The Liebfrauenkirche или Церковь Богоматери, в Трир(немецкий город на западе земли Рейнланд-Пфальц, недалеко от границы с Люксембургом; старейший город Германии) считается первым образцом французской высокой готики за пределами Франция. Этот древний храм обладает богатой историей, восходящей ещё к римской эпохе, когда на этом месте стояла двойная церковь. Она была возведена по приказу римского императора Константин I Великий, сделавшего крупное пожертвование в 326 году. Однако современное здание было построено в раннеготическом стиле между 1230 и 1260 годами, и его выразительная архитектура восхищает посетителей до сих пор.

Записки о Средневековье

Страшный суд. Триптих Иеронима Босха. После 1482 года

Если посмотрим на «Суд» Иеронима Босха, то там на его розовые фигуры в раю смотреть не хочется, а зато ад, Суд и геенна, куда отправляют грешников, изображены так, как будто он оттуда вообще не выходил! То есть речь идет не только о каноне, но и об индивидуальных откровениях того или иного художника.

Итак, что мы можем сказать о том, каким будет Последний суд, исходя из данных библеистики? Мы можем сказать, что высказывания в Священном Писании носят педагогический характер. Что такое, например, эта пугающая «геенна огненная», о которой говорит Иисус? Это конкретное место — помойка под стенами Иерусалима, в ней днем и ночью сжигался мусор. Всякому человеку того времени этот образ был очень понятен: если ты будешь себя плохо вести — станешь отбросом. Но ни о ком не сказано: такой-то и такой-то точно пойдет в геенну. Сказано: если не прощаешь грехов, если не помогаешь бедным, если осуждаешь ближнего. Это первое. Второе — совсем ничего не говорится о сроках. Как говорит по этому поводу владыка Антоний Сурожский: я знаю о себе, что я плохой, грешный человек, и, может быть, я мог бы кого-то ударить в приступе гнева, но никого я не мог бы мучить вечно, поэтому я не могу себе представить, что Бог мой, который лучше меня бесконечно, кого-то будет вечно мучить. И третье — это слова старца Зосимы, его предсмертное учение об аде: «Чтo есть ад? <...> Страдание о том, что нельзя уже более любить».

Записки о Средневековье

Византийская мозаика на западной стене церкви Санта-Мария-Ассунта на острове Торчелло. Венеция, XII век

Образы Страшного суда приходят на Русь в средние века. Так, в Повести временных лет, в части, где Владимир выбирает между хазарской, католической и православной верой, философ показывает ему образ Страшного суда:

«И сказав это, философ показал Владимиру завесу, на которой изображено было судилище Господне, указал ему на праведных справа, в веселии идущих в рай, а грешников слева, идущих на мучение. Владимир же, вздохнув, сказал: „Хорошо тем, кто справа, горе же тем, кто слева“. Философ же сказал: „Если хочешь с праведниками справа стать, то крестись“. Владимиру же запало это в сердце, и сказал он: „Подожду еще немного“, желая разузнать о всех верах. И дал ему Владимир многие дары и отпустил его с честию великою».

И вот на самых ранних фресках — в церкви Спаса на Нередице (1187) и в Успенском соборе во Владимире (1186–1189) — мы уже видим подробные изображения.

Откуда еще христиане могли черпать образы для этих картин? Кроме Апокалипсиса мы находим их, например, в древнеславянском апокрифе «Хождение Богородицы по мукам» (самый ранний список относится к XII веку). Все это причудливо соединяется с народными, языческими верованиями: есть представление о конце богов и гибели мира — Рагнарек — у северных народов, представление об огненном конце мира у кельтов и так далее.

В восточной традиции можно вспомнить Житие Василия Нового (IX век) и его часть — видение Григория, ученика Василия Нового, о мытарствах блаженной Феодоры*. Это «видение» — очень популярный текст, который и сейчас можно найти в церковных лавках, хотя его канонический статус сомнителен. Но, как мы уже заметили, у людей есть страстная потребность знать, а тут все испытания, которые происходят с людьми после смерти, описываются самым подробнейшим образом.

Эти источники и становятся уже прообразами для христианских мозаик и фресок: сцена Суда, как правило, изображается на западной стене напротив алтаря. Поскольку люди в первой половине прошлого тысячелетия были в основном неграмотны, они смотрели на эти картины и верили, что так написано в Евангелии.

*Феодора — послушница преподобного Василия. Когда она преставилась, один из учеников преподобного, Григорий, захотел узнать, попала ли Феодора в рай, и попросил преподобного открыть ему ее участь. После этого он увидел Феодору во сне. Она находилась в небесных чертогах и описала Григорию, как ангелы показывали ей мытарства, то есть препятствия, через которые проходит душа каждого человека на пути к Богу.

Записки о Средневековье

Библия. Шампань, ок. 1170–1180 гг. Paris. Bibliothèque nationale de France. Ms. Latin 16744. Fol. 81.

Глас Господень. В инициале «Е». Бог — мы видим его как указующую длань в небесах — приказывает Иезекиилю: «Съешь, что перед тобою, съешь этот свиток (volumen), и иди, говори дому Израилеву» (Иез. 3:1). И тем разверзает его уста для пророчества. Хотя слово volumen, которое использовалось в латинском переводе Ветхого Завета, означает «свиток» или «хартию», на миниатюре Иезекииль съедает кодекс, а на свитке, развернутом в его сторону, приводятся слова Бога.

Записки о Средневековье

Николай де Лира. Буквальный комментарий на книги Иеремии, Даниила, Маккавеев и Иудифи. Фрайбург-им-Брайсгау, 1393 г. Basel. Universitätsbibliothek. Ms. АII 5. Fol. 3.

Господь повелевает пророку Иеремии: «Сделай себе узы и ярмо» (Иер. 27:2). Надпись для зрителя перевернута, поскольку обращена не к нему, а к пророку.

Записки о Средневековье

⚡️ Здравствуйте, Дорогие подписчики!

Представляем вашему вниманию подборку полезных каналов в сфере «Наука и образование» 🔥
Будем очень рады, если вы найдете для себя, что-нибудь полезное.

❗️Ссылка на папку:

https://t.me/addlist/40N4ZFEFF544OWQy

Дело Гийома де Брюка

Гийом был арестован 24 сентября 1389 г. по иску капитана арбалетчиков из гарнизона Сант в Пуату Жака Ребутена, экюйе. Де Брюк обвинялся в краже одежды, оружия и двух лошадей. На первом допросе он показал, что является человеком благородного происхождения (gentilhomme), хотя и без определенных занятий, и что в последнее время «участвовал в войнах и был на службе у многих достойных людей».

В связи с недостаточностью этих сведений де Брюка послали на пытку, где он признал факт воровства, а также рассказал о других кражах, грабежах и поджогах. Но уже через две недели обвиняемый отказался от своих слов, заявив, что признался под давлением. Ему пригрозили новой пыткой, он испугался и пообещал подтвердить свои прежние показания: «... он вручил свою душу Богу, Пресвятой Богородице и Святой Троице Рая, умоляя их простить его преступления и грехи, и признал и подтвердил...».

Как предатель короля, де Брюк был приговорен к отрубанию головы. Когда же его привели на место казни, «просил и умолял, чтобы, во имя Господа, Девы Марии и Святой Троицы Рая, его выслушали и записали [ все о тех ] грехах, кражах и преступлениях, которые он совершил, так как восемь лет назад он стал вести дурной образ жизни, жег и грабил многих добрых сеньоров и торговцев, и так как он прекрасно понимает, что пришел его последний день...». Гийом де Брюк признался еще в 51 краже и поклялся «своей душой и смертью, которую он ждет теперь», что у него не было сообщников и что все преступления он совершил в одиночку.

Сама форма признания in extremis, у подножия виселицы или эшафота, не являлась чем-то экстраординарным в судебной практике конца XIVв. Напротив, она не только допускалась, но и приветствовалась судьями, которые могли использовать последние слова осужденного на смерть в качестве обвинения против его прежних сообщников. На место казни преступника сопровождал специальный судебный клерк, в обязанности которого и входила запись возможных признаний.

Записки о Средневековье

Рогир ван дер Вейден. Алтарь семи таинств, ок. 1440–1445 гг. Antwerpen. Koninklijk Museum voor Schone Künsten. № 393-395.

Богословская «инфографика» — ангелы с парящими свитками. На правой панели триптиха изображены три из семи католических таинств. Слева епископ рукополагает в священники, в центре заключается брак, а справа происходит елеосвящение тяжело больного или умирающего.

В XIV–XV вв., некоторые итальянские и северные, прежде всего фламандские, художники начали отказываться от свитков, заменяя их на полупрозрачный текст, бегущий прямо по фону. А со временем и вовсе перестали «озвучивать» своих персонажей. К XVI в. реплики, записанные внутри образа, стали восприниматься как нечто архаичное и несовместимое с задачами подлинного искусства, у которого для передачи мыслей, чувств и слов, как считалось, есть свой язык — мимика, позы и жесты. Щадим слово Джорджо Вазари — живописцу, архитектору и, главное, одному из «отцов» ново-европейской истории искусства. В «Жизнеописаниях наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих» (первое издание вышло в 1550 г.) он ошибочно приписал изобретение свитков с репликами флорентийскому живописцу Чимабуэ (ок. 1240–1302). По словам Вазари, «в церкви св. Франциска в Пизе… рукой Чимабуэ выполнен во дворе в углу возле двери, ведущей в церковь, небольшой образ, на котором изображен темперой Христос на кресте, окруженный несколькими ангелами, которые, плача, держат в руках несколько слов, написанных вокруг головы Христа, и подносят их к ушам плачущей Богоматери, стоящей с правой стороны, а с другой стороны св. Иоанну евангелисту, который стоит слева полный скорби. А к Богоматери обращены следующие слова: Mutier, ессеfiliustuus [«Жено, се Сын Твой»], а к св. Иоанну: irre mater tua [«Се, Матерь твоя»], слова же, которые держит в руках еще один ангел, стоящий в стороне, гласят: Ex ilia horn accepit earn discipulus in mam [«С того часа принял его своим учеником»]. При этом следует заметить, что Чимабуэ первым осветил и открыл путь для этого изобретения, помогающего искусству словами для выражения смысла, что несомненно было вещью замысловатой и новой». Однако в биографии другого художника, Буонамико Буффальмакко (ок. 1262–1340), Вазари раскритиковал свитки с репликами как низкопробный прием, не достойный истинного мастера.

Записки о Средневековье

Фрагмент фрески Джованни да Модены в базилике Сан-Петронио, Болонья. 1410 год

Свитки с репликами — несложный прием, позволявший персонажам обрести голос. Он требовался для того, чтобы разъяснить зрителю смысл той сцены, которая разворачивается на его глазах, и как можно яснее донести заложенное в нее послание. Чем дидактичнее образ, тем больше он нуждается в тексте. Потому, к примеру, в Позднее Средневековье на изображениях Страшного суда, которые были призваны через страх адских мук привести к покаянию и выстроить перед взором верующих четкую классификацию пороков и положенных за них наказаний, грехи почти всегда подписаны: «гордецы», «алчные», «прелюбодеи», «еретики» и т. д. В религиозной иконографии такие «этикетки» и реплики персонажей были вездесущи.

Записки о Средневековье

Воскресение и Три Марии у гроба, миниатюра из Рейнского Псалтыря, конец XII века.

Нью-Йоркская публичная библиотека, общественное достояние
Одним из самых ранних изображений Христа, выходящего из гроба, является миниатюра из Рейнского Псалтыря конца XII века (Нью-Йоркская публичная библиотека, Коллекция Спенсера, Ms. 011): этот образ, по-видимому, представляет собой переходный этап между сценой «Три Марии у гроба» и собственно Воскресением. В основе своей мы имеем дело с традиционной композицией: ангел у открытого гроба обращается к пришедшим женам-мироносицам. Однако за спиной ангела — словно бы немного крадучись — Христос ускользает из гроба и направляется в сторону, противоположную той, откуда пришли Марии. Возможно, перед нами визуализация слов ангела о том, что Христос воскрес, либо же миниатюра одновременно показывает последовательно сменяющие друг друга события (слева направо: сначала само Воскресение, затем встреча ангела с женщинами).

Так или иначе, здесь зарождается новое для средневекового искусства иконографическое представление: образ Христа-Победителя, выходящего из открытого гроба с хоругвью Воскресения в руке, которая чаще всего закреплена на древке, увенчанном крестом. Этот атрибут уходит корнями в литературные тексты, связанные со Сошествием во ад, которые описывали триумф Христа над смертью и сатаной в категориях военной победы.

🛡️ Облачение рыцаря, 1500–1525 гг., Фландрия 🛡️

Одна из лучших сцен облачения в доспехи: трое оруженосцев помогают своему господину подготовиться к бою. Это один из многочисленных вкладов фламандского ткацкого искусства в наше знание о культуре позднего Средневековья и эпохи Возрождения.

Падуя, музей Эремитани.

Записки о Средневековье

Сборник научных, исторических и религиозных текстов. Англия, середина XI в. London. British Library. Ms. Cotton Tiberius В V 1. Fol. 82.

В одной из англосаксонских рукописей, в которых сохранился краткий трактат о «Чудесах Востока», бок о бок стоят два монструозных создания. Слева в фиолетовом квадрате изображен лертик — зверь с овечьей шерстью, ослиными ушами и птичьими лапами. Справа, в сером прямоугольнике, — безголовый человек, принадлежащий к народу блеммиев. «Есть и другой остров на Бриксонте, к югу, где рождаются люди, у которых отсутствует голова, а глаза и рот расположены на груди; высотой они в восемь футов и столько же в ширину». В отличие от лертика блеммию, который смотрит прямо на нас, тесно в рамке. Он наступает на ее край и обхватывает сзади пальцами, словно чтобы не дать ей упасть или выбраться из нее на свободу. Из имматериального бордюра, который лишь очерчивает границы изображения, она превращается в трехмерный объект, с которым персонаж вступает во взаимодействие.

Записки о Средневековье

Лист из Псалтири Эдвина. Кентербери, середина XII в. London. British Library. Ms. Additional 37472. Fol. 1v.

Красный или синий бордюр делит страницу на 12 квадратов. Некоторые из них разрезаются еще на два или три сегмента с фонами разных цветов. Перед нами евангельская история: от крещения Христа до воскрешения дочери Иаира. Квадраты герметичны, но внутренние отсеки могут быть связаны. В третьем квадрате в третьем сверху ряду изображен эпизод из Евангелия от Луки (9:58): «Случилось, что, когда они были в пути, некто сказал ему: Господи! я пойду за Тобою… Иисус сказал ему: лисицы имеют норы, и птицы небесные — гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову». Снизу мы видим Христа и вопрошающего со свитком, а сверху — лисьи норы и дерево с гнездами. Указующий перст Христа пересекает границу и показывает на «экран», на котором визуализируется его ответ.

Записки о Средневековье

Сборник иллюстраций к Библии, созданных Уильямом де Брелем. Оксфорд, ок. 1250 г. Baltimore. Walters Art Museum. Ms. W106. Fol. 11v–10 (нумерация нарушена).

Помимо внешних — материальных — рам или окладов, на многих средневековых образах существовало множество внутренних — написанных краской или изготовленных из металла, дерева или камня — рамок. Они очерчивали на поверхности поле, предназначенное для изображения, а потом, в зависимости от художественных и дидактических задач, делили его на сегменты разных форм и размеров, Самый очевидный пример таких рамок — это бордюры, которые членили пространство книжного листа. В Средние века нетрудно найти рукописи, где фигуры и сцены рисовались на «голой» поверхности пергамена, без какой-либо подложки или обрамления. Они могли занимать всю страницу (и тогда их естественной границей служил прямоугольник листа) либо делили поверхность с текстом. Однако чаще изображение окружалось рамкой, вписывалось внутрь инициала или было как-то еще ограничено. И в том, как именно очертить визуальное поле, средневековые мастера проявляли почти безграничную изобретательность. В ход шли едва заметные линии и многослойные бордюры, в которых чередовались и переплетались узоры разных цветов, архитектурные рамки, выдержанные в классическом или в готическом стиле, и т. д. Вce они отделяли пространство, предназначенное для изображения, от полей. А они, в частности, требовались для того, чтобы читатель, листая рукопись, не прикасался пальцами к драгоценным образам и буквам. Поля могли оставаться пустыми, а могли заселяться всевозможными рисунками-маргиналиями или служить для читательских пометок — комментариев и мнемонических «зарубок», помогавших лучше усвоить текст и быстрее в нем сориентироваться. Помимо основной рамки, очерчивавшей поле, занятое изображением, средневековые мастера использовали множество внутренних рамок, которые структурировали его изнутри. Они помогали отделить одну сцену от другой, направляли взгляд зрителя, выстраивали персонажей и сюжеты в иерархию и подсказывали, как следует толковать тот или иной образ. Скажем, мастеру требовалось уместить на странице какую-то длинную историю, состоящую из множества эпизодов. Для этого в самом простом варианте он мог прочертить сетку из одинаковых квадратов или прямоугольников. И в каждый из них помещал отдельную сцену. При таком монтаже взгляд зрителя сканировал визуальный ряд так же, как текст — слева направо и сверху вниз. Череда одинаковых «кадров» — это самый простой случай. Во множестве рукописей мы встречаем многоуровневую систему из квадратов, прямоугольников, ромбов, кругов или полукружий с разноцветными бордюрами и фонами разных цветов. Столь сложный дизайн позволял не просто рассказать историю, а снабдить ее комментарием или визуализировать какую-то богословскую доктрину или натурфилософскую теорию. На таких миниатюрах, которые можно сравнить с инфографикой, часто не существует единого порядка чтения.

Чтобы расшифровать смысл изображенного, взгляд сканирует лист в разных направлениях в поисках связей между событиями или персонажами, расположенными в разных отсеках. Тут рамки не просто позволяют выстроить последовательный рассказ, а направляют интерпретацию. Эта задача была особенно важна в различных типологических композициях, которые соотносили события Ветхого и Нового Заветов.

Рамки, в которых разворачивается повествование, далеко не всегда герметичны, и персонажи, выходя на поля, могут переходить из кадра в кадр. Справа мы видим израильтян, которые, спасаясь из египетского рабства, смогли перебраться на другой берег по дну Красного моря, когда воды чудесным образом расступились. Слева воинство фараона, погнавшегося за беглецами, идет ко дну. Связку между двумя сценами образует фигура Моисея — он выходит из рамки и бьет своим посохом по воде, изображенной на соседнем листе. И воды смыкаются над египтянами.

Записки о Средневековье

Развитие хозяйства и бум населения в средние века

Медленное распространение трехпольного севооборота позволяло увеличивать засеваемые площади (вместо половины треть площади оставалась под паром), менять культуры, бороться с неурожаями, прибегая к яровым культурам, если не удавались озимые, или наоборот. Расширявшееся использование асимметричного колесного плуга с отвалом, железных орудий труда обеспечивало более глубокую вспашку. Так росла площадь обрабатываемых земель, повышалась урожайность, становилась более разнообразной продукция и, как следствие, улучшалось питание.

Одним из первых последствий этого было увеличение народонаселения, которое, вероятно, удвоилось между X и XIV вв. Согласно Дж. К. Расселу, население Западной Европы с 14,7 млн. человек около 600 г. дошло до 22,6 млн. к 950 г. и стало насчитывать 54,4 млн. перед «Черной смертью» 1348 г. По мнению М. К. Беннета, рост населения всей Европы происходил с 27 млн. человек в 700 г. до 42 млн. в 1000 г. и до 73 млн. в 1300 г.

Этот демографический подъем имел в свою очередь решающее значение для экспансии христианского мира. Особенности феодального способа производства, благоприятствовавшие некоторому технологическому прогрессу, но не позволявшие подняться над весьма скромным уровнем, не обеспечивали достаточного качественного развития аграрного производства, чтобы оно отвечало нуждам начавшегося демографического роста. Повышение урожайности и питательности продукции было слабым. Феодальное хозяйство исключало интенсивный путь развития, оставалось только расширять площадь обрабатываемых земель. Первым проявлением экспансии христианского мира между X и XIV вв. стало напряженное освоение целины. Хронологию этого процесса установить трудно, поскольку письменные источники до XII в. редки, а археологические раскопки в сельских местностях продвигаются слабо, их методика несовершенна, интерпретация результатов щекотлива, ибо средневековый пейзаж часто изменялся или разрушался в последующие эпохи. По мнению Жоржа Дюби, «действия первопроходцев в течение первых двух веков были робкими, непоследовательными и разбросанными, но к 1150 г. они стали более уверенными и более согласованными». В столь важном секторе, как производство зерна, решающие завоевания пришлись на период с 1100 по 1150 г., и об этом свидетельствует палинология: доля пыльцы хлебных злаков в остатках цветов особенно возросла именно в первой половине XII в.

Чаще всего новые поля были лишь продолжением старых и представляли собой постепенно расширявшиеся в окружающих целинных землях и пастбищах прогалины. Новь заставляла отступать сжигавшиеся кустарники, но она редко наступала на леса, как по причине несовершенства орудий труда (главным средством средневековых расчисток было тесло, а не топор), так и потому, что сеньоры желали сохранить места охоты, а сельские общины не хотели чрезмерно сокращать лесные ресурсы, столь существенные для средневекового хозяйства.

Завоевание земли происходило также за счет осушения болот и устройства польдеров. Во Фландрии, где рано и сильно дал о себе знать демографический рост, строительство маленьких плотин во многих местах началось еще до 1100 г. Иногда расчистки влекли за собой и освоение новых территорий, где строились новые деревни. Мы еще вернемся к этому явлению, имевшему особенно важные социальные последствия.

Записки о Средневековье

Распространение христианства

Распространение христианства по
Европе, с силой возобновившееся в VIII в. и продолжавшееся в IX и X вв., перешло почти полностью в руки немцев, населявших окраинные христианские земли, которые граничили с языческими на севере и востоке. В результате смешались религиозные, демографические, экономические и национальные мотивы, что придало этому движению очень своеобразный характер. Его доминирующим аспектом стало в конце концов противоборство немцев и славян, при котором религиозные мотивы отступили на второй план, поскольку немцы без колебаний вступали в борьбу даже с теми соседями, которые приняли христианство. Еще в IX в. моравский государь Ростислав призвал Кирилла и Мефодия в свое государство, чтобы сбалансировать влияние немецких миссионеров.

Христианизация осуществлялась медленно, с отступлениями. Св. Адальберт, архиепископ Праги в конце X в., считал, например, чехов вернувшимися к язычеству и погрязшими в многоженстве. После смерти Мешко II (1034) вспыхнуло мощное восстание польского народа, которое сопровождалось возвратом к язычеству. В 1060 г. шведский король Стейн, будучи христианином, отказался разрушить древнее языческое капище в Упсале, а в конце XI в. король Свейн ненадолго вернулся к кровавым жертвоприношениям, за что получил прозвище Блотсвейн. Литва после смерти князя Миндовга (1263), крестившегося в 1251 г., вернулась к культу идолов.

Но все же к тысячному году ряд новых христианских государств расширил христианский мир на севере и востоке: Польша при Мешко в 966 г.; Венгрия при Иштване I (Иштване Святом), ставшем королем в 1001 г.; Дания при Харальде Синезубом (950 — 986); Норвегия при Олафе Триггвесоне (969 — 1000) и Швеция при Олафе Скотконунге.

Правда, в то же самое время киевский князь Владимир принял крещение от Византии (988), как это сделали веком раньше сербы и болгарский царь Борис. И схизма 1054 г. отделила восточную Европу и Балканы от римского христианского мира.

Пруссы приняли христианство лишь в XIII в., и их обращение послужило причиной образования немецкого государства тевтонских рыцарей, которых неразумно пригласил сюда в 1226 г. польский князь Конрад Мазовецкий. Литовцы же стали христианами только после унии Литвы и Польши 1385 г., когда Ягайло женился на польской королеве Ядвиге и, крестившись в Кракове 15 февраля 1386 г., стал христианским королем Польши и Литвы Владиславом.

Записки о Средневековье

Экспансия в средние века

В средние века самая крупномасштабная экспансия без сомнения была немецкая колонизация восточных земель. Она способствовала освоению новых районов, развитию и преображению городов, к каковому вопросу мы еще вернемся. Но немецкая экспансия носила также и политический характер. Наиболее видными были успехи ставшего в 1150 г. маркграфом новой Бранденбургской марки Альбрехта Медведя и тевтонских рыцарей, завоевавших земли пруссов в 1226 — 1283 гг.

Скандинавская экспансия была не менее впечатляющей. В X в. она распространилась на Исландию, Гренландию и, быть может, достигла Америки, где норманны, вероятно, высадились около тысячного года в Винланде. Большие успехи сопутствовали ей в Англии, в первый раз при короле Свейне в конце X в. После его смерти в 1014 г. его сын Кнут Великий стал королем Англии, Дании, Норвегии и Швеции. Но когда он умер в 1035 г., англосакс Эдуард Исповедник отнял Англию у датчан. Вновь она была завоевана экспедицией с другой скандинавской базы — из Нормандии. В 1066 г. нормандский герцог Вильгельм Незаконнорожденный захватил Англию, выиграв решающее сражение при Гастингсе.

Другие выходцы из Нормандии направились дальше и, покинув Север, обосновались в Средиземноморье. С начала XI в. нормандские княжества стали появляться в Южной Италии. Робер Гискар овладел Кампанией, разбил папские войска и вынудил папу Николая II в 1059 г. признать свою власть; в 1060 — 1061 гг. он отнял у мусульман Сицилию, а затем изгнал из Италии византийцев, взяв их последние крепости Реджо и Бари (1071 г.). Он даже направил своего сына Боэмунда 1081 — 1083 гг. опустошать Эпир и Фессалию. Так было основано нормандское королевство Обеих Сицилии, одно из наиболее своеобразных политических образований Средневековья. Мусульманский путешественник Ибн-Джубайр, посетивший Палермо во второй половине XII в., пришел в восхищение от королевского двора, где бок о бок жили нормандцы и сицилийцы, греки и мусульмане. Латинский, греческий и арабский были тремя официальными языками королевской канцелярии. Это нормандское государство стало для христианского мира политическим образцом монархии, хотя и феодальной, но с чертами, свойственными государству Нового времени, а также моделью культуры; это был центр переводов с греческого и арабского, очаг слияния разных художественных стилей, о чем свидетельствуют великолепные церкви Чефалу, Палермо и Монтереале, в которых христианские романские и готические элементы достигли оригинального синтеза с традиционным византийским мусульманским стилями. Именно эта среда воспитала самую любопытную и притягательную фигуру средневекового Запада -императора Фридриха II.

Французская экспансия была не менее мощной. Ее очагом стала Северная Франция, на равнинах которой демографический рост достиг своего предела, а аграрная революция дала наиболее ощутимые результаты. Эта Северная Франция предприняла колонизацию Южной Франции, пользуясь крестовым походом против альбигойцев, завершившимся парижским договором 1229 г., который подготовил присоединение Лангедока к капетингской Франции, осуществленное после смерти брата Людовика Святого Альфонса де Пуатье в 1271 г. Французы также устремились вместе с другим братом Людовика Святого Карлом Анжуйским на завоевание королевства Обеих Сицилии и вырвали его у наследников Фридриха II, разбив его незаконного сына Манфреда при Беневенто в 1266 г., а его внука Конрадина у Тольякоццо в 1268-м. Но Сицилия ускользнула от Карла Анжуйского после «сицилийской вечерни» 1282 г. и отошла к Арагону.

Особенно важна французская эмиграция в Испанию. Ведь отвоевание почти всей Испании у мусульман, осуществленное христианскими королями с помощью наемников и рыцарей, главным образом французских, пришедших из-за Пиренеев, было одним из главных успехов христианской экспансии в X — XIV вв. Среди тех, кто помогал Реконкисте, были и сыгравшие видную роль французские клюнийские монахи, они также содействовали развитию паломничеств в Сантьяго-де-Компостеллу.

Записки о Средневековье

Термины 'средние века' и 'феодализм'

Содержание терминов 'средние века' и 'феодализм' менялось вместе с развитием европейского исторического знания.

Термин 'средние века' - перевод с латинского выражения medium aevum (средний век) 1 - был впервые введен итальянскими гуманистами. Римский историк XV в. Флавио Бьондо, написавший 'Историю от падения Рима', пытаясь осмыслить современную ему действительность, назвал 'средним веком' период, который отделял его эпоху от времени, служившего гуманистам источником вдохновения - античности. Гуманисты оценивали в первую очередь состояние языка, письменности, литературы и искусства. С позиций высоких достижений культуры Возрождения средние века им виделись как период одичания и варваризации античного мира, как время испорченной 'кухонной' латыни. Эта оценка надолго укоренилась в исторической науке.

В  XVII в. профессор Галльского университета в Германии Й. Келлер ввел термин 'средние века' в общую периодизацию всемирной истории, разделив ее на античность, средневековье и новое время. Хронологические рамки периода были обозначены им временем от разделения Римской империи на Западную и Восточную части (завершилось в 395 г. при Феодосии I) до падения Константинополя под ударами турок в 1453 г.

В XVII и особенно XVIII в. (веке Просвещения), которые ознаменовались убедительными успехами светского рационального мышления и естественных наук, критерием периодизации всемирной истории стало служить не столько состояние культуры, сколько отношение к религии и церкви. В понятии 'средние века' появились новые, по преимуществу уничижительные, акценты, из-за которых история этого периода стала оцениваться как время стеснения умственной свободы, господства догматизма, религиозного сознания и суеверий. Начало нового времени, соответственно, связывалось с изобретением книгопечатания, открытием европейцами Америки, Реформационным движением - явлениями, которые существенно расширили и изменили умственный кругозор средневекового человека.

Романтическое направление в историографии, возникшее в начале XIX в. в значительной мере как реакция на идеологию Просвещения и систему ценностей нового буржуазного мира, обострило интерес к средневековью и на какое-то время привело к его идеализации. Преодолеть эти крайности по отношению к средневековью позволили изменения в самом процессе познания, в способах постижения европейским человеком природы и общества в целом.

На рубеже XVIII и XIX вв. два достижения методологического характера, важных для развития исторического познания, существенно углубили понятие 'средние века'. Одним из них явилась идея непрерывности общественного развития, сменившая теорию круговорота, или циклического развития, идущую от античности, и христианскую идею конечности мира. Это позволило увидеть эволюцию западноевропейского средневекового общества от состояния упадка к экономическому и культурному подъему, хронологическим рубежом которого явился XI век. Это было первое заметное отступление от оценки средневековья как эпохи 'темных веков'.

Записки о Средневековье