Лично для меня Ленин не только изумительно совершенное воплощение воли, устремлённой к цели, которую до него никто из людей не решался практически поставить пред собою, он для меня один из тех праведников, один из тех чудовищных, полусказочных и неожиданных в русской истории людей воли и таланта, какими были Пётр Великий, Михаил Ломоносов, Лев Толстой и прочие этого ряда.

Героизм его почти совершенно лишён внешнего блеска, его героизм это нередкое в России скромное, аскетическое подвижничество честного русского интеллигента-революционера, искренне верующего в возможность на земле справедливости, героизм человека, который отказался от всех радостей мира ради тяжелой работы для счастья людей.

Человек изумительно сильной воли, Ленин был во всём остальном типичным русским интеллигентом. Он в высшей степени обладал качествами, свойственными лучшей русской интеллигенции, самоограничением, часто восходящим до самоистязания, самоуродования, до рахметовских гвоздей, отрицания искусства, до логики одного из героев Л.Андреева: «Люди живут плохо значит, я тоже должен плохо жить».

Осенью 18-го года я спросил сормовского рабочего Дмитрия Павлова, какова, на его взгляд, самая резкая черта Ленина.
- Простота. Прост, как правда.

Он слишком мало обращал внимания на себя для того, чтобы говорить о себе с другими, он, как никто, умел молчать о тайных бурях в свой душе. Но однажды, в Горках, лаская каких-то детей, он сказал:
- Вот эти будут жить уже лучше нас; многое из того, чем жили мы, они не испытают. Их жизнь будет менее жестокой.
И, глядя вдаль, на холмы, где крепко осела деревня, он добавил раздумчиво:
- А все-таки я не завидую им. Нашему поколению удалось выполнить работу, изумительную по своей исторической значительности. Вынужденная условиями жестокость нашей жизни будет понята и оправдана. Всё будет понято, всё.

Но всё равно для меня исключительно велико в нём именно это его чувство непримиримой, неугасимой вражды к несчастиям людей, его яркая вера в то, что несчастие не есть неустранимая основа бытия, а мерзость, которую люди должны и могут отмести прочь от себя.

Оскалив зубы, он посмотрел в окно, куда-то вдаль.
- Нет, вы сообразите: чего ради сытые гоняют голодных на бойню друг против друга, а? Можно ли примириться с этим? Можете вы указать преступление, менее оправданное, более глупое? Страшно дорого заплатят за это рабочие, но в конце концов выиграют они. Это — воля истории.
Он часто говорил об истории, но в его речах я никогда не чувствовал фетишистического преклонения пред её волей и силой.

Меня восхищала ярко выраженная в нём воля к жизни и активная ненависть к мерзости её, я любовался тем азартом юности, каким он насыщал всё, что делал. Меня изумляла его нечеловеческая работоспособность.

Он вообще любил людей, любил самоотверженно. Его любовь смотрела далеко вперёд и сквозь тучи ненависти.
И был он насквозь русский человек с «хитрецой» Василия Шуйского, с железной волей протопопа Аввакума, с необходимой революционеру прямолинейностью Петра Великого. Он был русский человек, который долго жил вне России, внимательно разглядывая свою страну, издали она кажется красочнее и ярче. Он правильно оценил потенциальную силу её исключительную талантливость народа, ещё слабо выраженную, не возбужденную историей, тяжелой и нудной, но талантливость всюду на тёмном фоне фантастической русской жизни, блестящей золотыми звёздами.
Владимир Ленин разбудил Россию, и теперь она не заснёт.

И если б туча ненависти к нему, туча лжи и клеветы вокруг имени его была ещё более густа всё равно: нет сил, которые могли бы затемнить факел, поднятый Лениным в душной тьме обезумевшего мира.
И не было человека, который так, как этот, действительно заслужил в мире вечную память.

Максим Горький "В.И. Ленин".


В Москве в историческом музее проходит на удивление хорошая выставка "Ленин", на которой представлены масса документов, фото, картин, личных вещей, от парика, в котором он скрывался от Временного правительства, до пули, которая осталась после покушения.

Ещё немного фото с выставки в комментариях.