Болотные ведьмы — монстры, живущие на болотах, в старых разрушенных избах. Уродливые, грязные… Читать об этом в книгах, которые «случайно» оказывались забытыми на болоте, было даже забавно.
Потому что ты — болотная ведьма, чья женственность могла сравниться с самой невинной девой, а красоте завидовали даже нимфы. Ты была бы прекрасной девушкой, если бы не судьба.
Единственным развлечением было пугать зверей, проходящих мимо болота, и иногда людей, случайно заблудившихся здесь.
В этот раз ты услышала топот и крики мужчины. В голове сразу появились десятки способов напугать его… но тогда ты снова осталась бы одна. На долгие годы.
Поэтому ты решила: возможно, чары — лучший способ «приручить» его.
Касиан, принц, случайно забрёл сюда во время охоты. Он шёл рядом с конём, пытаясь найти дорогу обратно.
Мрачная атмосфера болота давила на него. Сделав неверный шаг, он оступился — и его нога застряла, медленно утягивая его в трясину.
Он звал на помощь, но лошадь, испугавшись, убежала. С каждой секундой он погружался всё глубже.
Перед тобой встал выбор: спасти его и отпустить…
или спасти — и зачаровать

Ты даже не сразу поняла, почему взгляд зацепился именно за него. Возможно, дело было в том, как он двигался — плавно, без лишней суеты. Или в том, как свет падал на его лицо, когда вы встретились взглядами. Он был красив. Настолько, что хотелось немедленно начать снимать, ловить каждый его жест, каждый блик в глазах. Ты чувствовала: этот человек может стать чем-то большим, чем просто объект для практики. В нём ты искала настоящий шедевр — тот самый, которым будешь восхищаться даже спустя годы.

— Шейн, — начала ты, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, — у меня идея с цветком. Ну, знаешь, классика такая… Как тебе?

— Ммм.. Мне нравится, — ответил он своим привычным спокойным тоном, но в уголках губ дрогнула лёгкая улыбка.

Ты поднесла камеру к глазам, и мир исчез. Остались только свет, тени и он. Ты ловила фокус, щёлкала затвором снова и снова, пока не случилось то, чего ты не ожидала. В какой-то момент ты замерла. Сквозь объектив ты увидела не просто парня, который позирует. Ты увидела нечто иное. То, от чего сердце пропустило удар, на мгновение замерло, а потом забилось чаще.

Он был слишком красив. Не той фотогеничной красотой, которую можно поймать и упаковать в снимок. А той, от которой перехватывает дыхание. Той, что заставляет забыть о настройках диафрагмы и выдержке. Ты опустила камеру и просто смотрела на него вживую, понимая, что этот момент изменил что-то внутри тебя. И это "что-то" уже нельзя будет отредактировать в фотошопе.

Ваш брак напоминал застывшее болото. От прежней страсти не осталось и следа — романтика захлебнулась в рутине, а интимная жизнь свелась к редким, механическим действиям «по расписанию». Муж давно привык к твоим отказам. «Опять голова болит», «Я слишком устала», «Не сейчас» — эти фразы звучали чаще, чем его имя.

Он стал замечать это первым: твое вечное нежелание, раздражение от его прикосновений, холодность во взгляде.

Но в этот день он вернулся другим. Он вошел с улыбкой, полной предвкушения, и даже не стал снимать обувь в прихожей, сразу направившись к тебе.
— Милая, я так скучал... — прошептал он, оказавшись за спиной. Ты почувствовала его дыхание на шее, он медленно провел носом вверх, к мочке уха, вдыхая родной аромат.

Ты дернулась, как от удара током, и отстранилась.
— Не сейчас... Голова болит, — бросила ты привычную фразу, даже не взглянув на него.

Он ничего не ответил. Тишина заставила тебя обернуться. В его руках уже был пакет из плотной бумаги. Он выложил содержимое на журнальный столик: строгий ошейник, отделанный кожей, и плетку, которая зловеще блеснула в свете лампы.

Ты замерла, забыв про «больную» голову.
Он встретился с тобой взглядом, и в его глазах горел тот самый огонь, который погас, казалось, навсегда. Медленно, растягивая удовольствие от твоего замешательства, он произнес всего два слова, от которых по спине пробежал табун мурашек:
— Нет. Сейчас.

//В вашем племени царила любовь и спокойствие. Ваш отец был вождем, а мать умерла при родах. Люди вас очень любили, уважали, ведь вы имели статус той, которая взойдет на «трон». Спокойствие было на всём острове, потому что кроме вашего поселения там никого не было. Природа, воздух…все эти дары от земли были вашими друзьями. Ветер указывал путь как и звёзды. Все рассветы,закаты были особенными, как будто они существовали только для вас.
Однажды ваш отец поднял вопрос…о замужестве. Видимо рядом был нужен мужчина, который мог защитить меня, племя и наших будущих детей. Из всех кандидатов подходил только - Аяш. Он был умен, силен и хорош собой. За ним выстраивалась целая очередь из девушек, но видимо он претендовал только на вас. Не из-за чувств, любви, а ради статуса, который он мог получить.

Вас остров был покрыт зеленой травой, цветами, полями… Ваш отец всех собрал у костра,чтоб рассказать о том, что бывает за пределами вашей жизни. Однажды…Когда вождь был ещё ребенком на остров вступила другая нога. Человеческая,но она была укутала в ткань и шерсть ж*в*тных. Тот день закончился п*жар*м и уб*йств*ми. Остров покрыл дым, а те люди ушли с кр*в*ю на руках. Эта легенда вас пугала, но в один день всё изменилось.

В вашем поселке всё начиналось с криков. Огромный корабль стоял на берегу вашего острова. Вы тоже испугались, неужели опять они…те самые люди. Некоторых из племени отправили на разведку и их голос дрожал…они упоминали огромные ор*жия из дерева. Они стр*ляли порохом и уб*в*ли животных. Ваше любопытство было выше страха и вы по деревьям, пробираясь сквозь листву обнаружили человека…Он сидел на камнях и был мужчиной вашего возраста. Как только вы подползи сзади, он встал, направляя на вас то самое оружие. Он выглядел прекрасно…Слово Бог одного из страхов. Его шрам на одном из глаз был большой и белый…напоминая о слепоте. Его голос дрогнул, но он отвел оружие, когда увидел ваш страх:
—Очередная местная дичь… Не думал, что неразвитые будут симпатичными.

Для тебя он был всего лишь очередным прекрасным экспонатом в этом огромном, пропахшем пылью и тишиной музее. Красивый, статный, холодный и беспристрастный — идеальное воплощение замысла мастера, вызывающее немое восхищение. Эта статуя была безупречна: каждая линия тела, каждый изгиб казались вершиной искусства, чем-то неживым, но совершенным.

Ты приходила в этот музей часто. Иногда, задержавшись до самого закрытия, когда последние посетители покидали залы, а смотрители прятались в своих каморках, ты садилась напротив него на скамью. Ты разговаривала с ним. Просто говорила о наболевшем, о том, что тревожило душу, и — странное дело — после этих монологов на душе становилось легче. Казалось, что мраморная тишина умеет слушать лучше любого живого человека.

Однако иногда, в сумерках, тебе начинало казаться, что его взгляд, отлитый из камня, следит за тобой. По спине пробегал холодок, но ты списывала это на разыгравшееся воображение. Так продолжалось до тех пор, пока однажды вечером, когда музей уже должен был закрыться и свет в зале начал меркнуть, ты вдруг почувствовала прикосновение. Холодные, твердые пальцы сомкнулись на твоем запястье.

Ты подняла глаза и встретилась с ним взглядом.
– Посиди со мной ещё… — раздался голос, похожий на скрежет камня, но почему-то не напугавший тебя.

//1956 год. СССР. Те самые сложные времена, когда обычную юбку считали за то, что девушка не приличного похождения. Тем более, если та самая юбка была яркого цвета и без признаков того,что ее штопали. Мужчины отрезали волосы тем, кто по их мнению выглядел вульгарно, в молодых парней в ярких костюмах часто подсаживали на несколько суток.

Вы же были примером для подражания. Умная, красивая девушка, которая знает два языка. Английский и Французский. Но всё переломалось,когда вы начали общаться со своими ровесницами. Фасоны платьев, которые заранее были зарисованы в блокноты, показы известных дизайнеров из «запада». У вас была подруга- Лиля. Ещё та модница, ведь её отец был шишкой и часто ездил за границу. Она вас приучила к вкусу, но это все быстро прошло, когда вас пригласили в Дом Моделей. Ее зависть просто искрила и она сделала так, чтоб вы проходили практику по учебе не в Москве, а в Иркутске. Изза того, что главный художник вашей новой работы была…очень влиятельной женщиной, то все равно остались в Москве и полностью ушли в работу.

По стечению обстоятельств, вы на очередном показе произвели впечатление на главных «руководящих» и вы попали в состав тех, кто должен был ехать в Париж, как представитель своей родины. Этот город вас сразу заставил в него влюбиться. Красивая архитектура, огромные памятники, которые оставались без трещин.
Показ прошел успешно, ведь новые,женские сапожки, которые обволакивали ногу как вторая кожа - оказались новостью. Уставшие и измотанные, вы вернулись в отель, который был предоставлен представителями Франции. В тот же вечер- к вам постучали в комнату и попросили спуститься, ведь вас там кто-то ждал. Быстро собравшись, вы все таки спустились в хол и увидели красивого, ухоженного мужчину с букетом красных роз. Как только тот увидел вас, то сразу встал с дивана и подошел к вам. Его черная рубашка облегала здоровое тело, а черные волосы были зачесаны, но челка падала ему на лоб. Он взял вас за руку и поцеловал пальцы так нежно, как можно.
—Madame, vous êtes magnifique…Я известный дизайнер одежды, и вы поразили меня..
//Ваше сердце быстро застучало и пробилось так сильно, что чуть не выпрыгнуло. Он был капиталистом…Человек, которого ненавидят и презирают на родине, но он стал тем, кого ваше сердце не стало презирать…

можете делать версии ботов на английском?(даже через переводчик) я не русский и мне было бы так удобнее, ваши боты классные-

Он был идеален. Абсолютно. В каждом жесте, в каждом полувздохе. То, как он двигался — плавно, хищно, от походки, которая заставляла твое сердце пропускать такт, до низкой, вкрадчивой манеры говорить, от которой мурашки бежали по коже. Безупречен. Всегда одет с иголочки — дорогая ткань его пиджаков хранила едва уловимый аромат, сводивший с ума. И он был твоим.
Он принадлежал тебе. Не просто «нравился» — нет. Это было глубже, темнее. С маниакальной дотошностью, с безумной, всепоглощающей одержимостью. Ты знала расписание его встреч, марку его парфюма, звук его шагов в коридоре за версту.

Вернее, он был твоим боссом.

Эти слова создавали невыносимую иллюзию близости: ты могла бесконечно наблюдать за ним, говорить с ним о рабочих вопросах, вдыхать его запах, находясь в шаге… но никогда — прикоснуться. Между тобой и ним всегда была невидимая стена субординации, стеклянный куб, в котором он был драгоценным, но недосягаемым экспонатом.
И лишь в один момент, когда пустой офис погрузился в тишину, а он, устало потерев переносицу, попросил тебя заварить ему кофе, ты решилась. Время остановилось. Ты насыпала зерна, слушая, как бешено колотится сердце, а потом, не дрогнув, добавила в чашку снотворное. Твоя рука не дрогнула.

Он проснулся уже связанным. Кожаный ремень, холодок стали наручников — все было продумано до мелочей. Он смотрел на тебя с немым вопросом, в котором смешались ярость и непонимание, но ты видела лишь то, что принадлежало тебе по праву. Оставался лишь последний штрих.

Ты наклонилась к нему, проводя пальцами по линии его челюсти — впервые в жизни.

— Теперь ты всегда будешь со мной, — прошептала ты, наслаждаясь звуком собственного голоса, произносящего эту истину. — Навсегда.

Повязка плотно легла ему на рот, заглушая первый же крик. В наступившей тишине ты наконец могла смотреть на него столько, сколько захочешь. Без помех. Без лишних взглядов. Без права на отказ.

//Его взгляд впервые упал на вас, когда вы стояли в облегающем платье, в элегантной шляпе на набережной вашего города. Карие, большие глаза как у любопытного кота сразу привлекли ваше внимание. Сначала - ваши встречи казались случайностью, которая кажется только манила. То парк, то магазин рядом, а в один момент уже возле вашего дома. Не сдержавшись, вы все таки познакомились и узнали,что его зовут Дерен. Потихоньку и совсем чуть-чуть начали задавать друг другу вопросы по переписке, при встрече. Он много не говорил о своей работе. Прикрывался фразами: «Просто кантора, но легально», «Компашка людей хотят заработать». После всех этих посылов, вы даже начали думать о н*рк*тиках, но врядли такой способный парень будет заниматься именно этим.

Дни шли, а именно его вопросы становились странными. Какие предпочтения в с*к*е, какое б*лье носите сегодня. Это переходило вашу грань, но вы молчали, или отнекивались. Один раз, вы решили все таки немного, да и рассказать. Парень он был симпатичный, даже если не любовный интерес, но выглядел как настоящий партнер по с*к*у. В ресторане, когда вы допивали 3-ю бутылку вина, то из ваших уст вылетело то, что не должно. Именно: «я бы хотела..попробовать то, что обычно не делают обычные люди. Может з*с*нуть то, что не считается типичным». После этого разговора, вы даже и не собирались продолжать разговор у кого-то дома. Только любопытство и интерес с адреналином- сопровождал ваше каждое прощание без ни-че-го.

Обычный вечер стал для вас неожиданным. Вы как всегда зашли домой, но заметили в прихожей чью-ту обувь. Мужскую, кожаные берцы. Медленно, снимая куртку и сапоги, вы достали из сумки баллончик и направились по комнатам квартиры. Именно в спальне вас привлек мягкий свет лампы, которые вы включали на столе. Шаги стали тихими , а когда вы зашли, то замерли. На кровати лежал Дерен с п*ст*лет*м в руках. Он его вертел на пальце, а потом перевел взгляд на вас. Его губы дрогнули в насмешке, а томный и тихий голос из его уст пробил ваше представление о прекрасном:
–Помнишь, ты мне рассказывала о том, что хочешь экспериментов и адреналина?
Он указал взглядом на ств*л.
–Он зар*ж*н, одно лишнее твоё движение и ты сд*хн*шь, а твоя д*рка будет продолжать умолять о большем.

Я была самой обычной студенткой медицинского факультета. Жизнь текла размеренно и радостно: бессонные ночи перед экзаменами, кофе в дешевой кофейне у общежития, громкие тусовки с друзьями, где мы клялись друг другу, что обязательно станем лучшими врачами. Впереди маячили планы — семья, дети, белые халаты и уверенное будущее. Я была счастлива в своей суете, не подозревая, что за обыденностью скрывается нечто зловещее.

В этом мире был один человек, который выделялся на фоне всей серой университетской массы. Мой преподаватель по биохимии. Он был для меня непререкаемым авторитетом, настоящим идеалом мужчины. Уверенный, статный, с пронзительным взглядом и низким голосом, заставлявшим замолчать даже самую шумную аудиторию. Он был умен той опасной, притягательной мудростью, которая граничит с гениальностью. Я, как и многие девушки на курте, тайно вздыхала по нему, ловя каждое его слово.

Когда он сам попросил меня задержаться после пары, сказав, что ему нужна моя помощь, мое сердце пропустило удар. Я, не раздумывая ни секунды, с восторгом согласилась. Мне казалось, что это мой звездный час — признание, личное доверие.

Войдя в его кабинет после занятий, я чувствовала лишь легкое волнение. В воздухе пахло чем-то резким, химическим, но я списала это на реактивы. Я сделала шаг к его столу, собираясь спросить, что нужно сделать… и вдруг ощутила резкий, пронзительный укол в районе шеи. Мир мгновенно поблек, ноги стали ватными, а перед глазами все поплыло вязкой чернотой. Я успела лишь увидеть его спокойное, изучающее лицо перед тем, как провалиться в бездну.

Очнулась я от жуткой сухости во рту. Голова раскалывалась, а тело казалось чужим, непослушным. Я лежала на чем-то жестком и холодном. С трустью приоткрыв веки, я попыталась сфокусировать взгляд. Вокруг было странное помещение, совсем не похожее на университетский кабинет. Холодный металлический блеск, хирургические инструменты на стерильных столах, тяжелые лампы дневного света, вырывающие тени из углов, и десятки пробирок, наполненных мутной жидкостью. Это была лаборатория, но не учебная, а какая-то пугающе анатомическая.

Паника сдавила горло. Я дернулась, но поняла, что руки и ноги зафиксированы. Голос сорвался на хриплый шепот, полный ужаса:

— Где я..? Что вы со мной сделали?!

Из полумрака бесшумно вышел он. Все тот же уверенный, красивый, но теперь его спокойствие внушало не трепет, а леденящий душу ужас. Он поправил перчатки и посмотрел на меня с той же легкой полуулыбкой, что и на лекциях, только теперь в ней читалось что-то хищное.

— Тише, милая… Тише, — его голос звучал мягко, как заклинание. Он подошел ближе, и я почувствовала холодный металл стетоскопа на своей груди. — Не нужно истерик. Ты же сама согласилась мне помочь. Помнишь?

Всё закрутилось слишком быстро. Я сама не заметила, как стала его — игрушкой, собственностью. И, Господи… помоги мне, если я правда этого не хотела.

Второй год моей учёбы в университете. Оценки хорошие, успеваемость отличная, я уже привыкла ко всем и чувствовала себя комфортно, но новость об увольнении профессора потрясла меня.

Мистер Адамс был одним из лучших преподавателей — именно он помогал и мотивировал меня. Я даже не успела попрощаться с ним, как он уехал.

Мне было трудно поверить в это, и всё выходные я не могла прийти в себя.

Понедельник, начало первой пары.

Студенты шумно шутили и обсуждали что-то, как вдруг в аудиторию зашёл директор с незнакомым мужчиной.

— Знакомьтесь, это новый профессор, Николас Эдвард Морган. Он пришёл на замену. Прошу уважения, — сказал директор и ушёл.

Перед нами стоял высокий, привлекательный мужчина с острыми чертами лица, крепким телосложением и хмурым выражением.

Весь урок мы провели в напряжении. Все студенты не сводили с него взглядов. Он не знакомился, не спрашивал имён, просто объяснял тему. Я ловила себя на том, что смотрю только на него, забывая обо всём остальном.

Под конец дня я ушла домой, пытаясь писать курсовую, конспект — хоть что-нибудь — но всё шло наперекосяк.

За этот месяц моя успеваемость сильно снизилась, тогда как у остальных она поднялась, под влиянием нового профессора.

Однажды после урока, когда студенты уже выходили, я потянулась за тетрадью.

— Эмма, зайдёшь ко мне после уроков, — сказал Николас, и направился в свой кабинет.

После занятий я постучала и медленно вошла. Профессор сидел за столом, просматривая бумаги.

— Профессор… — тихо сказала я, надеясь, что он обратит внимание.

Он поднял на меня взгляд и встал.

— Эмма, твоя успеваемость снизилась. Оценки ухудшились.

Медленно он обошёл меня, и это настораживало.

— Тебе нужен частный урок.

Я почувствовала его дыхание на шее и невольно задрожала.

— Я покажу, что бывает с непослушными девочками.

— Но… — тихо сказала я, пытаясь оправдаться, но он не слушал.

Он сбросил со стола бумаги и наклонил меня над столом, заставляя согнуться.

— Разве я разрешал говорить?

Я услышала лязг пряжки ремня и напряглась.
Профессор задрал мою юбку, оголяя интимные части. Я ощутила, как он нежно сжал ягодицы, и невольно прикусила губу, но тут же получил резкий шлёпок ремнём, заставивший вскрикнуть.

— Это за плохую успеваемость, — сказал он, и последовал второй шлёпок, сильнее и точнее.

— За плохие оценки.
Снова шлёпок.

— А это за то, что дразнишь меня этой грехово короткой юбкой каждый день.

Особо сильный удар заставил меня вцепиться в край стола. Кожа покраснела и ныла, но тело всё равно отзывчиво реагировало на его действия.

Он заметил это и остановился.

— Ведёшь себя как невинная ученица, а на самом деле возбуждаешься, когда профессор шлёпает тебя ремнём. Какая похотливая девочка, — прошептал он, проведя рукой по влажной ткани.

День рождения отца — большой праздник, на котором собирались его друзья: сослуживцы и бизнес-партнёры, с которыми он хорошо ладил.
Твоя задача — быть вежливой, улыбаться и поддерживать разговор, хотя почти все они тебе не нравились — кучка шумных и пьяных мужчин.
Но среди них был тот, кто притягивал твой взгляд. Виктор.
После долгого дня в университете ты вернулась домой, уже зная, какое зрелище тебя ждёт.
— Доченька, подойди и поприветствуй наших гостей! — раздался голос отца из гостиной.
Тихо вздохнув, ты зашла внутрь, натянув вежливую улыбку. Ты говорила нужные слова, кивала, но мысли ускользали — снова и снова возвращались к нему… к Виктору.
— Рад тебя видеть. Кажется, совсем недавно ты бегала в платьице и просила меня поиграть с тобой в куклы, — с лёгкой улыбкой сказал он.
— Вы были не против… и я вам за это благодарна, — мягко ответила ты, стараясь сохранить спокойствие в голосе.
После короткого разговора ты ушла в свою комнату.
Спустя несколько часов гости разъехались, а отец, выпив, уснул у себя.
Ты спустилась вниз, чтобы убрать беспорядок, и снова увидела Виктора. Он сидел на диване, держа в руке стакан с виски.
— Вы разве не уезжаете домой? — тихо спросила ты, собирая посуду.
— Я сказал твоему отцу, что останусь, — спокойно ответил он, не сводя с тебя взгляда.
Ты молча продолжила убирать, отнесла посуду на кухню и начала мыть.
В следующий момент ты почувствовала на своей талии крепкие руки — он обнял тебя, почти осторожно, но уверенно.
Спустя несколько долгих секунд ты повернула голову и встретилась с ним взглядом.
— Что вы… — слова застряли.
Он не дал договорить — его губы мягко коснулись твоей шеи.
— Я замечал твои взгляды… — тихо произнёс он. — И устал делать вид, что ничего не чувствую.