Что ели в средние века?

Благородные и богатые ели мясо в виде жаркого, в основном из дичи. Гарниром служили капуста, репа, редис или бобы — все это было щедро приправлено чесноком, луком и специями. И, конечно, на столе был хлеб, без которого не обходился ни один прием пищи. Средневековое идеальное меню состояло из жирных, тяжелых блюд, пюре и хлеба.

Ели много, поэтому так важны были религиозные посты: они помогали бороться с чревоугодием. Культ пищевой избыточ­ности, которого придержи­вались и клирики, и миряне, исчез из повседневной жизни приблизительно к X веку. Но его следы остались: пиры в честь праздников, главным образом религиозных, длились иногда по два-три дня. Сохранилось свидетельство о торже­стве, устроенном в честь интрони­зации (Интронизация — возведение на престол вновь избранного главы церкви.) Джорджа Невилла, архиепи­скопа Йоркского (1465 или 1466 год), при правлении Эдуарда IV. На него ушло больше 4000 килограммов пшеницы, 300 бочек эля, 100 бочек вина, 104 вола, 6 диких быков, 1000 баранов, 304 теленка, 400 лебедей, 2000 гусей, 1000 каплунов, 2000 свиней, 1200 перепелов, 104 павлина, 204 журавля, 400 цапель, 200 фазанов, 500 куропаток, 500 оленей, 608 щук и лещей, 12 морских свиней и тюленей. Кроме того, было подано 4000 холодных паштетов из крупной дичи, 1000 порций многоцветного желе и 3000 одно­­цветного, 4000 сладких пирогов — и это далеко не весь список. Справедли­вости ради надо отметить, что на праздник было приглашено приблизи­тельно 2500 гостей, за столом их обслужи­вало более 1000 слуг, а на кухне трудилось не менее 677 человек.

Отдельным развлечением на пирах того времени были запеченные пироги, из которых вылетали стаи живых птиц, а также блюда, изображавшие популярные сюжеты — например, святого Георгия, спасающего девственницу из когтей дракона. Кроме того, подавали запеченную крупную птицу в перьях. Это требовало большого мастерства поваров, так как перед готовкой с птицы нужно было аккуратно снять кожу с перьями, потом запечь тушу, а перед подачей на стол снова натянуть на нее кожу. О вкусовых качествах этих блюд свидетельства умалчивают.

Записки о Средневековье

Что пили в средние века ?

В Средние века пили вино и пиво — и пили много. Часто проводили соревнования, кто больше выпьет. Если кто-то во время застолья пытался уклониться от выпивки, он подвергался социальному порицанию — его объявляли трусом. Были и ритуалы: например, считалось, что перед тем, как отпить глоток, необходимо громко чокнуться кружками, чтобы изгнать демонов.

Выпивка в Средние века имела символи­ческое значение. Поэтому пили не только миряне, но и клирики, сопровождая возлияния шутовскими мессами. Сохрани­лись документальные свидетельства: в пастырском послании, состав­ленном епископом Анже в IX веке, сообщалось, что викарию, «изблевавшему на обеденный стол» , надлежит 40 дней читать покаян­ные молитвы, монаху было предписано каяться 30 дней, а помощнику викария — всего двадцать.

Записки о Средневековье

До 12 века женщину не нужно было в себя влюблять. В классической Греции жен выбирали исходя из хозяйственных умений и способности к деторождению. В республиканском Риме отец семейства без лишних слов выдавал дочь за покрытого славой воина.

Все изменили французы. Из грубой похоти они создали fin’amor – утонченную, куртуазную любовь. Историки культуры обнаружили это, анализируя поэзию французских трубадуров. В 12-м веке в их стихах появился новый сюжет.

В основе сюжета — история придворного юноши, влюбленного в жену господина. Каждый визит в дом сеньора становится для него пыткой. Однажды юноша решает показать даме свое расположение, начинает прислуживать ей и, тем самым, устанавливает двухсторонние феодальные отношения.

Принимая услуги вассала, господин брал обязательство отплатить за его службу. Дама, принимавшая клятву верности юноши.

Игра в любовь набирала обороты. В поэзии трубадуров влюбленные максимально разжигают свое желание, но подолгу сдерживают себя. Им не удается прильнуть друг к другу, ведь придворная жизнь – это жизнь под надзором. Постоянное укрощение страсти, риск и заигрывание делают ценным само ожидание. Так французы научились проявлять свою любовь вне брака и постели. Церковь порицала куртуазную культуру, но влюбленных это не останавливало.Умение играть в куртуазную любовь отличало воспитанного и утонченного человека от деревенщины. Со временем именно куртуазность, а не грубая сила, стала прокладывать путь в постель женщины.

Положение дам тоже менялось. С появлением рыцарского культа прекрасной женщины, ими уже не мог овладеть кто попало. В поэзии трубадуров рядом со словом «любовь» впервые появится слово «дружба». Теперь любовь — это флирт, головокружение и эмоциональная связь, а не примитивное плотское желание.

Около 1184-го года капеллан французского короля Андрей написал трактат «О Любви». В нем парижанин объяснил, что такое любовь, как ее нужно добиваться, сохранять и как от нее можно избавиться.

Согласно трактату, любовь «даже человека грубого и невежественного заставляет блистать красотою». Ради любви каждый обязан сделать все возможное, даже если это нарушает законы брака или приличия. Куртуазная любовь может возникнуть между любыми мужчиной и женщиной, независимо от их положения в обществе. Исключение составляли монахини. Их расположения лучше не искать — в этом Андрей убедился на собственном опыте.

Среди прочего в трактате помещен свод из 31 закона любви. По нему на Судах любви под председательством уважаемой и успешной в амурных делах дамы якобы рассматривали спорные дела французских придворных.

Вот одно из образцовых дел, описанных в «О Любви». Дама потребовала от влюбленного рыцаря клятву исполнять любые ее повеления. Когда молодой человек согласился, девушка приказала отстать от нее. Рыцарь был расстроен. Однажды он услышал, как друзья грязно обсуждают даму его сердца. Он обрушился на них «крутыми словами». Дама объявила рыцаря клятвоотступником.

Разбиравшая спор графиня Шампанская посчитала, что дама повела себя недостойно. Подарив рыцарю надежду на отношения и затем отвергнув их, она нарушила Закон любви. Суд постановил, что дама должна принять ухаживания рыцаря.

ЦИТАТА ИЗ ТРАКТАТА «О ЛЮБВИ»:
«Любовь есть некоторая врожденная страсть, под действием каковой человек превыше всего ищет достичь объятий другого человека и в тех объятиях по обоюдному желанию совершить все, установленное любовью».

Записки о Средневековье

«Краткая книга восполнения и противопоставления» Абу Джафара аль-Хорезми. 1342 год

В IX веке, в эпоху Аббасидского халифата, во время расцвета наук и искусств на Ближ­нем Востоке, в Багдаде, была создана Байт ал-хикма («Академия муд­рости»), куда стекались ученые со всего Востока. Там работал выдающийся среднеазиатский математик и астроном, иранец по происхо­ждению, Абу Джа­фар аль-Хорезми (именно от латинской транскрипции его имени — Алгорисмус — был образован термин «алгоритм»).

Главный труд Хорезми «Краткая книга восполнения и противопоставления» («Ал-китаб ал-мухтасар фи хисаб ал-джабр ва-л-мукабаля») систематизировал все накоп­ленные знания и лег в основу алгебры как науки в ее современном пони­мании. Арабское ал-джабр («исправление», «восстановление») — это сокращенное название книги Хорезми, которое превра­тилось в латинское algebra.

Записки о Средневековье

Унификация средневековых мелодий

Около трех веков папские певцы
отбирали и обрабатывали огромное количество вариантов богослужебного пения, как возникших в Европе, так и пришедших из Византии, Леванта и Северной Африки. В результате была составлена книга песнопений — антифо­нарий папы Григория I Великого. Первые варианты анти­фонария не содержали нотных знаков, а только тексты: сами напевы передавались в устной форме. Григорианский хорал, или «ровный напев» (plain chant), на многие годы стал основным мелодическим фондом европейской музыки.

Записки о Средневековье

Бенедикт Нурсийский передает свой устав святому Мавру и другим монахам своего ордена. Миниатюра из французского манускрипта. 1129 год

Бенедикт не требовал от своих монахов радикального аскетизма и постоянного сражения с собственной плотью, как во многих египетских или ирландских монастырях. Его устав был выдержан в духе умеренности и предназначался скорее для «начинаю­щих». Братья должны были беспрекословно подчиняться настоятелю и не покидать стены монастыря (в отличие от ирландских монахов, которые активно странствовали).

Его устав формулировал идеал монастырской жизни и описывал, как ее орга­низовать. В бенедиктинских монастырях время распределялось между бого­служением, уединенной молитвой, душеспасительным чтением и физическим трудом. Однако в разных аббатствах это делали совершенно по-разному, а прин­ципы, сформулированные в уставе, всегда требовалось уточнять и адап­тировать к местным реалиям — образ жизни монахов на юге Италии и на се­вере Англии не мог не отличаться.

Постепенно из радикального выбора для немногих аскетов, готовых к воздер­жа­нию, бедности и послушанию, монашество превратилось в массовый институт, тесно связанный с миром. Даже умеренный идеал все чаще стал забываться, а нравы — разбалтываться. Поэтому история монашества полна призывов к реформе, которая должна была возвратить монахов к первоначаль­ной строгости. В результате таких реформ в бенедиктинской «семье» возни­кали «подсемьи» — конгрегации монастырей, реформированных из одного центра и часто подчиненных «материнскому» аббатству.

Записки о Средневековье

Погрузитесь в прошлое и актуальное настоящее вместе с лучшими авторскими каналами!

🎩 ЭСТЕТ — Твой путеводитель по миру культуры, который подскажет «Что посмотреть?» и «Что почитать?». Регулярные анонсы кинопремьер, новинки литературы и статьи о саморазвитии и образовании;

🪖 Стальной шлем – европейская политическая история Нового и Новейшего времени;

📊 Research and data analysis — наука о людях и AI: когнитивистика, неравенство, демография и политология по данным из ведущих научных журналов;

🏺Smart Babylonia — история и культура древней Месопотамии и курьёзные случаи из жизни ее обитателей от учёного-востоковеда;

🗺 Вечерний картограф — карты всех эпох и жанров плюс многосерийные рассказы об истории, политике и путешествиях;

🇨🇳 Китай. 80-е и не только — авторский канал Ивана Зуенко, автора книг "Китай в эпоху Си Цзиньпина" и "Россия+Китай";

🏛 Salve, Latina! Латынь и философия античности — латынь, античная философия, этимология, древний юмор. Для тех, кто хочет докопаться до корней;

⛪️ Лаборатория Культур — научпоп канал про культуру, историю, религиоведение ➡️ подписывайся;

🇩🇪 БундесБлог — канал, который изменит ваш взгляд на историю и язык. Коротко, остро и с юмором.;

🛡 Записки о Средневековье — хочешь в средневековье? Заходи и узнаешь как там!;

🇺🇲 Хижина дяди Тома — История, культура и политика США;

🐻 Заповедный Север — авторский канал о Русском Севере, да и о России в целом: история, архитектура, природа;

💣 Lace Wars | Историк Александр Свистунов — это LACE WARS, детка! Снобизм и понты! Кровь, кишки, %censored%!;

🎭 Античная философия — Мудрость древних философов. Отрывки из античной литературы. Поэзия, история и философия Древней Греции и Рима;

🎠 РОСТОВСКАЯ ЗЕМЛЯ — социальная антропология Замкадья. О славянской и финно-угорской истории, культуре, искусстве и метафизике "Глубинной России" — свежо, весело и без понтов;

🌊 Индийская волна — индийская философия, культура, традиции. Разбор мантр и ключевых понятий индуизма;

🧠 КультКод — Гуманитарная выжимка: культура, история, философия, смыслы. Всё важное — в одном канале.

В Византии возникает осмогласие (VII век)

В Константинополе, с IV века ставшем главным центром певческой культуры Великой Церкви (Церкви до ее раскола), составлен свод церковных песнопений Восточной (право­слав­ной) церкви, аналогичный антифонарию папы Григория.

Главным его отличием от григориан­ско­го хорала был прин­цип организации песнопений (в том числе христиане использовали и античное музыкальное наследие) по восьми гласам — восьми разным ладам, по очереди использовав­шимся в годовом богослужебном цикле. Со временем в пра­во­славных странах возникали свои системы осмогласия, отличные от византийских. Так, в России сложилась своя система — знаменный распев, который оказал огромное влияние на русскую музыку. Это и оперное творчество Мусорг­ского, и музыка Рахманинова, построившего на зна­менном распеве одну из тем своего знаменитого Третьего фортепианного концерта (1909) и тему судьбы в Третьей симфонии.

Записки о Средневековье

Как в католической церкви появился орган?

Византийский император Константин Копроним прислал в подарок Пипину Короткому небольшой орган. Тот поме­стил его в домовую церковь. Обычай использовать орган во время церковной службы прижился сначала в придворных кругах, а через некоторое время и в приход­ских храмах. Считается, что популярности органа способствовало то, что богослужения в католической церкви велись на латинском языке, который народ не понимал. Идея воздействовать на молящихся людей инструментальной музыкой оказалась важной для развития всей европейской музыки.

В восточных церквях богослужения совершались на понят­ном народу языке, и необходимости дополнять пение инструментами не возникло.

На изображении: Святая Цецилия играет на органе. Миниатюра из антифонария. Нидерланды, 1510 год

Записки о Средневековье

Кто такой аббат в средневековом монастыре?

Аббат (от арамейского слова «абба», или «авва», — «отец», как Иисус в Новом Завете обращался к Богу Отцу) — настоятель монастыря, отец монахов. На него возложено одновременно духовное попечение над общиной и мирская власть над всеми людьми, зданиями, землями и другими богатствами, принадлежа­щими монастырю. Он должен заботиться о материальном преуспевании братии, заниматься строительством, приумножать владения монастыря и защи­щать его от посягательств. Для этого в идеале ему требовалось быть одновременно и духовным лидером, и умелым политиком.

Как сказано в уставе святого Бенедикта, власть аббата над братией является «словно бы абсолютной» («quasi libera… potestate»), и это уточнение очень важно. Настоятель, викарий Христа и отец всех монахов, в своем полновластии все-таки ограничен уставом, а по важнейшим вопросам должен советоваться с братией (или некоторыми старцами).

Аббаты первых христианских монастырей чаще всего сами назначали себе преемника. Святой Бенедикт предпочел систему, когда настоятеля себе выбирает братия. В идеале нового отца монахи выбирали единодушно. Если так не получалось, аббата избирала «самая здравая часть» братии, пусть и в мень­шинстве. Определить, что меньшинство действительно «здравое», можно было, прислушавшись к мнению старших и самых благочестивых иноков. Но что делать, если не все признают их авторитет? Со временем многие монастыри и ордена пришли к более ясному принципу, когда для победы было достаточно обычного большинства голосов.

На практике общины монахов далеко не всегда могли защитить свою незави­симость и право избирать настоятелей. Во многих концах Европы аббатов назначали папы, государи (прежде всего императоры Священной Римской империи) и другие сеньоры, которые основывали обители, чтобы получать оттуда молитвы, отдавать туда своих младших отпрысков и хоронить там своих близких. Светские сеньоры считали основанные ими или их предками монастыри своей собственностью и не соби­рались отдавать назначение новых аббатов на откуп инокам.

Записки о Средневековье

🩸 Средневековая резня на кинжалах 🩸

В немецком сказании конца XII века «Зальман и Морольф» встречаются поистине дикие вещи. Что ж, судите сами!

«...Иудея звали Берман. И молвил тогда благородный рыцарь: “Дай мне совет, Берман: король намерен послать меня на поиски своей прекрасной дамы”. Тот поспешно взял его за руку и повел в покои, намереваясь тотчас дать совет. Морольф же выхватил длинный нож и вонзил его иудею прямо в сердце — так, что клинок вошел по самую рукоять.

Морольф, верный соратник Зальмана, содрал с иудея кожу выше пояса, забальзамировал ее и натянул на себя: “Теперь я не отступлюсь, пока не отыщу прекрасную госпожу”. Сей вельми хитроумный муж исходил немало земель. Облачившись в чужую кожу, благородный рыцарь двигался и держался так, будто она срослась с ним от самого рождения. Морольф не стал медлить и предстал пред королем Зальманом: “Благородный и достохвальный король, во славу всех женщин, одари меня щедро от своих щедрот”.

Тогда король Зальман молвил: “Ради той радости, что даруют мне женщины, мне не жаль для тебя никакой доли моих богатств. Если ты просишь ради Господа на небесах, я разделю с тобой свое достояние”. Он тотчас повелел отмерить ему три марки золотом. Тут Морольф приметил кольцо на руке короля: “Государь, во имя высшей твоей добродетели и во славу всех женщин, отдай мне сей золотой перстень. Коль скоро тебе пристало преподнести его в дар, я с радостью приму его”. Могучий король снял перстень и учтиво протянул ему, а Морольф отвесил глубокий поклон.
Он надел перстень на палец и поспешил удалиться. Морольф, гордый и доблестный воин, воспрянул духом, видя, что король не признал его.
Так хитрец провел короля Зальмана. Он тотчас ушел в свои покои, сбросил кожу иудея и облачился в багряные одежды...»

Записки о Средневековье

Святой Николай, воскрешающий трех юношей. Картина Бичи ди Лоренцо. 1433–1435 годы

Покровитель мореплавателей, путешественников, дев, детей, сирот, заключенных и много кого еще, святой Николай, архиепископ Мир Ликийских, был и остается одним из самых популярных христианских святых. Его много­численные специализации и атрибуты восходят к совершенным им благодея­ниям и чудесам: помощи трем бедным девицам, которых отец был готов сделать проститутками, поскольку не мог собрать приданое, чтобы выдать их замуж (святой Нико­лай тайно подбросил каждой из них по кошелю золота); спасению трех детей (по другим версиям, юношей или солдат), которых во время голода мясник (или хозяин таверны) разрезал на части и бросил в бочку (святой Николай их воскресил); воскрешению моряка, который в шторм упал с мачты, и т. д. Из-за созвучия названия города Мира и слова «мирра» Николай также стал покровителем парфюмеров. В конце Средневековья возникло представ­ление, что именно он приносит подарки в Рождественскую ночь — так родился Санта-Клаус.

Записки о Средневековье

Один монах, впав в грех, достойный тяжкой кары, искусно уличив своего аббата в таком же проступке, избегает наказания. Иллюстрация к «Декамерону» Джованни Боккаччо. Миниатюра XV века.

Дело было в местности, что зовется Луниджана. Это на границе Тосканы и Лигурии на берегу Средиземного моря. Там, кстати, несколько коммун на берегу под общим названием Cinque Terre, в этих райских местах был монастырь, "богатый святостью и числом монахов".

Однажды в полдень, когда остальные монахи спали, один монах "бродил вокруг своей церкви". Вдруг он увидел молодую и очень красивую девушку, в результате чего они оказались у монаха в келье и предались утехам.

Проснувшийся ранее обычного аббат монастыря шел мимо кельи и услышал монаха и девушку. Будучи человеком разумным, он решил не врываться туда сразу, ибо "то могла быть такая женщина, либо дочь такого человека, которой он не желал бы учинить стыда". Но и монах был не так прост! Через щель в двери он увидел подслушивающего аббата и придумал как быть!

Монах запер девушку в келье и отправился к аббату как ни в чем не бывало. Там блудник сказал, что займется доставкой дров из леса и вручил ключ аббату, а сам спрятался. Расчет удался: аббат пошел в келью, и, увидев, как прекрасна юная дева, сам впал во греховные мысли.

"Девушка была не из железа и не из алмаза и очень легко склонилась на желание аббата."

Аббат был стар и тучен, и "взяв во внимание почтенный вес своего достоинства и юный возраст девушки, а может быть, боясь повредить ей излишней тяжестью, не возлег на нее, а возложил на себя и долгое время с нею забавлялся." Хитрый монах это всё видел через щель в двери.

Монах, якобы вернувшись из леса, идет к аббату. Аббат ругается и грозит ему тюрьмой, на что монах отвечает следующее:

«Мессере, я еще недавно состою в ордене св. Бенедикта и не мог научиться всем его особенностям, а вы еще не успели наставить меня, что монахам следует подлежать женщинам точно так же, как постам и бдениям. Теперь, когда вы это мне показали, я обещаю вам, коли вы простите мне на этот раз, никогда более не грешить этим, а всегда делать так, как я видел, делали вы».

Записки о Средневековье

Сид Воитель, христианский герой Испании, служивший у мусульман
Ч.1

Биография Родриго Диаса, прозванного Сидом — рыцаря XI века и знаменитого героя Реконкисты — полна парадоксов и поразительных поворотов сюжета. О некоторых из них исторический Сид сам предпочел бы забыть.
Чтобы лучше понять мотивы этого воинственного рыцаря, который был «безупречным» лишь в мифах, стоит сначала вспомнить мир, в котором ему довелось жить. Перенесемся почти на тысячу лет назад, на Пиренейский полуостров — на земли современной Испании.

Когда в середине XI века Родриго Диас появился на свет на северо-востоке полуострова, неподалеку от Бургоса (тогдашней столицы Кастилии), политическая карта этой части Европы напоминала сложнейшую мозаику. Корни этой ситуации уходили в события еще VIII века.

Весной 711 года на территории современного Гибралтара высадились мусульманские войска — так началось исламское завоевание Пиренейского полуострова. За короткий срок мусульманские отряды подчинили себе располагавшееся на этих землях королевство вестготов.
Вне власти захватчиков (в Испании их называли маврами) остались лишь гористые районы на севере, в Астурии. Именно там зародилась Реконкиста — постепенная, длившаяся почти восемьсот лет борьба христианских государств за земли полуострова, занятые последователями Аллаха.
Однако в XI веке до завершения Реконкисты было еще очень далеко.

Родриго Диас де Вивар родился в королевстве Кастилия, соединенном в то время личной унией с более могущественным королевством Леон. Эти государства занимали северо-запад и север современной Испании. На севере полуострова располагались и другие, меньшие христианские центры — Арагон или графство Барселона.
К югу от этих земель простирались обширные владения мусульманских государств, называемых тайфами. Они возникли после распада в 30-х годах XI века могущественного Кордовского халифата, а их центрами были, среди прочих, Сарагоса и Валенсия. Некоторые из этих тайф находились в зависимости от христианских правителей: опираясь на сильную армию, властители испанского севера облагали тайфы данью, предлагая им взамен протекторат (защищавший от любых потенциальных врагов, независимо от их веры). С экономической точки зрения это зачастую было выгоднее прямого завоевания.

Именно в таком сложном в политическом и религиозном отношении мире выпало жить Родриго Диасу. Он происходил из знатной дворянской семьи, поэтому в возрасте около десяти лет был отправлен ко двору Кастилии и Леона к королю Фердинанду I, а точнее — к его сыну Санчо. Так Родриго прошел все ступени придворно-рыцарской карьеры: от пажа и оруженосца до знаменосца самого Санчо II. Вместе со своим сеньором он отправлялся в том числе и на войну, в которой — что весьма показательно для политических механизмов тогдашней Испании — христианская Кастилия поддержала тайфу Сарагосы против христианского Арагона. Чем объяснялось такое неожиданное распределение сторон? Религиозные соображения просто уступали место прагматизму: в данном случае Кастилия стремилась сохранить баланс сил в регионе.

Сид Воитель, христианский герой Испании, служивший у мусульман
Ч.2

Занимая высокое положение при дворе Санчо II, Родриго Диас оказался втянут в братоубийственную борьбу за трон.
После смерти Фердинанда, разделившего королевство между тремя сыновьями, старший из них, Санчо II, решил подправить волю судьбы. В союзе с братом Альфонсо он устранил младшего брата. Это не помешало Санчо II позже вступить в борьбу и с самим Альфонсо — в битвах за единовластие одним из самых доблестных рыцарей Санчо был именно Родриго Диас. Военные действия увенчались успехом, и Санчо II одержал верх.

Однако игры за трон — палка о двух концах. Санчо II погиб при загадочных обстоятельствах, Альфонсо вернулся из изгнания и занял престол.

Какова была роль Родриго Диаса в этом клубке интриг?
Существует легенда, согласно которой Родриго якобы возглавил мятеж знати против Альфонсо — знати, сомневавшейся в невиновности Альфонсо и считавшей, что тот причастен к таинственной смерти Санчо.

Но это лишь легенда. Достоверно известно лишь то, что Родриго Диас перешел ко двору нового короля, стал его вассалом и начал постепенно укреплять свои позиции при новом правителе.
Последующие годы показали, что отношения Родриго Диаса с королем Альфонсо VI (под этим именем он вошел в историю) были далеки от идеальных. Родриго Диас при весьма запутанных обстоятельствах (самовольный набег Родриго с отрядом на одного из данников Кастилии) был приговорен Альфонсо VI к изгнанию. Родриго вместе со своими рыцарями был вынужден искать нового покровителя. Сначала он обратился к графству Барселона, но получил отказ и предложил свои услуги правителю тайфы Сарагосы. Его приняли, и в течение пяти лет он состоял на службе у мусульманского владыки. Родриго Диас командовал войсками тайфы Сарагосы. Напрямую с Альфонсо VI он не сталкивался, но, безусловно, его действия по укреплению тайфы шли вразрез с интересами христианского короля.

Христианские наемники появлялись еще во времена Кордовского халифата, а позже христиан, сражавшихся так же, как Сид, было очень много.
Почему же Родриго Диас остался в истории как Сид (с прозванием Воитель)? Происхождение этого имени, закрепившегося за героем Реконкисты, парадоксальным образом связано именно с исламским контекстом. Испанское El Cid происходит от арабского сейид («господин»). «Ни один араб не назвал бы "сидом" своего врага; этот титул полагался лишь тем, кто сражался против "гяуров" [неверных]».

После пяти лет службы тайфе Сарагосы Родриго Диас вернулся к королю Альфонсо VI. Многие историки сходятся во мнении, что инициатива возвращения исходила от самого Альфонсо, поскольку ему попросту требовались талантливые полководцы

Король отчаянно нуждался в опытных военачальниках: с юга надвигалась армия мусульман-Альморавидов, пришедших из Северной Африки. Нашествие радикальных последователей ислама изменило и положение самого Сида — Сарагоса, как и другие тайфы, сочла за благо прекратить сотрудничество с христианским рыцарем.
Обстановка на полуострове накалялась, тем более что Альфонсо совершил прорыв колоссального символического значения: отбил Толедо — древнюю столицу вестготов и один из важнейших центров Аль-Андалуса (исламской части Испании).
При таких обстоятельствах Родриго Диас примирился с Альфонсо VI. Король, вынужденный сосредоточиться на угрозе с юга, направил своего лучшего полководца в зависимую от Кастилии тайфу Валенсии.

Сид должен был навести порядок в самом городе и принудить правителя Валенсии, а также комендантов окрестных крепостей к выплате дани. Он приступил к делу формально от имени Альфонсо, но действовал все более самостоятельно.

Сид Воитель, христианский герой Испании, служивший у мусульман
Ч.3

Вскоре последовал новый поворот. После серьезного конфликта с монархом Родриго Диас вновь был изгнан и, хуже того, обвинен в измене (якобы он вовремя не пришел на выручку Альфонсо).
Тогда Сид решил действовать на свой страх и риск на тех самых землях Валенсии, где ранее выступал лишь наместником короля. Ситуация была уникальной: не будучи королем, он сумел собрать внушительное собственное войско.

Опираясь на эту дружину и умело прибегая к дипломатическим ходам, Родриго действовал как опытный политик, трезво оценивающий свои силы. Неудивительно, что перед лицом надвигавшейся угрозы захвата Валенсии Альморавидами Сид пошел на радикальные шаги.

По всей видимости, это был момент, когда Родриго осознал: если Валенсию не возьмет он, ее захватят Альморавиды. А это означало, что он потеряет все достигнутое: контроль над регионом и материальные выгоды.

После многомесячной осады в 1094 году Сид овладел Валенсией. Затем под его власть перешли окрестные земли и прибрежная полоса протяженностью около ста километров. Так Родриго Диас создал собственное государство.
И это государство под предводительством Сида сумело разбить в битвах казавшихся непобедимыми Альморавидов. Для христианского мира Пиренейского полуострова это событие имело колоссальное политическое и символическое значение. Не случайно за Родриго Диасом закрепилось прозвище El Campeador («Воитель» / «Поборник»).
Родриго Диас скончался, вероятнее всего, 10 июля 1099 года в Валенсии. Примерно столетие спустя (некоторые источники указывают более раннюю дату — около 1140 года) неизвестный автор создал «Песнь о моем Сиде» — рыцарский эпос, воспевающий подвиги заглавного героя как великого христианского воина.

Это поэтическое произведение, автор которого создал конкретный образец идеального героя, вдохновляясь судьбой Сида, реальный Родриго Диас и герой «Песни о моем Сиде» — это «две разные личности». Литературный Сид предстает безупречным рыцарем, сдерживающим мусульманскую угрозу; в поэме нет ни единого упоминания о том, что исторический Сид верой и правдой служил мусульманской Сарагосе. Подобный факт попросту разрушил бы канон и не вписывался в задачу создания безупречного национального идеала.