Появление названия нот

Бенедиктинский монах Гвидо д’Ареццо, руководитель монастырской певческой школы, пишет трактат «Микро­лог», в котором в том числе окончательно формулирует новый способ чтения музыкального текста: ноты распола­гаются на четырех линейках и в промежутках между ними; вводятся «ключи» для обозначения высоты (аналогичные сегодняшним скри­пич­ному, альтовому и басовому); для удобства запоминания нотам даются названия по пер­вым слогам молитвы к Иоанну Крестителю: ut, re, mi, fa, sol, la (ut впоследствии заменится на do, а si добавится к концу XVI века).

Изобретение способа зафиксировать высоту и длительность звука — узловая точка всей европейской музыкальной истории, равная по значимости появлению алфавита. С этого момента музыкальная традиция становится все более письменной, все менее похожей на устный способ передачи традици­онных культур. Вслед за нотацией появляется само понятие композиции, фигура компо­зитора, понятия о произведении и исполнении; текст приобретает все большее значение. На протяжении столетий действие музы­кан­та постепенно превращается в текст композитора, и этот текст становится все подробнее, оставляя все меньше места испол­ни­тель­скому произволу и вообще устному началу.

Записки о Средневековье

Дорогие подписчики! Пытаюсь также работать на Инстаграм. В основном ведётся на английском, дабы и англосаксы могли посмотреть на нашу деятельность. Постараюсь там ввести другие посты которых нет тут. Однако, нужна ваша помощь в форме подписки надеюсь, что откликнитесь!

Ссылка на канал: https://www.instagram.com/medievalnotes?igsh=ZW1mYXhseXF3d2pn

Мученичество святого Эразма. Картина Дирка Баутса. 1458 год

Как вышло, что епископ итальянского города Формии, замученный при рим­ском императоре Диоклетиане, в Средневековье стал одновременно патроном моряков и целителем от желудочных болей? По одному из преданий, палачи вытащили внутренности святого, намотав их на лебедку. Историки считают, что эта легенда могла появиться из ошибочной интерпретации многочислен­ных более ранних изображений, где Эразм, как покровитель моряков, держал в руках кабестан с намотанным на него канатом. Кто-то принял канат за кишки — и так родилась история о чудовищной пытке.

Записки о Средневековье

Дорогие подписчики! Наткнулся у коллеги на потрясающий пост про мечи! Всем советую к прочтению. Давно не видел столь качественного материала, смело всем советую.

https://t.me/popscienceru/18441

Первая известная нам женщина-музыкант

Основательница и настоятельница бенедиктинского монастыря Хильдегарда Бингенская (1098–1179), впоследствии канонизированная как святая, с детства сочиняла музыку на собственные мистические стихи. В 1150-х годах мелодии, написанные для литургических нужд ее монастыря и соседних общин, она собрала в сборник под названием «Гармо­ни­ческая симфония небесных откровений» (Symphonia armonie celestium revelationum). Их, однако, еще нельзя назвать произведениями, а саму Хильдегарду композитором — в том смысле, в котором мы относим эти слова к Леонину или Перотину. Сохранилась также ее литургическая драма «Действо о добродетелях» («Ordo virtutum»). Это первое в истории представление в жанре моралите с оригинальной музыкой.

Записки о Средневековье

Ars nova

Интересно, что уже в конце XV века итальянские авторы называли готику «новым искусством» («ars nova»). Так же называл искусство своего времени Джорджо Вазари: он писал «maniera nova» («новая манера» на итальянском) или «ars nova» («новое искусство» на латыни). Как и прежде, в XIV, XV и XVI веках многочисленные художники и интеллектуалы не столько возрождали нечто забытое, сколько работали над обогащением того, что сами они понимали как современное искусство — и доказательство их превосходства над предыдущими эпохами. Высокое Возрождение в первую очередь не обращение к забытому прошлому, а поиск чего-то нового: это и новые исследования пропорций и перспективы, и споры о главенстве рисунка или живописи, и использование достижений технического прогресса. Так, около 1430 года Ян ван Эйк изобрел масляную живопись на холсте, которая пользовалась огромной популярностью в Италии. Изобретение книгопечатания тоже произвело революцию в изобразительном искусстве, поскольку ускорило распространение идей и художественных образцов, заставило интеллектуалов и художников воспринимать их или отвергать, восхищаться друг другом или соперничать между собой.

История художественной и духовной жизни Европы богата знаменательными и интересными явлениями, среди которых XVI век, бесспорно, выделяется своей исключительной плодотворностью. Но слово «Возрождение» практически ничего не дает нам для его понимания — оно скорее отражает романтические представления XIX века о прошлом и отвечает современным потребностям массовой культуры и туризма, чем помогает описать художественную действительность какой бы то ни было эпохи. 

Каноник против грабителей

Люттихский каноник Ансельм в жизнеописании своего епископа Вацо (1041 - 1048 гг.) в особой главе рассказывает о его выступлениях против рыцарей-грабителей в его епархии. Рассказ этот так наглядно изображает неспокойное положение в стране, даже при самых могущественных монархах той эпохи, так вскрывает природу вызванных этими условиями внутренних войн и трудность создания твердой власти, - ибо как рыцарь противостоит князю, так этот последний - королю, - считаю уместным привести здесь рассказ Ансельма дословно. Оно гласит:

"Благочестие, сострадание к беспомощным и горе бедных побудили епископа отказаться от своей кроткой и созерцательной жизни и прийти им на помощь в убеждении, что нет более праведного и годного богу дела, чем обуздание дикой ярости разбойников, угнетающих невинных. Большая часть их выстроила на болотах или на скалах укрепленные убежища и, чувствуя себя там в безопасности, грабила окрестных жителей, обращая их в невыносимое рабство, наводила кругом себя ужас и опустошала страну. Епископ, считая себя орудием в руке господней, решил сравнять с землей эти замки, от которых издавна, а особенно в ту пору, исходило столько зла, и освободить изнемогающую страну от разбойничьих набегов. Преисполненный духа, некогда заставившего Самуила принести в жертву амалекитянина Агага, а Илью - жрецов Ваала, наш герой с помощью лишь немногих рыцарей приступает к осаде то одного, то другого замка. Разбойники, полагаясь на свои крепкие стены и непроходимые болота, сначала не хотели верить в опасность, надругались над нашими, называя их безумцами, надеющимися овладеть убежищами, укрепленными самой природой. Но наши, воодушевляемые своим замечательным вождем, соревновались друг с другом в усердной работе над заграждениями и фашинами, и пробивали себе дорогу. Ревностью и напряжением они побеждают природу, превращают болота, где до тех пор водились только рыба и лягушки, в твердую почву и строят орудия, долженствующие принести гибель разбойникам. Затем они днем и ночью, сменяя друг друга, мечут камни в крепость, а епископ присутствует при этом и подкрепляет их песнопением и молитвой. Вскоре разбойники, так как к ним не могло проникнуть подкрепление, сдаются при условии оставления им жизни, а замок разрушается до основания. Так падает одно укрепление за другим. Я хочу еще упомянуть о том, что во время осады с 1 000 воинов - иногда и с большим числом, редко с меньшим - епископ, по обычаям древних римлян, платил рыцарям (armatis) плату (cottidianos sumptus praebebat), рядовым воинам (gregario militi) разрешал резать скот, ненужный для земледельческих работ, а владельцам полностью возмещал их потерю, дабы и при таких тяжелых обстоятельствах не было места несправедливости".
Таков рассказ Ансельма

Святой Себастьян. Деталь мозаики, изображающей шествие мучеников. Равенна, середина VI века

Святой Себастьян — один из самых известных католических святых. В раннее Средневековье его почитали как мученика, не предавшего веру и достойно принявшего смерть во имя Христа, а с конца XIV века, после эпидемии чумы, поразившей в середине столетия всю Европу, — и как защитника от этой болез­ни. Себастьяна казнили, когда ему было около тридцати лет, и о его жизни известно немного. Краткость жизнеописания повлияла на иконографию святого: художников в основном впечатляла история его казни и связанные с ней сюжеты, а не рассказы о том, как римский легионер Себастьян обращал в христианство своих однополчан.

Благодаря миланскому епископу и богослову святому Амвросию мы знаем, что Себастьян родился в Милане, а умер в Риме. Больше подробностей (хотя и их немного) нам известно благодаря «Золотой легенде» — средневековому сборнику житий святых, составленному в XIII веке монахом Иаковом Ворагин­ским, впоследствии архиепископом Генуи. Себастьян родился в Нарбонне, жил в Риме при императоре Диоклетиане (284–305), служил начальником гвардии и тайно исповедовал христианство. Узнав об этом, император приказал рас­стрелять его из лука. Однако Себастьян остался жив и начал обличать власть в преступлениях против христиан. Тогда Диоклетиан отдал повторный приказ о казни. Себастьяна забили палками, от чего он и умер в 287 году. Благодаря хронографу 354 года мы также знаем, что святой похоронен в римских катакомбах.

Самое раннее из дошедших до нас изображений святого Себастьяна — мозаика из базилики Сант-Аполлинаре-Нуово в Равенне, созданная в середине VI века. Узнать Себастьяна можно только по соответствующей подписи: он лишь один из 26 участников процессии святых и мучеников, которые шествуют к престолу Иисуса Христа от дворца Теодориха. Во главе процессии, вероятно, был изо­бражен сам Теодорих, но к концу столетия, когда Равенна оказалась под влия­нием Византии, арианские мозаики заменили новыми, и на них Теодориха уже нет. Святые почти не отличаются друг от друга: все, кроме святого Марти­на и святого Лаврентия, одеты в белые тоги римских патрициев и несут в руках терновые венцы — символ мученичества. Себастьян изображен немолодым бородатым мужчиной: возраст — единственная историческая деталь в его облике.

Центральный портал фасада собора Нотр-Дам-де-Пари. XIII век

К первой четверти XIII века в Западной Европе сложилась система распределе­ния скульптурных образов на западной стене собора (впервые она была при­менена на фасаде собора Парижской Богоматери). В тимпане центрального портала изображена сцена Страшного суда. В архивольтах — ангельские чины и 24 старца Апокалипсиса  . Откосы портала украшены фигурами двенадцати апостолов — по шесть на каждом. Апостолы обращены к статуе Христа на цен­тральном столбе. Консоли, несущие скульптуры порталов, почти всегда выпол­нены в форме скрюченных фигур, и каждый из этих второстепенных персона­жей соотносится с главным. Апостолы попирают ногами своих гонителей: свя­той Петр стоит на консоли, изображающей римского императора Нерона, а апостол Андрей возвышается над Эгеатом. Иногда фигурка-консоль расска­зывает о событии из жизни персонажа: например, в Шартр­ском соборе Валаам стоит на своей ослице.

Между центральным и боковыми порталами на контрфорсах иногда помещали аллегорические фигуры Церкви и Синагоги. Церковь, стоящая справа от цент­рального портала, символизирует Новый Завет; Синагога слева — Ветхий. Го­лова Церкви увенчана короной, в руках у нее потир и триумфальное знамя. Фигура Синагоги изогнута и надломлена, подобно древку знамени в ее левой руке. Правой она пытается удержать скрижали Завета (две каменные плиты, на которых, согласно Библии, были начертаны десять заповедей), а глаза ее закрывает повязка, символизирующая неприятие евреями Христа, а значит, и Нового Завета. Они отказались от приобщения к истине и потому слепы. Слева от главного портала можно увидеть сцену коронования Девы Марии. Центральный столб украшен фигурой Богоматери с младенцем на руках. Дру­гой портал, как правило, посвящен одному из местных святых. Так, в тимпане правого портала Амьенского собора изображен святой Фирмин — первый епископ Амьена. На откосах боковых порталов находятся статуи святых, особо почитаемых в конкретном регионе.

Средневековые теологи постоянно проводили параллели между Ветхим и Но­вым Заветом, и это видно по фасаду. Двенадцати патриархам и двенадцати пророкам Ветхого Завета соответствуют двенадцать апостолов Нового, а на­против четырех великих пророков — Исаийи, Иеремии, Даниила и Иезе­кииля — помещаются изображения четырех евангелистов. Это означает, что евангелисты опираются на писания пророков, но видят дальше и гораздо больше.