Роль Византии в культурном становлении Руси
Ч.1
Роль Византии в культурном становлении Древней Руси была огромна. Даже название страны является, в сущности, выдумкой константинопольского патриарха Фотия. Вы когда-нибудь задавались вопросом, почему государство именуется Россией (через «о»), а язык — русским (через «у»)? Когда в 860 году под стенами Константинополя появился флот воинственного племени, именовавшего себя «рус», Фотий, в духе византийской архаизации, из стремления все новое возводить к чему-нибудь старому, интерпретировал происходящее в духе библейского пророчества Иезекииля, в котором фигурирует некий Рос. Так потом и утвердилось. Византийцы звали северное государство Росия (с одним «с»), а потом, через церковные документы, это название начали употреблять и на самой Руси.
Первый военный поход Русь совершила на Константинополь. Но и свой первый государственный визит она совершила туда же: именно в Царьград — вслушайтесь в набатный звук самого этого именования — Царь-град! — приехала с дипломатической миссией княгиня Ольга. Именно тогда две цивилизации — очень молодая, еще младенческая, и очень старая, весьма умудренная — впервые пристально взглянули друг на друга. Могли ли они понять друг друга, а тем паче друг другу понравиться? Вряд ли. Хотя император Константин Багрянородный и постарался принять Ольгу со всеми положенными почестями, княгиня почувствовала себя униженной. Во всяком случае, древнерусская летопись содержит не только широко известный и абсолютно недостоверный анекдот о сватовстве императора, на самом деле женатого, к своей гостье, но и кажущееся подлинным злобное обещание Ольги продержать Константина в прихожей, если он приедет к ней в Киев.
все-таки христианство Ольга приняла именно из Византии, и крещальное имя княгини — Елена — есть имя принимавшей ее византийской императрицы, видимо ставшей ее крестной матерью. Впоследствии внук Ольги Владимир, после знаменитого «испытания вер», также обратился в Константинополь, чтобы крестить уже не только самого себя, но всю свою обширную страну.
В общем, этот выбор Владимира не так уж и очевиден. Распространенное объяснение, что торговые контакты крепко связывали Русь именно с Византией, не вполне подтверждается археологическими данными: к примеру, арабских монет — дирхамов на территории Руси находят в сотни раз больше, чем византийских монет — номисм. Поэтому не исключено, что выбор был действительно сделан, как нас в том убеждает летописный рассказ, на основании эстетических или, во всяком случае, не до конца прагматических мотивов.
После 988 года контакты с Византией стали интенсифицироваться. Но при этом следует помнить, что греки не проявляли уж слишком большого миссионерского пыла. Достаточно сказать, что, отправив под военным давлением принцессу Анну замуж на Русь, ее венценосный брат Василий Второй и не подумал послать священников и необходимый для крещения инвентарь — и то и другое Владимиру пришлось самовольно вывезти из захваченного им Херсона. Да и позднее греки действовали с прохладцей: первые сведения о киевской митрополии у нас появляются лишь спустя полвека после крещения. Отдаленность затрудняла не только физический контакт, но и шансы на вовлечение новокрещенных северных территорий в культурно-политическую орбиту империи.
Ч.1
Роль Византии в культурном становлении Древней Руси была огромна. Даже название страны является, в сущности, выдумкой константинопольского патриарха Фотия. Вы когда-нибудь задавались вопросом, почему государство именуется Россией (через «о»), а язык — русским (через «у»)? Когда в 860 году под стенами Константинополя появился флот воинственного племени, именовавшего себя «рус», Фотий, в духе византийской архаизации, из стремления все новое возводить к чему-нибудь старому, интерпретировал происходящее в духе библейского пророчества Иезекииля, в котором фигурирует некий Рос. Так потом и утвердилось. Византийцы звали северное государство Росия (с одним «с»), а потом, через церковные документы, это название начали употреблять и на самой Руси.
Первый военный поход Русь совершила на Константинополь. Но и свой первый государственный визит она совершила туда же: именно в Царьград — вслушайтесь в набатный звук самого этого именования — Царь-град! — приехала с дипломатической миссией княгиня Ольга. Именно тогда две цивилизации — очень молодая, еще младенческая, и очень старая, весьма умудренная — впервые пристально взглянули друг на друга. Могли ли они понять друг друга, а тем паче друг другу понравиться? Вряд ли. Хотя император Константин Багрянородный и постарался принять Ольгу со всеми положенными почестями, княгиня почувствовала себя униженной. Во всяком случае, древнерусская летопись содержит не только широко известный и абсолютно недостоверный анекдот о сватовстве императора, на самом деле женатого, к своей гостье, но и кажущееся подлинным злобное обещание Ольги продержать Константина в прихожей, если он приедет к ней в Киев.
все-таки христианство Ольга приняла именно из Византии, и крещальное имя княгини — Елена — есть имя принимавшей ее византийской императрицы, видимо ставшей ее крестной матерью. Впоследствии внук Ольги Владимир, после знаменитого «испытания вер», также обратился в Константинополь, чтобы крестить уже не только самого себя, но всю свою обширную страну.
В общем, этот выбор Владимира не так уж и очевиден. Распространенное объяснение, что торговые контакты крепко связывали Русь именно с Византией, не вполне подтверждается археологическими данными: к примеру, арабских монет — дирхамов на территории Руси находят в сотни раз больше, чем византийских монет — номисм. Поэтому не исключено, что выбор был действительно сделан, как нас в том убеждает летописный рассказ, на основании эстетических или, во всяком случае, не до конца прагматических мотивов.
После 988 года контакты с Византией стали интенсифицироваться. Но при этом следует помнить, что греки не проявляли уж слишком большого миссионерского пыла. Достаточно сказать, что, отправив под военным давлением принцессу Анну замуж на Русь, ее венценосный брат Василий Второй и не подумал послать священников и необходимый для крещения инвентарь — и то и другое Владимиру пришлось самовольно вывезти из захваченного им Херсона. Да и позднее греки действовали с прохладцей: первые сведения о киевской митрополии у нас появляются лишь спустя полвека после крещения. Отдаленность затрудняла не только физический контакт, но и шансы на вовлечение новокрещенных северных территорий в культурно-политическую орбиту империи.
👍22❤8🔥5😁1💩1
Роль Византии в культурном становлении Руси
Ч.2
Говоря о контактах двух стран, всегда следует помнить, что между ними пролегала огромная и очень опасная степь, в которой господствовали сначала хазары, потом печенеги, потом половцы, потом татары. О том, с какими ужасающими трудностями осуществлялся транзит торговых караванов по Днепру, подробно рассказывает император Константин Багрянородный в своем трактате «Об управлении империей». Он называет путешествие русов «мучительным и страшным, невыносимым и тяжким» — явно с их собственных слов: их ждал долгий сплав по Днепру, через многочисленные пороги, вокруг которых челны нужно было перетаскивать на руках, под непрерывными налетами степняков; а ведь обратный путь был еще труднее — вверх по течению Днепра.
Здесь коренится важнейшее отличие Руси от ее сестры по «Византийскому Содружеству» — Болгарии, которая всегда была ближайшей соседкой империи. Да и в бытовом отношении — в климате, кухне, танцах, одежде — греки имели очень много общего с болгарами и сербами — и сильно отличались от Руси, страны суровой и северной. Конечно, из Константинополя добирались до Киева, до Новгорода и даже севернее греческие священники, монахи, дипломаты, купцы, ремесленники и художники, но это всегда были специальные случаи. В Киево-Печерском патерике рассказываются две истории о том, как греки попадают на Русь, и всякий раз дело представляется как невероятное, приуготованное высшими силами. В одном случае константинопольских архитекторов посылает в Киев сама Богородица в обличье императрицы, но они явно этим недовольны: «О госпожа царица! В чужую страну посылаешь ты нас, — к кому мы там придем?» Во втором эпизоде греческих иконописцев приглашают (и платят им) явившиеся с того света русские святые, и опять же византийцы недовольны: «…Нам они показали церковь малую, так мы и урядились с ними перед многими свидетелями, эта же церковь очень уж велика; вот возьмите ваше золото, а мы вернемся в Царьград».
тем не менее контакты Византии с Русью постоянно расширялись. Нам видна лишь малая их часть — все-таки письменных источников дошло мало, да и произведений искусства уцелела лишь ничтожная толика, но зато уцелели лексические заимствования — драгоценные свидетельства низовых контактов.
Тут необходимо сделать важную оговорку. Конечно, с христианизацией на Русь были принесены сотни переведенных в Болгарии книг, и через них на Русь в письменный язык проникло около 1200 греческих слов: не только христианской лексики, но и политической, и военной, и всякой. Однако это изобилие само по себе еще не свидетельствует о том, что все слова находились в живом употреблении. Это мог быть искусственный язык ужайшего круга переводчиков и переписчиков.
Для того чтобы судить о реальных человеческих контактах, гораздо важнее оказывается сфера некнижных заимствований, отложившихся в непереводных, оригинальных древнерусских текстах — именно они и только они свидетельствуют о плотных и длительных связях на самом низовом, массовом уровне, и вот тут можно говорить о следах реального влияния Византии в разных сферах жизни. Достаточно назвать такие важные слова, как «огурец», «свекла», «уксус», «лохань», «скамья», «палаты», «литавры», «каморка», «финифть», «хрусталь», «парус» и многие другие. Самым значимым из всех заимствований, несомненно, является числительное «сорок» (вместо общеславянского «четырдесеть») — единственное заимствованное числительное русского языка, воспроизводящее греческое числительное «сараконта». Почему именно оно? Да потому что собольи шкурки на Руси продавали партиями по сорок штук. Очевидно, это и был самый желанный русский товар на константинопольских рынках, и оттого слово, которое произносили греческие покупатели, крепко засело в купеческом жаргоне, а из него перешло в общее употребление.
Кроме того, существуют (и еще мало исследованы) ареальные заимствования: например, в новгородском диалекте сохранилось слово «голокост», означающее свечу, которую ставят за упокой. Очевидно, что перед нами греческое holokaustos.
Ч.2
Говоря о контактах двух стран, всегда следует помнить, что между ними пролегала огромная и очень опасная степь, в которой господствовали сначала хазары, потом печенеги, потом половцы, потом татары. О том, с какими ужасающими трудностями осуществлялся транзит торговых караванов по Днепру, подробно рассказывает император Константин Багрянородный в своем трактате «Об управлении империей». Он называет путешествие русов «мучительным и страшным, невыносимым и тяжким» — явно с их собственных слов: их ждал долгий сплав по Днепру, через многочисленные пороги, вокруг которых челны нужно было перетаскивать на руках, под непрерывными налетами степняков; а ведь обратный путь был еще труднее — вверх по течению Днепра.
Здесь коренится важнейшее отличие Руси от ее сестры по «Византийскому Содружеству» — Болгарии, которая всегда была ближайшей соседкой империи. Да и в бытовом отношении — в климате, кухне, танцах, одежде — греки имели очень много общего с болгарами и сербами — и сильно отличались от Руси, страны суровой и северной. Конечно, из Константинополя добирались до Киева, до Новгорода и даже севернее греческие священники, монахи, дипломаты, купцы, ремесленники и художники, но это всегда были специальные случаи. В Киево-Печерском патерике рассказываются две истории о том, как греки попадают на Русь, и всякий раз дело представляется как невероятное, приуготованное высшими силами. В одном случае константинопольских архитекторов посылает в Киев сама Богородица в обличье императрицы, но они явно этим недовольны: «О госпожа царица! В чужую страну посылаешь ты нас, — к кому мы там придем?» Во втором эпизоде греческих иконописцев приглашают (и платят им) явившиеся с того света русские святые, и опять же византийцы недовольны: «…Нам они показали церковь малую, так мы и урядились с ними перед многими свидетелями, эта же церковь очень уж велика; вот возьмите ваше золото, а мы вернемся в Царьград».
тем не менее контакты Византии с Русью постоянно расширялись. Нам видна лишь малая их часть — все-таки письменных источников дошло мало, да и произведений искусства уцелела лишь ничтожная толика, но зато уцелели лексические заимствования — драгоценные свидетельства низовых контактов.
Тут необходимо сделать важную оговорку. Конечно, с христианизацией на Русь были принесены сотни переведенных в Болгарии книг, и через них на Русь в письменный язык проникло около 1200 греческих слов: не только христианской лексики, но и политической, и военной, и всякой. Однако это изобилие само по себе еще не свидетельствует о том, что все слова находились в живом употреблении. Это мог быть искусственный язык ужайшего круга переводчиков и переписчиков.
Для того чтобы судить о реальных человеческих контактах, гораздо важнее оказывается сфера некнижных заимствований, отложившихся в непереводных, оригинальных древнерусских текстах — именно они и только они свидетельствуют о плотных и длительных связях на самом низовом, массовом уровне, и вот тут можно говорить о следах реального влияния Византии в разных сферах жизни. Достаточно назвать такие важные слова, как «огурец», «свекла», «уксус», «лохань», «скамья», «палаты», «литавры», «каморка», «финифть», «хрусталь», «парус» и многие другие. Самым значимым из всех заимствований, несомненно, является числительное «сорок» (вместо общеславянского «четырдесеть») — единственное заимствованное числительное русского языка, воспроизводящее греческое числительное «сараконта». Почему именно оно? Да потому что собольи шкурки на Руси продавали партиями по сорок штук. Очевидно, это и был самый желанный русский товар на константинопольских рынках, и оттого слово, которое произносили греческие покупатели, крепко засело в купеческом жаргоне, а из него перешло в общее употребление.
Кроме того, существуют (и еще мало исследованы) ареальные заимствования: например, в новгородском диалекте сохранилось слово «голокост», означающее свечу, которую ставят за упокой. Очевидно, что перед нами греческое holokaustos.
👍17❤12🔥1😁1💩1
⚔️ 1250–1300 гг., Священная Римская империя — камея с изображением рыцаря ⚔️
Изящная небольшая камея с портретом рыцаря. На нём надета кольчуга (хауберк) с кольчужным капюшоном (койфом), стянутым на висках украшенным ремешком, и ранний пластинчатый доспех (coat of plates). Последний легко узнать по небольшему круглому элементу на груди, который также встречается в других памятниках немецкого искусства примерно 1250–1350 годов.
Музей истории искусств, Вена (инв. № ANSA XII 244).
Изящная небольшая камея с портретом рыцаря. На нём надета кольчуга (хауберк) с кольчужным капюшоном (койфом), стянутым на висках украшенным ремешком, и ранний пластинчатый доспех (coat of plates). Последний легко узнать по небольшему круглому элементу на груди, который также встречается в других памятниках немецкого искусства примерно 1250–1350 годов.
Музей истории искусств, Вена (инв. № ANSA XII 244).
❤26👍20🔥8
Мученичество апостола Андрея. Картина Хуана Корреа де Вивара. 1540–1545 годы
Старший брат апостола Петра, который первым из двенадцати учеников последовал за Христом, по преданию, был распят в греческих Патрах на косом кресте в форме латинской буквы X. В Средние века многие земли (от Грузии и Руси до Шотландии и Бургундии) объявили его своим крестителем или святым патроном. По шотландской легенде, в 832 году король пиктов Энгус II, готовясь к бою с превосходящими силами англов, обещал, что, если одержит победу, сделает святого Андрея патроном своего королевства. В день битвы на небе появился крест из облаков, а Энгус разбил противника. Вот почему, как гласит предание, флагом Шотландии стал белый Андреевский крест на синем фоне.
Старший брат апостола Петра, который первым из двенадцати учеников последовал за Христом, по преданию, был распят в греческих Патрах на косом кресте в форме латинской буквы X. В Средние века многие земли (от Грузии и Руси до Шотландии и Бургундии) объявили его своим крестителем или святым патроном. По шотландской легенде, в 832 году король пиктов Энгус II, готовясь к бою с превосходящими силами англов, обещал, что, если одержит победу, сделает святого Андрея патроном своего королевства. В день битвы на небе появился крест из облаков, а Энгус разбил противника. Вот почему, как гласит предание, флагом Шотландии стал белый Андреевский крест на синем фоне.
👍25🔥10❤3
Организация пространства в средние века
Безусловное преобладание в феодальном обществе аграрных занятий, особенно на ранних этапах его развития, предопределило по преимуществу сельскохозяйственную организацию его пространства, главными компонентами которого были поля, луга и пастбища, огороды и сады. Основным видом поселений являлись деревни, с невысокой застройкой, не нарушающей линию горизонта. Их дома служили не только жильем, но и комплексом, рассчитанным на производственные нужды (содержание скота, место хранения кормов и зерна).
Разнообразие в эту организацию вносили географические условия: природный ландшафт, горы и равнины, леса и реки, а также климат, почвы, которые влияли на тип расселения (концентрированные или рассеянные деревни), виды полей, специализацию хозяйственных занятий - земледелие, скотоводство, виноградарство и т.д.
Вертикаль как дело рук человеческих и архитектурная деталь ландшафта, нарушившая его монотонность, появилась со строительством феодальных замков в IX-XI вв., когда материалом для них стал камень, а не дерево; со строительством романских и затем готических церквей с колокольнями, но особенно с процессом массового роста городов в XI-XII вв. и активным градостроительством. Города и вовсе изменили внешний вид и размеры поселений. Каменные стены обеспечивали защиту от внешнего врага; приток населения побуждал застраивать дома вверх, плотно тесня их друг к другу. Более продуманная внутренняя планировка, вызванная потребностями экономической и политической жизни города, а также требованиями гигиены, постепенно ставшие факторами, регулирующими организацию городского пространства, сменит первоначально хаотическую застройку внутри городских стен. Развитие техники не только откроет новые возможности земли как основного средства производства, но более радикально, чем аграрные занятия преобразит ее природный облик. Хозяйственно-технический и архитектурный ландшафт, таким образом, материализировал социальную и экономическую эволюцию феодального общества.
Безусловное преобладание в феодальном обществе аграрных занятий, особенно на ранних этапах его развития, предопределило по преимуществу сельскохозяйственную организацию его пространства, главными компонентами которого были поля, луга и пастбища, огороды и сады. Основным видом поселений являлись деревни, с невысокой застройкой, не нарушающей линию горизонта. Их дома служили не только жильем, но и комплексом, рассчитанным на производственные нужды (содержание скота, место хранения кормов и зерна).
Разнообразие в эту организацию вносили географические условия: природный ландшафт, горы и равнины, леса и реки, а также климат, почвы, которые влияли на тип расселения (концентрированные или рассеянные деревни), виды полей, специализацию хозяйственных занятий - земледелие, скотоводство, виноградарство и т.д.
Вертикаль как дело рук человеческих и архитектурная деталь ландшафта, нарушившая его монотонность, появилась со строительством феодальных замков в IX-XI вв., когда материалом для них стал камень, а не дерево; со строительством романских и затем готических церквей с колокольнями, но особенно с процессом массового роста городов в XI-XII вв. и активным градостроительством. Города и вовсе изменили внешний вид и размеры поселений. Каменные стены обеспечивали защиту от внешнего врага; приток населения побуждал застраивать дома вверх, плотно тесня их друг к другу. Более продуманная внутренняя планировка, вызванная потребностями экономической и политической жизни города, а также требованиями гигиены, постепенно ставшие факторами, регулирующими организацию городского пространства, сменит первоначально хаотическую застройку внутри городских стен. Развитие техники не только откроет новые возможности земли как основного средства производства, но более радикально, чем аграрные занятия преобразит ее природный облик. Хозяйственно-технический и архитектурный ландшафт, таким образом, материализировал социальную и экономическую эволюцию феодального общества.
🔥16👍12❤6
Социальные институты в средние века
Оформление феодальной собственности на землю привело к существенным изменениям в хозяйственной и социальной жизни общества. Если в условиях родоплеменного строя и генезиса феодализма главным хозяйственным и социальным организмом являлась община, то с конца VIII в. в Западной Европе складывается вотчина (сеньория во Франции, манор в Англии). Она концентрировала в себе все средства, необходимые для реализации крупной земельной собственности (хозяйственная функция), взимания ренты и внеэкономического принуждения (социальная функция).
Вотчина, т.е. комплекс крупной земельной собственности, делился на господскую часть - домен - и землю, отданную в держание крестьянам. Домен включал усадьбу сеньора (жилые и служебные постройки), лес, луга и сеньориальную запашку, размер которой зависел от форм ренты, а также от хозяйственной активности феодала. В соответствии с системой землепользования и плодородностью земли, сеньориальные пахотные земли могли лежать чересполосно с крестьянскими наделами (мансами во Франции, гуфами в Германии). Как хозяйственный организм вотчина способствовала интенсификации труда и развитию производительных сил, организуя простую кооперацию на барщинных работах, расчистку и внутреннюю колонизацию земель, внедрение новых хозяйственных методов и культур. При этом она в известной мере обеспечивала экономическую устойчивость крестьянского хозяйства, гарантируя ему защиту от поборов государства и личную безопасность под покровительством сеньора в условиях феодальной раздробленности.
Хозяйственная роль вотчинника менялась по мере развития феодализма и эволюции форм ренты. С переходом к продуктовой и денежной ренте феодалы могли свернуть собственную запашку, раздав весь резерв пахотных земель в крестьянские держания. В этих условиях возрастает экономическая значимость крестьянского хозяйства, способного, благодаря усовершенствованию условий труда, способов обработки земли и повышению производительности труда произвести как необходимый, так и прибавочный продукт в виде продуктовой или денежной ренты.
Усиление экономической роли крестьянства сопровождалось его освобождением от тяжелых форм личной зависимости. В условиях эксплуатации баланс взаимоотношений феодала и крестьянина, который обеспечивал жизнеспособность последнего как производящей силы общества, нередко нарушался. Насилие со стороны феодала могло вызвать разрушение крестьянского хозяйства и протест вплоть до восстаний. Таким образом, хозяйственная и созидательная роль вотчины тесно связана с ее социальной функцией как организации по присвоению ренты, регулирующей административную и правовую жизнь крестьянства.
С утверждением вотчины как главного социального и хозяйственного организма феодального общества, крестьянская община не была уничтожена. Вотчина надстроилась над общиной, подавив собственным административным и судебным аппаратом ее политико-юридические функции, но продолжала сосуществовать с ней как с первичной хозяйственной организацией, регулирующей главным образом крестьянские отношения по земле - использование общинных угодий, порядок севооборота. Этой стороной своей деятельности община в известной мере влияла и на хозяйственную жизнь вотчинника. Утрата прежней социальной роли вызывает 'исчезновение' общины из источников на ранних этапах эволюции феодализма. Однако позже, с усилением экономической роли крестьянского хозяйства и личным освобождением крестьян, община сумела частично возродить свои социальные и политико-юридические функции. В ряде стран (Франция, Италия, Испания) община смогла получить статус коллективного юридического лица, образовав сельскую коммуну с правом выборного управления. Сельская коммуна осуществляла контроль за пользованием общинными угодьями, сбором ренты и судебной деятельностью вотчинника, организуя, таким образом, противостояние крестьян феодалу и вводя во взаимоотношения с ним договорное правовое начало, регулируемое письменной хартией. Полученные права позволяли общине выйти за рамки вотчины и обратиться с коллективной жалобой в государственные суды.
Оформление феодальной собственности на землю привело к существенным изменениям в хозяйственной и социальной жизни общества. Если в условиях родоплеменного строя и генезиса феодализма главным хозяйственным и социальным организмом являлась община, то с конца VIII в. в Западной Европе складывается вотчина (сеньория во Франции, манор в Англии). Она концентрировала в себе все средства, необходимые для реализации крупной земельной собственности (хозяйственная функция), взимания ренты и внеэкономического принуждения (социальная функция).
Вотчина, т.е. комплекс крупной земельной собственности, делился на господскую часть - домен - и землю, отданную в держание крестьянам. Домен включал усадьбу сеньора (жилые и служебные постройки), лес, луга и сеньориальную запашку, размер которой зависел от форм ренты, а также от хозяйственной активности феодала. В соответствии с системой землепользования и плодородностью земли, сеньориальные пахотные земли могли лежать чересполосно с крестьянскими наделами (мансами во Франции, гуфами в Германии). Как хозяйственный организм вотчина способствовала интенсификации труда и развитию производительных сил, организуя простую кооперацию на барщинных работах, расчистку и внутреннюю колонизацию земель, внедрение новых хозяйственных методов и культур. При этом она в известной мере обеспечивала экономическую устойчивость крестьянского хозяйства, гарантируя ему защиту от поборов государства и личную безопасность под покровительством сеньора в условиях феодальной раздробленности.
Хозяйственная роль вотчинника менялась по мере развития феодализма и эволюции форм ренты. С переходом к продуктовой и денежной ренте феодалы могли свернуть собственную запашку, раздав весь резерв пахотных земель в крестьянские держания. В этих условиях возрастает экономическая значимость крестьянского хозяйства, способного, благодаря усовершенствованию условий труда, способов обработки земли и повышению производительности труда произвести как необходимый, так и прибавочный продукт в виде продуктовой или денежной ренты.
Усиление экономической роли крестьянства сопровождалось его освобождением от тяжелых форм личной зависимости. В условиях эксплуатации баланс взаимоотношений феодала и крестьянина, который обеспечивал жизнеспособность последнего как производящей силы общества, нередко нарушался. Насилие со стороны феодала могло вызвать разрушение крестьянского хозяйства и протест вплоть до восстаний. Таким образом, хозяйственная и созидательная роль вотчины тесно связана с ее социальной функцией как организации по присвоению ренты, регулирующей административную и правовую жизнь крестьянства.
С утверждением вотчины как главного социального и хозяйственного организма феодального общества, крестьянская община не была уничтожена. Вотчина надстроилась над общиной, подавив собственным административным и судебным аппаратом ее политико-юридические функции, но продолжала сосуществовать с ней как с первичной хозяйственной организацией, регулирующей главным образом крестьянские отношения по земле - использование общинных угодий, порядок севооборота. Этой стороной своей деятельности община в известной мере влияла и на хозяйственную жизнь вотчинника. Утрата прежней социальной роли вызывает 'исчезновение' общины из источников на ранних этапах эволюции феодализма. Однако позже, с усилением экономической роли крестьянского хозяйства и личным освобождением крестьян, община сумела частично возродить свои социальные и политико-юридические функции. В ряде стран (Франция, Италия, Испания) община смогла получить статус коллективного юридического лица, образовав сельскую коммуну с правом выборного управления. Сельская коммуна осуществляла контроль за пользованием общинными угодьями, сбором ренты и судебной деятельностью вотчинника, организуя, таким образом, противостояние крестьян феодалу и вводя во взаимоотношения с ним договорное правовое начало, регулируемое письменной хартией. Полученные права позволяли общине выйти за рамки вотчины и обратиться с коллективной жалобой в государственные суды.
❤11👍9🔥6😱1
Витраж с изображением апостола Варфоломея. Нижняя Австрия, 1410-е годы
По многочисленным преданиям, апостол Варфоломей проповедовал христианство в Малой Азии и Месопотамии, добрался до Индии, затем вместе с Иудой Фаддеем принес новую веру в Армению и там, в городе Албанополе, был замучен. Самая распространенная версия его деяний гласит, что с него заживо содрали кожу, а потом распяли. Поэтому в Средневековье он сделался патроном всех, кто работает с кожей (от красильщиков и дубильщиков до перчаточных дел мастеров и книжных переплетчиков), а его главными атрибутами стала его собственная кожа, которую он часто держит в руках, или нож — орудие страшной пытки. В миланском соборе стоит статуя св. Варфоломея работы Марко д’Аграте (1562 год), где мышцы и сухожилия апостола (они видны, потому что кожа накинута ему на плечи, словно свернутый плащ) изображены с дотошностью, достойной иллюстрации к анатомическому атласу.
Записки о Средневековье
По многочисленным преданиям, апостол Варфоломей проповедовал христианство в Малой Азии и Месопотамии, добрался до Индии, затем вместе с Иудой Фаддеем принес новую веру в Армению и там, в городе Албанополе, был замучен. Самая распространенная версия его деяний гласит, что с него заживо содрали кожу, а потом распяли. Поэтому в Средневековье он сделался патроном всех, кто работает с кожей (от красильщиков и дубильщиков до перчаточных дел мастеров и книжных переплетчиков), а его главными атрибутами стала его собственная кожа, которую он часто держит в руках, или нож — орудие страшной пытки. В миланском соборе стоит статуя св. Варфоломея работы Марко д’Аграте (1562 год), где мышцы и сухожилия апостола (они видны, потому что кожа накинута ему на плечи, словно свернутый плащ) изображены с дотошностью, достойной иллюстрации к анатомическому атласу.
Записки о Средневековье
❤14🔥9👍6
Церковь Святого Леонарда
Дорогие подписчики! Да, ваш админ настолько сумасшедший, что решил отправиться в 100 км путешествиe, в захудалую деревню с населением в 1000 человек, куда не ходят поезда и автобусы чтобы.... Увидеть деревянную церковь XV века и рассказать вам об этом 😁
Итак, церковь находится в поселке под названием Липница. История Липницы как организованного поселения уходит корнями в далекое прошлое — ещё к эпохе правления короля Болеслава Храброго. Основание прихода в 1144 году свидетельствует о том, что уже тогда это было развитое и важное поселение. Быстрому развитию Липницы способствовало её выгодное расположение на торговом пути из Польши в Венгрию.
Строительство первой церкви началось в 1141 году. Учитывая, что Крещение Польши состоялось в 966 году, становится очевидно, как быстро христианство достигло этих земель. Существует версия, что под христианский храм приспособили древнее славянское языческое капище, находившееся в «священной роще». В пользу этого предположения говорит отлично сохранившийся резной дубовый столб с изображением головы Святовита, на который опирается главный алтарь. В пресвитерии, слева от алтаря под потолком, сохранилась надпись: «Anno Domini – 1203».
Возведение ныне существующего здания датируется второй половиной XV века. Церковь деревянная, однонефная, срубной конструкции. По периметру здание окружено открытыми галереями — «соботами» (soboty). Внутри храм перекрыт плоскими потолками, а в нефе — с характерными боковыми скатами (заскшинениями). Несущие балки скатов и триумфальная (радужная) балка опираются на резные консоли. Крыша здания покрыта гонтом. Южный портал украшен фигурной перемычкой с вырезом в форме трилистника и «ослиного хребта».
В интерьере сохранилась великолепная полихромная роспись:
На потолках: геометрические и ковровые орнаменты (ок. 1500 г.).
На северной стене пресвитерия: многофигурные сцены Страшного суда;
На южной стене: Тайная вечеря;
За алтарем: Страсти Христовы;
Ограждение хоров: украшено живописным циклом, иллюстрирующим Десять заповедей (Декалог).
Алтари храма украшают три триптиха:
Главный алтарь: самый крупный и богато украшенный триптих (ок. 1500 г.). В центре изображён св. Леонард в беседе со св. Лаврентием и св. Флорианом; на створках — сцены из жития святого; на пределле — Христос в темнице и святые; вершина украшена ажурным масверком.
Левый боковой алтарь: триптих конца XV века. В центре изображено Поклонение Младенцу Иисусу, на створках — сцены из жития святых.
Правый боковой алтарь: триптих начала XVI века. В центре представлена сцена из легенды о св. Николае, на створках — фигуры святых.
Церковь Святого Леонарда является памятником архитектуры и находится под строгой охраной Министерства культуры и искусства, а также воеводского реставратора памятников. 5 июля 2003 года храм был включён в Список всемирного наследия ЮНЕСКО, что ставит его в один ряд с ценнейшими памятниками мировой культуры.
Записки о Средневековье
Дорогие подписчики! Да, ваш админ настолько сумасшедший, что решил отправиться в 100 км путешествиe, в захудалую деревню с населением в 1000 человек, куда не ходят поезда и автобусы чтобы.... Увидеть деревянную церковь XV века и рассказать вам об этом 😁
Итак, церковь находится в поселке под названием Липница. История Липницы как организованного поселения уходит корнями в далекое прошлое — ещё к эпохе правления короля Болеслава Храброго. Основание прихода в 1144 году свидетельствует о том, что уже тогда это было развитое и важное поселение. Быстрому развитию Липницы способствовало её выгодное расположение на торговом пути из Польши в Венгрию.
Строительство первой церкви началось в 1141 году. Учитывая, что Крещение Польши состоялось в 966 году, становится очевидно, как быстро христианство достигло этих земель. Существует версия, что под христианский храм приспособили древнее славянское языческое капище, находившееся в «священной роще». В пользу этого предположения говорит отлично сохранившийся резной дубовый столб с изображением головы Святовита, на который опирается главный алтарь. В пресвитерии, слева от алтаря под потолком, сохранилась надпись: «Anno Domini – 1203».
Возведение ныне существующего здания датируется второй половиной XV века. Церковь деревянная, однонефная, срубной конструкции. По периметру здание окружено открытыми галереями — «соботами» (soboty). Внутри храм перекрыт плоскими потолками, а в нефе — с характерными боковыми скатами (заскшинениями). Несущие балки скатов и триумфальная (радужная) балка опираются на резные консоли. Крыша здания покрыта гонтом. Южный портал украшен фигурной перемычкой с вырезом в форме трилистника и «ослиного хребта».
В интерьере сохранилась великолепная полихромная роспись:
На потолках: геометрические и ковровые орнаменты (ок. 1500 г.).
На северной стене пресвитерия: многофигурные сцены Страшного суда;
На южной стене: Тайная вечеря;
За алтарем: Страсти Христовы;
Ограждение хоров: украшено живописным циклом, иллюстрирующим Десять заповедей (Декалог).
Алтари храма украшают три триптиха:
Главный алтарь: самый крупный и богато украшенный триптих (ок. 1500 г.). В центре изображён св. Леонард в беседе со св. Лаврентием и св. Флорианом; на створках — сцены из жития святого; на пределле — Христос в темнице и святые; вершина украшена ажурным масверком.
Левый боковой алтарь: триптих конца XV века. В центре изображено Поклонение Младенцу Иисусу, на створках — сцены из жития святых.
Правый боковой алтарь: триптих начала XVI века. В центре представлена сцена из легенды о св. Николае, на створках — фигуры святых.
Церковь Святого Леонарда является памятником архитектуры и находится под строгой охраной Министерства культуры и искусства, а также воеводского реставратора памятников. 5 июля 2003 года храм был включён в Список всемирного наследия ЮНЕСКО, что ставит его в один ряд с ценнейшими памятниками мировой культуры.
Записки о Средневековье
❤21👍13🔥10
Переводная литература на Руси
Переводная литература играла в Древней Руси несоизмеримо бо́льшую роль, чем сегодня. Не менее 90 процентов всего корпуса древнерусской письменности составляли переводы, и на 99 процентов — с греческого. Подавляющее большинство переводных сочинений были в готовом виде привезены из Болгарии в процессе христианизации. Разумеется, прикладной характер этой литературы наложил сильнейший отпечаток на структуру переводного корпуса. Когда нам рассказывают, что Русь сызмлада чуть ли не приобщилась к Гомеру, то это романтическое заблуждение. Византийская литература действительно включала в себя языческий, античный компонент, но его ценила лишь светски ориентированная часть общества, тогда как христианство на Русь несла другая, клерикальная и монашеская часть, которая этот светский компонент ненавидела и уж точно не собиралась смущать им вчерашних язычников. В результате античные сочинения не существовали на славянском языке почти совсем (за исключением басен и сборников изречений), а современная византийская литература переводилась невероятно выборочно: всемирные хроники — но не авторская историография, гадательные книги — но не философия. Разумеется, никогда не переводилась светская поэзия, любовный роман, эпистолография, военные трактаты и т. д. Даже в собственно христианской литературе выбиралось далеко не все: например, догматическое богословие переводили мало, упор делался на более простые жанры — житийную литературу, вопросы и ответы и т. п. Непропорционально большую часть переводного корпуса составляют апокрифы, поскольку славяне, видимо, особо интересовались теми «тайнами» религии, которые, как им казалось, греки от них скрывали.
На Руси довольно рано начали переводить самостоятельно, то есть дополнительно к тому, что досталось от болгар. У исследователей только начинают вырабатываться критерии для выделения этого собственно древнерусского корпуса, конечно составлявшего ничтожную часть от корпуса болгарского. Однако уже сейчас понятно, что переводимые сочинения вырывались из той жанровой сетки, внутри которой они существовали в самой Византии. Таким образом, неправильно говорить, как это часто делают, о «трансплантации» греческой литературы — ничего подобного, на выходе получалась литература, лишь очень отдаленно напоминавшая византийскую. К примеру, светский и развлекательный роман о приключениях Александра Македонского воспринимался как часть Священной истории. Конечно, уровень грамотности в те времена был довольно низок (новгородские берестяные грамоты отражают бытовую, а не литературную грамотность), но тем не менее переводная литература была важным источником византийского влияния на древнерусскую культуру.
Это влияние было почти исключительно клерикальным, но все же имелось и исключение. Единственное произведение, переведенное не в церковной среде, — это византийский героический эпос о Дигенисе Акрите. Видимо, им увлеклись русские наемники, служившие в греческой армии. В результате появилось сочинение, именуемое «Девгениево деяние» и отражающее какую-то не дошедшую до нас версию этого эпоса: в ней герой побеждает императора и сам садится на трон. Очевидно, что эта версия не дошла по-гречески в силу ее крамольного характера, но именно она больше всего и приглянулась русам. Интересно, что произведение на Руси бытовало в той же самой дружинной среде, из которой вышло и «Слово о полку Игореве»: в единственной, погибшей рукописи, содержавшей «Слово», эти произведения шли друг за другом.
Сам объем переведенного еще не свидетельствует о силе влияния. Например, богатая юридическая литература империи переводилась, но вряд ли применялась на практике — судили все равно по «Русской правде».
Записки о Средневековье
Переводная литература играла в Древней Руси несоизмеримо бо́льшую роль, чем сегодня. Не менее 90 процентов всего корпуса древнерусской письменности составляли переводы, и на 99 процентов — с греческого. Подавляющее большинство переводных сочинений были в готовом виде привезены из Болгарии в процессе христианизации. Разумеется, прикладной характер этой литературы наложил сильнейший отпечаток на структуру переводного корпуса. Когда нам рассказывают, что Русь сызмлада чуть ли не приобщилась к Гомеру, то это романтическое заблуждение. Византийская литература действительно включала в себя языческий, античный компонент, но его ценила лишь светски ориентированная часть общества, тогда как христианство на Русь несла другая, клерикальная и монашеская часть, которая этот светский компонент ненавидела и уж точно не собиралась смущать им вчерашних язычников. В результате античные сочинения не существовали на славянском языке почти совсем (за исключением басен и сборников изречений), а современная византийская литература переводилась невероятно выборочно: всемирные хроники — но не авторская историография, гадательные книги — но не философия. Разумеется, никогда не переводилась светская поэзия, любовный роман, эпистолография, военные трактаты и т. д. Даже в собственно христианской литературе выбиралось далеко не все: например, догматическое богословие переводили мало, упор делался на более простые жанры — житийную литературу, вопросы и ответы и т. п. Непропорционально большую часть переводного корпуса составляют апокрифы, поскольку славяне, видимо, особо интересовались теми «тайнами» религии, которые, как им казалось, греки от них скрывали.
На Руси довольно рано начали переводить самостоятельно, то есть дополнительно к тому, что досталось от болгар. У исследователей только начинают вырабатываться критерии для выделения этого собственно древнерусского корпуса, конечно составлявшего ничтожную часть от корпуса болгарского. Однако уже сейчас понятно, что переводимые сочинения вырывались из той жанровой сетки, внутри которой они существовали в самой Византии. Таким образом, неправильно говорить, как это часто делают, о «трансплантации» греческой литературы — ничего подобного, на выходе получалась литература, лишь очень отдаленно напоминавшая византийскую. К примеру, светский и развлекательный роман о приключениях Александра Македонского воспринимался как часть Священной истории. Конечно, уровень грамотности в те времена был довольно низок (новгородские берестяные грамоты отражают бытовую, а не литературную грамотность), но тем не менее переводная литература была важным источником византийского влияния на древнерусскую культуру.
Это влияние было почти исключительно клерикальным, но все же имелось и исключение. Единственное произведение, переведенное не в церковной среде, — это византийский героический эпос о Дигенисе Акрите. Видимо, им увлеклись русские наемники, служившие в греческой армии. В результате появилось сочинение, именуемое «Девгениево деяние» и отражающее какую-то не дошедшую до нас версию этого эпоса: в ней герой побеждает императора и сам садится на трон. Очевидно, что эта версия не дошла по-гречески в силу ее крамольного характера, но именно она больше всего и приглянулась русам. Интересно, что произведение на Руси бытовало в той же самой дружинной среде, из которой вышло и «Слово о полку Игореве»: в единственной, погибшей рукописи, содержавшей «Слово», эти произведения шли друг за другом.
Сам объем переведенного еще не свидетельствует о силе влияния. Например, богатая юридическая литература империи переводилась, но вряд ли применялась на практике — судили все равно по «Русской правде».
Записки о Средневековье
🔥15❤9👍7👏2🤮1
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💩1
РАСХОДЫ НА ТРИНАДЦАТИЛЕТНЮЮ ВОЙНУ [1454–1466 гг.]
Тринадцатилетняя война (1454–1466) — это один из самых масштабных, затяжных и кровопролитных военных конфликтов в истории средневековой Центральной Европы.
В этой войне Королевство Польское в союзе с Прусской конфедерацией (союзом богатых немецких городов и местного дворянства) сражалось против Государства Тевтонского ордена (рыцарей-крестоносцев).
Если говорить просто: это была колоссальная битва за то, кому будет принадлежать балтийское побережье, богатейшие торговые пути и контроль над устьем реки Вислы.
После знаменитой Грюнвальдской битвы (1410 год), где поляки и литовцы разгромили крестоносцев, Тевтонский орден начал клониться к упадку. Но чтобы оправиться от поражения и платить дань, рыцари обложили свои собственные прусские города (Гданьск, Торунь, Эльблонг) огромными налогами и лишили их политических прав.
Купцам и местному дворянству это категорически не понравилось. В 1440 году они объединились в Прусскую конфедерацию (Прусский союз) для защиты своих прав.
В серебре:
- Корона [Королевство Польское] — 1 920 000 прусских гривен
- Прусский союз — 1 280 000 прусских гривен
Всего (польская сторона) — 3 200 000 прусских гривен
В пересчете на чистое серебро (при самом низком его военном содержании в гривне — 162 г):
- 311 тонн на счету Короны
- 207 тонн на счету Пруссии
Тевтонские рыцари (крестоносцы) — от 1 800 000 до 1 900 000 прусских гривен, то есть более 300 тонн серебра.
В венгерских золотых дукатах (флоринах):
Корона — 1 250 000
Прусский союз — 150 000
Эльблонг — 53 125
Торунь — 125 000
Гданьск — 470 000
Всего (польская сторона): 2 048 125
Тевтонские рыцари (крестоносцы) — 1 200 000
Годовой бюджет короля Казимира IV Ягеллончика составлял около 70 000 венгерских золотых. Расходы, понесенные королевской казной во время Тринадцатилетней войны, поглотили весь доход казны за 18 лет.
В 1455 году долг крестоносцев перед наемными войсками составлял уже 400 000 венгерских золотых, или 640 000 прусских гривен.
Гарантией выплаты были замки, переданные наемникам в залог, включая Мальборк (Мариенбург).
Мальборк был выкуплен из рук тевтонских наемников за сумму 190 000 венгерских золотых (около 15 000 000 долларов США),выплачиваемых в рассрочку. За посредничество в переговорах ротмистр Ольдржих Червонка (Ульрих Червонка) получил от польского короля 6000 венгерских золотых.
Значительную финансовую помощь в этом предприятии оказал городской совет Гданьска, который, помимо собственного вклада, занял 15 000 прусских гривен у Карла Кнутссона [короля Швеции Карла VIII] под залог городов Пуцк и Леба.
Квартальное жалование наемного солдата:
конного на тевтонской службе — 12 венгерских золотых
копейщика на польской службе — 10 венгерских золотых
пехотинца на польской службе — 5 венгерских золотых
матроса — 18 прусских гривен (2,92 кг серебра = 12 бочек пива, 55 кг хлеба)
Стоимость производства одной бомбарды (пушки) в XV веке — 500 гривен серебра (эквивалент 500 коров).
Стоимость одного выстрела из бомбарды — эквивалент около 10 коров.
По свидетельству [историка] Яна Длугоша, после подписания Второго Торуньского мира, невзирая на пустую казну, король Польши выплатил великому магистру 15 000 венгерских золотых. Это было эквивалентно 24 000 прусских гривен, или около 3,9 тонн чистого серебра. Деньги, предназначенные на выплату жалования немецким наемникам крестоносцев, были разделены на транши (рассрочку) до 1468 года.
Своим наемникам король выплатил в качестве аванса всего по 2 венгерских золотых (3,2 прусских гривны) только в 1467 году, призвав их, «чтобы остаток задолженности по жалованию они ждали терпеливо».
Масштаб затрат: Польская сторона потратила более 500 тонн чистого серебра, Тевтонский орден — более 300 тонн. По меркам XV века это колоссальные объемы драгоценных металлов.
Сравнение с бюджетом: Королевство потратило сумму, эквивалентную 18 годам мирной жизни. Это наглядно показывает, почему Казимиру Ягеллончику приходилось постоянно просить деньги у шляхты в обмен на новые привилегии (что укрепило шляхетскую демократию в Польше).
Записки о Средневековье
Тринадцатилетняя война (1454–1466) — это один из самых масштабных, затяжных и кровопролитных военных конфликтов в истории средневековой Центральной Европы.
В этой войне Королевство Польское в союзе с Прусской конфедерацией (союзом богатых немецких городов и местного дворянства) сражалось против Государства Тевтонского ордена (рыцарей-крестоносцев).
Если говорить просто: это была колоссальная битва за то, кому будет принадлежать балтийское побережье, богатейшие торговые пути и контроль над устьем реки Вислы.
После знаменитой Грюнвальдской битвы (1410 год), где поляки и литовцы разгромили крестоносцев, Тевтонский орден начал клониться к упадку. Но чтобы оправиться от поражения и платить дань, рыцари обложили свои собственные прусские города (Гданьск, Торунь, Эльблонг) огромными налогами и лишили их политических прав.
Купцам и местному дворянству это категорически не понравилось. В 1440 году они объединились в Прусскую конфедерацию (Прусский союз) для защиты своих прав.
В серебре:
- Корона [Королевство Польское] — 1 920 000 прусских гривен
- Прусский союз — 1 280 000 прусских гривен
Всего (польская сторона) — 3 200 000 прусских гривен
В пересчете на чистое серебро (при самом низком его военном содержании в гривне — 162 г):
- 311 тонн на счету Короны
- 207 тонн на счету Пруссии
Тевтонские рыцари (крестоносцы) — от 1 800 000 до 1 900 000 прусских гривен, то есть более 300 тонн серебра.
В венгерских золотых дукатах (флоринах):
Корона — 1 250 000
Прусский союз — 150 000
Эльблонг — 53 125
Торунь — 125 000
Гданьск — 470 000
Всего (польская сторона): 2 048 125
Тевтонские рыцари (крестоносцы) — 1 200 000
Годовой бюджет короля Казимира IV Ягеллончика составлял около 70 000 венгерских золотых. Расходы, понесенные королевской казной во время Тринадцатилетней войны, поглотили весь доход казны за 18 лет.
В 1455 году долг крестоносцев перед наемными войсками составлял уже 400 000 венгерских золотых, или 640 000 прусских гривен.
Гарантией выплаты были замки, переданные наемникам в залог, включая Мальборк (Мариенбург).
Мальборк был выкуплен из рук тевтонских наемников за сумму 190 000 венгерских золотых (около 15 000 000 долларов США),выплачиваемых в рассрочку. За посредничество в переговорах ротмистр Ольдржих Червонка (Ульрих Червонка) получил от польского короля 6000 венгерских золотых.
Значительную финансовую помощь в этом предприятии оказал городской совет Гданьска, который, помимо собственного вклада, занял 15 000 прусских гривен у Карла Кнутссона [короля Швеции Карла VIII] под залог городов Пуцк и Леба.
Квартальное жалование наемного солдата:
конного на тевтонской службе — 12 венгерских золотых
копейщика на польской службе — 10 венгерских золотых
пехотинца на польской службе — 5 венгерских золотых
матроса — 18 прусских гривен (2,92 кг серебра = 12 бочек пива, 55 кг хлеба)
Стоимость производства одной бомбарды (пушки) в XV веке — 500 гривен серебра (эквивалент 500 коров).
Стоимость одного выстрела из бомбарды — эквивалент около 10 коров.
По свидетельству [историка] Яна Длугоша, после подписания Второго Торуньского мира, невзирая на пустую казну, король Польши выплатил великому магистру 15 000 венгерских золотых. Это было эквивалентно 24 000 прусских гривен, или около 3,9 тонн чистого серебра. Деньги, предназначенные на выплату жалования немецким наемникам крестоносцев, были разделены на транши (рассрочку) до 1468 года.
Своим наемникам король выплатил в качестве аванса всего по 2 венгерских золотых (3,2 прусских гривны) только в 1467 году, призвав их, «чтобы остаток задолженности по жалованию они ждали терпеливо».
Масштаб затрат: Польская сторона потратила более 500 тонн чистого серебра, Тевтонский орден — более 300 тонн. По меркам XV века это колоссальные объемы драгоценных металлов.
Сравнение с бюджетом: Королевство потратило сумму, эквивалентную 18 годам мирной жизни. Это наглядно показывает, почему Казимиру Ягеллончику приходилось постоянно просить деньги у шляхты в обмен на новые привилегии (что укрепило шляхетскую демократию в Польше).
Записки о Средневековье
1❤14👍11🔥6
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💩3❤2👍1