“Еще один малоизвестный эпизод в жизни Фазиля Искандера того времени – участие в создании фильма “Снег в сентябре” на Северо-Осетинской студии телефильмов.
Режиссером выступил Рафаэль Гаспарянц.
Сценарий к фильму написал Искандер по своему рассказу “Заира”, некогда опубликованному в газете “Труд”. Но из грустной искандеровской истории о несостоявшейся любви (позже он включил ее в повесть “Морской скорпион”) у режиссера получилась довольно банальная мелодрама.
В 1984 году фильм вышел в Осетии, через год его показали по второй программе Центрального телевидения – и все, о “Снеге в сентябре” забыли”.

[из книги “Фазиль”]

Кладбище забытых мелодий

Вчера вечером возвращался домой и насвистывал какой-то мотивчик. Хотел было записать его на диктофон в телефоне, но уже подходил к подъезду и не стал заморачиваться. А когда чистил зубы перед сном, понял, что тема эта окончательно вылетела из головы, и как я не старался, вспомнить ее не получилось. Где-то наверняка есть кладбище забытых мною мелодий.
Ну и ладно – значит, так себе была песенка.

У меня к литературе отношение максимально дилетантское. На уровне “нравится – не нравится”. Плохо получается объяснить, почему одна книжка цепляет, а другая – нет.

За последние пару месяцев я осилил “Ни дня без строчки” Олеши, “Белград” Алексеевой, “Лето” Горбуновой, “ В родном городе” Некрасова, “Двое в декабре” Казакова, “Инспектор ливней и снежных бурь” Торо, “Манхэттен” Дос Пасоса. Что сказать? Все не то.

Или я – не то.

Какие-то кислые книжки. Вроде как не к чему придраться, но вот не лежит, как ее там, душа, хоть ты тресни.

Помню, ровно те же ощущения были от “Мастера и Маргариты”. Не переношу я эту книгу, а почему так, не знаю. И наоборот – казалось бы никакущего Кнаусгора я перечитываю с удовольствием раз (а то и два раза) в неделю.

В его толстенных романах есть простая и надежная реальность. И в каждой строчке передается ощущение мгновенного, но безраздельного счастья и уверенность в том, что оно доступно любому, поскольку складывается из мимолетных и естественных ощущений – солнечного тепла, ветра, движения.

“Я остановился под дубом. Отщипнул желудь и побрел дальше, катая его в руке и рассматривая со всех сторон. Тонкий повторяющийся узор маленького шишковатого, похожего на корзинку колпачка, в котором желудь сидит. Продольные полосы. Идеальная обтекаемая форма. Хоть для дирижабля, хоть для кита”.

С матросами безусыми
Брожу я до утра
За девочками с бусами
Из чешского стекла.

[Г. Шпаликов]

Вместе с ИИ записал такую вот песенку.

Фейл уровня Бог

В конце 1970-х в Штатах былы популярны панки “The Germs”. Фразу “Живи быстро, умри молодым” фронтмен группы Дарби Крэш воспринял буквально.
7 декабря 1980-го он умышленно передозировался героином и умер, как и хотел, в 22 года.
Пацан должен был стать легендой, но на следущий день застрелили Джона Леннона, и о Крэше все, увы, забыли.

Года два назад написал стишок про космошлем, а теперь вот, наконец, сочинил под него маленький хит для прыщавых и не очень подростков.

Короче, танцуют все.

Дети с женой в театре. Жду их в кафе возле гардероба. Ну и по традиции пишу все, что в голову заскочило.

Лишь бы человеком был плохим, все остальное – ерунда.

Мир стал безвкусным.

В кабинете у стоматолога в динамиках – “Fly me to the Moon” Синатры. Лысый ортопед со скользкой фамилией Киселев объясняет уровень беды в моей ротовой полости. Но экране компа – зубы. Или, скорее, то, что от них отсталось. “Возьму этот снимок для обложки альбома”, –
думаю я.

Две чашки кофе и фыдчин
Для катастрофы нет причин.

Разговоры о влажном.

На Карибах я – уалибах.

Он сделал себе карьеру на рассказах о том, как у него ничего не получается.

Я и не думал рассказывать эту историю, но Димка Капитанов уговорил меня с третьего раза. “Хорош целку из себя строить”, – он сплюнул себе под ноги и почесал за ухом.

РИТМ

Одно время мы репетировали в Доме офицеров на Хольцмана. На первый концерт в военном поселке с незатейливым названием “Спутник” мы добирались на раздолбленном ПАЗике. С нами ехали девчонки-гимнастки, фокусник и, собственно, директор Дома офицеров.

На каждой кочке у директора сползала на затылок фуражка, а после поворота на Карцинское шоссе одну из гимнасток стошнило, и остаток дороги в салоне интригующе пахло вяленными помидорами. Я, если честно, не знал, как пахнут вяленные помидоры, но Альбертик сказал, что у них именно такой аромат. Никто и не спорил.

Людей в зале было как сельдей в бочке – в основном, запаренные солдаты плюс пара-тройка расфуфыренных женщин.
Мы поднялись на сцену, чтобы подключить гитары и микрофоны. Шнуры имелись короткие, а усилители и динамики почему-то стояли за кулисами – так что с зала нас с Цхурбаем почти не видели. На сцене торчал Паленый у микрофона. Сзади него за барабанами сидел Альбертик. Чтобы хоть как-то обозначить присутствие, мы с Цхурбаем вытащили из-за кулис свои не маленькие носы.

Звук был ужасный. Но в конце Альбертик спел под гитару “Этот город самый лучший…” и “Господа офицеры”, так что все вдруг растаяли и стали пушистыми. Но, в целом, если б не милые гимнастки и обаятельный фокусник-анашист, нас закидали бы вяленными помидорами. Играли мы отвратительно, смотрелись еще хуже.

Директор Дома офицеров не знал, что сказать, ходил туда-сюда по узкому фойе и постоянно поправлял неуклюжую фуражку. Казалось, он задумал нас расстрелять – публично, у картонной стены Дома офицеров.

Уже потом в автобусе, когда возвращались домой, он все-таки решил нас приободрить:

“Пацаны, у вас есть ритм!”

С тех пор я живу спокойно. Скучно, с тоннами тараканов в карманах, но и с постоянным и от этого комфортным ощущением того, что ритм еще есть, и никуда он уже не денется.

Не помню, для кого и зачем написал вот этот текст:

“The Buicks” – владикавказская гитарная группа второй половины 1990-х, одна из самых плохих команд местной рок-сцены и, по воспоминаниям очевидцев, худшая осетинская панк-группа.
Началось все в марте 1995-го. Алан Цхурбаев раздобыл ключи от дядиного гаража недалеко от ГМИ. Там мы (Бицоев Борис, Цхурбаев Алан и я, Бекуров Руслан) и собирались. У нас были акустические гитары, пара песен и большие надежды. Обычно мы выпивали баклашку пива и потом репетировали. Ну как репетировали – бренчали на гитарах и болтали. А ближе к вечеру выходили из душного гаража во владикавказскую весну и шлялись счастливые по улицам.
1 апреля 1995 года на инязе проводился традиционный капустник, в конце которого мы сыграли 3 песни: “Good Fuckin’ Tonight”, “Take This Bottle” и “Как кричит крокодил”. За полчаса до выступления к нам присоединился Аслан Баликоев. Он пришел с Кантиком – пьяные вдрабадан они не оставляли каких-либо шансов. Кто-то притащил пионерский барабан, и вот, вуаля, Асик – наш Ринго Стар.
После мы еще долго сидели в пельменной напротив гостиницы “Кавказ”. Пили, ели смотрели по телеку репортаж с концерта в эфире телекомпании “ИР”. Водка закончилась быстро, фыдчин еще быстрее. Мы сидели и макали кусочки хлеба в жидкость, оставшуюся после мяса. Сидели, макали и рассказывали, перебивая друг друга, какие мы офигенные, и какое будущее, офигенное будущее, нас еще ждет. С будущим так и получилось. Ну ошиблись немного – с кем не бывает?
Вообще, выходит, что группа существовала аж 4 года – с 1995-го по 1998-й.
10 июня 1995 года. Юрий Мальцев работал диджеем на “Радио-Ос”. В ту ночь он дежурил в студии на втором этаже ДК “Электрон”. Мы забурились к нему и записали за пару часов магнитоальбом без названия. На гитарах бренчали Алан Цхурбаев, Руслан Бекуров и Альберт Караев. Пел Борис Бицоев. На ударных (точнее, на пустых пластиковых бутылках) играл Сослан Мамсуров. И был еще какой-то типец с флейтой. Под утро Юра на свой страх и риск пустил в эфир все записанные песни, и их случайно услышал тогдашний владелец “Радио-Ос”. Как итог: Юрия Мальцева уволили на следующий же день, а кассета предсказуемо испарилась спустя какое-то время.
Май-июнь 1995 года группа репетировала в подвале “The Shakemakers” в Сельхозе. 28 июня 1995 года выступили на сборном концерте в Доме Искусств (кажется, был День молодежи или юбилей “Радио-Ос”). Мы сыграли 3 песни (“Good Fuckin’ Tonight”, “Rock’n’roll Star”, “Boys Love Girls”) в таком составе: Алан Цхурбаев (гитара, вокал), Руслан Бекуров (бас), Аслан Баликоев (ударные), Борис Бицоев (вокал). Нам даже заплатили!
15 октября 1995 года группа отметилась на Дне Города на площади Свободы (на легендарных ступеньках кинотеатра “Октябрь”) на разогреве у “The Shakemakers”: 3 песни – “Good Fuckin’ Tonight”, “Rock’n’roll Star”, “Boys Love Girls”; состав – Алан Цхурбаев (гитара), Руслан Бекуров (бас), Тамик Баллаев (ударные), Борик Бицоев (вокал).
19 июля 1997 года мы активно поучаствовали в открытии клуба “Paradise and Hell” в ДК “Электрон” с композициями “Penthouse Blues”, “Rock’n’roll Star” и “Lucky” (кавер на “Radiohead”). Состав: Алан Цхурбаев (вокал, гитара), Руслан Бекуров (бас), Тамик Баллаев (ударные). Сохранилось даже страшное видео этого концерта.
12 августе 1997 года в студии у Джанлея “The Buicks” записали трек “Sad To Be Alone” с техно битом и синтетическими басами. Примерно тогда же состоялась легендарная сессия на репетиционной точке “The Shakemakers” в Доме офицеров на проспекте. В записи принимали участие: Сослан Мамсуров и его допотопный советский орган, Алан Цхурбаев (вокал, гитара), Артур Албегов (гитара), Борис Бицоев (вокал), Руслан Бекуров (бас). Были вживую записаны “Sad To Be Alone”, “Helicopter” и “Antiquarian Love”.

В 1997 году группа активно (чуть ли не каждую неделю) выступала в заведениях “Paradise and Hell” и “Spider’s Club”. На одном из концертов я частично реализовал свою детскую мечту – разбил на сцене старый полуакустический бас. Хотел сломать его в стиле Джона Энтвистла из “The Who”, а получилось, как у Русика Бекурова из 3-го “Г”. Тихо – никто и не заметил.
В 1998 году мы, наконец, заимели собственную репетиционную точку на минус первом этаже в Доме офицеров на Хольцмана. Имели успех у солдат-срочников и их девушек, ездили с концертами по военным частям вместе с танцорами из “Ice Beat”, гимнастками и пожилым фокусником-пожирателем огня. На этом все и закончилось.
Или нет – собрались еще как-то летом 2012 года и записали в студии песенку “Fiagdon”. Получилось не очень.
Музыка “The Buicks” лежала на стыке панка, гаражного рока и раннего брит-попа, но из-за сырого исполнения все звучало грубо и криво. Большинство песен так и остались незаписанными или где-то тихо умирают на старых кассетах.

Сегодня, сейчас

На Среднем проспекте на светофоре какой-то хмурый уставший от жизни типец в ожидании зеленого сел на микроволновку, которую до этого держал руками.

– На фига я это делаю? – сам себя спрашивает он и тут же находит ответ. – Вот звякнет мне приятель, скажет, чем занимаешься, а я ему: “Сижу на микроволновке!”

И правда же – сегодня Вселенная сжалась до размеров бродяги, который сидит на ржавой микроволновке.

И все у него тип-топ.

Провели концертик в “Сердце”. Людей было немного, но это хорошо. Начну уже сейчас делиться понемногу разным аудиовизуалом.

Например, вот такая ТЕМА.

Или вот еще:

“Я горю“ [Conclusion Cafe].

И последнее видео этого дурацкого вокально-инструментального коллектива.

Шестая серия второго сезона “Друзей и соседей”, когда Куп хоронит отца – это маленький шедевр.

Просто написал это здесь, чтобы не забыть и пересмотреть еще пару раз.

НЕПОБЕДИМОЕ ЛЕТО

О непобедимом лете я прочитал у Камю. Смысл и контекст давно забыты, но фраза вертится в голове до сих пор.
А еще был фильм “Бесконечное лето” про серферов, которые путешествуют по миру вслед за солнцем и жарой.
Я и сам об этом мечтал.
Летом же так легко живется – кажется, все в твоих руках. Но сейчас вообще-то почти сентябрь, и в моих руках нет ничего, кроме крошечной бутылки пива.
Это уже третья.
Допью ее и сразу же возьму из холодильника другую.

Прочитал тут сегодня, что в 2006 году журнал “Time” объявил Человеком Года каждого жителя планеты Земля.

Что ж, в таком случае укажу в своем резюме, что в 2006 году я был признан Человеком Года по версии “Time”.

“Здесь люди презирают суету. Они не ленивые и не сонные, но они не выглядят и покорителями миров. “Если придется, покорим, а пока и так нормально”, – читается на их расслабленных лицах”

Андрей Рубанов, “Йод”

28 сентября будет день рождения Руслана Хадзыбатыровича Тотрова. В этом году ему исполнилось бы аж 90 лет. Мощная дата, типа юбилей, и я как раз вчера закончил редактировать и корректировать сборник его публицистики, с которым возился полтора года. Вроде как не самая пыльная возня, но все как-то затянулось, а теперь вот уже некуда и некогда откладывать.
Книжка называется “Привычное дело”. Надеюсь, в октябре она уже будет продаваться в книжных магазинах и онлайн-платформах.

Вдруг кому-то интересно.