.

Если школа воспринимается как обязательное место, которое нужно ежедневно «отсидеть», тогда $100 действительно могут стать довольно убедительным аргументом. Если школа - это место, где тебя ждут интересные люди, где можно что-то создать, получить признание, найти друзей и почувствовать, что ты становишься сильнее, - необходимость платить за посещение выглядит странно.

Хотелось бы, чтобы школ второго типа становилось больше.

Сначала были люди и смыслы

В 1933 году в Северной Каролине появилась небольшая школа, которая сначала выглядела скорее как образовательный эксперимент, чем как будущее легендарное учебное заведение.

У Black Mountain College не было большого кампуса, серьёзного финансирования и длинной истории. В самом начале там училось всего 22 студента и работало 12 преподавателей.

Основатель Джон Эндрю Райс хотел создать образовательное учреждение в духе идей Джона Дьюи: образование не как передача набора знаний, а как опыт, действие, самостоятельность и участие в жизни сообщества.

Центральное место в колледже занимало искусство. Первым преподавателем этого предмета стал Йозеф Альберс, знаменитый педагог Баухауса, который незадолго до этого бежал из Германии после закрытия нацистами архитектурной школы.

Здесь работала Анни Альберс, которая превратила ткачество из прикладного ремесла в современное искусство и фактически создала новый язык текстильного дизайна.

Джон Кейдж перевернул представление о музыке, включив в неё случайность, тишину и звуки окружающего мира.

Мерс Каннингем изменил современный танец, освободив движение от необходимости буквально следовать музыке и сюжету.

Роберт Раушенберг разрушал границу между живописью и реальностью, помещая в произведения фотографии, газеты и обычные предметы.

Бакминстер Фуллер экспериментировал с архитектурой и инженерией, создавая новые конструкции и размышляя о том, как дизайн может решать реальные проблемы человечества.

И самое интересное происходило не внутри отдельных занятий, а между ними. Архитектор работал с художником, музыкант - с хореографом. Художник - с композитором. Студенты не просто наблюдали за этим, а становились участниками.

В 1952 году педагоги создали там экспериментальное представление, которое сегодня считается одним из первых happenings (арт-событие) - форм искусства, где музыка, движение, визуальное искусство и действие соединялись в одно целое.

Колледж появился во время Великой депрессии - в то время, когда американской системе образования и культуре было совсем не до экспериментов. Но и после окончания кризиса его существование оставалось очень непростым.

У колледжа не было большого эндаумента, устойчивого финансирования или богатых попечителей. В 1950-е годы стало сокращаться число студентов и преподавателей, было всё сложнее собирать деньги, возникли проблемы с государством.

В 1957 году колледж официально прекратил существование. Он просуществовал 24 года, но его идеи продолжают жить почти 90 лет спустя. Его бывшие студенты и преподаватели разнесли их дальше - в современное искусство, музыку, танец, архитектуру, поэзию, дизайн и образование.

В 1930–1950-е годы многие идеи Black Mountain College были слишком, непонятными для окружающих. Сегодня креативные индустрии - это уже не что-то маргинальное, это огромный сектор экономики, который повышает инвестиционную привлекательность городов, развивает творческий потенциал и повышает качество жизни людей. То, что когда-то воспринималось слишком смелым экспериментом, сегодня становится экономической и образовательной необходимостью.

Бывает, что образовательная организация появляется раньше своего времени. Но если в её основе заложены сильные смыслы, если вокруг них собираются талантливые люди, создающие среду, в которой идеи могут встречаться друг с другом, её влияние может оказаться намного больше срока её существования.

Зарплаты учителей растут пропорционально нагрузке

Коммерсантъ пишет, что медианная зарплата в вакансиях для учителей превысила 100 тысяч рублей, а в отдельных случаях предлагают 200–270 тысяч. При этом вместе с зарплатами растет и нагрузка.

В статье есть показательная фраза: учительница получала чуть больше 200 тысяч рублей, но при этом ее нагрузка составляла около 40 часов в неделю.
И вот здесь мне хочется немного остановиться. Это хорошие деньги, но если за эти деньги человек должен отдавать школе практически все свое рабочее время, то нужно подумать, сколько на самом деле стоит такая зарплата?

Ведь у учителя помимо занятий, подготовки, проверки, совещаний и встреч с родителями есть еще своя жизнь: дети, друзья, спорт, отдых и просто необходимость ничего не делать.

Учитель не может давать детям качественное образование, быть внимательным, энергичным, современным, развиваться, имея 40 уроков в неделю. Уставший человек может провести урок по плану. Но трудно ожидать от него вдохновения, индивидуального подхода, терпения и настоящего интереса к ребенку.

Качество образования напрямую связано с качеством жизни учителя. И высокая зарплата не должна становиться компенсацией за отсутствие времени на жизнь. Иначе мы получаем очень дорого оплачиваемую усталость.

А если ребенок просто хочет в 10-й класс?

Верховный суд признал незаконным отказ школы принять ученика в 10-й класс после того, как он успешно закончил 9-й и сдал ГИА.

Ситуация возникла потому, что в школе были организованы только профильные 10-е классы, а ребенок хотел продолжить обучение в общеобразовательном. Три судебные инстанции поддержали школу, но Верховный суд с этим не согласился и указал: наличие отбора в профильные классы не может лишать школьника права продолжить получать среднее общее образование.

Мы часто смотрим на поступление в 10 класс исключительно через призму поступления в вуз. Количество мест в высшем образовании сокращается (даже платных мест в этом году стало на 45 тыс. меньше), конкуренция за сильные направления растет.

Вот мы и просим подростка сразу после 9-го класса определиться, куда он пойдет, нередко запугивая его сложившейся ситуацией в высшем образовании и сложностью ЕГЭ.

Но дети все равно идут в 10-й. И мотивы у них совершенно разные. Кому-то действительно нужен 10-й и 11-й класс, чтобы спокойно подготовиться к ЕГЭ. Кто-то понимает, что пока не готов выбирать профессию, кому-то просто нужны еще два года, чтобы повзрослеть. А кому-то эти два года помогут понять, что ЕГЭ не такой уж и страшный или наоборот, принять решение, что хочется продолжить обучение в колледже.

Кажется, в этом нет ничего плохого. Если после 10-го класса подросток решит уйти в колледж - это его образовательная траектория. Если после 11-го захочет в вуз - другая. Если передумает еще несколько раз - тоже ничего страшного. А мы так подгоняем детей, будто на кону стоит жизнь.

Мы слишком рано требуем от подростков определенности. В 15 лет ждем от них ответа на вопрос: «Кем ты будешь?»
В 17 - требуем доказать этот выбор результатами ЕГЭ. И между этими двумя точками как будто не остается места для самого важного - попробовать, ошибиться, передумать и просто немного повзрослеть.

Поэтому решение Верховного суда я воспринимаю не только как юридическую историю. Это напоминание о простой вещи: 10-й класс не обязан быть обещанием поступления в вуз. Иногда это просто еще два года школы. И, возможно, для конкретного ребенка это именно те два года, которые ему сейчас очень нужны.

Кто больше влияет на результат: школа или репетитор?

Есть интересная вещь, о которой редко говорят, когда сравнивают школы по результатам учеников. Часть этих результатов школа получает не одна.

Экономисты Бостонского университета выявили, что после появления в городе или пригороде платного образовательного центра средние результаты школьников по математике и чтению действительно росли. Но особенно важный вывод оказался в другом: заметнее изменения были там, где семьи чаще могли позволить себе платные занятия.

Исследователи изучили 402 школьных округа, где в 2010–2019 годах появились крупные центры дополнительного образования, и сравнили их с территориями, где таких центров не было. После открытия центра средний результат по математике увеличивался примерно на 0,03 стандартного отклонения, по чтению — на 0,02. Причём эффект сохранялся и в последующие годы.

Кажется, платное образование становится частью результата, который мы привыкли приписывать школе.

Ребёнок пять дней в неделю ходит в школу, а ещё два раза занимается математикой в центре или с репетитором. Потом он пишет контрольную, ОГЭ или ЕГЭ - и его высокий результат становится заслугой школы, цифрой в рейтинге.

А рядом находится ребёнок, у которого нет возможности оплачивать дополнительные занятия. У него может быть тот же потенциал, такой же хороший учитель и такое же желание учиться. Но у него просто на несколько часов меньше образования в неделю.

В России масштаб этой истории тоже немаленький. По данным, приведённым в статье, в 2021–2022 учебном году семьи потратили на репетиторов и частных преподавателей 248,8 млрд рублей. При этом дополнительными занятиями занимались 76,2% школьников, а дети из менее обеспеченных семей обращались к ним примерно вдвое реже.

Если в одной школе у большинства семей есть деньги на репетиторов, а в другой - нет, сравнивать их исключительно по среднему баллу не совсем корректно.
Первая школа может выглядеть сильнее, хотя часть образовательной работы фактически происходит за её стенами и оплачивается родителями.

И наоборот: школа, которая вытягивает детей без дополнительных ресурсов, может делать гораздо больше педагогической работы, чем видно в её результатах. Поэтому я бы вообще перестал воспринимать результаты ГИА как чистую характеристику школы.

На него влияют как минимум три вещи:
школа, семья и платное дополнительное образование. И чем сильнее становится рынок репетиторства, тем важнее это учитывать.

Есть и хорошая новость. Авторы исследования обращают внимание на методы крупных образовательных сетей: диагностику пробелов, индивидуальный подбор заданий, постепенное усложнение, регулярную практику и быстрый разбор ошибок. Всё это вполне можно использовать внутри обычной школы - чтобы дополнительная помощь зависела не только от толщины родительского кошелька.

Признавая факт, что платное образование тоже влияет на образовательный результат, мы не только можем использовать его подходы, но и понимать, какой вклад на самом деле внесла школа.

Современный мир приучил детей к моментальному результату

Водители Uber могут получить заработанные деньги практически сразу после выполнения заказа. И офисные сотрудники начинают задаваться вполне логичным вопросом: а почему я должен ждать две недели или месяц?

По данным Fortune, привычная модель «работай сейчас - получай потом» постепенно перестает восприниматься как нечто само собой разумеющееся. Молодые сотрудники привыкли к миру, где всё происходит мгновенно: заказал - получил, сделал - увидел результат, заработал - можешь потратить.

А ведь в школе похожая ситуация. Мы часто слышим от детей запрос: ачто я получу за это? Сделал задание - где моя награда? Прочитал книгу - а что мне за это будет? По сути, ребенок все чаще хочет моментальной обратной связи за каждое действие.

И это не просто про избалованность. Дети растут в среде, где цифровые сервисы постоянно подтверждают результат: лайк, баллы, уровень, рейтинг, достижение, уведомление.

Школа устроена иначе - результат там чаще всего оттянут по времени. Поэтому современный мир бросает ей серьезный вызов. Нужно ли превращать обучение в систему мгновенных наград? Мне кажется, нет.

Если ребенок получает награду за каждое правильное действие, очень быстро возникает вопрос: а зачем без награды? Но и полностью игнорировать потребность в обратной связи тоже нельзя.

Поэтому задача школы - не «платить» ученику за каждое действие, а сделать так, чтобы само действие давало ему понятный результат. Я сделал - и понял, что у меня получилось, ошибся - зато осознал, как исправить, научился и смог применить.
Это сложнее, чем просто поставить плюсик или выдать балл. Зато именно так мы постепенно смещаем фокус внимания ребенка с потребности в награде к благодарности обучению.

Желание без возможности

Многие дети сожалеют о заканчивающихся каникулах и не горят желанием возвращаться в школу. А некоторые дети только и мечтают о том, чтобы сесть за парту.

Видно целиком можно посмотреть по ссылке

Изменения в школе чаще всего происходят на одном уровне

У Джона Стрелеки в книге «Большая пятерка для жизни» есть замечательная идея. Существует пять африканских животных, которых каждый хочет увидеть: лев, слон, носорог, буйвол и леопард. Увидел всех пятерых - можно считать сафари удачным. Отсюда автор выводит «большую пятерку для жизни»: пять вещей, которые человек действительно хочет успеть сделать, увидеть или пережить.

Но дальше появляется еще более интересная мысль. Когда перед нами стоит большая задача, мы обычно спрашиваем: как мне это сделать? И начинаем самостоятельно искать ответ.
Стрелеки предлагает поставить этим другой вопрос: кто? Кто уже умеет это делать? Кто прошел этот путь? Кто может научить и помочь?

То есть самый короткий путь к результату - не самому годами искать КАК, а найти человека, который уже знает ответ.

Если посмотреть на изменения, которые нас ждут в новом учебном году, то они в основном отвечают на один вопрос: ЧТО?

Forbes собрал основные изменения, которые ждут российскую школу в 2026/27 учебном году. Если убрать детали, получается довольно знакомая картина: меняется содержание учебного плана, материалы и система контроля.

Есть фраза, которую часто приписывают Эйнштейну: «Безумие - делать одно и то же снова и снова и ожидать другого результата». А что если мы в школе именно это и делаем?

Мы добавляем новый предмет, но не очень меняем то, как проходит урок.
Увеличиваем количество часов, но не обязательно меняем то, что происходит внутри занятий. Вводим единые учебники, которые сами по себе не отвечают на главный вопрос: что делает ребенок с этим материалом? Обновляем КИМ и критерии оценивания, но экзамен по-прежнему в основном смотрит на результат обучения, а не на качество самого процесса.

При этом именно процесс занимает большую часть школьной жизни. Ребенок проводит годы не на экзамене, а на уроках. И у образования есть еще два вопроса.

КАК?
Как ребенок будет изучать этот материал? Как будет устроен урок? Как учитель объяснит сложное? Как организует обсуждение? Как дает обратную связь? Как поймет, что ребенок не просто записал правило, а действительно его понял?

И самый важный вопрос: КТО?
Кто будет все это делать? Кто научит ребенка? Кто поможет учителю освоить новые подходы? Кто покажет ему работающие практики? Кто станет для него наставником?

Мне кажется, именно здесь сегодня находится один из главных дефицитов школьных изменений. Мы очень хорошо умеем менять ЧТО (содержание образования). Намного хуже - системно работаем с КАК (качество обучения). И совсем редко начинаем с КТО (.

Все изменения на уровне КАК и ЧТО в итоге попадет в руки конкретного учителя. И дальше образование будет происходить не в учебнике и не в КИМах.
Оно будет происходить между учителем и ребенком - на каждом уроке.

И я уверен, что именно инвестиции в этих людей - в их профессиональное мастерство, наставничество, обмен практиками, возможность учиться друг у друга - сегодня были бы для школы гораздо важнее очередной перестановки часов в расписании.

Последний день лета

Вот и пролетели 92 дня моего любимого времени года. Уже который раз я даю себе обещание проживать каждый день лета максимально осознанно, быть включенным в тот момент, в котором я сейчас нахожусь, ценить и благодарить этот период за открытия, уроки и встречающихся мне людей. И с каждым годом это получается у меня все лучше и лучше.

Поэтому даже 31 августа я не испытываю большого сожаления по поводу заканчивающегося лета. Оно в очередной раз сделало мою жизнь богаче на путешествия, события и людей.

Но лето измеряется не только этим. Иногда самое хорошее за лето - не что-то яркое и грандиозное, а едва уловимые моменты, которые согревали душу и рождали новые идеи, которые потихоньку начинают прорастать.

Теплый разговор с дочками, утро с любимым человеком, в котором никуда не нужно спешить, звездное небо на высоте, фраза из книги, строчка из песни, которую можно петь вместе, место, куда давно хотелось попасть, радость от покупки чего-то непривычного, созерцание результата длительного труда, обычный день, который почему-то оказался очень душевным.

Сегодня - самое подходящее время вспомнить, каким было это лето и поблагодарить его. Так оно станет чуть длиннее и, по крайней мере, в ощущениях, воспоминаниях и начатых делах не закончится 1 сентября.

С Днём знаний!

Для меня сегодняшний день - про радость, внимание, ответственность и усталость.

Радость от успешного старта новой школы.
Внимание к людям, деталям и процессам.
Ответственность за выполнение договоренностей.
Усталость от включенности и вовлеченности на все 100%.

Есть над чем поразмышлять ближайшие недели )