Памятник Святополку II Великому в Гданьске

Святополк II Великий (род. до 1195, ум. 11 января 1266) — князь Поморья Гданьского из династии Собеславичей, старший сын Мстивоя I и Звиниславы (ум. 4 сентября 1240).

После смерти отца, около 1219/1220 года, он получил от Лешка Белого должность наместника Поморья Гданьского. В 1223 году вместе с братом Варциславом он принял участие на стороне Лешека Белого, его брата Конрада Мазовецкого и других польских князей в крестовом походе против пруссов. Вероятно тогда, или даже раньше, он передал свой город Зянтыр прусскому епископу Христиану. Около 1225 года он присоединил к Поморью Гданьскому землю слупскую, из которой изгнал датские гарнизоны. Возможно, ещё до смерти отца он связал себя союзом с Владиславом Одоницем. Сестра Одоноица, Евфрозина, стала женой Святополка, а Одониц взял в жёны Ядвигу — дочь Мстивоя I и сестру Святополка.

Около 1223 года Святополк вместе с Одоницем начали военные действия против правящего в Великопольше Владислава Ласконогого, постепенно занимая пограничные территории. Это вызвало реакцию Лешка Белого, который созвал в 1227 году в Гонсаве (на территории, контролируемой Ласконогим) общепольский съезд князей, представителей епископата и рыцарства. Съезд был прерван внезапным нападением Одоница при поддержке войск Святополка. Лешек Белый погиб, а князь вроцлавский Генрих I Бородатый был тяжело ранен.

Самые ранние источники возлагают ответственность за это преступление на Владислава Одоница, однако уже в XIII веке появляется мнение, что главным виновником был Святополк. Возможно, эта версия была распространена источниками из Великопольши в то время, когда этой областью правили сыновья Одоница — Пшемысл I и Болеслав Набожный.

Во времена его правления произошёл экономический подъём Поморья Гданьского. Столичный Гданьск получил городские права по образцу Любека. Были основаны монастыри: доминиканцев в Гданьске, цистерцианок в Жарновце (это был женский филиал монастыря в Оливе) и цистерцианцев в Букове под Дарлово. Он был самым выдающимся правителем из династии Собеславичей. Ему удалось добиться и удержать независимость своего княжества и способствовать его развитию. Он также был первым из польских удельных правителей, которому пришлось вести тяжёлые бои с Тевтонским орденом.

Эта страница из Бернского «Физиолога» — латинской версии IX века гораздо более древнего греческого бестиария, известного как Physiologus.

В центре изображёна пантера, животное, связанное с образом Христа.
Хранится в Библиотеке Бургеров (Burgerbibliothek) в Берне, Швейцария.

Такие примеры иллюстрируют основное назначение Physiologus: использовать мир животных как нравственное зеркало, отражающее человеческие страсти, пороки и добродетели.
Под поверхностью каждой истории скрывалось поучительное послание, основанное на раннехристианском учении. Эти рассказы родились из убеждения, что животные были созданы Богом в начале времён.

Записки о Средневековье

Конец крестьянской зависимости в средние века
Ч.1

На протяжении всего Средневековья земля оставалась важнейшим источником благосостояния. На рубеже XIII в. земли стало не хватать, и, как следствие, цены на нее поднялись. Это в свою очередь означало рост земельной ренты и цен на сельскохозяйственную продукцию; при этом рабочая сила оставалась в изобилии и была дешевой. После Черной смерти соотношение изменилось: земли оказалось в достатке, спрос на продукты питания и соответственно цены резко упали, а вот найти рабочие руки стало тяжело. Эта задача была вдвойне трудной: во-первых, чума истребила массу крестьян, а во-вторых, многие безземельные поденщики и владельцы маленьких участков могли теперь занимать пустующие земли.

Результаты этих процессов давали о себе знать весьма долгое время. С одной стороны, выросла стоимость рабочих рук; с другой – доходы крестьян в большинстве случаев не увеличивались, поскольку цены на сельскохозяйственную продукцию упали, особенно после периода хаоса и голода, последовавших сразу же за первой эпидемией чумы. К тому же землевладельцы немедленно отреагировали на эту ситуацию, установив максимальные пределы оплаты труда; в Англии, например, специально с этой целью парламент принял Статут о работниках (1351). Вместе с тем подобное законодательство оказалось неэффективным – особенно в долгосрочной перспективе, поскольку реально нельзя было запретить нанимателям увеличивать заработную плату.

Тем не менее землевладельцам пришлось приспособиться к новым условиям. Те, кто все еще мог рассчитывать на внешний рынок, старались переложить повинности на своих арендаторов, причем вели себя более жестко, чем раньше. Но опять же подобную политику нельзя было проводить в течение долгого времени: землевладельцы конкурировали друг с другом в поисках рабочих рук, и при наличии множества свободных участков арендаторы просто уходили из поместий с чрезмерными повинностями в другие места. Поэтому все большее и большее число землевладельцев вынужденно сдавали свои владения в аренду или в обработку под часть урожая, как это практиковалось в Южной Европе. В условиях неустойчивости рынка и падения или резкого колебания цен было выгоднее жить на фиксированную ренту и предоставлять арендаторам самим налаживать сбыт продукции.

Как следствие, старинная феодальная сеньория, которая уже в XIII – начале XIV в. начала разрушаться, теперь полностью трансформировалась: землевладельцы превратились в рантье, трудовые повинности исчезли, а с ними исчез и статус крестьянской зависимости. Крестьяне стали держателями постоянных, передаваемых по наследству участков или временных, но, как правило, долгосрочных наделов. Эти процессы шли неравномерно, многим крестьянам они представлялись слишком медленными, а потому требования полной отмены зависимости стали отныне постоянным лозунгом многочисленных крестьянских восстаний – даже тех, которые были вызваны иными причинами, как, например, в Англии в 1381 г. Подобные ситуации – классический пример того, что современные социологи называют общественным недовольством, спровоцированным социальными ожиданиями в условиях общего улучшения обстановки.

Записки о Средневековье

Как началась гражданская война в Англии (1135)

После смерти короля Генриха I в Англии разражается война между его дочерью Матильдой (Мод), которую он, в отсутствие сыновей, провозгласил наследни­цей, и Стефаном Блуаским, потомком Вильгельма Завоевателя по другой линии, которого поддержала часть баронов. На стороне Матильды выступят ее муж Жофруа Анжуйский и шотландский король Давид. В 1154 году Стефан признает своим наследником Генриха, сына Матильды и Жофруа, который станет основателем Анжуйской династии английских королей (Плантагенетов).

Записки о Средневековье

Конец крестьянской зависимости в средние века
Ч.2

Конец XIV в. и XV в. иногда называли «золотым веком» для крестьян и сельских работников. Конечно, это некоторое преувеличение; но, видимо, крестьяне в условиях избытка земли и недостатка рабочих рук в целом действительно стали жить лучше, а землевладельцы соответственно хуже: их доходы в большинстве случаев снизились, и воспользоваться благоприятной ситуацией на рынке далеко не всегда представлялось возможным.

Крестьяне вместе с тем не могли в полной мере использовать преимущество новых условий. Рынок пребывал в состоянии упадка, поскольку городское население значительно сократилось и в целом обеднело. Во многих случаях стало невозможно или невыгодно вновь заселять пустующие участки; землевладельцы со своей стороны намеренно превращали пахотные земли в пастбища: для ухода за крупным рогатым скотом и овцами требовалось гораздо меньше работников, чем для пахоты, сева и жатвы. В результате по всей Западной и Центральной Европе опустели сотни деревень. Лишь сравнительно недавно историки смогли в полной мере оценить подлинные масштабы этого феномена «потерянных деревень»: их местоположение нередко можно определить по аэрофотоснимкам, на которых проступают контуры старых систем полей и фундаментов зданий под новыми пастбищами и изгородями.

Кроме того, крестьяне были не единственными, кто мог извлечь выгоду из сложившейся ситуации: им приходилось делить свои прибыли с государством. Обнаружив, что доходы с королевских земель упали так же, как и в частных поместьях, короли начали компенсировать потери путем систематического введения новых налогов – косвенных (на ввоз и вывоз) или прямых. Начиная со времен Эдуарда I (1272–1307) английские короли стали облагать налогом вывоз шерсти. Купцы, вывозившие шерсть для сукновальных мастерских Фландрии, не понесли особых убытков, поскольку им было разрешено учредить торговую монополию – «Шерстяную компанию», и они переложили налог на плечи производителей шерсти, уменьшив им плату.

Много тяжелее оказались прямые налоги, затрагивавшие гораздо большее количество людей, например подушные налоги 1377 и 1380 гг., которые послужили непосредственным поводом для крестьянского восстания 1381 г. С обоих берегов Темзы – из Эссекса и из Кента – толпы народа выступили на Лондон. Там они нашли союзников; малолетнему королю Ричарду II и его советникам пришлось согласиться на требования восставших. Когда крестьяне разошлись, власти нарушили свои обещания и отомстили крестьянским вождям. Но восстание продолжало жить в народной памяти и легендах. Горький иронический вопрос английских крестьян 1381 г.:

Когда Адам пахал, а Ева пряла, Кто же был тогда дворянином?

был тут же переложен в похожие куплеты на других германских языках и стал лозунгом бесчисленных восстаний в XV в.

Записки о Средневековье

В 862 году Рюрик приходит править Русью

Выходец из Скандинавии Рюрик становится князем в Новгороде и основателем рода, который будет править русскими землями следующие семь с лишним столетий. Никаких подробностей о личности Рюрика и обстоятельствах его появления в Новгороде неизвестно, даже сама дата условна — ее высчитали летописцы двести лет спустя. Тем не менее это общепринятая точка отсчета русской государственности.

Записки о Средневековье

В 862 году Иоанн Скот Эриугена, ирландский философ (само имя Эриугена означает «рожденный в Ирландии»), приглашен ко двору французского короля Карла II Лысого и становится главой Академии в Аахене. Здесь возрождают античную ученость — и если его предшественники ориентировались в первую очередь на латинскую классику, то сам знаток греческого Эриугена обращается также и к греческой философии. Его главный труд, написанный в форме диалога между учителем и уче­ником трактат «О разделении природы», сочетает христианство с неоплатониз­мом — и хотя позже его признают еретическим, именно он открывает историю схоластики, то есть попыток рассуждать о теоло­гии с помощью формальной логики.

Записки о Средневековье

Дорогие подписчики! Хотелось бы объявить победителя конкурса на книгу! Победителем становится комментарий под номером 134, с чем и поздравляем. Это конечно же не наш последний конкурс, скоро проведём новый.

Список знакомых каждому слов, которые в Древней Руси значили совершенно другое
Ч.1

Бумажникъ. Слово это не раз встречается в древнерусских источниках и означает «хлопчатобумажный войлок» или «тюфяк на вате». По-видимому, бумага — заимствование из позднелатинского bombacium, «хлопок». Бумага, на которой пишут, появилась на Руси только в XV веке и быстро вытеснила бересту и пергамен. А бумага в смысле «документ» и бумажник как место хранения документов (а также «бумажек», денег) — явление еще гораздо более позднее.

Жиръ. Это слово связано со словом жить (так же, как пир с пить) и означало «нажитое, богатство, изобилие, избыток, роскошь». Жировой слой организма тогда назывался тукъ (ср.: тучный). Слово жиръ носило положительную окраску и считалось хорошим предзнаменованием для ребенка — многие древнерусские имена содержат этот корень: Жирослав, Жировит, Домажир, Нажир, Жирочка... В «Слове о полку Игореве» Игорь «погружает» жиръ, то есть русское богатство, на дно половецкой реки Каялы.

Задница. У слов передьнии и задьнии в древнерусском языке были метафорические значения, связанные с временем. Обычно передним считалось «предстоящее», а задним оставшееся «позади», но бывало, что и наоборот (например, слово «прежний» тоже связано с «передний»). Задницей называлось то, что осталось после человека на будущее, — наследство. Это характерней­ший славянский социальный термин, много раз упоминающийся в Русской Правде. Там есть и такой заголовок: «А се о задницѣ». «Аже братья ростяжються передъ княземь о задницю» — «если братья будут вести тяжбу перед князем о наследстве». А земля, не доставшаяся никому по наследству (выморочная), называлась «беззадщина». Историки иногда стыдливо ставят ударение задни́ца, хотя акцентология однозначно свидетельствует, что и тысячу лет назад ударение было на первом слоге.

Здоровый (сдоровъ, сторовъ). В древности это слово, означающее этимологически «из хорошего дерева», означало «благополучный», «успешный», входило в состав устойчивого сочетания здоровъ добръ (ср.: подобру-поздорову). Например, в Новгородской четвертой летописи (в статье 1292 года) есть такой поразительный пример: и приидоша вси здорови, но ранени, а Иванъ Клекачевичь привезенъ преставися с тои раны. Даже смертельно раненный воин может быть «здоровым» — ведь он выиграл битву!

Записки о Средневековье

Список знакомых каждому слов, которые в Древней Руси значили совершенно другое
Ч.2

Присягнуть (присягнути). Голландский исследователь Де-Влаам видел в берестяной грамоте № 724 XII века (где начальник отряда жалуется, что «осмь», то есть восьмерка воинов, «высягла») антоним к присягнути, то есть «воины сложили присягу». Версия красивая и идеально подходящая к контексту, но неверная. В древнерусском языке слово присягнути могло значить только «прикоснуться», «дотронуться» (ср.: осязание, досягать). Новое значение «поклясться (в верности)» появилось у него только в XVI веке под влиянием польского przysięgać.

Убить (убити). Раньше это слово могло значить не только «убить до смерти», но и «поколотить». Одно из самых жутких дошедших до нас берестяных писем — послание «с плачем» от женщины к влиятельному родственнику: «Избил (убиле) меня пасынок и выгнал со двора. Велишь ли мне ехать в город? Или сам поезжай сюда. Я избита (убита есьмъ)».

Хотеть (хотѣти). Раньше это слово было, в частности, вспомогательным глаголом, обозначающим будущее время (конструкции «буду делать» еще не было) или что-то неотвратимое. «Хотеть» можно было довольно необычных вещей. В «Повести временных лет» (статья 997 года) осажденные горожане жалуются: се уже хочемъ померети отъ глада, а отъ князя помочи нѣту. Умереть от голода они, конечно же, не хотят, просто говорят, что это вот-вот произойдет, если ничего не поменяется.

Целовать (цѣловати). Наши далекие предки не обязательно имели в виду лобзание (прикосновения губ) — слово это означало «приветствовать» (буквально «желать быть целым») и носило, вероятно, даже несколько литературный оттенок. В найденной в прошлом году грамоте купец обсуждает с компаньоном возможные убытки: «А если испортишь товар, пусть будет ни тебе, ни мне. И целую тебя», то есть, конечно же, просто «приветствую». Было слово «целовь» (цѣлъвь), «приветствие», которое тоже один раз встретилось в начале письма. Были определенные контексты, в которых этот глагол подразумевал физический контакт, — это те, где речь идет о приложении к кресту и иконам, особенно в знак клятвы (на страницах летописей князья постоянно «целуют» крест или Богородицу, клянясь соблюдать договор, а потом нередко «целование» нарушают). Но и здесь это производная от основного значения — «поклоняться, чтить». 

Записки о Средневековье

В 863 году Кирилл и Мефодий придумывают письменность.

Греческие проповедники Константин (в монашестве Кирилл) и Мефодий переводят Библию на славянский язык для своей миссии в Великой Моравии. Для этого перевода они и их ученики создают две письменности — глаголицу и кириллицу. Вскоре немцы изгонят учеников Кирилла и Мефодия из Великой Моравии, и центрами распространения славянской Библии и письма станут основанные ими школы в Преславе и Охриде, в Болгарии.

Записки о Средневековье

Великая чума, пришедшая в 1348 году, вызвала изменения в рабочих часах. Количество рабочих рук сократилось, и, следовательно, они стали цениться выше; требо­вания работников возросли. Они проявляли дилетантизм и расслаблялись на работе; такое положение вещей оспаривалось хозяевами, но нравилось самим работникам. Вот что по этому поводу писал комиссар парижской полиции в 1395 году:

«Как мне стало известно, представителям многих профессий, прожи­вающим в Париже — ткачам, сукновалам,мостильщикам дорог, каменщикам, плотникам и прочим, — пришлось по вкусу приходить на работу и уходить с нее когда заблагорассудится, и при этом они требуют, чтобы им платили так, как если бы они работали целый день. Это предосудительно и вызывает жалобы и нарекания со стороны хозяев предприятий, потому что наносит вред не только им, но и общественному благополучию.
Отныне все представители вышеназванных профессий будут работать от зари до зари и делать перерыв на обед в разумно установленное время».

Записки о Средневековье

Реконструкция жилой башни вуйта Кракова

На реконструкции представлена резиденция Краковского вуйта (управляющий городом, что-то вроде современного мэра) Генриха младшего, построенная она была во второй половине XIII-го века на улице Братской, на сегодняшний день сохранились лишь частично. В те времена такая башня являлась четким символом власти и стремлением к престижу. В условиях средневекового Кракова, башня являла собой демонстрацию верховенства власти вуйта над городом. Толщина стен около 1,2 метра, длина каждой стены 9 метров, а ее высота более 13 метров.

Записки о Средневековье

В средние века от качества и достоинств боевого коня, от его выучки и снаряжения боеспособность всадника зависела почти полностью. В сражении всадник был ограничен в маневре относительно своего коня, поэтому он должен был быть полностью уверен в нем, как в самом себе. Взаимная выучка была призвана превратить рыцаря и коня в единую боевую систему. Пехотинец, сражаясь пешком, полностью полагался на собственные ноги, всадник, в не меньшей мере, должен был полагаться на своего коня.

Эффективность того или иного конного соединения зависела от качества его конского состава. Это отчетливо понимали, и ко времени классического Средневековья сложились определенные требования к боевым, вьючным и верховым коням для рыцаря, оруженосца и т. д. Абсолютным мерилом качества коня была его стоимость. Надо отметить, что стоил хороший конь чрезвычайно дорого, хотя конкретная цена, разумеется, формировалась рыночной ситуацией в различных регионах. Как правило, требования предъявлялись к минимальной стоимости лошади. Например, Флоренция в 1277 г. нанимала на службу контингент всадников из Прованса. Им предписывалось явиться на конях стоимостью не ниже 30 лир, что составляло жалование за133 дня. В 1222 г. власти Венеции приказывали каждому рыцарю на Крите, владевшему полным фьофом, завести коня стоимостью не менее 75 венецианских лир. Кроме того, такой рыцарь должен был выставлять двух конных оруженосцев. Рыцарь с половинным фьофом должен был обзавестись конем ценой не менее 50 лир. Вообще стоимость коня составляла от одной трети до половины суммы, которую средний рыцарь вкладывал в снаряжение. В Англии середины XIII в. стоимость снаряжения рыцаря вместе с конем составляла около 20 фунтов, то есть эквивалент его годового дохода. Наемники XIII в. в среднем могли рассчитывать, что стоимость их экипировки и лошади окупится за 6—8 месяцев.

Крайняя дороговизна боевых коней заставляла государей строго следить за состоянием конского поголовья в среде военнообязанных. Эдуард I Английский в 1282 г. отмечал нехватку коней, «пригодных к войне», и предписывал всем подданным вне зависимости от сословия, имевшим годовой доход в 30 фунтов, содержать «сильного и боеспособного боевого коня с полным вооружением»1. В Италии городские власти выделяли специальных проверяющих комиссаров, которые инспектировали количество и качество боевых коней, обязательных к содержанию. Держать и обеспечивать коней должны были все состоятельные граждане — «жирные пополаны». Приведем пример Флоренции, где в 1260 г. число казенных лошадей должно было равняться 1400, в 1300 г. — 1000, в1312 г. — 1300. Филипп III Смелый в 1279 г. издал указ, согласно которому все благородные люди королевства, имеющие во владении землю стоимостью в 200 турских ливров, или горожане с имуществом в 1500 турских ливров, должны были растить одну племенную кобылу; «большие люди» — бароны, графы и т. д., владевшие пастбищами, — должны были растить до 6 племенных кобыл.

Некоторые сеньоры, располагавшие достаточным доходом, покупали для себя и своей свиты баснословно дорогих коней. Собираясь в поход на Фландрию в 1302 г., Робер II граф де Артуа купил 5 «больших коней» за 280 парижских ливров каждый, 8 обычных коней по115 парижских ливров, одного скакуна за 60 парижских ливров, 2 парадных коней за 50, 14 упряжных или вьючных лошадей по 34 и 3 малых упряжных лошадей по 12 парижских ливров2. Итого, кони обошлись графу в 2992 ливра. Если учесть, что войну граф проиграл, а сам погиб в бою при Куртрэ, то речь идет о колоссальных убытках в результате и неоправданных расходах при подготовке похода.

Чтобы стимулировать столь серьезный финансовый риск своих подданных, государство брало на себя обязательства по компенсации стоимости раненых и убитых коней. В последних декадах XIII в. во Флоренции маршал города учитывал погибших коней и возмещение выплачивалось автоматически, если о потере заявляли в течение трех дней.Филипп III после похода на Арагон выплатил компенсации в размере 34691 турских ливров примерно за 1100 коней

Записки о Средневековье

Миниатюра из манускрипта «Романа о Розе». Франция, вторая четверть XIV века

Произошедшие от латыни народные языки в первые три столетия своего существования (VI–VIII века) имели только устную форму. Первые примеры их письменного использования появились лишь в IX веке, а запись художе­ственных текстов на романских наречиях — еще более позднее явление. Поскольку письменным языком по умолчанию оставался латинский, литера­тура на народных языках поначалу воспринималась как нечто новое и необыч­ное, часто требующее разработки новых правил и названий. Так, в позднесред­невековой Франции слово, обозначавшее народный романский язык, стало употребляться и в значении «повествование, написанное на народ­ном языке», а затем окончательно закрепилось в качестве названия одного из жанров. В старофранцузской традиции роман — это крупная повествова­тель­ная форма, для которой характерны вымышленные сюжеты любовной и героической тематики. Изначально романы писались в стихах, позже появились и романы в прозе.

В некоторых языках для названия этого жанра используется слово, непосред­ственно продолжающее старофранцузское romanz (от лат. *romanice, «по-рим­ски, в римской манере»). Русское же слово «роман» восходит к современному французскому roman, и термин «романист» в значении «автор романов» тоже был заимствован из современного французского. В значении «любовные отношения» слово «роман» начало употребляться в результате семантического переноса — от истории любви в книге к истории любви в жизни.

Записки о Средневековье

Год ещё не успел закончиться, дорогие подписчики, а у нас уже для вас есть подарок — качественная и очень содержательная папка с каналами наших друзей!

Лучшие исторические, краеведческие, искусствоведческие и культурологические каналы! — Древность и современность, война и мир, люди и события — буквально всё от Адама до Саддама. И на каждый из них решительно рекомендуем подписаться!

Для вашего удобства всех их мы собрали в одну папку, которую достаточно добавить к себе, чтобы всегда оставаться с историей на «ты».

Как это работает:
— Кликаете на гиперссылку
— Нажимаете "Добавить папку"
— Выбираете интересующие каналы
— Делитесь с друзьями
— Наслаждаетесь подборкой!

Фридрих II

Cын Генриха VI, он был самым блестящим представителем наиболее одаренной немецкой династии – Гогенштауфенов. Воспитанный на Сицилии с ее многонациональным, многоязыковым и поликонфессиональным наследием, Фридрих II окружил себя блестящим двором из юристов, писателей, художников и ученых, причем самым активным образом участвовал во всех их начинаниях; в его распоряжении был гарем сарацинских наложниц и армия мусульманских наемников, на верность которой он мог полагаться перед лицом любых папских инвектив.

Превратив Сицилию в образцовое европейское государство, Фридрих попытался восстановить императорскую власть в Северной Италии и здесь, разумеется, столкнулся и с итальянскими коммунами – независимыми итальянскими городами, и с папством, которое вновь испытывало страх перед смертельно опасным политическим давлением со стороны силы, контролировавшей как Южную, так и Северную Италию. Борьба Фридриха II и папства фактически приобрела характер итальянской гражданской войны и шла с переменным успехом вплоть до внезапной смерти императора в 1250 г. После кончины Фридриха позиции имперских сил в Италии были безвозвратно утрачены.