Мученичество святого Эразма. Картина Дирка Баутса. 1458 год

Как вышло, что епископ итальянского города Формии, замученный при рим­ском императоре Диоклетиане, в Средневековье стал одновременно патроном моряков и целителем от желудочных болей? По одному из преданий, палачи вытащили внутренности святого, намотав их на лебедку. Историки считают, что эта легенда могла появиться из ошибочной интерпретации многочислен­ных более ранних изображений, где Эразм, как покровитель моряков, держал в руках кабестан с намотанным на него канатом. Кто-то принял канат за кишки — и так родилась история о чудовищной пытке.

Записки о Средневековье

Дорогие подписчики! Наткнулся у коллеги на потрясающий пост про мечи! Всем советую к прочтению. Давно не видел столь качественного материала, смело всем советую.

https://t.me/popscienceru/18441

Первая известная нам женщина-музыкант

Основательница и настоятельница бенедиктинского монастыря Хильдегарда Бингенская (1098–1179), впоследствии канонизированная как святая, с детства сочиняла музыку на собственные мистические стихи. В 1150-х годах мелодии, написанные для литургических нужд ее монастыря и соседних общин, она собрала в сборник под названием «Гармо­ни­ческая симфония небесных откровений» (Symphonia armonie celestium revelationum). Их, однако, еще нельзя назвать произведениями, а саму Хильдегарду композитором — в том смысле, в котором мы относим эти слова к Леонину или Перотину. Сохранилась также ее литургическая драма «Действо о добродетелях» («Ordo virtutum»). Это первое в истории представление в жанре моралите с оригинальной музыкой.

Записки о Средневековье

Ars nova

Интересно, что уже в конце XV века итальянские авторы называли готику «новым искусством» («ars nova»). Так же называл искусство своего времени Джорджо Вазари: он писал «maniera nova» («новая манера» на итальянском) или «ars nova» («новое искусство» на латыни). Как и прежде, в XIV, XV и XVI веках многочисленные художники и интеллектуалы не столько возрождали нечто забытое, сколько работали над обогащением того, что сами они понимали как современное искусство — и доказательство их превосходства над предыдущими эпохами. Высокое Возрождение в первую очередь не обращение к забытому прошлому, а поиск чего-то нового: это и новые исследования пропорций и перспективы, и споры о главенстве рисунка или живописи, и использование достижений технического прогресса. Так, около 1430 года Ян ван Эйк изобрел масляную живопись на холсте, которая пользовалась огромной популярностью в Италии. Изобретение книгопечатания тоже произвело революцию в изобразительном искусстве, поскольку ускорило распространение идей и художественных образцов, заставило интеллектуалов и художников воспринимать их или отвергать, восхищаться друг другом или соперничать между собой.

История художественной и духовной жизни Европы богата знаменательными и интересными явлениями, среди которых XVI век, бесспорно, выделяется своей исключительной плодотворностью. Но слово «Возрождение» практически ничего не дает нам для его понимания — оно скорее отражает романтические представления XIX века о прошлом и отвечает современным потребностям массовой культуры и туризма, чем помогает описать художественную действительность какой бы то ни было эпохи. 

Каноник против грабителей

Люттихский каноник Ансельм в жизнеописании своего епископа Вацо (1041 - 1048 гг.) в особой главе рассказывает о его выступлениях против рыцарей-грабителей в его епархии. Рассказ этот так наглядно изображает неспокойное положение в стране, даже при самых могущественных монархах той эпохи, так вскрывает природу вызванных этими условиями внутренних войн и трудность создания твердой власти, - ибо как рыцарь противостоит князю, так этот последний - королю, - считаю уместным привести здесь рассказ Ансельма дословно. Оно гласит:

"Благочестие, сострадание к беспомощным и горе бедных побудили епископа отказаться от своей кроткой и созерцательной жизни и прийти им на помощь в убеждении, что нет более праведного и годного богу дела, чем обуздание дикой ярости разбойников, угнетающих невинных. Большая часть их выстроила на болотах или на скалах укрепленные убежища и, чувствуя себя там в безопасности, грабила окрестных жителей, обращая их в невыносимое рабство, наводила кругом себя ужас и опустошала страну. Епископ, считая себя орудием в руке господней, решил сравнять с землей эти замки, от которых издавна, а особенно в ту пору, исходило столько зла, и освободить изнемогающую страну от разбойничьих набегов. Преисполненный духа, некогда заставившего Самуила принести в жертву амалекитянина Агага, а Илью - жрецов Ваала, наш герой с помощью лишь немногих рыцарей приступает к осаде то одного, то другого замка. Разбойники, полагаясь на свои крепкие стены и непроходимые болота, сначала не хотели верить в опасность, надругались над нашими, называя их безумцами, надеющимися овладеть убежищами, укрепленными самой природой. Но наши, воодушевляемые своим замечательным вождем, соревновались друг с другом в усердной работе над заграждениями и фашинами, и пробивали себе дорогу. Ревностью и напряжением они побеждают природу, превращают болота, где до тех пор водились только рыба и лягушки, в твердую почву и строят орудия, долженствующие принести гибель разбойникам. Затем они днем и ночью, сменяя друг друга, мечут камни в крепость, а епископ присутствует при этом и подкрепляет их песнопением и молитвой. Вскоре разбойники, так как к ним не могло проникнуть подкрепление, сдаются при условии оставления им жизни, а замок разрушается до основания. Так падает одно укрепление за другим. Я хочу еще упомянуть о том, что во время осады с 1 000 воинов - иногда и с большим числом, редко с меньшим - епископ, по обычаям древних римлян, платил рыцарям (armatis) плату (cottidianos sumptus praebebat), рядовым воинам (gregario militi) разрешал резать скот, ненужный для земледельческих работ, а владельцам полностью возмещал их потерю, дабы и при таких тяжелых обстоятельствах не было места несправедливости".
Таков рассказ Ансельма

Святой Себастьян. Деталь мозаики, изображающей шествие мучеников. Равенна, середина VI века

Святой Себастьян — один из самых известных католических святых. В раннее Средневековье его почитали как мученика, не предавшего веру и достойно принявшего смерть во имя Христа, а с конца XIV века, после эпидемии чумы, поразившей в середине столетия всю Европу, — и как защитника от этой болез­ни. Себастьяна казнили, когда ему было около тридцати лет, и о его жизни известно немного. Краткость жизнеописания повлияла на иконографию святого: художников в основном впечатляла история его казни и связанные с ней сюжеты, а не рассказы о том, как римский легионер Себастьян обращал в христианство своих однополчан.

Благодаря миланскому епископу и богослову святому Амвросию мы знаем, что Себастьян родился в Милане, а умер в Риме. Больше подробностей (хотя и их немного) нам известно благодаря «Золотой легенде» — средневековому сборнику житий святых, составленному в XIII веке монахом Иаковом Ворагин­ским, впоследствии архиепископом Генуи. Себастьян родился в Нарбонне, жил в Риме при императоре Диоклетиане (284–305), служил начальником гвардии и тайно исповедовал христианство. Узнав об этом, император приказал рас­стрелять его из лука. Однако Себастьян остался жив и начал обличать власть в преступлениях против христиан. Тогда Диоклетиан отдал повторный приказ о казни. Себастьяна забили палками, от чего он и умер в 287 году. Благодаря хронографу 354 года мы также знаем, что святой похоронен в римских катакомбах.

Самое раннее из дошедших до нас изображений святого Себастьяна — мозаика из базилики Сант-Аполлинаре-Нуово в Равенне, созданная в середине VI века. Узнать Себастьяна можно только по соответствующей подписи: он лишь один из 26 участников процессии святых и мучеников, которые шествуют к престолу Иисуса Христа от дворца Теодориха. Во главе процессии, вероятно, был изо­бражен сам Теодорих, но к концу столетия, когда Равенна оказалась под влия­нием Византии, арианские мозаики заменили новыми, и на них Теодориха уже нет. Святые почти не отличаются друг от друга: все, кроме святого Марти­на и святого Лаврентия, одеты в белые тоги римских патрициев и несут в руках терновые венцы — символ мученичества. Себастьян изображен немолодым бородатым мужчиной: возраст — единственная историческая деталь в его облике.

Центральный портал фасада собора Нотр-Дам-де-Пари. XIII век

К первой четверти XIII века в Западной Европе сложилась система распределе­ния скульптурных образов на западной стене собора (впервые она была при­менена на фасаде собора Парижской Богоматери). В тимпане центрального портала изображена сцена Страшного суда. В архивольтах — ангельские чины и 24 старца Апокалипсиса  . Откосы портала украшены фигурами двенадцати апостолов — по шесть на каждом. Апостолы обращены к статуе Христа на цен­тральном столбе. Консоли, несущие скульптуры порталов, почти всегда выпол­нены в форме скрюченных фигур, и каждый из этих второстепенных персона­жей соотносится с главным. Апостолы попирают ногами своих гонителей: свя­той Петр стоит на консоли, изображающей римского императора Нерона, а апостол Андрей возвышается над Эгеатом. Иногда фигурка-консоль расска­зывает о событии из жизни персонажа: например, в Шартр­ском соборе Валаам стоит на своей ослице.

Между центральным и боковыми порталами на контрфорсах иногда помещали аллегорические фигуры Церкви и Синагоги. Церковь, стоящая справа от цент­рального портала, символизирует Новый Завет; Синагога слева — Ветхий. Го­лова Церкви увенчана короной, в руках у нее потир и триумфальное знамя. Фигура Синагоги изогнута и надломлена, подобно древку знамени в ее левой руке. Правой она пытается удержать скрижали Завета (две каменные плиты, на которых, согласно Библии, были начертаны десять заповедей), а глаза ее закрывает повязка, символизирующая неприятие евреями Христа, а значит, и Нового Завета. Они отказались от приобщения к истине и потому слепы. Слева от главного портала можно увидеть сцену коронования Девы Марии. Центральный столб украшен фигурой Богоматери с младенцем на руках. Дру­гой портал, как правило, посвящен одному из местных святых. Так, в тимпане правого портала Амьенского собора изображен святой Фирмин — первый епископ Амьена. На откосах боковых порталов находятся статуи святых, особо почитаемых в конкретном регионе.

Средневековые теологи постоянно проводили параллели между Ветхим и Но­вым Заветом, и это видно по фасаду. Двенадцати патриархам и двенадцати пророкам Ветхого Завета соответствуют двенадцать апостолов Нового, а на­против четырех великих пророков — Исаийи, Иеремии, Даниила и Иезе­кииля — помещаются изображения четырех евангелистов. Это означает, что евангелисты опираются на писания пророков, но видят дальше и гораздо больше.

Святой Мартин и нищий. Картина неизвестного художника. 1490 год

В Средневековье и раннее Новое время святой Мартин был одним из самых популярных французских святых и патроном французской монархии. Римский офицер из Паннонии (сейчас это территория Венгрии), он служил в Галлии (современная Франция). У ворот Амьена Мартин как-то повстречал нищего, который замерзал от холода. Офицер разрезал свой плащ надвое и отдал ему половину (В соответствии с более поздней традицией, половина плаща формально принадлежала римской армии, и он не имел права пожертвовать его целиком). На следующей день во сне Мартину явился Христос, одетый в половину плаща, и поблагодарил за доброту. Мартин решил уйти из армии и принять христианство. Позже он основал монастырь, а затем был избран епископом Тура. Благодаря этой истории родилось латинское слово «капелла» и его производные на других романских языках. Впервые так назвали часовню, где хранилась главная реликвия святого Мартина — та часть плаща («cappa»), которая осталась у него.

Ида Австрийская. Фрагмент генеалогического древа Бабенбергов. 1489–1492 годы
Участвовала с собственной армией в Крестовом походе 1101 года.

Известно, что в 1248 году на одном из кораблей, которые во вре­мя Седьмого крестового похода везли крестоносцев в Египет, на 411 муж­чин приходилось 42 женщины. Неко­торые женщины участвовали в Кре­стовых походах вместе с мужьями; некоторые (обычно вдовы, которые в Средние века пользовались отно­сительной свободой) ехали сами по себе. Как и мужчины, они отправлялись в походы, чтобы спа­сти душу, помолиться у Гроба Господ­ня, посмо­треть на мир, забыть о до­машних неурядицах, а также просла­виться. Бедные или обедневшие в ходе экспедиции женщины зарабатывали себе на хлеб, например, как прачки или искательни­цы вшей. В надежде заслужить Божье благоволение кресто­носцы старались соблюдать целомуд­рие: внебрачные связи карались, а про­ституция, по всей видимости, была менее распространена, чем в обычной средневековой армии.

В боевых действиях женщины участвовали весьма активно. Один источник упоминает женщину, которая была убита под обстрелом во время осады Акры. Она участвовала в засыпании рва: это делалось для того, чтобы подкатить к стенам осадную башню. Умирая, она попросила бросить ее тело в ров, чтоб и в смерти помочь осаждающим город крестоносцам. Арабские источники упоминают женщин-крестоносцев, сражавшихся в доспехах и на коне.

Пехота средних веков наравне с легкими всадниками или со стрелками имеет значение лишь вспомогательного рода войск. В Риме конный боец не считался равноценным61 легионеру в бою; в средневековье же говорили, что "100 конных стоят 1 000 пеших воинов".

Хотя и больше всего шансов устоять против рыцаря имел пеший кнехт с холодным оружием, если конечно он достаточно хладнокровен и ловок, чтобы уклониться от наскока противника и затем сбоку нанести удар ему или его коню. Но это верно только относительно поединка. Большие отряды пеших могли сомкнуться и с копьями наперевес преградить дорогу рыцарям; если же их ряды сомкнулись недостаточно тесно или где-либо образовалась брешь, через которую врываются рыцари, то пешие кнехты погибли. Если же отряд действительно выдерживает атаку рыцарей, то спрашивается, могут ли эти стрелки продвинуться вперед? Римские когорты в этом случае прибегли бы к наступательным действиям - единственному средству спасения. Но средневековые пешие кнехты на это неспособны, подобные примеры сообщаются лишь как особое исключение, ибо это требует сплоченности и тренировки в сомкнутых движениях, и то и другое отсутствовало. Там, где в описании средневековых сражений восхваляется стойкость пеших кнехтов, она, как правило, не простирается дальше отражения рыцарской атаки. На протяжении всего средневековья, до гусситов и швейцарцев, есть только два достоверных примера самостоятельной атаки не рыцарской пехоты против рыцарей: сражение при Куртрэ в 1302 г., когда фландрские города одержали победу над французами, и, может быть, еще сражение при Баннокбурне в 1314 г., когда шотландцы победили Эдуарда II Английского. Вообще же функции сплоченной массы пехоты как в стрелковом и смешанном бою, так и в пассивной обороне ограничиваются рамками вспомогательного рода войск.

В нормальных условиях рациональнее всего было использовать вспомогательные войска таким образом, чтобы они по возможности поддерживали действия главного войска, от которого зависит исход сражения. До известной степени это можно выполнить с флангов, но наиболее действительной эта поддержка была в виде знакомого нам уже из древности смешанного боя, который со времени возникновения различных родов войск стал обычной, нормальной формой средневекового боя.

Андреа Мантенья. «Святой Себастьян» (1457–1459)

На картине Андреа Мантеньи тело святого напряжено, и привязан он не к дере­ву, а к колонне триумфальной арки, напоминая скорее мраморную статую, нежели человека. Фон картины символичен: языческий мир уходит в прошлое, арка разрушена, у ног святого разбросаны обломки античных статуй. Ступня в сандалии и голова могли принадлежать одному из 200 каменных идолов, которых, согласно «Золотой легенде», разрушил Себастьян. Чуть дальше лежит другой обломок — кусок рельефа с амурами, собирающими виноград, с антич­ного саркофага: сбор винограда мог символизировать жертву Иисуса и евхаристию.

В облаке в верхней части картины, слева, видна фигура всадника. Возможно, Ман­тенья снова вспоминает «Золотую легенду», где приведена версия, соглас­но которой имя Себастьян происходит от слова basto — «седло», а значит, свя­той — седло Иисуса, где церковь — это конь, а сам Иисус — всадник.