В комментариях встретил мнение, мол за средневековьем вам не в Рим.... Несколько согласен с этим мнением, но не совсем. Первый день моего приезда был тяжёл психически, дрожь пробирала насквозь 🥶 везде барокко, ренессанс, античность. Ужас, тихий ужас. Два дня не мог прийти в себя, реанимация была обязательна! И вот когда надежды почти нет, появились вы дорогие подписчики. Вы как глоток свежего воздуха, как вода на знобящей пустыне, именно вы подсказали где следует попробовать пойти, дабы отыскать мои любимые средние века.

Отправился я значится в район Трастевере, в средние века он был отрезанный рекой и сформировал уникальный характер, следы которого заметны и сегодня. После падения Римской империи население Вечного города катастрофически сократилось — с миллиона до нескольких десятков тысяч человек. Почти все античные мосты через Тибр были разрушены или повреждены наводнениями и осадами варваров. Единственной надежной связью с центром остался остров Тиберина и ведущие через него мосты Фабричо и Честио.

Из-за этой географической оторванности жители Трастевере — трастеверинцы не считали себя просто римлянами. Они говорили на собственном диалекте, женились преимущественно внутри своего сообщества и гордились тем, что якобы сохранили «чистую кровь». Однако, это лишь их легенда. В Средневековье Трастевере был самым космополитичным и пестрым районом города. Сюда селились сирийские торговцы, иудеи, греки, ремесленники со всего Средиземноморья. В Средние века состав населения оставался смешанным — в основном это были рыбаки, кожевники и рабочие разного происхождения. Но изоляция района и их закрытое самосознание действительно существовали.

В Средневековье район не имел никакой регулярной планировки: городские районы складывалась хаотично: дома строились прямо на руинах античных вилл и складов, улицы были узкими, темными и кривыми (именно эта средневековая сетка переулков сохранилась в Трастевере до наших дней).

Рим раздирали междоусобные войны знатных баронских семей. Трастевере превратился в укрепленный форпост. Семьи возводили мощные укрепленные дома-башни, чтобы защищаться от соседей и нападать на них.

В Средние века Рим лишился действующих акведуков, и вся жизнь города сосредоточилась вокруг реки. Трастевере стал важнейшим экономическим узлом. На реке Тибр прямо у берегов Трастевере стояли плавучие водяные мельницы (molini), которые мололи зерно для всего города за счет течения реки. Здесь жили лодочники, паромщики, рыбаки и кожевники. Здесь жили лодочники, паромщики, рыбаки и кожевники. В южной части Трастевере функционировал речной порт Рипа-Гранде, куда приходили баржи из Остии с грузами, солью и продовольствием.

Когда папский двор переехал в Авиньон, Рим погрузился в глубочайший хаос и нищету. Без паломнического дохода и центральной власти Трастевере периодически становился ареной ожесточенных стычек между баронами Колонна, Орсини и Ангвиллара. Район окончательно замкнулся в себе и начал выходить из средневекового запустения только в эпоху Возрождения, когда папа Сикст IV построил каменный мост Понте-Сиксто, вновь полноценно соединивший Трастевере с сердцем Рима.

На фотографии начала нашего пути Порта Сеттимиана, исторические ворота в Риме, расположенные в районе Трастевере в начале улицы Виа делла Лунгара. Ворота служили второстепенным узким проходом, контролировавшим выход к садам и виноградникам вдоль берега. Настоящее значение ворота обрели в период Высокого Средневековья. Через них пролегал путь паломников, направлявшихся со стороны Трастевере и юга Италии к базилике Святого Петра в Ватикане.

В эпоху раздробленности и борьбы римских баронских кланов ворота контролировались могущественными местными семьями. Ворота укреплялись деревянными и каменными надстройками, служили блокпостом для сбора таможенных пошлин и регулярно оказывались местом стычек во время конфликтов между гвельфами и гибеллинами.

Характерные раздвоенные зубцы, венчающие стену над аркой, типичны именно для средневековой фортификационной традиции Италии и символизировали принадлежность либо симпатию к императорской партии (гибеллинам).

Шпалера (гобелен) «Нарцисс у источника» / «Нарцисс в мильфлёре» Около 1480–1520 гг.

Рим третьего дня... Отправился в галерею Боргезе. Нет, нет, не подумайте, это не по собственному желанию, я не такой. Никогда бы не пошел смотреть на какое-то барокко. Меня заставили, мне угрожали, не оставили выбора.... И вот когда надежду уже не было появился гобелен. В центре композиции — юноша Нарцисс, склонившийся над восьмиугольным резным каменным фонтаном. Хотя миф восходит к «Метаморфозам» Овидия, герой изображен не обнаженным греческим юношей, а роскошно одетым франко-фламандским придворным конца XV века. На нем облегающий колет, шляпа с пышными страусиными перьями, узкие шоссы и развевающийся синий плащ. На поверхности воды в чаше фонтана четко видно отражение лица Нарцисса — секунда зарождения его губительной влюбленности в самого себя.

Что за стиль «Мильфлёр»? Термин происходит от французского mille-fleurs — «тысяча цветов». Это один из самых узнаваемых и изысканных стилей позднесредневекового шпалерного ткачества. Вместо реалистичной линейной перспективы пространство залито плотным темно-синим полем, усыпанным сотнями цветущих растений. Цветы вытканы с поразительной точностью. В орнаменте безошибочно опознаются маргаритки, фиалки, гвоздики, земляника и ирисы — каждое растение несло определенный христианский или куртуазный символизм (чистота, смирение, плотская страсть, бренность). Среди зарослей трав и цветов прячутся животные и птицы: цапли, фазаны, утки, кролики, куницы и собаки, наблюдающие за происходящим у фонтана.

Записки о Средневековье

Санта-Мария-ин-Трастевере лучшие мозаики Рима!

После небольшого перекуса отправляемся на посещение лучших мозаик Рима. Средние века искать в Риме не просто, но админ всегда справится, в каждой точке Европы найдем! Итак, Санта-Мария-ин-Трастевере — один из самых ярких примеров того, как средневековый Рим переосмысливал византийскую имперскую роскошь и одновременно закладывал фундамент будущего Возрождения. Верхний ярус главного фасада базилики украшает золотое мозаичное панно, редко встречающееся снаружи храмов. : В центре восседает Богородица Млекопитательница (Galaktotrophousa), кормящая Младенца Христа грудью. По обе стороны к ней приближается процессия из 10 женщин со светильниками и лампадами. У подножия трона преклонены две крошечные фигурки донаторов. Это парафраз евангельской притчи о десяти девах (пяти мудрых с горящими лампадами и пяти неразумных, у которых закончилось масло). В контексте храма, стоящего на легендарном «источнике масла» (Fons Olei), масло в лампадах символизирует веру, милосердие и готовность к встрече Небесного Жениха.

Интерьер Санта-Мария-ин-Трастевере украшен мозаичным ансамблем, состоящим из двух эпох, разделенных полутора веками. Вместе они образуют единую богословскую и визуальную программу алтарной части. Центральная сцена (Христос и Богоматерь): В самом центре на широком золотом троне бок о бок восседают Христос и Дева Мария. Христос нежно обнимает Матерь за правое плечо. Она облачена в золотые парчовые императорские одежды (лорос), усыпанные драгоценными камнями, и корону, представая не просто смиренной Марией, а Царицей Небесной и персонификацией торжествующей Церкви (Ecclesia). У Христа в руке раскрытая книга со словами: «Veni, electa mea, et ponam in te thronum meum» («Приди, избранница моя, и возведу в тебе престол мой»). У Марии свиток: «Laeva eius sub capite meo, et dextera illius amplexabitur me» («Левая рука его у меня под головою, а правая обнимает меня» — цитата из Песни Песней).

Одежды Христа и Марии на апсиде — это парадный гардероб византийского императорского двора: тяжелая золотая парча (хламида), камни, жемчуг, пурпурная туника и характерный расшитый воротник (лорос). Изображение небесного золотого фона вместо реального пейзажа — чисто византийский догмат: золото символизирует нетварный божественный свет и вневременное пространство рая.

Несмотря на византийскую форму, иконографическая программа глубоко латинская. Сюжет, где Христос сидит на одном троне в обнимку с Богородицей-Церковью, в византийском каноне того времени практически немыслим: на Востоке Богоматерь оставалась просительницей (Одигитрия, Деисус) либо держала Младенца, но никогда не уравнивалась на одном престоле с Соправителем вселенной.  Надписи выполнены на монументальной латыни, а композиция подчеркивает легитимность римского епископата (череда римских пап) против греческих патриархов.

Записки о Средневековье