Критикуешь – предлагай?

Возможно, вы слышали эту расхожую фразу, которую приписывают Сергею Королеву. Она кажется "логичной", правда?

Однако логики в ней нет, и из одного никак не следует другое.
Когда мы критически подходим к чему-то, мы подвергаем сомнению, раскладываем на составляющие, рассматриваем отдельные характеристики, выдвигаем суждения. Условно можно сказать, что в данном режиме мы преимущественно используем аналитическое мышление.

Когда мы предлагаем что-то, мы используем скорее синтетическое мышление – переходим от частного к общему, комбинируем, создаём новые идеи и концепты.

Эти два вида мышления у одного человека могут быть развиты в разной степени. Соответственно, задачи критиковать и предлагать часто имеет смысл ставить разным людям.

Не знаю, в каком контексте сказал эту фразу Королев и говорил ли он ее вообще.
Однако она, на мой взгляд, отражает скорее тот факт, что нам неприятно состояние неопределенности. Для нас нерабочее решение лучше, чем отсутствие решения, и будет спокойнее не подвергать сомнению то, что есть.

Как биполярное расстройство раскалывает личность человека

Биполярное расстройство – это не просто болезнь. Это определенные характеристики темперамента, связанные с особенностями внимания, с реакцией на поощрение. И эти характеристики проявляются уже в детстве.
Часто такие дети воспринимаются как более способные и перспективные. И родители хотят верить в успешный подрастающий "проект".

Но такой "биполярный темперамент" у ребенка имеет и отрицательные стороны – проблемы с концентрацией, неусидчивость, нестабильную мотивацию, раздражительность.

И у родителей ребенка есть большой соблазн воспринимать его положительные стороны как "истинные", а отрицательные – как "лень", "слабость" и т.д. Другими словами, окружение подкрепляет только одну часть личности. И ребенок учится любить себя только в моментах, когда у него все получается, когда он может быть умнее, быстрее, энергичнее других. А когда подъем заканчивается, ребенок учится проявлять жестокость по отношению к себе.

Человек начинает воспринимать эмоциональные подъемы как некую данность. Хотя гипомания, разумеется, является не более "истинным" проявлением человека, чем депрессия, это стороны одной медали.
Депрессия воспринимается как нечто, что нужно подавлять, отвергать, ненавидеть. И, естественно, таким образом депрессия, как и мания, подкрепляются и усугубляются.

Поэтому психотерапия людей с биполярным расстройством должна быть направлена на интеграцию, на то, чтобы человек перестал ненавидеть свои слабости.

Часто считается, что фраза "на бога надейся, а сам не плошай" имеет какое-то отношение к христианству, а ее основной смысл заключается во второй части, дескать, полагайся на себя.

Однако варианты этой фразы существовали гораздо раньше, чем появилось христианство, и уже в Древней Греции встречались как пословицы.

Один из аналогов встречается в мифе о Гиппомене и Аталанте, и звучит примерно как "сами боги помогают тем, кто дерзает". Согласно Овидию, охотница Аталанта поставила условие, что тот, кто хочет на ней жениться, должен победить ее в беге. Но если он не сможет победить, его ожидает неминуемая смерть от ее копья. Гиппомен, понимая, что не сравнится с Аталантой в беге, молится Афродите, и побеждает с помощью божественного вмешательства.

Таким образом, фраза, на мой взгляд, является указанием, что если ты не плошаешь, ты можешь надеяться на помощь бога. Правда, это языческий бог, а не христианский.

Привет!

Теперь вы можете задать мне анонимный вопрос, а я опубликую на него ответ на канале.
http://t.me/anonque_bot?start=tukp4

За последний год у меня достаточно сильно поменялись взгляды на то, что из себя представляет терапия, кого из себя представляю я, и чем я хочу заниматься.

Во-первых, краткосрочная терапия мне уже не особенно интересна. Она теперь представляется мне довольно нехитрым делом, и я начал осознавать, насколько больше можно сделать в длительной терапии.
Во-вторых, я отошёл от отношений в стиле "тренер-ученик", и дорос до того, чтобы формировать полноценные терапевтические отношения (ну типа).
В-третьих, стресс от эмиграции, сама работа и общая неопределенность вскрыли во мне множество болевых точек, о существовании которых я даже не подозревал. В каком-то смысле я просто принужден обстоятельствами к тому, чтобы заботиться о себе.

Вывода в этом посте не будет.

В том, что человек уходит из отношений после первых встреч, есть положительная сторона. В какой-то мере это здорово – сохранить у себя идеализированный образ.
Обоим бывает сложно вынести, если этот образ разрушится, станет обычным.

Я это хорошо понимаю, в целом. Мне тоже свойственен нарциссизм, но не в той же степени, что раньше. Но в какие-то периоды идея о том, что я обычный, а не какой-то охуевший гений, вызывала острую боль, как будто это абсолютно необходимо, жизненно необходимо.
Обычный, а не великий философ, не великий психотерапевт. И философские рассуждения, которые должны звучать очень умно, звучат скорее запутанно и даже несколько нелепо.

И все равно в обычного человека можно несколько влюбиться. В его запах, улыбку, определенную смелость и решительность, в то, как он целуется. В то, как он стонет, когда сжимаешь пальцы, обнимая его под одеждой.

Не нужно быть идеальным, чтобы тебя любили. Вот это вещь, которую я просто не мог понять раньше. Я бы сказал, это мешает тому, чтобы тебя любили. Излишнее желание себя совершенствовать. Человеку нравится внимание к нему, по большей части. А если ты сконцентрирован на том, чтобы сделать себя идеальным, ты не сконцентрирован на человеке.

Вопрос в том, чего на самом деле ты хочешь - чтобы тебя любили, или чтобы безумно любить себя.

Это канал моей подруги. Она тоже клинический психолог, говорит о сложных вещах простым языком — и через мемы.
А вот этот пост отдельно хочу выделить. Довольно неочевидная и важная тема

Пару месяцев активно пользуюсь ChatGPT, играя с ним в его "клиента". Я скормил ему файл с большим количеством информации о себе, включая свои посты и произведения, результаты различных психологических тестов, записи в дневнике со своими чувствами и мыслями.

За это время я просил его составлять психологический портрет, оценивать динамику изменений, составлять прогнозы, предполагать диагноз, давать упражнения. А также оскорблял его в разных формах, преимущественно с использованием нецензурной лексики. Со всем этим он, в общем, неплохо справлялся (кроме последнего пункта, скотина).

У него огромное количество знаний, он может производить анализ с разных точек зрения и разных подходов, неплохо делает выводы на основании неполных данных. В целом, я считаю, что чатгпт может быть довольно полезным помощником в отдельных ситуациях.

Что касается "личного терапевта":

Вот для долгосрочной терапии он не годится совсем. По той простой причине, что кожаный терапевт не даст клиенту уходить от сложных тем, раз за разом погружаясь вместе с ним в личный ад. Кожаный терапевт сам чувствует чувства, и не просто реагирует на них, а эмпатически возвращает клиенту. Терапевт может обидеться или разозлиться, и клиент не просто узнает об этом – он почувствует. Само знание о том, что машина просто симулирует злость или раздражение, вероятно, сделает терапию пустой тратой времени. С машиной не получится на самом деле разорвать и восстановить отношения, поэтому и самая важная часть длительной терапии – контакт с терапевтом – будет отсутствовать.

Для краткосрочной терапии, ориентированной на поиск решения конкретной проблемы, искусственный интеллект в будущем будет намного более полезным, и будет, я думаю, процентов на тридцать менее эффективным, чем хороший кожаный терапевт.

И ещё: чатгпт может использовать скормленные ему данные для обучения. Осторожно.

Пост написан кожаным терапевтом самостоятельно.

Меня тут заинтересовал вопрос: почему я прохожу в походах десятки километров с серьезным набором высоты, но просто ненавижу бегать?

Причём прогресс в беговых тренировках очень медленный, и единственное удовольствие, которое я получаю от бега – это удовольствие от того, что я вообще смог себя заставить этим заниматься.

Я всегда считал, что я "сачкую", а другие – молодцы. Могут себя пересилить. Поэтому я слабак и тряпка.

Я проанализировал данные своего пульса в походе. Далее я провел интервальную тренировку с замером пульса и эмоционального состояния, а также сделал ортостатический тест. И получил следующие результаты:

1. Нервная система быстро перегружается во время монотонной нагрузки, происходит эмоциональное истощение. Психика обладает высокой чувствительностью, но и низкой устойчивостью к стрессу.

2. Кратковременная интенсивная нагрузка улучшает моё эмоциональное состояние.

3. Судя по всему, парасимпатическая система не даёт разгонять пульс выше 150, как бы я ни старался, предохраняя сердце.

4. В походе, вероятно, задействуются другие механизмы – вместо разгона пульса организм экономит энергию.

Скорее всего, бег мне просто не подходит. В отличие от интервальных тренировок и походов.

Это я к чему:
Все люди разные. Не нужно пытаться загнать всех в общие рамки. Умный подход всегда эффективнее сплошного.
И что касается психических заболеваний:
Людям с СДВГ не нужно "просто собраться", людям с депрессией не нужно "перестать себя жалеть", и так далее. Что им нужно – это обеспечить такие условия, которые им подходят.

Есть такой довольно мерзкий подвид тревоги, которую чувствуешь, находясь на высоте.
Очень ярко я его испытал в горах, когда вместе с дочерью мы поднялись к водопаду. Я посмотрел вниз и понял, что понятия не имею, как мы будем спускаться.
Это не та тревога, которая бывает, например, перед важным собеседованием. Да, перед собеседованием может возникать комплекс довольно неприятных ощущений – потливость, тремор, холод, нарушения пищеварения.

Но "тревога высоты" – это совсем другой зверь. Это что-то, связанное с отвращением от столкновения с реальным.
Было ошибкой оказаться здесь, и сейчас ты будешь расплачиваться за свою глупость. Здесь нет никого, кто мог бы тебя спасти, и ты провалился в том, чтобы нести ответственность за других. Ты не чувствуешь никаких телесных симптомов, и они – последнее, что тебя может волновать.

В следующий раз я столкнулся с этим, проводя психотерапию. Такая тревога возникает, когда клиент чувствует себя запертым в клетке. А я нахожусь вместе с ним, и понятия не имею, как мы оттуда выйдем. И у меня нет возможности исправить ситуацию. Я не могу тут же достать очередную технику и "сделать хорошо". Всё, что я могу – просто быть рядом.

У меня нет глубокомысленного вывода.

Я тут решил изучить нейробиологические причины суицидального поведения.

В исследованиях можно прочитать о "дисбалансе" медиаторов, генах, кодирующих рецепторы, о BDNF и нейропластичности, амигдале и связности сетей мозга.

Это, по-моему, называется "искать под фонарём". То есть изучается просто то, что можно изучить. Есть больной - ну давайте запихнём его в МРТ или ПЭТ-томограф.
Как если бы у нас сломалась машина, и мы начали стучать по лобовому стеклу, проверять рукой, насколько горячий капот, и смотреть, не стёрся ли протектор шин.

Везде одно и то же.
Нет ничего плохого в том, чтобы исследовать нейропластичность. Но это не имеет просто никакого отношения к суицидальности. По той простой причине, что это имеет отношение ко всему сразу. Нейропластичность нарушена при депрессии, ОКР, шизофрении, БАР – везде. Если бы нейропластичность не нарушалась – расстройства бы сами собой проходили.

Я не хочу сказать, что такие исследования полностью бесполезны. Но меня фрустрирет то, насколько мало мы на самом деле знаем о механизмах психики.
При том огромном количестве данных, которые мы имеем.

Честно говоря, часто для меня фраза "доказательный подход" действует как красная тряпка на быка.
По сути, "доказательность" является отказом от рассмотрения внутреннего механизма в пользу прагматизма. То есть если подход работает – то его можно использовать.
В такой формулировке вообще не имеет значения, какие концепты внутри себя использует, например, КБТ. Даже если эти концепты наукоподобны, но не научны.

Есть много претензий к этому подходу, и вот некоторые из них:

1) КБТ использует термины, которые не встречаются больше нигде. Например, никаких "автоматических мыслей" не выделяется в когнитивной психологии. И это, по сути, элемент "урезанного психоанализа", где из бессознательного выбрана некая сущность, с которой удобно работать.

2) Постулируется, что автоматические мысли возникают раньше эмоций, и мы эти мысли можем выявить. Но как определить, что мы не "додумываем" эти мысли, когда пытаемся анализировать? То есть не является ли процесс их выявления рационализацией?

3) Вклад "Б" в "КБТ" намного более существенный, чем у "К". То есть поведенческие методы, в которых содержание головы почти не принимается во внимание, работают эффективнее, чем изменение мыслей.

4) Поведенческая часть КБТ идеологически не связана с когнитивной, и КБТ является синтезом двух методов, но не полноценной философией терапии.

5) Упрощённо формулируется, что эмоции неким образом вторичны по отношению к мыслям. В то время как эмоции могут влиять на мышление. А также телесные симптомы могут влиять на эмоции. Например, нам становится спокойнее, если мы физически расслабляемся.
А ещё в последнее время для терапии тревоги применяется бета-блокатор, психотропное действие которого минимально – противотревожный эффект достигается за счёт подавления телесных симптомов тревоги.

Это некоторые из критических замечаний, которые, с моей точки зрения, указывают на следующий вывод:

КБТ не является научной. Она наукоподобна, выглядит "рациональной" и "современной". Стандартизированные опросники, четкая структура, широкая поддержка в медицинской среде отвечают за усиление плацебо-эффекта от этого направления терапии. КБТ соответствует требованиям уходящей эпохи "слепой продуктивности".

Да, КБТ обладает безусловно эмпирически доказанной эффективностью для ряда состояний. Ее большая заслуга в том, что она популяризировала психотерапию и сделала ее доступной для большого количества людей. Однако не стоит недооценивать то, насколько малый пласт человеческой психики она затрагивает.

Я думаю, что терапия будущего – это некий подход, который далеко уходит от формализма и претензий на абсолютное знание, концентрируясь на внутренних процессах терапии.

Читаю книгу Андре Грина "Работа негатива". В голове играет песня The Weeknd "I Was Never There".

Я вынужден признать, что как будто читаю руководство по миру, в котором я живу. Но хэй – если мы живём в мире, который создаём вокруг себя, руководство должно найтись рано или поздно.
Андре Грин пишет о пустоте. О том, как удовольствие и счастье теряются в бессловесной мгле, за которой не видно солнца. О том, что пустота невыносима, и мы иногда готовы не просто врать себе – мы уничтожаем смысл. Сами слова теряют свое значение, расщепляются на атомы, душа фрагментируется и распадается на куски. Мы галлюцинируем наоборот, чтобы реальность превратилась в слепое пятно.

Ирония в том, что я читаю Грина, потому что не могу не читать – я борюсь с пустотой и скукой при помощи книги о пустоте.

Ooh, now I know what love is
And I know it ain't you for sure
You'd rather something toxic
So, I poison myself again, again
'Til I feel nothing
In my soul

Примечательно, что The Weeknd говорит о себе в третьем лице. Выражая крайнюю степень отстранения – он как будто наблюдает за собственным исчезновением, растворением в воздухе.

Когда я читаю Грина – это не любовь к книге. Это борьба с собой в лице нее, отравление себя текстом, лишь бы не сталкиваться с ней по-настоящему.

Что я буду с этим делать – вообще ничего.

Я задумался о том, что привычные для нас описания внутреннего опыта являются произвольными.

Сейчас мы, к примеру, оперируем такими понятиями, как "мысль", "чувство" и эмоция". Эти категории используются в психологии, терапии и повседневной речи.

Но можно ли использовать что-то принципиально другое, не теряя при этом слишком много информации?
Если мы обратимся, например, к психоанализу Биона, то для него наблюдаемое поведение и речь связаны с некими внутренними психическими представлениями. Которые наблюдать напрямую невозможно – не только потому, что они скрыты. Но в первую очередь потому, что они вообще не выразимы при помощи человеческого языка. Это, условно говоря, нули и единицы, из которых строятся языковые структуры.

Если обратиться к тому, что возникает в мозге при воздействии определенного стимула, мы увидим активированную нейронную сеть. В этой сети будут связи с речевыми центрами, затылочной корой, лимбическими структурами и другими областями мозга.
Мы не сможем понять, что именно мы наблюдаем. Но кое-что нам будет известно.
Мы сможем увидеть, что есть некий связанный понятийный аппарат и сеть ассоциаций. Что стимул связан с определенной значимостью, влечением и мотивацией, дофаминергической активацией. Мы увидим, что возбуждаются связи с эмоциональными центрами, такими как амигдала. Что активированы центры моторной коры.

Можно сказать, что мышление – процесс вторичный, как и чувства.
И мы можем выбрать другую систему – столь же условную.
Вместо того, чтобы спросить человека "что ты думаешь и чувствуешь", мы можем задать следующие вопросы:
1) Насколько этот объект важен и притягателен для тебя?
2) Какие ассоциации с ним связаны?
3) Какие эмоции возникают, и насколько они интенсивны?
4) Какие возникают визуальные образы?
5) Какие движения хочется осуществить?

Я не говорю о том, что такая система будет лучше или хуже. Тут я скорее размышляю о том, что возможны альтернативные варианты.

Я вывел для себя одно правило. Это правило изначально существовало в виде смутных ощущений, но затем я понял, что ощущения имеют отношение к реальности.

Допустим, вам нужно сделать какую-то задачу, и вы прокрастинируете. Вы занимаетесь чем угодно - чтением книг, просмотров рилс в инстаграме, только не важным для вас делом.

Правило заключается в следующем:
Если полное устранение отвлечений приводит к скуке, которая увеличивает вероятность действия - вероятно, речь идет о нормальном аффективном состоянии.
Если же это не приводит ни к чему - очень возможно, что присутствует депрессивное состояние.

Как оказалось, это отражено в исследованиях. Thomas Goetz в своей статье выделил пять категорий скуки, основываясь на уровне эмоционального возбуждения и валентности, т.е. позитивной или негативной окраске.
Вот они:
- безразличная скука (малое возбуждение, слегка позитивная окраска)
- калибровочная скука (среднее возбуждение, слегка позитивная окраска)
- поисковая скука (высокое возбуждение, слегка негативная окраска)
- реактивная скука (высокое возбуждение, сильно негативная окраска).

Пятый тип скуки - апатичная, характеризуется и низким уровнем возбуждения, и негативной валентностью.

Эта скука, хотя и является крайне неприятным состоянием, не сопровождается интенсивной раздражительностью и вообще сильными эмоциями. Она не ведёт к началу действия.
Если поисковая и реактивная скука связаны с нетерпением, фрустрацией и драйвом – то апатичная скука – с пустотой, ангедонией и отсутствием мотивации. Действие может казаться бессмысленным, а выгода от него не приносящей радости.
Тут важно отметить, что апатичная скука не тождественна депрессивному состоянию и может соответствовать, например, выученной беспомощности.

Это, на мой взгляд, может быть полезно, если вы пытаетесь понять, почему не делаете то, что запланировали.

Люди вообще такое любят, слушать "жёсткую правду", особенно если под ней подписано "эту правду вам неприятно слышать".
Это круто – осознавать, что вот все неспособны принять жёсткую правду, а ты способен.

Есть немало мотивационных спикеров, которые непрерывно повторяют вещи типа "Пока ты не оторвёшь жопу с дивана, ничего не изменится! Без жалости к себе! Всё в твоих руках!". И их аудитория огромна.
Каждый из этой аудитории – избранный, который уже принял "правду" и почти встал с дивана.
Далее спикер может говорить любую ахинею – доверие уже установлено. Он искренний человек, который не боится пойти против системы.

Вот чего люди действительно не любят, так это угрозы их самовосприятию. Нам неудобно слышать, что не всё в наших руках. Что происходящие с нами события по большей части случайны. Что мы – продукт генов и окружения, а не "сделали себя сами". Что наша "свобода воли" крайне ограничена, если вообще существует.

Цифры говорят однозначно - люди любят слушать "жёсткую правду", иначе у спикеров типа Давида Гоггинса не было бы миллиардов просмотров.
Более того, "жёсткая правда" это один из наиболее хорошо продающихся брендов.

Меня всегда интересовала природа психосоматических симптомов. Как так получается, что специально построенный разговор о них помогает в их устранении?

В психоанализе это "конверсия", преобразование психической энергии вытесненного аффекта в телесный симптом.
Это представление, разумеется, неверно. В том смысле, что оно годится разве что в качестве метафоры процесса, но ничего не объясняет.

Если не ударяться в детальные описания взаимодействий нейронных сетей, то я представляю ситуацию примерно следующим образом:
Когда человек не имеет возможности описать словами то, что он чувствует, он лишается возможности для саморегуляции.

Приведу аналогию.
Допустим, что мы, находясь ночью в лесу, увидели нечто в кустах, напоминающее волка. Это вызовет у нас немедленную реакцию испуга. Спустя долю секунды наше зрение сфокусируется, и мы увидим, что это просто ветка. Наша психика таким образом отрегулировала себя – то есть она классифицировала объект как неопасный, после чего дала сигнал телу, что можно успокоиться.
Если же теперь представить, что мы никак не можем разглядеть, что же там в кустах на самом деле – мы останемся в состоянии тревоги. Психика не может ослабить бдительность, это опасно.

В случае с телесными симптомами при отсутствии возможности классификации, то есть называния своих внутренних состояний и причин их появления, они так и остаются неясным "волком". Другими словами, не происходит регуляции возбуждения, и действие адреналина и кортизола порождают разнообразные функциональные симптомы (а потом могут возникнуть и реальные нарушения).

Терапия, очень упрощённо, помогает научиться саморегуляции за счёт кодирования чувственных сигналов. То есть умения интерпретировать свой опыт.