Один монах, впав в грех, достойный тяжкой кары, искусно уличив своего аббата в таком же проступке, избегает наказания. Иллюстрация к «Декамерону» Джованни Боккаччо. Миниатюра XV века.

Дело было в местности, что зовется Луниджана. Это на границе Тосканы и Лигурии на берегу Средиземного моря. Там, кстати, несколько коммун на берегу под общим названием Cinque Terre, в этих райских местах был монастырь, "богатый святостью и числом монахов".

Однажды в полдень, когда остальные монахи спали, один монах "бродил вокруг своей церкви". Вдруг он увидел молодую и очень красивую девушку, в результате чего они оказались у монаха в келье и предались утехам.

Проснувшийся ранее обычного аббат монастыря шел мимо кельи и услышал монаха и девушку. Будучи человеком разумным, он решил не врываться туда сразу, ибо "то могла быть такая женщина, либо дочь такого человека, которой он не желал бы учинить стыда". Но и монах был не так прост! Через щель в двери он увидел подслушивающего аббата и придумал как быть!

Монах запер девушку в келье и отправился к аббату как ни в чем не бывало. Там блудник сказал, что займется доставкой дров из леса и вручил ключ аббату, а сам спрятался. Расчет удался: аббат пошел в келью, и, увидев, как прекрасна юная дева, сам впал во греховные мысли.

"Девушка была не из железа и не из алмаза и очень легко склонилась на желание аббата."

Аббат был стар и тучен, и "взяв во внимание почтенный вес своего достоинства и юный возраст девушки, а может быть, боясь повредить ей излишней тяжестью, не возлег на нее, а возложил на себя и долгое время с нею забавлялся." Хитрый монах это всё видел через щель в двери.

Монах, якобы вернувшись из леса, идет к аббату. Аббат ругается и грозит ему тюрьмой, на что монах отвечает следующее:

«Мессере, я еще недавно состою в ордене св. Бенедикта и не мог научиться всем его особенностям, а вы еще не успели наставить меня, что монахам следует подлежать женщинам точно так же, как постам и бдениям. Теперь, когда вы это мне показали, я обещаю вам, коли вы простите мне на этот раз, никогда более не грешить этим, а всегда делать так, как я видел, делали вы».

Записки о Средневековье

Сид Воитель, христианский герой Испании, служивший у мусульман
Ч.1

Биография Родриго Диаса, прозванного Сидом — рыцаря XI века и знаменитого героя Реконкисты — полна парадоксов и поразительных поворотов сюжета. О некоторых из них исторический Сид сам предпочел бы забыть.
Чтобы лучше понять мотивы этого воинственного рыцаря, который был «безупречным» лишь в мифах, стоит сначала вспомнить мир, в котором ему довелось жить. Перенесемся почти на тысячу лет назад, на Пиренейский полуостров — на земли современной Испании.

Когда в середине XI века Родриго Диас появился на свет на северо-востоке полуострова, неподалеку от Бургоса (тогдашней столицы Кастилии), политическая карта этой части Европы напоминала сложнейшую мозаику. Корни этой ситуации уходили в события еще VIII века.

Весной 711 года на территории современного Гибралтара высадились мусульманские войска — так началось исламское завоевание Пиренейского полуострова. За короткий срок мусульманские отряды подчинили себе располагавшееся на этих землях королевство вестготов.
Вне власти захватчиков (в Испании их называли маврами) остались лишь гористые районы на севере, в Астурии. Именно там зародилась Реконкиста — постепенная, длившаяся почти восемьсот лет борьба христианских государств за земли полуострова, занятые последователями Аллаха.
Однако в XI веке до завершения Реконкисты было еще очень далеко.

Родриго Диас де Вивар родился в королевстве Кастилия, соединенном в то время личной унией с более могущественным королевством Леон. Эти государства занимали северо-запад и север современной Испании. На севере полуострова располагались и другие, меньшие христианские центры — Арагон или графство Барселона.
К югу от этих земель простирались обширные владения мусульманских государств, называемых тайфами. Они возникли после распада в 30-х годах XI века могущественного Кордовского халифата, а их центрами были, среди прочих, Сарагоса и Валенсия. Некоторые из этих тайф находились в зависимости от христианских правителей: опираясь на сильную армию, властители испанского севера облагали тайфы данью, предлагая им взамен протекторат (защищавший от любых потенциальных врагов, независимо от их веры). С экономической точки зрения это зачастую было выгоднее прямого завоевания.

Именно в таком сложном в политическом и религиозном отношении мире выпало жить Родриго Диасу. Он происходил из знатной дворянской семьи, поэтому в возрасте около десяти лет был отправлен ко двору Кастилии и Леона к королю Фердинанду I, а точнее — к его сыну Санчо. Так Родриго прошел все ступени придворно-рыцарской карьеры: от пажа и оруженосца до знаменосца самого Санчо II. Вместе со своим сеньором он отправлялся в том числе и на войну, в которой — что весьма показательно для политических механизмов тогдашней Испании — христианская Кастилия поддержала тайфу Сарагосы против христианского Арагона. Чем объяснялось такое неожиданное распределение сторон? Религиозные соображения просто уступали место прагматизму: в данном случае Кастилия стремилась сохранить баланс сил в регионе.

Сид Воитель, христианский герой Испании, служивший у мусульман
Ч.2

Занимая высокое положение при дворе Санчо II, Родриго Диас оказался втянут в братоубийственную борьбу за трон.
После смерти Фердинанда, разделившего королевство между тремя сыновьями, старший из них, Санчо II, решил подправить волю судьбы. В союзе с братом Альфонсо он устранил младшего брата. Это не помешало Санчо II позже вступить в борьбу и с самим Альфонсо — в битвах за единовластие одним из самых доблестных рыцарей Санчо был именно Родриго Диас. Военные действия увенчались успехом, и Санчо II одержал верх.

Однако игры за трон — палка о двух концах. Санчо II погиб при загадочных обстоятельствах, Альфонсо вернулся из изгнания и занял престол.

Какова была роль Родриго Диаса в этом клубке интриг?
Существует легенда, согласно которой Родриго якобы возглавил мятеж знати против Альфонсо — знати, сомневавшейся в невиновности Альфонсо и считавшей, что тот причастен к таинственной смерти Санчо.

Но это лишь легенда. Достоверно известно лишь то, что Родриго Диас перешел ко двору нового короля, стал его вассалом и начал постепенно укреплять свои позиции при новом правителе.
Последующие годы показали, что отношения Родриго Диаса с королем Альфонсо VI (под этим именем он вошел в историю) были далеки от идеальных. Родриго Диас при весьма запутанных обстоятельствах (самовольный набег Родриго с отрядом на одного из данников Кастилии) был приговорен Альфонсо VI к изгнанию. Родриго вместе со своими рыцарями был вынужден искать нового покровителя. Сначала он обратился к графству Барселона, но получил отказ и предложил свои услуги правителю тайфы Сарагосы. Его приняли, и в течение пяти лет он состоял на службе у мусульманского владыки. Родриго Диас командовал войсками тайфы Сарагосы. Напрямую с Альфонсо VI он не сталкивался, но, безусловно, его действия по укреплению тайфы шли вразрез с интересами христианского короля.

Христианские наемники появлялись еще во времена Кордовского халифата, а позже христиан, сражавшихся так же, как Сид, было очень много.
Почему же Родриго Диас остался в истории как Сид (с прозванием Воитель)? Происхождение этого имени, закрепившегося за героем Реконкисты, парадоксальным образом связано именно с исламским контекстом. Испанское El Cid происходит от арабского сейид («господин»). «Ни один араб не назвал бы "сидом" своего врага; этот титул полагался лишь тем, кто сражался против "гяуров" [неверных]».

После пяти лет службы тайфе Сарагосы Родриго Диас вернулся к королю Альфонсо VI. Многие историки сходятся во мнении, что инициатива возвращения исходила от самого Альфонсо, поскольку ему попросту требовались талантливые полководцы

Король отчаянно нуждался в опытных военачальниках: с юга надвигалась армия мусульман-Альморавидов, пришедших из Северной Африки. Нашествие радикальных последователей ислама изменило и положение самого Сида — Сарагоса, как и другие тайфы, сочла за благо прекратить сотрудничество с христианским рыцарем.
Обстановка на полуострове накалялась, тем более что Альфонсо совершил прорыв колоссального символического значения: отбил Толедо — древнюю столицу вестготов и один из важнейших центров Аль-Андалуса (исламской части Испании).
При таких обстоятельствах Родриго Диас примирился с Альфонсо VI. Король, вынужденный сосредоточиться на угрозе с юга, направил своего лучшего полководца в зависимую от Кастилии тайфу Валенсии.

Сид должен был навести порядок в самом городе и принудить правителя Валенсии, а также комендантов окрестных крепостей к выплате дани. Он приступил к делу формально от имени Альфонсо, но действовал все более самостоятельно.

Сид Воитель, христианский герой Испании, служивший у мусульман
Ч.3

Вскоре последовал новый поворот. После серьезного конфликта с монархом Родриго Диас вновь был изгнан и, хуже того, обвинен в измене (якобы он вовремя не пришел на выручку Альфонсо).
Тогда Сид решил действовать на свой страх и риск на тех самых землях Валенсии, где ранее выступал лишь наместником короля. Ситуация была уникальной: не будучи королем, он сумел собрать внушительное собственное войско.

Опираясь на эту дружину и умело прибегая к дипломатическим ходам, Родриго действовал как опытный политик, трезво оценивающий свои силы. Неудивительно, что перед лицом надвигавшейся угрозы захвата Валенсии Альморавидами Сид пошел на радикальные шаги.

По всей видимости, это был момент, когда Родриго осознал: если Валенсию не возьмет он, ее захватят Альморавиды. А это означало, что он потеряет все достигнутое: контроль над регионом и материальные выгоды.

После многомесячной осады в 1094 году Сид овладел Валенсией. Затем под его власть перешли окрестные земли и прибрежная полоса протяженностью около ста километров. Так Родриго Диас создал собственное государство.
И это государство под предводительством Сида сумело разбить в битвах казавшихся непобедимыми Альморавидов. Для христианского мира Пиренейского полуострова это событие имело колоссальное политическое и символическое значение. Не случайно за Родриго Диасом закрепилось прозвище El Campeador («Воитель» / «Поборник»).
Родриго Диас скончался, вероятнее всего, 10 июля 1099 года в Валенсии. Примерно столетие спустя (некоторые источники указывают более раннюю дату — около 1140 года) неизвестный автор создал «Песнь о моем Сиде» — рыцарский эпос, воспевающий подвиги заглавного героя как великого христианского воина.

Это поэтическое произведение, автор которого создал конкретный образец идеального героя, вдохновляясь судьбой Сида, реальный Родриго Диас и герой «Песни о моем Сиде» — это «две разные личности». Литературный Сид предстает безупречным рыцарем, сдерживающим мусульманскую угрозу; в поэме нет ни единого упоминания о том, что исторический Сид верой и правдой служил мусульманской Сарагосе. Подобный факт попросту разрушил бы канон и не вписывался в задачу создания безупречного национального идеала.

Император Фридрих I в начале своего царствования, в 1158 г., издал военный устав, который дошел до нас и иногда называется "военным артикулом", не заслуживая, однако, такого наименования. В нем не содержится никаких дисциплинарных предписаний, а видно лишь стремление до известной степени упорядочить взаимоотношения между бойцами. Устав запрещает во время поединков звать себе на помощь товарищей, рекомендует разгонять дерущихся, надев на себя латы, но не мечами, а палками; нашедший бочку вина не должен давать вину вытечь, чтобы оно досталось и другим воинам; точно определяется, кому принадлежит убитая на охоте дичь; устанавливается, что никто не должен иметь при себе женщины; нарушающий это лишается всего снаряжения (omne suum harnasch), a у женщины отрезается нос. Но всегда легко давать предписания дисциплинарного характера, а провести их в жизнь трудно даже самому могущественному императору. Уже в том самом году, в котором торжественно был заключен этот "мир", Фридриху пришлось удалить из лагеря множество проституток

Записки о Средневековье

Что увидела Хильдегарда Бингенская? Тайна знаменитой средневековой пророчицы
Ч.1

С детства, по ее собственным словам, она сталкивалась с явлениями не от мира сего. В определенный момент, уже будучи уважаемой монахиней, она заговорила о своих видениях. Их записали и проиллюстрировали.
Эта средневековая монахиня (1098–1179), канонизированная Католической церковью (2012). К ее авторитету апеллируют в вопросах здорового питания — недаром многие верят в пользу «диеты святой Хильдегарды». Монахиня, жившая более восьми веков назад, действительно занималась темами на стыке духовности и пищи. Но оставим натуропатию à la Хильдегарда Бингенская для другого случая. Сегодня мы обратимся к ее видениям.
Прежде чем перейти к таинственным образам, напомним: уроженка Рейнской области Хильдегарда принадлежала к числу самых незаурядных женщин Средневековья. Она была монахиней, затем настоятельницей монастырской общины; композитором, целительницей, знатоком ботаники и минералов, дипломатом. Личностью смелой, бескомпромиссной и независимой.
Это заслуживает особого внимания, ведь в те времена — в том числе в проповедях священников — о «женском поле» отзывались не слишком лестно. Как-никак, согласно «Книге Бытия», в драме первородного греха главную роль сыграла Ева.
Хильдегарда, как писала профессор Фрэнсис Бир, не придавала особого значения тому, что слышала о женщинах из благочестивых текстов, зачитываемых во время монастырских трапез. Оставаясь верной учению Церкви, она умела бороться за то, что считала правильным и согласным с волей Бога. Поэтому она без колебаний вступила в конфликт с аббатом — и вышла из него победительницей. Она не боялась вести острые споры с императором Фридрихом Барбароссой. Она нарушала каноны, позволяя, например, своим монахиням по воскресеньям распускать волосы, надевать венки и петь во славу Христа.

Она знала, что не за личные заслуги, а по неисповедимому замыслу на нее возложена Божественная миссия. Знала она и то, что ее поддерживают сильные мира сего: сам папа Евгений III признал записанные видения Хильдегарды богодухновенными трудами.
Что же это были за видения? Взглянем на это явление как на интригующий культурный факт, свидетельство средневекового менталитета, захватывающее проявление мира религиозных представлений. Мы можем реконструировать этот «текст культуры», поскольку сохранились письменные свидетельства и красочные иллюстрации.

По словам самой Хильдегарды, «Дар ясновидения» она якобы получила «еще во чреве матери». Впервые этот «дар видения» проявился в трехлетнем возрасте: Хильдегарда запомнила, как увидела некий «огромный свет». Что существенно: Хильдегарда переживала эти состояния «очами души». В эти особые мистические моменты она не теряла сознания и не впадала в «экстатические трансы».
Это продолжалось более сорока лет, но Хильдегарда не хотела открывать миру (из страха перед осуждением, из скромности, из неуверенности), что испытывает необычайные видения. Однако однажды ее вынудили это сделать.

Повеление пришло свыше. В одном из откровений Хильдегарда получила приказ открыть тайну и облечь в слова то, что она видит. И когда она наконец, преодолев сомнения, решилась нарушить молчание и «принять миссию», мучившие ее физические недуги отступили. Для Хильдегарды это стало еще одним знаком: небеса желают, чтобы о ее видениях узнали другие.

(По современным гипотезам, упомянутые недомогания могли иметь мигренозный характер, а сами видения, как полагал невролог Оливер Сакс, были именно «мигренозной природы», имея под собой психосоматическую основу).
При поддержке доверенного монаха Вольмара Хильдегарда приступила к делу. Видения были записаны, к ним также создали иллюстрации — великолепные средневековые миниатюры.
Так в 1141–1151 годах родился первый мистический труд Хильдегарды: «Scivias» (лат. Sci vias Domini — «Познай пути Господни»), вобравший в себя описания более 20 видений. Церковь — на синоде в Трире с участием папы Евгения III — признала эти тексты богодухновенными. С этого момента мистический опыт монахини можно было беспрепятственно проповедовать и фиксировать дальше.

Что увидела Хильдегарда Бингенская? Тайна знаменитой средневековой пророчицы
Ч.2

Чтобы понять видения Хильдегарды Бингенской — темы, которые они затрагивали, и язык, которым были записаны, — необходимо помнить об очевидном: теологическом контексте этих переживаний и мире религиозного воображения XII века.
Ключевым здесь является то, что подчеркивала сама монахиня: благодаря видениям она приблизилась к сокровенным смыслам Ветхого и Нового Заветов. Ее мистические образы отсылают к христианской истории спасения, поэтому в них возникают такие мотивы, как природа Бога, сотворение мира, падение ангелов, деяния Антихриста. Последующие книги Хильдегарды принесли новые темы: структуру вселенной, место человека в этой картине космоса, двойственную (земную и небесную) природу человека, сущность Премудрости.

Хильдегарда, несмотря на уверения, что возвещает лишь явленное ей в видениях, не предлагает радикально новой, революционной концепции вселенной, а лишь развивает и разъясняет (пусть символически, требуя экзегезы) существующие космологические и антропологические воззрения. Что касается способа описания (и визуального воплощения в иллюстрациях), больше всего Хильдегарда почерпнула из языка «Откровения» святого Иоанна Богослова, полного символов, аллегорий, таинственных образов и тревожных картин. Поэтому неудивительно, что описания видений в «Scivias» сопровождались толкованиями с опорой на Библию и труды Отцов Церкви. Хильдегарда соединяет в своей философско-теологической, медицинской и музыкальной системе видение творения и мира как некоего единого целого, в таком понимании космоса всё — Бог, человек, иные творения — взаимосвязано и влияет друг на друга. Именно эту истину иллюстрируют видения Хильдегарды. Они обнажают невидимые связи, раскрывают скрытый узор полотна бытия и возвращают миру смысл.

Хильдегарда Бингенская: растение, которое делает человека счастливым

Продолжим ещё немного о Хильдегарде. Эта выдающаяся средневековая женщина сегодня ассоциируется скорее с диетическими рекомендациями, чем с религией. Какое же растение, по мнению святой Хильдегарды Бингенской, оказывает благотворное воздействие на здоровье человека?

Прежде чем говорить об этом растении и диете — несколько слов о самой героине нашего повествования. Хильдегарда Бингенская (1098–1179) была монахиней, а затем умелой настоятельницей монастырской общины. С ранних лет, по её собственным словам, она испытывала мистические видения, в которых Бог открывал ей суть истории спасения и приближал к тайнам библейских книг.
Хильдегарда принадлежала к числу наиболее образованных и при этом невероятно одарённых женщин Средневековья. Она была композитором, дипломатом, советницей сильных мира сего, знатоком минералов и ботаники. Занималась она и медициной, свидетельством чего служат её труды: «Physica» («Естествознание») и «Causae et curae» («Книга о причинах и признаках болезней»).

В 2012 году папа Бенедикт XVI причислил её к лику святых и провозгласил Учителем Церкви. Для Хильдегарды Бингенской было характерно целостное восприятие реальности. В своей философско-богословской, медицинской и музыкальной системе она объединяет видение творения и мира как некоего единого целого.

В таком понимании космоса всё было взаимосвязано и оказывало взаимное влияние. Точно так же Хильдегарда воспринимала медицину и вопросы исцеления: человек рассматривался как нечто неделимое, где духовная сфера неразрывно переплеталась с телесной. Её медицина во многом гиппократовская. Но к этому она добавляла собственные характерные концепции, которые, как она сама писала, были ей открыты свыше.

Лечение по Хильдегарде должно быть направлено на то, чтобы человек мог воздавать славу Богу. Поэтому нельзя лечить человека исключительно физически — одними лишь травами или лекарствами, воздействуя против болезни. Это должно быть также связано с гармонизацией отношений в среде, в которой он живёт, и с исцелением образа мышления».
Таким образом, медицинскую теорию Хильдегарды Бингенской невозможно отделить от контекста XII века. С одной стороны, образованная монахиня опиралась на традиции античной медицины, с другой — соединяла это с пламенной верой и, вероятнее всего, с личным практическим опытом.

Стоит добавить ещё одну деталь. Лечебно-диетические рекомендации Хильдегарды восходят к популярной с античных времён «гуморальной теории». Она предполагала поддержание баланса четырёх жидкостей тела (крови, слизи, жёлтой жёлчи и чёрной жёлчи) и связывала эти жидкости с четырьмя стихиями (огнём, водой, воздухом и землёй). Ко всему этому добавлялся фактор качественных свойств данных элементов (влажность, сухость, холод и тепло).
После столь кратко очерченной медицинской теории Хильдегарды настало время конкретики. А точнее — раскрытия тайны, о каком же чудодейственном растении вела речь рейнская монахиня.

Речь идёт о фенхеле обыкновенном (Foeniculum vulgare). По своим качественным свойствам он считается «умеренно тёплым» и, как подчёркивала Хильдегарда, в любом виде делает человека счастливым. Ощутимую пользу этого состояния благополучия — по крайней мере, по мнению самой Хильдегарды и тех, кто доверяет её диете, — можно перечислять долго. Фенхель делает кожу человека красивой, придаёт ей приятный аромат. Он улучшает пищеварение, устраняет воспаления и нейтрализует неприятный запах изо рта.

Новгородская связь в средние века

Одно из основных средств коммуникации — записки на бересте. Берестяные грамоты, написанные железным писалом, посылают по всякому поводу — от отчетов о доходах и судебных донесений до назначения свидания и просьб купить рыбы или прислать денег. Землевладельцы пишут управляющим, крестьяне пишут боярам, мужья — женам, жены — мужьям, родители — детям, а дети — родителям. В Новгороде даже есть школы, в которых обучают грамоте. Чтобы не тратить зазря бересту, дети тренируются правописанию на церах — дощечках, покрытых воском и используемых как поверхность для письма. Цера удобна тем, что текст, написанный на воске, можно легко стереть и написать новый. Писало и береста продаются на Торгу. Учтите, что после прочтения письмо принято рвать на части и кидать под ноги. Эпистолярных романов в городе не найти.

Жалоба прогнанной жены:
«От Гостяты к Василю. Что мне дал отец и родичи дали в придачу, то за ним. А теперь, женясь на новой жене, мне он не дает ничего. Ударив по рукам [в знак новой помолвки], он меня прогнал, а другую взял в жены. Приезжай, сделай милость» (№ 9, 1160–70-е годы).

Любовное письмо:
«[Я посылала?] к тебе трижды. Что за зло ты против меня имеешь… что ко мне не приходил? А я к тебе относилась как к брату! <…> А тебе, я вижу, это не любо. Если бы тебе было любо, то ты бы вырвался из-под [людских] глаз и пришел. Может быть, я тебя по своему неразумию задела, но если ты начнешь надо мною насмехаться, то суди тебя Бог и я недостойная» (№ 752, 1080–1100-е годы).

Просьба:
«От Бориса ко Ностасии. Како приде ся грамота, тако пришли ми цоловекъ на жерепце, зане (потому что, так как) ми здесе делъ много. Да пришли сороцицю (рубашка) — сороцице забыле» (№ 43, конец XIV века).

Пять смертей и одно безумие. Трагедия в семье королевы Изабеллы
Ч.1

Изабелла I Кастильская и Фердинанд II Арагонский — основатели современной Испании, монархи, завершившие Реконкисту, — были вынуждены столкнуться в жизни с невообразимыми трагедиями своих самых близких людей.

«Поскольку несомненно, что нам надлежит умереть, и мы не знаем наверняка, когда и где умрем, мы должны жить и быть готовыми так, словно нам предстоит умереть в любой момент», — писала 53-летняя королева Изабелла в начале своего завещания. И в конце собственной жизни (как выяснилось несколькими неделями позже, в конце ноября 1504 года).
Всегда ли ее сопровождала мысль о неизбежности смерти? Насколько это христианское по духу осознание «memento mori» углубили трагедии, обрушивавшиеся на королеву одна за другой?

Первое напоминание о том, что судьба непредсказуема и неумолима, пришло еще до того, как Изабелла взошла на престол.
В 1468 году наследником короны Кастилии и Леона был Альфонсо, любимый брат Изабеллы. Но юный, едва достигший 14 лет государь неожиданно скончался. У него началась лихорадка, которая ослабила его и за несколько дней привела к смерти. Изабелла, вероятнее всего, была рядом с братом в его последние минуты.

Прошли годы. В 1496 году Изабелла — уже королева, создательница испанского могущества — навсегда простилась со своей матерью, Изабеллой Португальской. И здесь судьба не подарила счастливой истории: Изабелла Португальская на протяжении многих десятилетий страдала душевными расстройствами. Почти полвека она провела в изоляции в замке близ Авилы. Знала ли Католическая королева, прощаясь с матерью, что недуги, мучившие родительницу, перешли в семье на младшее поколение? Возможно, тогда она еще этого не осознавала.

Вторая из четырех дочерей Католических королей — 16-летняя, по свидетельствам, очень чувствительная и замкнутая Хуана — только что была отправлена с матримониальными целями на север Европы. Мощный флот с принцессой на борту отплыл во Фландрию. Хуана войдет в историю под прозванием «la Loca» — Хуана Безумная. Но тогда судьба раскрыла еще далеко не все свои карты, хотя худшее уже началось.

Весной 1497 года состоялась свадьба единственного сына Католических королей, 19-летнего Хуана, с Маргаритой, дочерью императора Максимилиана I.
Молодые супруги наслаждались счастьем всего несколько месяцев. Они были влюблены друг в друга и, согласно источникам, столь пылки в чувствах, что врачи предписали принцу Хуану отдых от «супружеских трудов»: у наследника престола заметили тревожные признаки упадка сил.

Осенью состояние здоровья Хуана ухудшилось. Из Саламанки, где находился принц, спешно послали за королевскими родителями. Прибыл лишь отец — Фердинанд успел приехать первым, к тому же он не хотел тревожить жену дурными вестями. Возможно, он и сам не знал, насколько они ужасны.

Принц Хуан скончался 4 октября на руках у безутешного отца. Фердинанд долго не мог сообщить Изабелле страшную весть о гибели ее «ангела», как она называла сына.
«Этот день погрузил в глубокий траур всю Испанию…» — писал один из ученых придворных Католических королей. «Бог забрал цвет Испании…» — сокрушался поэт. Однако это было не последним звеном в цепи несчастий.

Записки о Средневековье