Зачастую наши будни напоминают нам сцены из научно-фантастического сериала, где каждый рабочий день — это новая серия. Большинство этих забавных историй рождаются в нашем колл-центре.

Представьте себе ситуацию, где один мужчина настойчиво просит записать его к научному сотруднику, который, цитирую, «позволит сохранить его ДНК и отправить в космос», мотивируя тем, что хочет оставить свой след не только в истории человечества, но и в космическом пространстве.

Некоторые люди весьма охотно ищут родство с различными историческими личностями. Так, например, один мужчина обратился с запросом проверить, не является ли он потомком Наполеона. Другой же, в свою очередь, хотел узнать, нет ли родственной связи с династией Романовых. А кто-то и вовсе обращается с целью поиска родственников, когда другие способы оказываются неэффективными.

Женщина изъявила желание обследовать своего ребенка. После тщательного расспроса о нюансах консультации перешли к краткой процедуре записи. И все бы ничего, если бы не одно «но», которое всплыло при уточнении паспортных данных. Оказалось, что когда женщина говорила о своем ребенке, на самом деле она имела в виду свою собачку. И остается только воображать, какова была реакция наших сотрудников.

Вот такие забавные истории происходят в нашем повседневном сюжете, поэтому смеемся, чтобы не плакать.

Сегодня мы поговорим о том, с чем мы иногда сталкиваемся на приёмах, что заставляет особенно сильно переживать, пожалуй, любого врача-генетика.

К нам на приём попала семья с ребенком 9 лет, у которого уже был подтверждён диагноз врождённой миастении. У генетика они никогда раньше не были. Специалист по месту жительства назначил им генетическую панель, там был найден вероятно патогенный вариант. Специалист дальше очень правильно рекомендовал им провести секвенирование по Сэнгеру (ребёнку и родителям), и было обнаружено, что вариант наследован от здоровой матери. К сожалению, эта ситуация была расценена как семейная особенность, диагноз был подтверждён, и ребёнок с этим некоторое время наблюдался. Пока не попал на плановую госпитализацию в крупный федеральный центр, где уже невролога смутила клиническая картина: она не соответствовала ожидаемой, и врач рекомендовал всё-таки дойти до врача-генетика.
И вот как раз-таки в этом и заключается основной смысл, что по-возможности назначать генетические исследования и интерпретировать результаты должен именно врач-генетик. Ну или, по-другому, специалист, который всё-таки плотно занимается наследственной патологией, знает её и знает особенности и ограничения методов генетической диагностики.

Нас, конечно, всегда смущает, когда вариант наследуется от здорового родителя. Кроме того, мы можем сами посмотреть на заключение лаборатории и, может быть, не всегда согласиться с классификацией варианта. Ну и, конечно же, нас смущает, когда клиническая картина не соответствует ожидаемой. Да, мы помним, что миастения – это сложное заболевание, которое может мимикрировать под другие нервно-мышечные заболевания. Но, тем не менее, как я говорил ранее, мы исключаем частые причины в первую очередь.

Клинический статус действительно был достаточно неоднозначный у ребёнка, но тем не менее выделялась проксимальная мышечная слабость, а по данным электромиографии в некоторых протоколах был отмечен нейрогенный паттерн поражения. Конечно же мы в первую очередь решили исключить спинальную мышечную атрофию, которая в том числе не диагностируется с помощью стандартных методов NGS-диагностики.
У ребенка был подтвержден диагноз. Случай в целом закончился хорошо, ребенок быстро получил лечение. Но тем не менее, уважаемые коллеги, мы всегда просим, напоминаем, что, если Вы подозреваете наследственную патологию, пожалуйста, рекомендуйте пациентам консультацию врача-генетика.

О том, когда можно заподозрить наследственную патологию, очень удобно посмотреть в нашем видеокаталоге. Там собраны выступления, лекции ведущих экспертов с научно-практических мероприятий Ассоциации медицинских генетиков. Пожалуйста, смотрите. Если вдруг у своих пациентов увидите что-то похожее, то направляйте к нам. Будем смотреть и разбираться.

«Нейрофиброматоз – аутосомно-доминантное заболевание, для его развития достаточно патогенного варианта только на одном из аллелей. Анализ РНК позволяет выявить аллельный дисбаланс, то есть, повреждение одного из аллелей гена, которое говорит о том, что нарушен белок нейрофибромин. Этого достаточно для подтверждения диагноза, а соответственно, должно быть достаточным основанием для назначения лечения»,

«Орфанные пациенты проходят настоящую «диагностическую одиссею» до постановки верного диагноза. Среднее время для точной диагностики редкого заболевания может составлять 4-5 лет. Вместе с тем, современная диагностика развивается очень высокими темпами, выявляются новые орфанные заболевания. У России сейчас просто огромные возможности в плане развития диагностики. Думаю, в будущем мы будем сочетать использование геномных и биохимических технологий. Пока же задача ближайшего будущего – обеспечить равный доступ к диагностике для пациентов независимо от региона проживания, расширять возможности скрининга",

"Молекулярно-генетическая диагностика позволяет подтвердить диагноз, а также подобрать для данного пациента препарат таргетной терапии и своевременно получить право на его использование"

20 июня в городе Брюссель (Бельгия) состоялась международная конференция, которую организовал фонд Children's Tumor Foundation. Это самая большая конференция, которая посвящена нейрофиброматозу и теперь ещё шванноматозу.

Шесть дней коллеги из разных стран, как из Европы, так и из Азии, Америки, обсуждали методы диагностики, ведения, лечения пациентов с нейрофиброматозом и шванноматозом, те подходы, пока ещё научные, но которые, надеюсь, когда-то приведут нас к таргетной терапии этого заболевания, частоту встречаемости клинических проявлений при этом заболевании. Было много докладов по разным национальным регистрам. И на этой конференции также присутствовали коллеги из России с постерными докладами.

Было очень много обсуждений с зарубежными коллегами, коллабораций и разнообразных проектов. В том числе с коллегами из Америки я обсуждал их возможности проведения ДНК-диагностики, интересные подходы. И вот в ФГБНУ «МГНЦ» по результатам этого обсуждения мы сейчас планируем и начинаем реализовывать такой проект, как получение культур меланоцитов из пятен по типу «кофе с молоком» у пациентов с нейрофиброматозом, и ДНК-диагностику будем проводить именно с культуры меланоцитов этих пациентов. Это позволит увеличить эффективность ДНК-диагностики для наших пациентов, особенно в случае мозаичных (сегментарных) нейрофиброматозов. Несколько пациентов с уже подтверждённым нейрофиброматозом ради науки сдали биопсию пятна. Мы сейчас посмотрим эффективность такой ДНК-диагностики и, возможно, в будущем введём её уже в качестве обычной рутинной практики.

С конференций приезжаем с новыми проектами и коллаборациями!

«Нам удалось провести комплексное исследование и уточнить отсутствие влияния данных вариантов на экспрессию белка SMN1, соответственно, новорожденные с крайне высокой долей вероятности будут здоровы и не нуждаются в терапии. В мире еще не было новорожденных с такими вариантами, поэтому ни у врачей, ни у ученых нет опыта, мы не знаем всех возможных механизмов проявления патогенного действия не описанных ранее вариантов, нами изучен только наиболее вероятный механизм. Поэтому все эти дети находятся под динамическим наблюдением врачей генетиков своих регионов. Если все-таки симптомы СМА у них проявятся, немедленно будет начата эффективная терапия для предотвращения инвалидизации. Приведенная в нашей работе информация имеет огромное значение для правильной интерпретации результатов скринингового исследования»,