Централизация монархии в Англии

В Англии, которая после нормандского завоевания (1066) первой стала являть собой образ централизованной монархии в правление Генриха I (1110 — 1135) и особенно Генриха II Плантагенета (1154 — 1189). С 1085 г. книга Страшного суда опись королевских владений и прав, обеспечила королей бесподобным средством власти. Солидные финансовые учреждения палата Шахматной доски) и тесно связанные с троном чиновники (шерифы) помогали осуществлять ее. В начале XIII в. разразился продолжавшийся несколько десятилетий тяжелый кризис. Иоанн Безземельный вынужден был согласиться с ограничением королевской власти Великой хартией вольностей (1215), а после восстания дворянства под руководством Симона де Монфора Оксфордские провизии поставили монархию под еще больший надзор. Но Эдуард I (1272 — 1307) и даже Эдуард II (1307 — 1327) сумели стабилизировать королевскую власть, допустив парламентский контроль, благодаря которому в управлении стали соучаствовать знать, духовенство и бюргерство. Войны, удачные против Уэльса и безуспешные против Шотландии, обеспечили англичан новым вооружением и тактикой и приучили часть народа к участию в военных действиях, как и к участию в местном и центральном управлении. В начале XIV в. Англия была наиболее обновленным и наиболее устойчивым христианским государством Это позволило столь маленькой стране примерно с четырьмя миллионами жителей одержать в начале Столетней войны блестящие победы над французским колоссом с его четырнадцатимиллионным населением.

Записки о Средневековье

Централизация монархии во Франции

Франция в начале XIV в. не испытывала недостатка темпов развития. Ее продвижение при капетингской монархии было более медленным, но, возможно, более верным. Во времена между избранием Гуго Капета (987) и восшествием на престол Людовика VII (1137) силы слабых капетингских монархов поглощались тяжкой, постоянно возобновляющейся борьбой с мелкими сеньорами-грабителями, засевшими в своих донжонах в Иль-де-Франсе. Эти короли жалко выглядели в сравнении со своими крупными вассалами, наиболее могущественный из которых, герцог Нормандский, в 1066 г. присоединил к своему герцогству английское королевство, а затем в середине XII в. — обширные владения Плантагенетов. Однако в 1124 г. Франция проявила свою привязанность к королю перед лицом угрозы со стороны германского императора, который вынужден был отступить свое растущее могущество Капетинги строили за счет увеличения королевского домена, очищаемого от феодальных смутьянов Прогресс, очевидный уже при Людовике VII (1137 — 1180) и ошеломляющий при Филиппе-Августе (1180 — 1223), пошел вширь и стал устойчивым при Людовике VIII (1223 — 1226), Людовике Святом (1226-1270). Филиппе Храбром (1270 — 1285) и Филиппе IV Красивом (1285 — 1314). Финансовая база французской королевской власти оставалась слабой, король продолжал получать основную часть доходов с домена, «жил за счет своего», но в его руках была администрация, после того как при Филиппе-Августе были учреждены должности бальи, сенешалей и прево, был расширен Совет и из него выделились палаты, специализирующиеся на финансах и особенно на правосудии, которое с организацией Филиппом Красивым в 1303 г. парламента стало привлекать растущее по мере успешного развития королевского апелляционного суда количество дел. Генеральные штаты, состоящие, как и в Англии, из прелатов, баронов и богатых бюргеров «добрых городов», созванных Филиппом Красивым, скорее оказывали помощь, нежели ограничивали власть короля и его советников, легистов, воспитанных в университетах и проникнутых духом римского права, поставленного на службу суверенному «императору в своем королевстве».

Феодальная реакция последовала за смертью Филиппа Красивого в 1315 г., но в 1328 г. смена династии, приход Валуа взамен рода Капетингов, прошла без затруднений. И новая династия стала, кажется, лишь более открытой феодальным влияниям, еще очень сильным при парижском дворе.

Записки о Средневековье

Бальтазар Штюрмер (уроженец Мальборка), прежде чем, обосноваться в Гданьске в качестве органного мастера, в молодости был купцом, солдатом, а в конечном итоге — корсаром (капером) и пиратом, который сам описал свои необычайные приключения.

Штюрмер отправился из Гданьска в Лиссабон как обычный купец, однако из-за несчастливого стечения обстоятельств потерял весь свой товар. Чтобы поправить свою материальную ситуацию, он нанялся на европейский военный корабль, который занимался грабежом (каперством) мусульманских судов.

Долгое время Штюрмер служил обычным членом экипажа на христианских кораблях, которые с разрешения европейских правителей грабили мусульманские торговые суда в Средиземном море. На этом он нажил немалое состояние. В 30-х годах XVI века он вместе с компаньонами собрал средства и вложился в покупку собственного корабля. Как раз в тот момент, когда он дорабатывал план всей своей жизни, чтобы стать капитаном каперского судна, его новый корабль был атакован османским флотом. Вместо огромных прибылей Штюрмер получил статус раба в Северной Африке.

После чудесного освобождения из плена он вернулся в Европу. Свои путешествия и драматические переживания он описал в автобиографической рукописи 1558 года под названием «Verzeichnis der Reise» («Путевые заметки»). Это одно из самых ранних сохранившихся в Европе свидетельств о берберийском плене.

Драматическое начало его рабства недавно получило невероятный эпилог. Летом 2019 года группа морских археологов под руководством профессора Тимми Гамбина из Мальтийского университета с помощью подводных роботов обнаружила на глубине аж 126 метров прекрасно сохранившийся остов корабля XVI века. Исследователи связали это открытие напрямую с записями и историей морского сражения, в котором участвовал Бальтазар Штюрмер.

Штюрмеру колоссально повезло: мало того, что он стал одним из немногих, кто выжил в суровом плену у османских корсаров и сбежал, так еще и по возвращении удалось получить должность органного мастера.

Собор Святого Петра (нем. Dom St. Peter) — кафедральный собор XII века в Вормсе (Рейнланд-Пфальц, Германия). Наряду с соборами в Шпайере и Майнце, он представляет собой рейнский тип имперского собора, сформировавшийся в романскую эпоху. Эта монументальная двуххорная базилика с четырьмя цилиндрическими башнями и двумя куполами на средокрестии, возведенная из красного песчаника, является ценным памятником романской храмовой архитектуры. Собор являлся кафедрой бывшего Вормсского епископства, существовавшего до 1800 года.

Записки о Средневековье

Преступники-рецедивисты в средние века

Характерным примером являются показания банды парижских воров под предводительством Жана Ле Брюна, арестованной в сентябре 1389 г. Каждый из них, представ перед прево и его помощниками, объявил себя клириком и потребовал передачи дела в церковный суд, ссылаясь на наличие тонзуры. Когда же выяснилось, что все тонзуры фальшивые, их обладатели дали практически одинаковые показания. Так, Жан ла Гро признал, что, по совету товарищей, сделал себе тонзуру, «чтобы избежать ареста и наказания в светском суде и чтобы продлить себе жизнь». Жан Руссо уточнил, что «если бы он был случайно схвачен, он бы пропал». А Жан де Сен-Омер, поясняя свое желание оказаться не перед светским судом, а в тюрьме парижского официала, заявил, что там «никто еще не умер». Члены банды Ле Брюна по своему опыту или по опыту своих «компаньонов» хорошо знали, что представляет собой тюрьма. Избежать заключения значило для них изменить судьбу, обмануть смерть. Вспомним испуганные крики Жирара де Сансера: для него тюрьма также напрямую была связана с ожиданием смерти, тем более, что и он уже побывал в свое время в заключении.

Однако, важно заметить, что отношение преступников-рецидивистов к судебной системе формировалось задолго до того, как они попадали в руки правосудия. Например, Жан Руссо позаботился о своей тонзуре за 7 лет, а Жан де Сен-Омер - за 5 лет до ареста. Такая предусмотрительность, безусловно, являлась одной из составляющих их «профессионализма». Другое дело - реакция «обычного» человека на свой арест или на нахождение в тюрьме.

4 января 1389 г. был арестован Флоран де Сен-Ло, бондарь. Его схватили в булочной, когда он срезал аграф с пояса посетителя. Прево приказал посадить его в тюрьму, в одиночную камеру (tout seul). А на следующий день тюремщик доложил своему начальству, что они с обвиняемым «много о чем говорили, и упомянутый заключенный признался, что у него в Компьене осталась невеста по имени Маргарита и как бы он хотел, как он молит Бога, чтобы она узнала о том положении, в котором он теперь находится, и позаботилась бы о его освобождении...»

Преступник-профессионал был одиночкой, он,возможно, в меньшей степени страдал от разлуки с близкими, родными людьми. В его окружение входили такие же, как он сам «бродяги и разбойники», нищие и проститутки. «Товарищество» (companie), которое создавали, к примеру, воры, не являлось дружеским союзом. По определению самих же «компаньонов», это было деловое соглашение, ограниченное во времени, и с конкретными целями. Оказавшись в тюрьме, бывшие «дружки» не то что не поддерживали друг друга морально, но валили друг на друга всю вину, спасая собственную шкуру. Именно так вели себя члены банды Ле Брюна: каждый из них боролся только за себя. Вот, например, как характеризовал сам Ле Брюн одного из своих прежних сообщников: «... [этот Фонтен] - человек дурной жизни и репутации, бродяга и шулер, посещающий ярмарки и рынки, его никто не видел работающим...» . Судьям оставалось лишь воспользоваться ситуацией: «И потому, что этот заключенный (Ле Брюн) обвинил многих других, ... было решено отложить его казнь, чтобы он помог их изобличить ...».

Записки о Средневековье

Как люди справлялись с жарой в Средние века? Вот семь способов из прошлого.

Нынешнее жаркое лето в Европе бьет исторические рекорды, но климатические аномалии случались и в прошлые века. Разница лишь в том, что раньше они носили локальный характер, а у наших предков не было кондиционеров и вентиляторов. Жителям Средневековья приходилось полагаться исключительно на природные методы и собственную смекалку.

Вот 7 исторических способов, которыми люди спасались от летнего зноя много веков назад:

1. Начинайте работу на рассвете

Летом солнце беспощадно, поэтому всю тяжелую работу старались перенести на раннее утро. Французский трактат XIV века по овцеводству, написанный по приказу короля Карла Мудрого, прямо рекомендовал в июне, июле и августе начинать дела с первыми лучами солнца. В самый пик жары наступало время сиесты — все, кто мог, уходили отдыхать в тень.

2. Носите правильные шляпы

Тем, у кого не было возможности укрыться в прохладных каменных стенах замков или монастырей, приходилось защищать кожу от болезненных ожогов. На средневековых картинах часто можно увидеть крестьян в оригинальных широкополых головных уборах или высоких шляпах из овечьей шерсти. Богачи могли позволить себе зонтики от солнца, но им и так редко приходилось выходить под солнечные лучи.

3. Выбирайте одежду из льна

Лен — спасение на все времена. Легкая льняная ткань отлично «дышит», легко впитывает пот и быстро испаряет его, эффективно охлаждая организм. К тому же этот материал был очень прочным и устойчивым к загрязнениям, что в эпоху до стиральных машин и порошков ценилось на вес золота.

4. Ешьте «охлаждающие» продукты и пейте воду

Отсутствие холодильников компенсировали продуктами, которые давали ощущение прохлады. Температуру мясных и рыбных блюд визуально и вкусово «понижали», поливая их соком незрелого винограда, граната или уксусом. Особо ценным охлаждающим средством считался латук (салат) и другие листовые овощи.

В польском медицинском травнике 1534 года Стефан Фалимирж советовал готовить летний зеленый суп: «возьми шпинат, лебеды, латука, огуречной травы, свари всё это со свежем мясом и употребляй сию зелень, ибо она размягчает плоть, делает кровь хорошей и охлаждает».
Его же главный совет на июнь универсален для любого столетия: «ешь салат и пей воду».

5. Искупайтесь в реке

Вода отлично освежает тело, поэтому средневековые люди охотно плавали. Горожане, правда, старались уходить выше по течению реки, чтобы гарантированно купаться в чистой воде. Плавание было настолько популярным, что в 1587 году в свет вышло целое руководство — «Искусство плавания» Эверарда Дигби, где описывались не только замысловатые стили, но и правила безопасности на воде.

6. Используйте мази после загара

Когда фитотерапия заменяла всю современную косметологию, рецепты спасения обгоревшей кожи были весьма специфическими. Английская медицинская книга X века рекомендовала прикладывать к ожогам стебли плюща, обжаренные в масле.

Позже популярность приобрел экстракт лепестков роз и молодило кровельное (растение, по свойствам похожее на алоэ). Из него делали мазь: сок молодила смешивали с розовым маслом и добавляли немного воска.

7. Бегите из города (если позволяют средства)

Этот совет, увы, подходил далеко не всем. Сильнее всего от духоты страдали бедняки в тесных, зажатых средневековых городах. Спастись от этого ада могли только короли, князья, богатые купцы и некоторые монашеские общины, имевшие загородные угодья. Знать собирала вещи и уезжала на лето в свои загородные резиденции, оставляя простых горожан плавиться в городском пекле.

Участие Венеции в первых крестовых походах
Ч.1

«Краткие венецианские анналы» под 1099 г. сообщают: «В июле месяце венецианцы со своим флотом направились ко гробу господню». Из других источников мы узнаем, что этому выступлению предшествовала некоторая подготовка. Двое уполномоченных, Бодоеро да Спинале и Фальери Сторнадо, были посланы в Далмацию, в задачу которых входило пригласить далматинские города принять участие в восточной экспедиции Венеции. Сплит выделил тогда в распоряжение незадолго перед тем избранного дожа Витале Микьеле один корабль и две галеры, возможно, что некоторое количество кораблей было поставлено и другими далматинскими городами, признававшими тогда венецианское верховенство, — почти наверное это можно сказать о Трогире.

Во главе соединенного венециано-далматинского флота, состоявшего более чем из 200 вымпелов, был поставлен в качестве адмирала сын дожа, Джиованни Микьеле, а духовным руководителем предприятия — епископ столицы дуката, Энрико Контарини. В Градо от патриарха Пьетро Бодоеро адмирал получил знамя с изображением льва св. Марка, а епископ — символ предприятия — знамя креста.

Как и всякую большую морскую экспедицию, венецианцы начали поход с демонстрации своей мощи у берегов Далмации. Это показалось тем более необходимым, что прозорливые венецианские политики уже не сомневались более в честолюбивых замыслах венгерского короля и не были уверены в «верноподданнических чувствах» далматинцев.

Приближалась осень, когда венецианский флот прибыл на Родос, обычное место стоянки кораблей во время зимы, когда плавание по Средиземному морю для тогдашних кораблей было небезопасным. Отсюда венецианцы вступают в переписку с Готфридом Бульонским, выполнявшим обязанности иерусалимского короля, с отдельными князьями королевства. Сюда направил свое посольство с богатыми подарками император Алексей, уговаривая своих союзников отказаться от крестоносной затеи. Здесь же у берегов Родоса произошло первое крупное столкновение венецианцев с пизанцами. Венецианцы находились в порту Родоса, когда показались пизанские корабли. Анонимный автор «Перенесения мощей св. Николая» сообщает, что при виде их 30 венецианских кораблей покинули порт и вступили в бой с численно превосходящим противником. Пизанцы были разгромлены, и из 50 их кораблей только 22 сумели уйти от победителей, причем было взято значительное количество пленных. Таким образом, поход был начат военными действиями не против неверных, а против единоверных пизанских купцов. В свое оправдание венецианцы, впрочем, могли указать, что подобным же образом действовали и сами пизанцы. «Пизанские анналы Марангона» спокойно повествуют, как пизанский флот, отправившийся «на освобождение гроба господня», начал свои операции с разграбления единоверной Кефалонии, так как жители этого острова будто бы «препятствовали в Иерусалим шествующим». Так как Марангон эту операцию относит на 1099 г., то весьма возможно, что именно герои этого «подвига» получили должное возмездие со стороны венецианского адмирала. Анонимный автор «Перенесения мощей» сообщает далее, что император Алексей просил венецианцев выдать ему своих пленников пизанцев, захваченных во время битвы, но венецианцы отказались выполнить эту просьбу и отпустили пленников, за исключением нескольких человек, на свободу. Весьма характерно, что это было сделано под обещание никогда не появляться более на территории Романии, — для венецианских купцов монопольное положение на византийских рынках было всего дороже.

Венецианский флот пробыл в водах Родоса более полугода, с 28 октября 1099 г. до 27 мая 1100 г., направившись затем к берегам Ликии. Здесь-то, в небольшом городке Мирах, венецианские пилигримы и обрели «мощи» св. Николая, уже несколько лет перед тем перевезенные в Бари. Венецианцы всегда действовали с размахом, поэтому и в данном случае они не ограничились этим, а добыли еще и «мощи» св. Николая, дяди знаменитого участника Никейского собора, и мученика Федора. Отправив известие об этом в Венецию, венецианцы продолжали путь на Восток.

Участие Венеции в первых крестовых походах
Ч.2

От Родоса венецианский флот направился к Кипру, а отсюда к берегам Сирии. Флот прибыл в Яффу, которая в это время была уже в руках крестоносцев. В Яффе венецианцы были встречены Готфридом и патриархом Иерусалимским, встречены с радостью, так как положение крестоносной армии или вернее ее остатков было до чрезвычайности трудным. Дел в Сирии было еще много, — в руках мусульман находилось еще большинство портовых городов; крестоносные ополчения рассеялись и поредели; новые крестоносные волны, двигавшиеся с Запада, истекали кровью в Малой Азии в мало продуманных, плохо согласованных, а потому и бесплодных попытках пробиться за реку Галис; иссякли и денежные средства. Немудрено, что венецианский флот был встречен с искренним восторгом.

Готфрид вскоре вынужден был отправиться в Иерусалим, где он тяжко заболел и умер. Венецианцы теперь должны были иметь дело с второстепенными вождями ополчения, как Танкред. Прежде чем приступить к каким-либо операциям, венецианцы решили договориться с вождями ополчения о тех выгодах, которые они извлекут из этих операций, — венецианцы были народом деловым и «дело благочестия» хотели делать по-купечески. Аноним сохранил нам текст этого договора. Он представляет собою стандарт тех требований, которые венецианцы будут предъявлять крестоносцам и позднее в качестве вознаграждения за их участие в военных операциях. Венецианцы обещали представителям крестоносного ополчения «потрудиться на службе божией» с Иванова дня до Успенья, т.е. с 24 июня по 15 августа 1100 г. За эту службу крестоносцы должны предоставить венецианским купцам в каждом городе, портовом или внутри страны находящемся, рыночную площадь и церковь в их полное распоряжение, причем это обязательство крестоносцев одинаково распространялось как на те города, которые уже были взяты ими, так равным образом и на те, которые еще надо было взять. Во всех этих городах венецианцы должны быть свободны от всяких налогов и сборов, «которые обыкновенно выплачиваются купцами владетельным князьям». Все это по отношению к тем местам св. земли, в добывании которых сами венецианцы не принимали никакого участия; в тех же городах и местностях, которые будут добыты при их содействии, права их должны быть значительно шире: в их распоряжение поступает треть таких городов и всей захваченной в них добычи, крестоносцы же, или, как они именуются у анонима, «франки», получают две трети, ибо они «были бедны» и больше потрудились на службе божией». Этого всего, однако, венецианцам показалось мало и они выставили дополнительное требование относительно Триполи, который в это время еще находился в руках неверных: по взятии этого города Венеция должна была получить половину его и всей в нем захваченной добычи «без всяких обязательств и служб» со своей стороны за исключением разве «какой-нибудь малости, которая будет выплачиваться ради святости места и уважения к Иерусалиму». В конце договора венецианцы не забыли упомянуть и о свободе своей от «берегового права», наносившего большой ущерб тогдашней торговле: товары потерпевших от кораблекрушения купцов должны быть в целости, и от самого купца будет зависеть размер платы, которую он учинит за труд людям, оказавшим ему помощь.

Заключение договора было отмечено актом благочестия: часть венецианцев вместе со своим адмиралом и епископом совершили путешествие на поклонение св. гробу; но к условленному в договоре сроку они оказались на месте. Теперь надо было приступать к делу. Возникли трения вокруг вопроса о том, с какого города следовало начинать борьбу с неверными: одни предлагали Акру, — другие Кайфу. Решено было начать с последней, «гордости и главы всего язычества». В июле началась осада, — венецианцы осаждали с моря, Танкред с суши. Среди осаждавших скоро возникли разногласия: князь Галилеи, Танкред, не хотел особенно стараться для патриарха и венецианцев, и стоило большого труда, чтобы удержать его на месте. К осени 1100 г., город, лишенный всякой поддержки, был, наконец, взят. Честь этого подвига венецианский аноним приписывает своим соотечественникам.

Венеция и Византия в их взаимоотношениях в XII веке

«Венецианская политика логически была направлена к поддержанию Римской империи Востока. Но это должно было иметь место до тех пор, пока эта империя была связана непосредственно или через какое-либо посредство с интересами романизма, который вскормил ее со дня ее рождения. Когда же Восточная империя, насыщенная эллинизмом или подчинившись влиянию славизма, потеряла свое единение с Западом и обнаружила дух ему прямо противоположный, изменилась и венецианская политика»...

Так, по воле фашистского «историка», Венеция превратилась в борца за дело «романизма» в пределах империи Востока против эллинизма и славизма этой империи. Это оказано об италийской республике, которая с остервенелой ненавистью боролась против других итальянских республик, оставаясь в наилучших отношениях с мусульманскими государями; о республике, которая отказалась доставить в Европу из Александрии отпущенных мусульманами западно-европейских пленников, которые не смогли оплатить проезда и которых Саладин, для того, чтобы пристыдить этих «носителей романского духа», отправил в Европу на собственный счет...

Никто так не был чужд всяким национальным, религиозным, моральным и иным «идеям», как сын св. Марка. Политика правящей венецианской знати, знати арматоров, купцов и ростовщиков, была всегда и неизменно политикой строгого материального расчета, чуждого всяких «предрассудков». Политика Венеции по отношению к Византии может быть понята только с этой точки зрения во всякое время, а в XII веке в особенности. Взаимоотношения Венеции и Византии в XII в. могут быть правильно поняты и оценены только с точки зрения последовательно проводимой в это время венецианцами политики «натиска на Восток». В этой политике Византия занимала важнейшее место. Сирийские операции, как ни важны они по своим последствиям, были стимулированы общеевропейским колонизационным потоком на Восток и без этого последнего не были бы возможны; внедрение в поры Византийской империи было самостоятельной и последовательно проводимой политикой Венеции, все более и более агрессивной по мере ослабления Восточной империи.

Записки о Средневековье

Миф или реальность: женщины-воительницы эпохи викингов?

ЖЕНЩИНЫ-ВОИНЫ БЫЛИ. Аргументы:

👉 Захоронение в Бирке (Швеция) (рис 1). Найдено в 1880-х годах, считалось мужским, но в 2017 году исследование ДНК показало, что останки женские.

👉 Другие захоронения с оружием. В Дании и Норвегии обнаружены несколько менее известных женских захоронений с оружием.

👉 Исландские саги. В сагах часто упоминаются женщины-воительницы (девушки-щитоносцы). Например, Лагерта из "Саги о Рагнаре Лодброке" сражалась наравне с мужчинами.

👉 Хроники Саксона Грамматика. Датский хронист XII века упоминает женщин, принимавших участие в сражениях.

👉 Тацит пишет (правда о германцах), что женщины сопровождают мужей в военных походах и даже присутствуют на поле боя, а один из обязательных свадебных подарков невесте - меч.

👉 Равенство в культуре викингов. Хотя викингское общество было патриархальным, женщины обладали относительно высокими правами и свободами. Они могли владеть имуществом, разводиться и даже занимать важные позиции в обществе.

👉 Военные символы и образы в культуре. Например валькирии.

ЖЕНЩИН-ВОИНОВ НЕ БЫЛО.
Аргументы:

👉 Отсутствие массовых археологических данных

👉 Символическое/ ритуальное оружие

Здесь мы заходим на интересную тему с женским жречеством в Скандинавии. По всей видимости валькирии были реальными женщинами-жрицами, женами и дочерьми коннунгов и выполняли инициации юношей.

Вывод. Можно взять за основу две версии:

1. Женщины воины существовали, но были исключением из правил.

2. Женщин воинов не было, а захоронения и дарения оружия - символический акт, связанный с женским жречеством и представлением о валькириях.

Если интересуетесь историей, мифологией, религией и культурой, больше подобных материалов можно найти в канале религиоведа Анны Карасевой.

Святые Власий и Спиридон. Новгород, около 1407 года

Святые Власий Севастийский и Спиридон Тримифунтский жили в III–IV веках. Власий — в Малой Азии, Спиридон — на Кипре. Их церковный сан легко опре­делить по омофорам — длинному белому полотну с крестами, которое спуска­ется с плеч на грудь: это облачение епископов. На иконе святые сидят в окру­жении гор, которые в древнерусском искусстве часто обозначают не горные хребты, а пейзаж как таковой. Наверху иконописец поместил маленькую фи­гуру Христа на облаках, а внизу красочно изобразил скот: разноцветных сви­ней, коров, коз, овец и, вероятно, ослов (между красным быком и серым коз­лом). Согласно житиям, святой Спиридон, уже будучи епископом, пас овец, а Власий исцелял животных — они собирались у его пещеры и ждали, когда свя­той выйдет и поможет им залечить раны. Кроме того, однажды он помог вдове вернуть поросенка, которого утащил волк. Животные на иконе отражают не только житийный эпизод с их исцелением, но и древнерусскую традицию почитания святого Власия. У славян он превратился в покровителя скота: свя­того называли «коровий бог», а в день его памяти в разных регионах приносили ему в дар масло, приводили к церквям коров, чтобы освятить их, пекли специ­альные хлеба для скота и т. п. Очевидно, что благословляющие жесты у обоих святых относятся не только к молящимся перед иконой людям, но и к изобра­женным на ней зверям.

Судебный поединок в Испании, ок. 1325 года

Этот фрагмент из хроники Жана д’Утремёза «Лиежские деяния» (Geste de Liège), написанной в конце XIV века, — великолепная иллюстрация того, какими на самом деле были средневековые судебные поединки. Вопреки более поздним романтическим мифам о безупречных рыцарях, реальные схватки часто превращались в яростную, хаотичную и непредсказуемую потасовку, где судьбу участников могли решить случайный брык лошади или подвернувшееся под руку оружие.

Вот перевод этого текста на русский язык с сохранением колорита средневековой хроники:

«В то же самое время в Испании произошел судебный поединок между рыцарем и оруженосцем, которые обвиняли друг друга в измене, утверждая, что они предали короля. Оруженосец обвинял рыцаря в предательстве, заявляя, будто тот продал короля Испании великому королю бенимеринов [Маринидов].
Поединок был назначен в городе Бургос, где они и бросили друг другу вызов. Оба вышли на поле гордо и с великой пышностью, но оруженосца сопровождало больше знатных спутников, нежели рыцаря, ибо сам он был более благородной крови и высокого рода.

Оба мужа были статны, высоки ростом и сильны, хотя рыцарь и превосходил оруженосца мощью, а годами они были примерно равны. Они явились великолепно вооруженными с головы до ног и, наконец, сошлись в конной сшибке.

Рыцарь преломил свое копье, оруженосец же свое сохранил целым. Более того, он нанес рыцарю столь сильный удар, что опрокинул его навзничь: тот беспомощно растянулся на спине своего боевого коня и никак не мог восстановить равновесие.

Увидев это, оруженосец устремился к нему, намереваясь схватить его и связать. Однако боевой конь рыцаря столь яростно ударил задними копытами коня оруженосца в правую переднюю ногу, что перебил и сломал её, и конь рухнул на землю.

Оруженосец легко выпрыгнул из седла посреди поля, оставил своего скакуна и бросился к рыцарю, который все еще лежал навзничь поперек крупа своей лошади. Он стащил его на землю, сел на него, повалив на спину, и начал наносить удары стальным кинжалом в забрало шлема и со всех сторон.

Рыцарь защищался как мог, но не мог дотянуться до собственного кинжала. Наконец оруженосец заметил лежавшую неподалеку свинцовую палицу, схватил её и начал бить рыцаря по забралу до тех пор, пока полностью не разбил его, так что удары посыпались прямо по зубам.

Тогда рыцарь громко закричал, что сдается.

Тут же подошли судебные приставы и спросили, что значат его слова, и он ответил:

"Я сдаюсь этому оруженосцу и признаю, что я лжец и изменник, и что я предал и продал короля Испании".
После этого их разняли, и над рыцарем свершилось правосудие, соответствующее его преступлению».

Канал Medieval Zhopa — блог о трудностях жизни в средневековой Европе. Уникальный контент. Каждый пост — личное исследование автора, основанное на редком историческом материале. Никакой копипасты и левых фактов. Канал рассказывает обо всём: рыцари и замки, войны и крестовые походы, короли и шуты, восстания и пытки, голод и эпидемии, любовь и смерть. Еда, одежда, профессии, животные, суд, криминал, интриги, анекдоты.

Живо, доступно, неформально. Полное погружение в эпоху. Основной формат — лонгрид.

Читайте и подписывайтесь!

Результаты розыгрыша:

Победители:
1. Andrey (500621682)
2. Katerina (1138957481)
3. Marina (155325880)

Чехия, Венгрия и Швейцария в борьбе за независимость

В конце XII в. Оттокар I (1192 — 1230) принял, в 1198 г., королевскую корону и сделал ее наследственной в роду Пшемысловичей. Но короли Чехии были также князьями империи и играли в Германии опасную роль. Оттокар II (1253 — 1278), прозванный за роскошь двора «золотым королем», будучи не удовлетворенным титулом курфюрста империи, стал домогаться императорской короны. К Чехии и Моравии он присоединил, благодаря завоеваниям, Австрию, Штирию, Каринтию и Крайну. Но он столкнулся с Рудольфом Габсбургом, который победил его на выборах императора и нанес ему поражение в битве близ Дюрнкрута в 1278 г. С мечтой о Великой Чехии было покончено, чего не скажешь о немецких мечтах, которые стал реализовывать в XIV в. король из новой, иноземной династии Карл Люксембургский, император Карл IV. Реальностью, однако, было растущее заселение Чехии иммигрантами из Германии.

В Венгрии постоянные споры из-за престола в XI — XII вв. ослабили Арпадов, потомков св. Стефана, однако они сумели в борьбе с немцами и особенно византийцами, попытавшимися аннексировать Венгрию, расширить свое королевство за счет Трансильвании, Словении и Хорватии. Бела III (1173 — 1196), женатый на сестре Филиппа-Августа, казалось, основательно укрепил монархию, но набирающий силу класс феодалов навязал его сыну Андрею II в 1222 г. Золотую буллу, которую в свое время несправедливо назвали Великой хартией Венгрии. Вместо того чтобы закрепить национальные вольности, она обеспечила супремагию знати, которая быстро ввергла страну в анархию. Смерть последнего из Арпадов в 1301 г. углубила кризис, поскольку привела к появлению в Венгрии иностранных государей.

1 августа 1291 г. жители долины Ури, вольная община из долины Швиц и объединившиеся люди из долины Унтервальден перед лицом габсбургской угрозы, поклявшись, создали вечный союз, как это часто делали члены городских и горных общин. Тогда было трудно предвидеть, что этот союз станет ядром новой своеобразной политической организации — Гельветической конфедерации. 15 ноября 1315 г. он одержал блестящую победу над Леопольдом Габсбургом у Моргартена. Военная мощь швейцарцев заявила о себе одновременно с их политическим будущим.

Записки о Средневековье

Королевская власть в Польше

В Польше после Болеслава Храброго, коронованного в Гнезно в день Рождества Христова в 1076 г., королей больше не было. Династия Пястов, однако, продолжала существовать в лице князей, кое-кого из которых не покидала забота об объединении, как Болеслава Кривоустого (1102 — 1138) и с 1173 г. Мешко Старого. Но восстания светских и церковных феодалов, которым прямую или косвенную помощь оказывали не только немцы, но также чехи и венгры, превратили Польшу в конгломерат независимых княжеств, число которых на протяжении XIII в. неуклонно росло. В 1295 г. Пшемысл Великопольский восстановил у себя польское королевство, однако после него титул польского короля последовательно принимали два чешских короля, так что пришлось ждать коронации в 1320 г., на сей раз в Кракове, мелкого куявского сеньора Владислава Локетка, чтобы наконец утвердилась «Corona regni Poloniae». Его сыном был Казимир Великий (1333 — 1370). Но тем временем Конрад Мазовецкий призвал для борьбы с пруссами тевтонских рыцарей, и тевтонцы, опираясь на новые епископства Торн (Торунь), Кульм (Хелмно) и Мариенвердер, основали немецкое государство. Завоевав Померанию с Гданьском, они превратили свою крепость Мариенбург в его настоящую столицу.

Записки о Средневековье