В Гнёздове археологи нашли одну из крупнейших известных на Руси погребальных камер X века: белые стены, красный пол, обезглавленный мужчина, молодая женщина, конь, жертвенные животные, сломанный меч, оружие, украшения и редкое окованное ведро.

Имена погребённых неизвестны, но масштаб камеры, конь, серебро, дорогой костюм и оружие указывают на представителя элиты. Даже после смерти статус требовалось подчеркнуть.

Это одна из историй, которые публикуются в Kailien Stories.

Далее канал обращается к героям, чьи имена сохранили летописи: чем владела княгиня Ольга, почему Вышгород считали её городом, что представляли собой её ловища и как созданные ею погосты, уроки и уставы меняли княжескую власть?

Kailien Stories — канал о роскоши прошлого, власти и способах демонстрации статуса в разные эпохи. В центре внимания — Средневековье, особенно ранняя Русь, Византия, мир викингов и Англия.

Публикации основаны на документах, археологических находках и современных исследованиях. Здесь простыми словами рассказывают о прошлом: кому принадлежали дорогие вещи, откуда брались деньги, как люди создавали связи и чего хотели добиться.

Kailien Stories

Гравюра 1555 года : монахиня дает коту рыбу, чтобы взамен получить мужское достоинство.

Подпись «Flaisch macht Flaisch» можно понимать как «плоть за плоть» (или «мясо за мясо»), а если бы мы захотели облечь эту картинку в пословицу, то наверняка сказали бы: «Как кот жаждет рыбы, так монахиня вожделеет пенис». Судя по форме ее четок, предмет ее страсти определенно является тем, чему она поклоняется на самом деле.

Лонха-де-ла-Седа

Это комплекс зданий в Валенсии, первоначально использовавшийся для торговли шёлком. Сооружённый между 1482 и 1548 годами комплекс представляет собой шедевр архитектуры поздней готики и отражает расцвет Валенсии как крупного торгового города Средиземноморья в период XV—XVI вв.

Здание было спроектировано и возведено архитекторами Пере Компом (Pere Compte) и Хоаном Ибаррой (Joan Ibarra) в 1483–1497 годах. Вдохновением для проекта, вероятнее всего, послужила Шёлковая биржа в Пальма-де-Майорке (Lonja de Palma). Комплекс состоит из трёх частей:

- Колонный зал (Sala de Contratación): Огромный зал с восемью витыми свободно стоящими колоннами и семнадцатью колоннами, поддерживающими боковые стены. Колонны имеют спиралевидную форму и «раскрываются» кверху подобно пальмам, образуя пятнадцать сводов, перекрывающих всё пространство. Пол выложен разноцветным мрамором. Именно в этом зале заключались торговые сделки.

- Морской консулат (Consulado del Mar): Боковое крыло, завершённое в 1548 году, где размещался Морской трибунал — первый торговый морской суд в Испании. Оно состоит из цокольного и двух наземных этажей. На первом этаже находился Экономический суд, а на втором — сам Консулат. В помещениях консулата находится богатый резной потолок XIV века, перенесённый из Золотого зала (Golden Hall) — настоящий шедевр средневекового искусства.

- Башня: Трёхэтажное сооружение, на двух верхних уровнях которого содержали должников из числа купцов, а на первом этаже располагалась капелла Непорочного Зачатия Девы Марии. На верхние этажи ведёт винтовая каменная лестница.

Решение о строительстве нового торгового объекта в Валенсии было принято в 1469 году, но власти города выкупили землю только в 1482 году.

Комплекс, изначальной целью которого была торговля маслом, развился в главный торговый объект и шёлковую биржу. В Консульском павильоне заседал Консолат-де-Мар — первый торговый трибунал, созданный в Испании в 1283 году, а также банк, организованный в 1408 году.

Записки о Средневековье

Меньше от пива
пользы бывает,
чем думают многие;
чем больше ты пьешь,
тем меньше покорен
твой разум тебе.

Глазеет глупец,
приехавший в гости,
болтая иль молча;
а выпьет глоток —
и сразу покажет,
как мало в нем мудрости,

Речи Высокого

Под «Высоким» подразумевается скандинавский бог Один, который в такой форме рассказывает смертным о том, как достойно прожить жизнь. Речи высокого один из самых известных поэтических памятников скандинавского Средневековья, входящий в состав древнеисландского рукописного сборника «Старшая Эдда» (XIII век).Практическая жизненная философия эпохи викингов. Один дает советы о том, как вести себя в гостях, сдерживать хвастовство, распознавать верных друзей, быть умеренным в питье и ценить честную репутацию после смерти.

В отличие от рыцарских романов континентальной Европы, «Речи Высокого» описывают реальный быт и мировоззрение скандинавов — ценность гостеприимства, осторожность к чужакам, важность дружбы и личной чести.

Хотя рукопись Codex Regius была записана около 1270 года в уже христианской Исландии, сам текст сохранил дохристианские представления северных народов о мире и магии.

Записки о Средневековье

Рыцарство, образующее в средние века высший слой общества, является специфическим, но не единственным военным сословием позднего средневековья. Какое бы значение ни придавалось наследственному званию в качестве признака рода войск, естественно все же, что среди простых воинов были многие с не меньшими, чем у рыцарей, воинскими данными, - тем более, что держатели мелких ленов, не занимавшие одновременно каких-либо должностей, часто вовсе не вступали в новый рыцарский орден, а между тем такие роды не в меньшей степени принадлежали к потомственному военному сословию. Ничто не мешало сюзерену снарядить рыцарским вооружением простых воинов, известных ему своей боевой квалификацией, независимо от того, были ли эти воины владельцами ленов, или же вольнонаемными.

Фактически во всякой армии наряду с собственно рыцарями имелось весьма большое число по-рыцарски вооруженных кнехтов. Случалось, однако, что кто-либо сражался по-рыцарски, не будучи посвящен в рыцари, и, наоборот, воин рыцарского звания - быть может за отсутствием полного снаряжения - причислялся к низшему роду войск или же выступал не в собственном вооружении, а в пожалованном ему сеньором; кроме того молодые люди благородного происхождения, т.е. кнаппе, как легковооруженные всадники с внешней стороны сливались с легкой конницей; поэтому как в социальном, так и в военно-техническом отношении переходные ступени к рыцарству весьма многообразны, и установить взаимоотношение родов войск и сословий практически труднее, чем в принципе.

Особенно в городах отделение рыцарства от высоких слоев городского сословия происходило очень медленно, вследствие того, что оно превратилось в поместное дворянство. С давних пор значительная часть военного класса жила в городах.

Немалая часть графских и епископских воинов в городах перешла к ремеслам; в эдикте лангобардского короля Айстульфа от 750 г. ив указе архиепископа Бременского ясно говорится о воинах-купцах qui negotiantes sunt (которые занимаются торговлей). Из оставшихся верными своей военной профессии обладавшие достаточными средствами стали участниками городского управления и, слившись с состоятельными купеческими фамилиями, образовали городской патрициат. Поэтому в эдикте Фридриха Барбароссы, запрещающем посвящать в рыцари сыновей крестьян и духовенства, сознательно не упоминается городское сословие.

Как ни разнообразны и часты переходы от одного сословия к другому, главное ядро средневекового войска образует преимущественно военное сословие. Возникавшие на этой почве трения и неудобства на практике сглаживались.

Сыновей рыцарей, которые, несмотря на наследственные права и воспитание, по физическому и духовному развитию не отвечали высоким требованиям своего сословия, назначали на духовные должности, постригали в клирики или прятали в монастыри. Молодые люди из других сословий, отличавшиеся качествами, требующимися от рыцаря, могли служить сперва оруженосцами и сержантами, а затем и в качестве рыцарей, не будучи посвященными, - да и самый закон о том, что только потомки рыцарей могут получить рыцарское достоинство, был не столь незыблем.

Сам император и корочи посвящали, конечно, в рыцари тех, кого они находили достойными. По дошедшему до нас формуляру, уже Фридрих II приостанавливал действие этого закона для особо заслуженных лиц. Судя по возмущению по поводу посвящения в рыцари несвободных, отразившемуся в литературе, можно заключить, что это случалось нередко. Уже Вирнт фон Гравенберг в своем "Вигалуа", написанном между 1204 и 1210 гг., восклицает: "Да поразит господь тех, кои когда-либо вручали меч не могущим вести достойную рыцаря жизнь и по рождению своему не к тому предназначенным". Зейфрид Гельблинг, живший во второй половине XIII в., с насмешкой замечает, что крестьянина со щитом и мечом нельзя посвятить в рыцари, подобно тому, как нельзя в светлое воскресенье освящать вместо барашка козлятину: "да превратится у него тотчас же щит в отвал у плуга, меч - в лемех, рыцарский шелковый кошелек - в сеялку, а галун на поясе - в льняной мешок для корма лошадей".

Записки о Средневековье

Святой Дионисий. Миниатюра из часослова мастера сэра Джона Фастольфа. 1430–1440 годы

В средневековой иконографии встречается много святых-кефалофоров («головоносцев»). Самый известный из них — святой Дионисий, считающийся первым епископом Парижа. Мы мало что знаем о нем достоверно, но около 250 года он был обезглавлен вместе со своими товарищами — священником Рустиком и дьяконом Элевтерием. По преданию, после казни он взял свою голову в руки и через Монмартр (в переводе «холм мучеников») пошел на север. В том месте, где он упал, его и похоронили. В VII веке, при франкском короле Дагоберте, там возник монастырь Сен-Дени, ставший усыпальницей французских монархов.

Записки о Средневековье

Английский хронист Роджер Ховеден рассказывает о том, как король Генрих II посвятил в рыцари своего третьего сына Готфрида. герцога Бретани, и тот, жаждавший достигнуть такой же военной славы, как его братья Генрих и Ричард (Львиное Сердце), усердно предавался упражнениям в рыцарском искусстве. "И была у них одна мысль превзойти других в воинском деле; они знали, что без предварительного упражнения военное искусство не дается в то время, когда оно требуется. Боец, который никогда не был избит до синяков, не может, гордый духом, вступить в состязание. Кто видел свою собственную кровь, чьи зубы скрипели под ударами кулаков противника, тот, кто распростертый на земле всем телом поддерживал противника, поверженный - не терял мужества, тот, кто поднимался более непреклонным, сколько бы раз он ни был повергаем, идет в бой с великой надеждой. Ибо доблесть, будучи подстрекаема, чрезвычайно возрастает; лишь преходящая слава есть удел духа, подверженного страху. Без вины гибнет тот, кто спешит взять на себя непосильное бремя. Награды хорошо выплачиваются в храмах победы".

Записки о Средневековье

Святая Агата. Картина Джованни ди Паоло. Около 1470 года

Агата — одна из тех мучениц, чьими иконографическими атрибутами стали и орудие истязания, и пострадавший орган. Юная христианка благородных кровей, она отвергла домогательства римского префекта Квинтиана. Он отправил Агату в бордель, затем девушку бросили в темницу и там щипцами оторвали ей груди. Однако представший перед ней апостол Петр излечил ее раны, а во время очередного раунда пыток в городе случилось землетрясение, и дворец префекта обрушился. Тем не менее в итоге Агата умерла в тюрьме. Через год после ее смерти произошло извержение вулкана Этны, но жители Катании спасли свой город от огня и лавы, выставив им навстречу покров, которым была накрыта могила святой. В Средневековье Агату почитали как патронессу Катании и всей Сицилии, защитницу от землетрясений, извержений, пожаров и молний и, само собой, целительницу, помогающую при болезнях груди.

Записки о Средневековье

Военное обучение носило в средние века почти исключительно индивидуальный характер. Пеший кнехт не обучался ничему, стрелок упражнялся в стрельбе, рыцарь с детства обучался верховой езде и обращению с оружием, - сперва в семье, а затем на службе у своего сеньора. Его сословное воспитание всецело концентрировалось вокруг военного дела.

Вольфрам фон Эшенбах в "Willenhalm" описывает военные игры на площади перед замком: "Между дворцом и липами можно было видеть, как сыновья благородных ударяют копьями в щиты, то вдвоем, то вчетвером; там - стремительно скачут навстречу друг другу, тут бьются палицами".

В сказании о Вольфдитрихе воспитание рыцаря описывается следующим образом: "Трех княжеских детей обучали разным рыцарским играм: защищаться и фехтовать, стрелять в цель, прыгать на расстояние, хорошо владеть копьем и держаться в седле; все это делало их непобедимыми".

Испанец Петр Альфонси, живший в конце XI в., в своей "Disciplina Clericalis" противопоставил семи свободным искусствам ученых семь рыцарских искусств (probitates): верховую езду, плавание, стрельбу из лука, кулачный бой, соколиную охоту, игру в шахматы и сложение стихов, причем странным образом пропущен самый важный вид - фехтование, в то время как в другом месте упоминается даже об умении подавать блюда и прислуживать за столом, как о занятии, входящем в круг воспитания молодого рыцаря.

Кульминационный пункт упражнений составляли турниры перед лицом всего народа, несомненно восходящие к отдаленной старине. Уже Тацит намекает на нечто подобное у тенктеров ("забава для детей, предмет соревнования для мужей" - Germ, cap., 32), мы читаем о турнирах при дворе короля остготов Теодориха; до нас также дошло подробное описание военных игр, сообща устроенных Людовиком Немецким и Карлом Лысым в 842 г. в Страсбурге при торжестве заключения договора между ними. Отряды рыцарей атаковали друг друга в конном строю, потрясали копьями, но ударов не наносили, так что никто не был ранен. По мере того, как вооружение становилось более тяжелым, делали новые шаги в сторону настоящего сражения, и действительно кололи и наносили удары тупым оружием. Более старая форма рыцарского состязания называлась "бугурд" (buhurt), новая, впервые зародившаяся во Франции - тьост, или поединок на копьях, а столкновение целых отрядов рыцарей - турниром.

Эти военные игры и связанный с ними придворный быт зародились во Франции и оттуда распространились по другим странам, в том числе и Германии. В средние века приписывают изображение турниров французскому рыцарю Готфриду де Прельи (de Preully), убитому в 1066 г. Чаще всего старались тупыми копьями выбить друг друга из седла, что представляло крайне опасную забаву, приводившую не только к тяжелым увечьям, но нередко и к смерти. Поэтому церковь выступала все с новыми постановлениями против них, и в торжественных синодальных указах турниры были запрещены под угрозой отлучения; первый из этих указов издан был Реймсским собором в 1131 г. Рыцарство, однако, не поступилось своим спортом, в котором сильнее всего проявлялся его классовый дух и в котором оно наиболее явно отличалось от простого народа. Здесь должен был выказать себя истинный рыцарь, не только искусно владеющий оружием, но и не страшащийся опасности даже ради потехи. Со временем условия и формы турниров стали еще более жестокими. Брали не только тупые, но и острые копья с дисками на конце, чтобы острие не вонзилось слишком глубоко, или же полагались на то, что слабое копье скорее сломится, чем пробьет крепкий щит и латы противника. Но затем стали пользоваться копьями с прочными древками, и иногда случалось также, что на турнирах настоящие враги вызывали друг друга на смертный бой.

При столкновениях целых отрядов, а порой и в единоборстве, старались с наскока опрокинуть противника, что, конечно, в лучшем случае не обходилось без серьезных ушибов. Разбег был всегда очень коротким, и даже общую атаку отнюдь нельзя сравнить с современной атакой сомкнутого эскадрона. Для этого необходимы были бы другие предпосылки, в частности длительная совместная подготовка, а не только кратковременные встречи.

Удивительные прозвища польских князей

Все знают Болеслава Кривоустого, многие слышали о Лешке Чёрном, а некоторые вспомнят Мешко
Кривоногого. Однако представителей династии Пястов с необычными прозвищами было гораздо больше.
На польском престоле сидели Пясты с величественными прозвищами: Храбрый, Смелый, Великий или Восстановитель. Были и правители, чьи прозвания звучали менее торжественно — например, Кривоустый или Локоток. Подобных необычных эпитетов в разветвлённом роду Пястов можно найти немало.

Любителям польской истории наверняка известны Лешек Белый (ок. 1186–1227) и Лешек Чёрный (ок. 1240–1288). Но не все знают, что похожим образом различали князей из олесницкой ветви: Конрада VII Белого (ок. 1390–1452) и Конрада IX Чёрного (ок. 1415–1471). Более того, племянником Конрада Белого был… Конрад X Белый (ок. 1420–1492), которого для отличия от дяди называли Младшим. Белым был и Генрих III (ок. 1227–1266), сын Генриха Набожного.

Широко известен князь Болеслав Кудрявый (1121/1122–1173), сын упомянутого Болеслава Кривоустого. Но то же прозвище носил и менее популярный Пяст — Конрад Кудрявый (ум. 1213), сын Генриха Бородатого (ок. 1165–1238). Причёске был обязан своим прозвищем и Конрад III Рыжий (ок. 1448–1503), отец двух последних правителей Мазовии. А также князь и священнослужитель Ян Кропидло (ок. 1360–1421), прозванный так за пышную шевелюру, напоминавшую богослужебный кропило.
К этому списку стоит добавить Болеслава II (ок. 1220–1278), сына Генриха Набожного. Из-за сложного характера князь запомнился как Рогатка и Чудаковатый, но также получил прозвище Лысый, смысл которого вполне очевиден.
Прозвищами обозначали и другие внешние черты:

* Рост: Болеслав Высокий (1127–1201), Болеслав II Малый (ок. 1309–1368) — внук Владислава Локотка, унаследовавший его скромный рост, а также князь с редким для Пястов именем — Николай Малый (ум. 1358).

* Телосложение: Генрих V Толстый (Брюхатый, ок. 1245–1296) и, вероятно, чуть более стройный Мешко II Тучный (ок. 1220–1246).

* Особенности осанки: двое Пястов за физические деформации получили прозвище Горбатый — Конрад II Горбатый (ок. 1260–1304) из глоговско-жаганьской линии и Владислав Горбатый (ок. 1300–1351) из куявской линии.

* Ноги: Мешко I Плясоногий (ум. 1211) получил имя из-за физического недуга, а вот у Владислава III Тонконогого (ок. 1161–1231) конечности были здоровыми, но длинными и тонкими.

* Травмы: Генрих VII со Шрамом (ок. 1343–1399) обзавёлся прозвищем после ранения, полученного при невыясненных обстоятельствах.
Другие прозвища отражали поведение, темперамент или характер. Помимо известного сына Лешека Белого — Болеслава Стыдливого (1226–1279), последнего представителя малопольской линии, среди Пястов был Болеслав III Расточительный (1291–1352), сын упомянутого Толстого (к слову, этот князь умер от переедания на Пасху).

Сильной волей и несгибаемым характером отличался Генрих V Железный (ум. 1369), сын Генриха IV Верного (ок. 1291–1342) из глоговско-жаганьской линии. Ян Добрый (ок. 1460–1532), последний опольский Пяст, обязан именем своей мягкости.
Не самое изящное прозвище досталось Владиславу Одоничу: его звали Плевака (ок. 1190–1239) — то ли из-за болезни, то ли из-за отвратительных манер. Редкое имя и колоритный эпитет носил сын Рогатки — Бернард Проворный (ум. 1285). Как гласит хроника, атлетичный князь мог запрыгнуть на поленницу высотой в несколько саженей (сажень — около 1,7–1,8 м) и спрыгнуть, твёрдо встав на ноги.

Его здоровью мог позавидовать Пшемысл I Ношак (ум. 1410), видный представитель тешинско-освенцимской линии. Князь долгие годы страдал от подагры, лишившей его возможности ходить. Передвигался он на носилках, откуда и пошло прозвище.
Загадочный эпитет неясного происхождения носил Болеслав V Волошек (ок. 1400–1460) из опольской ветви, известный также как Гусит — за симпатии к движению гуситов.

В 1343 году графа Оливье IV де Клиссона схватили в Париже, обвинив в сговоре с Англией против французского короля Филиппа VI, и приговорили к смертной казни через отсе­чение головы. Его вдова — Жанна де Бельвиль — поклялась отомстить французской короне за смерть мужа.

Продав все имущество, драгоценности и заложив земли, Жанна оснастила военные корабли и в качестве капитана вышла в море. Она преследовала и топила французские торговые суда, убивала членов их команд и даже нападала на прибрежные поселения. Но в какой-то момент удача оставила Жанну: после крушения в шторме она потеряла не только корабли, но и одного из сыновей. Ей пришлось бежать в Англию, где она нашла поддержку у короля Эдуарда III. Через некоторое время Жанна оборудовала новые корабли и про­дол­жила мстить французам уже и после смерти Филиппа VI. Останови­лась она только спустя несколько лет, когда снова вышла замуж, теперь за капитана английских войск.

Записки о Средневековье