Сделал запасную группу на случай блокировки телеграмм. Пока там будет пусто, а дальше видно будет.

https://vk.com/metafrastes

Книга откладывается на какой-то срок. Нашёл ещё 2 источника по этой теме, которые нужно перевести и подготовить греческий текст по книге 18 века. Этого текста нет в электронном виде нигде, даже в самой большой базе греческих текстов.

Параллельно с этим хочу вернуться к Октоиху, если найду время.

Набрал греческий текст первой из двух гомилий Иосифа Вриенния (учителя Марка Ефесского), в которых он упоминает факт осады Константинополя 1422 года и начал его переводить. Это очень красивый образец проповеди с риторической точки зрения. Сегодня покажу только вступление этой проповеди.

Слово благодарственное к Богородице.
Сказано в монастыре Одигон, после возвращения этой иконы из плена.

Поскольку Бог Всемогущий подает нам обильное слово при открытии уст, чтобы всякую мысль, приходящую, как продолжать, так и расширять и завершать, когда нужно, и сокращать ее и сжимать, и многое малыми [словами] выразить в подходящее время, хотя и недостаток времени принуждает сейчас говорить кратко, и скопление народа убеждает пользоваться краткостью, и обильный наш пот к тому же побуждает; поэтому, без двойных прелюдий, долгих повествований, благородных состязаний, непреклонных возражений и грозных заключений, я и составлю это слово. Однако, если кто из любителей послушать желает услышать об этом подробнее, даст Бог, услышит во второй час наступающего вторника. Теперь же, надеясь скорее избавиться от этих беспокоящих [обстоятельств], усердно и радостно внимайте!

Пересмотрел концепцию и сначала выложу историю Иоанна Канана, очевидца осады К-ля, а уже потом благодарственную речь Иосифа Вриенния после чудесного спасения города.

Повествование о войне, случившейся в Константинополе в 6930 году, когда Амурат-бей напал на него с тяжеловооруженной силой и едва не захватил его, если бы Пречистая Матерь Господа не сохранила его, написано господином Иоанном Кананом.

«Тайну царя скрывать хорошо, а дела Божии возвещать славно» (1), —так сказал ангел Товии. Это ныне и меня весьма побуждает, воодушевляет и делает смелым проповедником, чтобы рассказать о всеславном чуде моей Пресвятой [Богородицы]. Однако неопытность в слове меня останавливает; но собственное желание и человеческое страдание снова толкает и влечет меня; и я побежден и признаю поражение. От этого я и начал повествование. И прошу читающих это и имеющих опыт в грамоте: не пренебрегать простотой (2) слов и не порицать мой грубый и варварский стиль речи. Поскольку и я признаю мою слабость в неопытности к письму. Но не для мудрых или образованных я это написал, а только для простецов (3), как и я простолюдин; чтобы простецы читали это как необразованные, просто и без осуждения. Именно ради всего этого я осмелился стать и писателем и проповедником, и общеизвестное чудо Пресвятой, и нашествие агарян на нас, и осаду города я описал по мере силы моего слова, и с этого я начал.

1) Ср.: Тайну цареву прилично хранить, а о делах Божиих объявлять похвально (Тов. 12:7).

2) Одно из значений слова κόρος — сор, мусор. Автор просит не пренебрегать его просторечием и тем, что можно назвать сейчас «слова паразиты».

3) Простец, простолюдин и проч. (греч. ἰδιώτης — идиот).

В год тридцать второй правления императоров Мануила Палеолога и сына его Иоанна, в 6930 году [от сотворения мира], индикта пятнадцатого, 10 июня, в третий день недели (1), во втором часу дня (2), внезапно вновь (3) напало на нас войско мусульман, десять тысяч числом, имея военачальника человека жестокого и кровожадного по имени Михал-бей. И весь город и область, под царской властью, в один миг подчинили себе, и нас лишили всего, что близ этого города. Это все разорили, разграбили, взяли в плен; одних мужчин зарубили, а других отвели далеко от Иконии и Арацапетас Кифы (4); женщин нагло обесчестили; младенцев принесли в обрезание Мухаммеду; всякое подъяремное и неподъяремное животное истребили и уничтожили.

1) Согласно византийскому календарю, третий день недели — это вторник, поскольку первым днем недели был воскресный день, как и поныне в церковной традиции. Однако Юлианский календарь за 1422 год показывает, что 10 июня выпало на среду т.е. 4-й день недели.

2) Между 7 и 8 утра.

3) Вероятно, автор намекает на две предыдущих осады 1394–1402 гг. и 1411 г.

4) Иконий — соврем. Конья в Турции. Второй топоним, Арацапетас Кифа — это неизвестная местность. В известной литературе он употребляется только в этом тексте.

Кто-либо или какой язык сможет описать ущерб для посевов и вред для виноградников? Ибо они неожиданно напали когда город был закрыт (1), заперли нас и вся внешняя [область] оказалась под их властью. Но как, откуда и по какой причине это бедствие, гибель и такие ужаснейшие трудности обрушились на несчастных и жалких Ромеев (2), кажется лучше нам умолчать. А конец той горчайшей битвы и ужаснейшей войны следует рассказать.

1) Досл. «во время закрытия» (греч. ἐν τῷ καιρῷ τῆς συγκλείσεως). Вероятно речь идет о том, что подход войска к городу утром между 7 и 8 часами застал врата города запертыми и враги заперли город уже своим присутствием под стенами.

2) Византийцы назывались ромеями (римлянами), поскольку считали себя жителями и наследниками Великой Римской империи.

Сначала то войско мусульман 10-го июня напало и заперло нас, как сказано ранее. А 20-го того же [месяца] появилось другое войско мусульман, как туча полная града и губительно гремящая; и весь [город] и всю ромейскую землю омрачило, и как пламя молнии опаляющее все сожгло и испепелило: и всякое пышное дерево, и дерево плодородное и виноградные лозы с корнем вырубили, и всякое другое зло и гибель нам устроили. А великий военачальник и повелитель всех их, эмир и владыка, шел впереди. Он пришел яростный и раздраженный, хвастливый, высокомерный, напыщенный и гордый, брови к небу поднимая, считая себя выше всех, полагая, что все им управляется и все под его властью, и он управляет всем миром. Впрочем он привел множество самых искусных (1) и боевых машин, полагая, что ими разрушит часть городской стены и оттуда захватит Город, пленит ромеев, а имя Христово погасит. А воинства воинств и роды родов и множества множеств (2) пеших и конных имел столько, что вся та земля была ими покрыта.

1) Боевых или механических (греч. μηχανικός).

2) Особая риторическая конструкция, которая описывает наивысшую степень явления. В Библии этот прием использован в названии книги «Песнь песней» т.е. Песнь, которая превышает все прочие песни.

Тогда по повелению этого Мурад-бея, называемого господином турок, сделали они один бастион ; и он один превзошел многие величайшие [бастионы]. Ибо он возвышался от одного конца города, от Золотых Ворот, до другого конца, до Ксилопорты. И был этот бастион недалеко от крепостной стены примерно на расстоянии выстрела из лука, но не более. И был весь крепкий и очень прочный из больших бревен и крупных досок. И сплетенные [щиты] из веток поставили перед бастионом, чтобы принимать стрелы из луков и арбалетов Римлян и камни из бомбард. А позади него постановили, чтобы стояли воины из всех родов этого войска, смелые и отважные: одни для охраны бастиона, как это принято, другие чтобы защищаться с его помощью, а иные чтобы сражаться. Позади же него с арбалетами и луками и бесчисленными большими и малыми орудиями, которые доставляли через него. А самые большие из тех орудий, на которые они надеялись, и хотели ими разрушить стены города и вследствие этого пленить его, тщательно поставили в месте, где не было рва, подобного другим рвам, и [оно] было засыпано и давно наполнено землей. А напротив бастиона, случайно , оказалась башня, весьма ветхая и разделенная трещиной сверху донизу. И турки ждали, что камни самых больших бомбард могут разрушить ту ветхую башню, и поскольку место не имеет рва, чтобы препятствовать туркам, беспрепятственно хотели дойти до внешней стены, и через эту брешь напасть на ромеев и поработить город. Но в конце ожидание нечестивых оказалось тщетным. Поскольку семьдесят выстрелов из того величайшего орудия ударили по той ветхой башне, и никакого вреда ромеям это не принесло, но также и пользы туркам. Ибо место и ров, и башня находились близ церкви святого Кириака , между воротами святого Романа и Харсийскими, ближе к реке, называемой Лик . И это [сказано] о бездействии бомбард, о другой же организации тех разнообразных войск, собранных против города для его осады и истребления ромеев, кто расскажет? Однако из тех многих я сейчас опишу некоторые. В то время они сделали много деревянных огромных башен с колесами, окованными железом, высотой приблизительно как башни города, а то и выше их. И пары волов и буйволов бесчисленных имели наготове, чтобы тянуть башни веревками и подвести ближе ко рву и из них нападать и уничтожить внешнюю стену. Также и фальконы сделали, и черепахи , и боевые бронированные машины , и многие другие деревянные и механические орудия, и соорудили гелеполисы , и механические руки с маленькими колесами, и большие крытые, и средние бесчисленные сделали, и напротив ворот города громадные [орудия]. Сделали и огромные деревянные крепости с колесами окованными железом, так что даже их бесполезность весьма изумила и сильно испугала тех, кто их видел и не знал осадных сражений.

В тексте под крепостной стеной (или просто стеной) Города понимаются Феодосиевы стены Константинополя. Внешнее и первое укрепление Города.

"А напротив бастиона, случайно..." Кажется здесь Канан иронизирует о том, что ветхая башня, по чистой случайности оказалась напротив укрепленного бастиона турок.

"близ церкви святого Кириака..." Так данный топоним представлен в английском переводе критического издания. Однако стоит обратить внимание, что Канан пишет название топонима в женском роде «Κυριακῆς τῆς ἁγίας», в то время как мужское имя «Кириак» имеет окончание мужского рода «Κυριακὸς». Поэтому разумнее предположить, что речь идет или о женском имени «святой Кириакии», возможно Никомедийской мученицы III века, или о дне Господнем «Κυριακή», т.е. воскресном дне недели, который однако употребляется с другими атрибутами, например: «Κυριακὴ ἡμέρα» (день Господень). На данный момент не удалось найти никакой информации о какой-либо церкви, которая могла бы находиться в указанном месте между воротами святого Романа и Харсийскими и рядом с рекой. Кондаков пишет о свидетельстве Муральта, по которому известно о церкви св. Кириака за Золотыми воротами (см.: Никодим Павлович Кондаков. Византийские церкви и памятники Константинополя), но и здесь нет никаких точных указаний, лишь факт о существовании такого известия. Указанное Кананом место, было самым слабым в обороне Города, именно в этой районе случился прорыв османского войска в 1453 году. Вероятно упомянутая церковь (или часовня), если она там была, оказалась разрушена при захвате города. Непонятным остается вопрос, почему в доступной литературе нет никаких упоминаний о том, что в указанном районе был некий религиозный объект с таким названием, а также отсутствие комментариев на этот счет в критическом издании.

Фальконы или фальконеты — название артиллерийского орудия небольшого калибра.

Черепахи — Подвижный защитный навес.

Гелеополис — Передвижные осадные бастионы.

Механические руки — вероятно какие-то манипуляторы.

А другие копали землю позади бастиона и спустились глубоко, чтобы внизу, подо рвом, незаметно пройти ночью, в то время как ромеи стояли наверху и сражались, достичь стен главной и самой большой крепости города, тайно от всех подкопать ее, и подпереть ее деревянными опорами по обычаю нападающих. Потом разжечь огонь под опорами, чтобы сжечь деревянную конструкцию, поддерживающую крепость, и внезапно обрушить стены города, и вместе с тем войска турок тотчас смело нападут на ромеев, из развалин их погонят и город захватят. Иные искали водопроводы, которые издавна поставляли воду в резервуары города, чтобы какой-нибудь из них найти и втайне от ромеев с помощью водопровода оказаться внутри города ночью и неожиданно его захватить и пленить.

Но кроме [этого] предводитель турок повсюду разослал глашатаев, и они объявили с клятвенным обещанием: что богатство города и весь народ эмир отдает на разграбление и добычу мусульманам, и поспешите к выгоде. Это он сказал с такой хитростью, чтобы собрались все войска мусульман, что и случилось тогда. Ибо когда распространился слух среди мусульманских народов, что город отдан на разграбление и пленение, почти из всякой земли и мусульманского рода пришли ради добычи, не только опытные в грабежах и войнах, но и неопытные, и сарлиды, то есть торговцы, менялы, аптекари и сапожники, но и многие турецкие монахи . По такой причине собрались все: воины — за добычей, сарлиды — чтобы купить добычу, а точнее пленников; одни — женщин, другие — мужчин, иные — младенцев, иные — животных, иные — вещи; а турецкие монахи — чтобы получить от господина турок, ради милости, наших монахинь в качестве прибыли и добычи. Поэтому, из-за такого ожидания собрались бесчисленные толпы мусульман со всякой земли, так что изумлялись все видевшие огромное войско. Именно тогда стрел собрали столь бесчисленное множество, что сначала мы с трудом верили слуху об этом известии до начала войны. А сбор их состоялся так: всякий дом всякого человека, оказавшегося под властью турок на всем востоке и западе, дал от десяти до двадцати стрел для луков; но во время сражения их выпустили больше этого [количества], каковое имелось в арсенале турок и колчанах войска . Имел он тогда с собой и закованных в железо послов царя, которых сам он особо требовал послать [для переговоров] о мире и любви; а сам, как жестокий и бесчеловечный варвар, осудил их на оковы и темницу, и безвинным как виновным угрожал смертью, выдвигая вероятно и причину, хотя и глупую, говорил так: «Поскольку ромеи вели себя бесстыдно при встрече со мной, поэтому я осудил их на заточение».

* Стрел было выпущено в сражении больше чем собрали с каждого двора, поскольку в арсенале армии и в колчанах лучников тоже имелось определенное их количество.

Но и тогда некий из мусульман высокий, большой и грозный среди них, поскольку происходил от родословной и колена Мухаммеда, его и почитали как самого патриарха, и поклонялись как самому пророку, и боялись его как самого Мухаммеда, до такой степени и таким великим он был среди них, что дочь эмира и владыки мусульман, которая была девой, похитил против его воли, растлил, удерживал и обладал ею в спальне и своей постели, и никто не осмеливался насмехаться или что-либо сказать ему, но более того эмир и брат* девы сказал: «Общение с патриархом, родичем Мухаммеда, освятило ее, и рожденное от нее да будет свято как от крови Мухаммеда по закону и освящению Расула Мухаммеда», так вот он величайший и весьма знатный среди них патриарх, которого они считали провидцем и пророком, по-персидски именем Мерсаит, отправил послов из Прусы, где он находился, к владыке турок и сказал:

* Не ясно почему сначала называет деву дочерью (греч. θυγάτηρ), а позже называет эмира ее братом (греч. ἀδελφὸς).

«Смотри, не начинай войны с ромеями и не погуби войско и роды мусульман, пока я не приду и не укажу час для военной битвы, как учит наш великий пророк Расул. И я знаю этот [час] как провидец и пророк».
Услышав это, предводитель турок сделал как было предписано и ждал лжепророка. И через несколько дней он прибыл. Пришел Мерсаит, патриарх турок, с пятьюстами турецкими монахами, сидя на муле, видом весьма важный и величием грозный. И толпы мусульман выбежали ему навстречу и приняли его как ангела, сошедшего с неба, безумные роды мусульман. И не только ноги его и руки целовали, но и удила и копыта мула, на котором он ехал. Подобно этому и предводитель турок раболепно принял его. А он казался всем важным и высокомерным; однако надменный и гордый так как высокий и большой и потому что потомок Мухаммеда едва он оказался [на месте], сказал так: «Знайте, мусульмане, и ты сам, их всех предводитель: я послан великим пророком Расулом Мухаммедом, чтобы указать вам час для войны как провидец и пророк, чтобы мы поработили ромеев и пленили город. Готовтесь же к этому, до того времени, пока не придет час, который я знаю». И сказав это, сошел с мула, на котором ехал, и вошел в шатер сделанный из войлока, и начал читать книги Мухаммеда и делать рамплию*. Делал это с лицемерием, чтобы обманывать турок и они поклонялись и славили его как пророка. Как предводитель турок так и все мусульмане истинно и безусловно соблюдали все, что он сказал и все ждали его повеления, чтобы установил час войны и все побежали и захватили город и пленили всех ромеев.

* Одна из форм геомантии, гадание с помощью песка.

Именно эта пустая и тщетная надежда исполнила тогда турок великой дерзостью, смелостью и радостью, и от этого они радовались и предавались наслаждениям. А кроме этого день и ночь хлопали в ладоши и ожидали клич Мерсаита как самого истинного ангела, чтобы пленить ромеев. Но и каждый день и ночь и час язык свой против нас как обоюдоострый меч точили* и слова дикие и грубые говорили бесстыдно и дерзко, не только против патриархов и царя позорнейшие речи произносили, но и против нашей веры дерзко упрекая и бесстыдно богохульствуя, говорили:

* Провоцировали на конфликт, обостряли ситуацию наглой речью.

«Где Бог ваш, темные ромеи? Где Христос ваш? Где святые ваши, чтобы помочь вам? Завтра мы возьмем город и вы будете у нас пленниками и рабами, и жен ваших и детей ваших перед вами покроем позором, и монахинь ваших с нашими турецкими монахами поженим. Клянусь нашей верой, истинно пророк наш так говорит». Это [пророчество] нечестивые принимали как верное и признаваемое и потому Бога нашего нечестиво хулили. И вот, когда для турок настал лучший день для сражения, который предсказал великий у них Мерсаит, пророк их, сказал он военачальнику и владыке мусульман: «Не медли более, но быстрее строй отряды вооружаться, имея наготове все самое искусное и воинское орудие, и с ними пусть станут близ города на расстоянии выстрела из лука до стены. И назвал условный сигнал: Повелеваю так: когда на высоком коне увидите меня сидящим и в правой руке узрите обнаженный меч моей, и трижды голос мой услышите, с натиском и криком, воплем и шумом и орудиями на ромеев нападайте. И самопроизвольно падут стены города, и беспрепятственно окажетесь внутри и плените его». И эти вздорные речи Мерсаит, обещая как верные мусульманам говорил перед народом как имеющий пророчества из книг Мухаммеда и Расула Мухаммеда. И он сказал так, а военачальник и предводитель турок исполнил повеленное и приказал все отряды вооружить. И все снаряжение для войны неся в руках, тотчас толпы мусульман и все войска исполнили повеленное и со всяким оружием и большим снаряжением и искусными орудиями развернулись согласно порядку.

И одни несли лестницы, и лестницы всякие: малые и большие; другие же — молоты , иные — тараны , иные — горящие факелы; другие — склопусы , иные — железные боевые орудия, с крюками на длинных копьях, называемые фалками; другие — щиты крепкие и большие и все покрытые железом, а другие плетеные щиты, и иные павезы ; иные — железные крюки и всякое другое воинское орудие несли в руках, и все были покрыты доспехами с крепким и железным полным вооружением и огромных шлемах. И такое было множество того войска, что простиралось от одного конца города, от Золотых Ворот до другого конца, до Ксилопорты. А военачальники войска построили отряды турок по порядку близ крепости, как повелел лжепророк. А лучникам тех бесчисленных турок приказали всем вместе стрелять поверх стены и зубцов, чтобы ранить и убить некоторых из ромеев и чтобы другие испугались и бежали со стены, и вследствие этого мусульмане нашли бы пустое место и взошли наверх беспрепятственно и захватили город.

молоты — тяжелый молот (англ. heavy hammer), вероятно орудие таранного действия, или просто боевой молот.

тараны — Таран, а точнее деревянная балка (греч. σείστης) имеет корень со значением сотрясать (ср.: сейсмический). Из дальнейшего примера в тексте становится понятно, что это было скорее всего стенобитное орудие.

склопусы — Неясный термин (греч. σκλώπους). Возможно это небольшие переносные пулеметы (μικρά φορητά πολυβόλα όπλα). Так считает Георгий Чиапле в своей диссертации, ссылаясь на Лампроса.

павезы — Ростовой щит пехоты. См.: Павеза (лат. pavesium).

железные крюки — Вероятно, это были крюки для закрепления веревок на стенах.

А народ ромеев весьма устрашился и большинство, пожалуй, помышляли о бегстве, видя воинские и боевые орудия турок и множество бесчисленных родов войска и натиск татар и смелость мусульман и то, что недавно было сделано: что внутри рвов турки убили ромеев и других перед воротами.

О тот мучительнейший час! О скорбь невыносимая! О величайшее отчаяние! Кто не содрогнулся в тот день? Кто не вострепетал в тот час, видя ромеев в таком страхе, а мусульман в такой смелости? И кто из неустрашимых тогда не был устрашен и из храбрых не убоялся? Не смерти говорю, ибо она естественна, но завоевания этого великого города и пленения рода, бесчестия женщин, опозоривания целомудренных, обрезания младенцев, гибели храмов, поругания святых икон, превращения [собора] величайшей Софии Божией в место восхваления Мухаммеда и обитания бесов, в мечеть Расула и Мухаммеда. А худшее и вреднейшее и в тысячу раз хуже худшей смерти — гибели и изменения благочестивой веры христианской на мусульманское почитание и обрезание Мухаммеда (1). О час тот, достойный величайшего плача (2)! О неудержимая буря (эмоций)! Кто из нас тогда не сокрушался в тех воплях? Чей слух вынес услышанное? Какое зрение — увиденное? Ибо в стольких и таких и столь больших нуждах мы не имели никого помогающего или поднимающего или побуждающего нас. Поскольку один царь был измучен болезнью и старостью и не мог вооружиться или сесть на коня, но внутри дворца находился и действовал по силам. А другой сел на коня, вооруженный как должно, вышел из ворот святого Романа и стал там близ ворот.

1) Опасения о том, что все это могло случиться при захвате города, были реальны и сбылись позже в 1453 году.

2) Погребальной песни, плача об умершем.

Когда же настал час, которого ждал безбожный Мерсаит, а именно один час после полудня, он сел на высокого и большого коня, и окружающие его пятьсот мужей, турецких монахов, которых он привел чтобы они имели выгоду и как добычу монахинь города, воспели по-персидски гимн Мухаммеду и похвалы Мерсаиту и трижды сделали это, пока он шел на битву.
Однако и большой сверхъестественный щит несли перед ним, чтобы из-за этого безумные мусульманские народы дивились тому Мерсаиту. А он, когда приблизился к отрядам мусульман, громко возопил: «Расул, Расул Мухаммед!», обнажив меч, погнав коня и крикнув к отрядам: «Аллах Тангри Расул Мухаммед!»*. Тогда вместе возопили и толпы мусульман. И с натиском и криком, грохотом от орудий и множества других боевых воплей и труб дошли до крепостной стены от Ксилопорты до Золотых Ворот, в один и тот же час того дня.

* Аллах — Бог, а Муххамед его пророк.

И всякое воинское орудие несли в руках и приблизились к стенам, поставили лестницы, поднялись на стену, пробивали башни, и никто не нашелся чтобы помешать им от величайшего страха и малодушия, каковые охватили ромеев. Ибо кто не вострепетал в тот час? Кто не содрогнулся от такого зрелища? Чей слух вынес услышанное? Какое зрение — увиденное? Ибо в один миг мириады снарядов, то есть стрел, пустили вверх на ромеев и упали на стены города и внутрь, так что они покрыли и воздух и заслонили даже свет солнца.

И нас всех охватил страх и поразило малодушие, и мы немного скрылись, но не далеко, а встали за зубцами. А турки, как только увидели что люди не прикрывают крепость, посчитали, что она без охраны, и с величайшей дерзостью на нас все набросились. И одни по лестницам взошли наверх стены, другие же с крюками и с ранее упомянутыми фалками, иные пробивали башни таранами, другие молотом разрушали стену, иные поджигали ворота внешней стены, и всякое смелое и храброе дело нечестивые совершали к нашему ужасу. Увидев это, несчастные и отчаявшиеся ромеи пришли в себя и, впустую осмотревшись, как и откуда найти людей, и не имея помощи, ни кого поднимающего и побуждающего народ к страшнейшей битве с турками в тот час, они обнаружили себя, и сами побуждали себя к храбрости и смелости. Ибо трусливые прежде и беглецы и измученные внезапно оказались смелыми, отличными и храбрыми воинами, презирающими раны и тяжкие увечья и всевозможную смерть. И помощью Пресвятой укрепившись в смелости, набросились на нечестивых с мечами в руках и с камнями, и как пчелиный рой от надвигающегося дыма, один за другим поднимался и вставал весь род и всякий возраст, и каждый с каким мог оружием, иные же и без оружия, иные с мечами и копьями, другие же и ими не обладали, но столы, за которыми ели, и днища от бочек связали веревками и несли вместо щитов. А некоторые даже без них пришли на сражение, а только с камнями сражались смело и храбро, словно покрытые полным вооружением. И каждый каждого, и следующий другого, и друг друга побуждали к жесточайшей той битве и вместе храбро и бесстрашно сражались, говоря: «Да, друзья! Братья! Соотечественники! Приложим силы сегодня, постараемся, подвергнем себя опасности за самих себя, жен и детей и за свободу рода и отечества нашего и этого великого города, но более — за истинную веру христиан. Что же? Если мы не умрем сейчас, разве не умрем никогда? Сделаем честью неизбежность, устремимся к опасности войны как мученики к ристалищу тиранов». Это говоря и побуждая друг друга, все они спешили и сражались как опьяненные и напившиеся вина. И как по условному сигналу вместе от одного конца города до другого в одном кличе, натиске и вопле на врагов набросились.

И когда вступили в жесточайшее сражение и в ужаснейшую битву на достаточно долгое время, многие с обеих сторон были ранены и умерли. А неустрашимость храбрейших и превосходнейших ромеев показала мусульман трусами и обращенными в бегство. И восходящим с фалками наверх внешней стены отсекали головы и несли к царю, а других мусульман, пробивавших стену и башни, убивали внутри проломов. Прочую же толпу гордых и надменных турок ранили, убили, прогнали и воинские и боевые их орудия увезли.

И не только воины и опытные в сражении делали это, но и правители города, и крестьяне, и весь народ, и собрания иереев и монахов, и лучшие из архиереев, и благочестивейшие из духовных благочестивцев, и люди из внешних сел явились смелыми и мужественными, презирающими удары, раны и смерть. Но и многие женщины принимая мужскую смелость в тот страшнейший час войны не скрылись и не только не струсили как женщины, но и более того, пришли во время сражения к внешней стене. И одни носили камни на стену для ромейских воинов и ободряли их и побуждали к битве и сражению; а другие держали яйца и паклю*, и раненых врачевали; иные поили их водой и вином, охваченных жаждой от сражения; другие своих родных братьев и детей и супругов удерживали, чтобы не сходили с крепостной стены и не оставляли сражения, но призывали бесстрашно, непоколебимо и смело воевать с турками. Также и со вниманием они там обходили войска, воевали, и взаимно одна другую наставляла и говорила: «Смотри, не приближайся к большой стене, ибо стрелы турок туда попадают на той стороне, но ходите ближе к внешней части стены, чтобы защищаться ею». Однако были и некоторые раненые стрелами, но и это не устрашило других, чтобы они вошли внутрь городской стены. Напротив, они спешили туда и усердно использовали там свои возможности для битвы чтобы до конца увидеть сражение.

* Куриные яйца в народной медицине использовались для остановки кровотечений, а пакля (конопля) в качестве перевязочного материала. О том, что упоминание этих предметов относится именно к помощи раненым говорит дальнейший контекст.

Когда же свет солнца склонился к западу и ромеи непоколебимо стояли в страшнейшей битве с турками и храбро сражались, нечестивые, оказавшись из-за них и бесполезными и посрамленными и побежденными, бесстыдно повернув, бежали. И это очевидно, потому что воинские и боевые свои орудия неохотно оставили, одни ромеям близ крепости, другие дальше добровольно предали огню.

И это посчитали чудом и необычайным делом, как прежде надменные и гордые внезапно оказались печальными и бесполезными; и как прежде желавшие войны с ромеями, неожиданно потом от них бежали. Ибо истинно это дело невидимо было послано божественной силой. И ромеи, увидев это, с одной стороны изумлялись чуду, а с другой, радовались бегству тех врагов и радуясь говорили: «О сладость этого дня и часа! О дивная перемена и невероятный поворот! О неожиданная свобода и радость! О неизреченная радость и невыразимое наслаждение!» Именно так многострадальные ромеи говоря, радовались вместе и прыгали веселясь, хлопали в ладоши и явно благодарили Бога, а Пресвятой возносили гимны и от души прославляя говорили: «Это многопетое и общеизвестное, необычайное и особое, удивительное и достойное изумления истинно и несомненно было чудо Пресвятой, потому что и свидетельства мы имеем от свидетелей неопровержимых согласно благочестивым законам, ибо говорят, что свидетельства от врагов достовернее. А поскольку враги и противники наши дали такое свидетельство, то вполне истинно чудо Пресвятой». Ибо говорил Мерсаит и патриарх турок*, что городу надлежало быть нами плененным, как мудрые персы во время Мухаммеда вычислили о нем и нашли, что в год и месяц и день этот и час город нами должен быть захвачен и это должно было случиться согласно силе звезд и искусству астрономов.

* Далее приводится косвенная речь Мерсаита, которая и является свидетельством о чуде явления туркам некой женщины.

Но та женщина в ярком* одеянии, бесстрашно ходящая по стене и поверх зубцов во время войны, воспротивилась силам звезд и искусству астрологов. Впрочем не от земли и не от людей силу она имела, но с неба и от невидимой власти.

* В англ. переводе цвет одежды переведен как фиолетовый или багряный (англ. violet, purple colour), однако греч. ὀξύς не имеет таких значений, но имеет значения «ослепительный, яркий», что является более логичным в контексте повествования о чуде. Ибо появление в ярких одеждах на стене во время войны, да еще поверх защитных зубцов, т.е. она не пряталась от стрел и снарядов, это слишком дерзкий поступок для человека, который тут же привлечет к себе внимание как со стороны стрелков так и всех прочих. К тому же ослепительный цвет говорит о неком божественном свете и чудесности видения.

Подобно этому и все войска турок клятвенно свидетельствовали тому Мерсаиту и рассказывали всем*, что во время войны, когда с отвагой и неудержимым натиском дошли до стен крепости, чтобы взойти наверх и погнать ромеев и пленить город, тогда увидели женщину носящую яркую одежду и ходящую поверх зубцов внешней стены. И увидев ее, тьма и головокружение, трепет и страх внезапно вошли в души всех и к бегству обратились, а вовсе не к сражению, и от силы и искусства той женщины охватывал страх и город был освобожден.

* Скорее всего это свидетельство турок о чуде ромеям могли передать заключенные у султана послы, которых он должен был отпустить или сразу после неудачного сражения или же в феврале 1424 года, когда между византией и османами был заключен мир на условиях вассального положения империи по отношению к султану.

Это случилось в 6930 году, в месяце августе 24 числа, во второй день недели, в седьмом часу дня. И со стороны турок были ранены и умерли более тысячи, а с нашей стороны по истине ранены менее ста, а умерли не более тридцати. И радуйтесь, о друзья, радуйтесь: и освобождению города, и превосходству и неустрашимости ромеев, и всеславному чуду Пресвятой. И воспевайте Ее, прославляйте и благодарственные гимны возносите за величайшее событие освобождения, которым облагодетельствованы мы от славной и Приснодевы Матери Господа и Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа. Ему слава во веки. Аминь.