Рыцарские ордена
Ч.3

Воинство Христово должно обладать двумя признаками: служением святой цели — участием в святой войне, будет ли это война с язычниками или с еретиками (последнюю задачу ставили себе возникшие в начале XIII в. по образцу тамплиеров в Лангедоке рыцари Иисуса Христа — Militia Iesu Christi и другие, подобные им организации), и монашескоподобною жизнью, находящей себе выражение в трёх торжественных обетах. Разумеется, как и в самом монашестве, в рыцарских орденах действительность весьма существенно расходилась с идеалом. Состав тамплиеров заставлял желать лучшего. Поиски Гюга во Франции увенчались несколько двусмысленным успехом. Число членов ордена увеличилось значительно: Гюг вернулся в Палестину с 300 новыми рыцарями, но в числе их было много «преступников, нечестивцев, хищников, святотатцев, убийц, клятвопреступников и прелюбодеев». Указывающий на то св. Бернард радуется тому, что, таким образом, Франция освободилась от нежелательных элементов, а сила христиан на Востоке возросла. Бернард даже славит чудо Христа, вновь превратившего Савлов в Павлов. Но моральный уровень ордена от этого должен был понизиться. По самому существу своему рыцарские ордена ещё сильнее монашества подлежали влиянию обмирщающих процессов, и единственным, пожалуй, оправданием их существования являлась священная война. Она была, собственно говоря, вторым моментом их существования, сменившим деятельность, всецело посвящённую заботам о паломниках и больных в Святой Земле. И храмовники заняли не менее блестящее положение, чем иоанниты. Внутренно расслоившись на капелланов, составляющих ядро ордена рыцарей, и «служащих братьев» (fratres servientes, freres sergents), набираемых из городского сословия, они превратились в орден-государство, сначала в Палестине, потом на Кипре. Но в отличие от госпиталитов тамплиеры гораздо сильнее распространились по Европе, особенно по Франции.

Когда Восток был христианами потерян, рыцарствующим орденам пришлось приспособляться к новым условиям. Борьба с неверными должна была отойти на второй план, вновь уступая место задачам каритативным, даже у госпиталитов, забывших орден-армию ради ордена-государства. И только окраинные ордена: испанские Алькантара и Калатрава, и особенно тевтонский, с 1237 г. включивший в себя и ливонских рыцарей (меченосцев)более сохранили свой первоначальный характер. Тевтонский орден (орден госпиталитов Св. Марии) возник позже иоаннитов и тамплиеров и организовался под их несомненным влиянием (1189 г.), хотя и отличался своим национальным и более демократическим составом. В 1198 г. он прочно осел в Германии. Цистерцианский монах, безуспешно распространявший христианство среди пруссов, и герцог Мазовии Конрад пригласили тевтонов к себе на помощь, и с 1230—1260 гг. последние подчинили Пруссию, христианизуя и германизуя её. Что же касается орденов, осевших в центре культурных стран, их положение было очень далеко от прежнего. Вновь выдвинувшаяся каритативная цель часто прикрывала собою финансовые операции и, во всяком случае, легко совмещалась с быстрым ростом богатств ордена и далекою от его идеалов жизнью. Это особенно ярко выразилось в истории ордена тамплиеров, превратившегося в могущественнейшую финансовую силу эпохи, в неумолимого кредитора и предавшись денежным операциям. Обеты бедности и целомудрия сделались пустыми формулами, не прикрывавшими морального упадка ордена. В Германии «дома храмовников» сделались синонимами домов разврата; английские юноши боялись поцелуя храмовника; французские поговорки говорили: «пить, как храмовник», «гордость храмовника». Храмовники обмирщились, но орден неповинен в возведённых на него усердными инквизиторами обвинениях в чудовищных ересях.

Записки о Средневековье

Рыцарские ордена
Ч.4

Уничтожение тамплиеров в 1312 г. Филиппом IV было актом грубой силы, вызванным централизационными стремлениями и финансовыми вожделениями королевской власти, но значение рыцарских орденов для религиозного сознания эпохи было уже утрачено ими и без этого. Жестокие репрессии, может быть, даже пробуждали в иных слоях последнее сочувствие к когда-то славным тамплиерам. Одна французская легенда (правда, есть и другие, для тамплиеров неблагоприятные) рассказывает, что в одном местечке в Пиренеях, где показывали семь голов «мучеников-храмовников», в годовщину уничтожения ордена появлялся ночью на кладбище рыцарь, закутанный в белый плащ с красным крестом и три раза восклицал: «Кто защитит Св. Храм? Кто освободит Гробницу Господню?» И пробуждались семь голов, и отвечали на каждый возглас: «Никто, никто! — Храм разрушен!».

В развитии идеала рыцарских орденов и их самих, и в некоторых сторонах жизни мирян, на которых я остановлюсь ниже в другой связи, отразилось влияние аскетического понимания христианства. Но как раз, когда внешнее проявление аскетического идеала и в частности рост монашества достигают наибольшего развития, когда дальнейший рост орденов признается излишним в авторитетных постановлениях Латеранского собора, с полною ясностью обнаруживается и с неожиданной силою проявляется иное понимание Евангелия. Оно находит себе выражение и в некоторых чертах жизни старого монашества, и в потрясающих церковь еретических движениях, и в появлении нищенствующих орденов. С половины XII века в религиозной жизни Западной Европы должны быть отмечены два момента: активное участие в ней средних и низших классов населения и новое понимание христианства.

Записки о Средневековье

Псалтирь Генриха Льва. Хельмарсхаузен, ок. 1168–1189 гг. London. British Library. Ms. Lansdowne 381. Fol. 7v.

Приветствие архангела Гавриила («Радуйся, Мария, благодатная») и ответ Марии («Се, раба Господня») приводятся на двух сторонах одного свитка, свернутого буквой V (от слова Virgo — «Дева»?).

Наверное, слова, которые чаще всего «звучали» в христианской иконографии, — это краткий диалог между Девой Марией и архангелом Гавриилом, который приводится в Евангелии от Луки (1:28–38). Прилетев в ее дом, чтобы возвестить, что она станет Матерью Бога, небесный вестник начал с приветствия: «Радуйся, благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами» — «Ave gratia plena, Dominus tecum, beneâicta tu in mulieribus» (эти слова открывают одну из важнейших католических молитв — Ave Maria).

Затем Гавриил изложил ей суть своего послания: «Не бойся, Мария, ибо Ты обрела благодать у Бога; и вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус. Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего, и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его; и будет царствовать над домом Иакова во веки, и царству Его не будет конца».

Выслушав слова архангела, Мария смиренно приняла оказанную ей честь: «Се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему» («Ессе ancilla Domini: fiat mihi secundum verbum tuum»). Многие христианские богословы полагали, что непорочное зачатие произошло как раз в тот момент, когда архангел, войдя в дом Марии, произнес приветствие «Радуйся, благодатная…», или когда она приняла возложенную на нее миссию: «Да будет Мне по слову твоему».

В этот миг предвечное Слово, вторая ипостась Троицы, «стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины» (Ин. 1:1, 14). Нa многих средневековых изображениях Благовещения слова Гавриила, а порой и ответ Марии приводятся на свитках, которые разворачиваются из их рук или уст. При этом иногда, чтобы показать роль архангельских слов в «механизме» боговоплощения, его лента прикасается к Деве Марии или встречается в воздухе с голубем — Святым Духом, от которого она зачала . в XIV–XV вв. у итальянских, а позже фламандских и других северных художников эти реплики, без всяких свитков, часто пишутся прямо по фону.

Франкское государство
Ч.1

История человечества представляет
собою постоянное возникновение и исчезновение, непрерывное "развитие". Но развитие представляет собою не что иное, как непрекращающееся изменение. Всякое социальное учреждение, т. е. всякий вид человеческой совместной жизни, возникшее в результате отмирания прежних форм, ни на один день не остается таким, каким мы его знали вчера, — оно беспрерывно видоизменяется, так что постоянно после непродолжительного времени, — с точки зрения всемирно исторической, — из него развивается совершенно новое учреждение.

Поэтому слово "исчезновение" является не совсем правильным выражением. Старое социальное учреждение, по крайней мере в большинстве случаев, не погибает, но из него развивается другое, новое, обычно даже стоящее на более высокой ступени развития социальное учреждение. В этом смысле Франкское государство тоже уже с первого дня своего возникновения таило в себе "зародыши гибели". Оно развивалось дальше. Оно никогда не знало прочной связи, той крепкой сплоченности, какими отличается современное государство или какими обладала хотя бы Римская империя. Различные части государства, которое значительно было расширено преемниками Хлодвига, в особенности в последней трети восьмого столетия новыми завоеваниями Карла Великого, все еще были весьма мало связаны между собою. Культурные различия в западной и восточной частях государства были слишком значительны, чтобы сделать возможным действительное единство и однородность. Это выступает особенно ярко при ознакомлении с политическими событиями следующих столетий.

Смерть Хлодвига в 511 году повела к разделу государства между четырьмя его сыновьями.. Тогда именно появились названия, которые впоследствии часто встречаются и которые поэтому следует запомнить. Восточная часть до Рейна и Мааса была названа Австразией; главным ее городом считался Метц. К западу и к северу от нее до самого моря, а к югу до Луары тянулась Нейстрия с главным городом Парижем. Орлеан был главным городом южной части — Аквитании, от Луары до Пиринейских гор. Четыре части получились потому, что Нейстрия была поделена между двумя братьями, причем один из них своей столицей сделал Париж, а другой Суассон. Такое деление не долго сохранялось в силе. Временами четыре эти государства соединялись вместе, а в следующих, столетиях были побеждены бургунды и тюрингцы и включены в состав Франкского государства. Но между тем начались всякие раздоры между братьями, в еще большей степени продолжавшиеся при их наследниках, причем они вели к убийствам родственников, вероломству, насилиям всякого рода и к длительное междоусобной вовне. При этой, как рассказывают историки того временя, род меровингов все более вырождался и утрачивал свою прежнюю силу, так что в конце-концов короли утратили свое влияние и вместо них фактической правительственной властью в каждом из этих четырех государств завладел старший из антрустионов, майордом. Факт тот, что в решительном сражении при Тестри в 687 г. предводительствовал войском и одержал победу над майордомом Нейстрии не меровингский король, а майордом Австразии Пиппин Гейстальский. С тех пор Пиппин стал называться герцогом и князем франков и его потомство следовало бы собственно называть "Пиппинидами". Но так как среди них особенно выдвинулся Карл Великий, стало обычным называть династию по его имени каролингами. Соединившееся теперь снова государство вскоре после того оказалось уже под угрозой со стороны Испании. Уже прежним франкским королям удалось совершенно вытеснить из Галлии вестготов и запереть их в Испании. Но теперь, в начале восьмого столетия, в Испанию пришли арабы, которые под предводительством Тарика (отсюда и название Габралтар, возникшее из арабских слов "Гебель-аль-Тарик" — скалы Тарика) завоевали всю северную Африку и в большом сражении при Ксереседела-Фронтера в 711г. Вестготское государство одним ударом было ими уничтожено. Разумеется, арабы на долгое время не могли удовлетвориться одной Испанией, как только они утвердили там свое господство, они перешли через Пиринеи и напали на франков.

⚡️ Здравствуйте, Дорогие подписчики!

Представляем вашему вниманию подборку полезных каналов в сфере «Наука и образование» 🔥
Будем очень рады, если вы найдете для себя, что-нибудь полезное.

❗️Ссылка на папку:

https://t.me/addlist/FqL4jvtDx5s5OTMy

Франкское государство
Ч.2

Снова не меровингский король, а майордом Карл Мартелл, сын Пиппина, повел против них в 732 г. франкское войско и в сражении при Туре окончательно их отразил. Сын этого Карла, который тоже назывался Пинпином, по прозвищу "Короткий" или "Малый", в 751 г. сверг с престола последнего Меровинга и провозгласил королем франков себя самого.

Ему наследовал в 768 г. его сын Карл Великий. При нем границы Франкского государства были снова весьма значительно расширены. В течение целых 32 лет, от 772 г. до 804 г., он вед войну против саксов, пока ему, наконец, не удалось окончательно включить их в состав Франкского королевства. В 774 г. он распространил свое господство на Верхнюю Италию, завоевав находившееся там государство лангобардов. В 778 г. он завоевал Испанию до реки Эбро, в 788 г. Баварию. В 90-е годы нападения аваров, татарского племени, которое уже за несколько столетий до того пришло из Азии и тогда жило в современной Венгрии, заставили его проникнуть к востоку до самого Дуная и для обеспечения безопасности границ основать Марку Австрию. В 800 г. он заставил папу короновать себя в Риме римским императором. Однако, ему приходилось до самой своей смерти в 814 г. защищать и отстаивать вновь приобретенные границы своего государства в непрестанных войнах, причем испанская часть была снова утрачена.

Таким образом Франкское государство возросло до таких размеров и протяжения, которые хотя и оставались еще далеко позади былой Римской мировой империи, но все же простирались от Пиринеев через всю Францию и половину Германии до Эльбы, от Италии до Ютландии. Условия жизни людей, которые жили на этих обширных пространствах, никоим образом не могли быть повсюду одни и те же. В особенности германцы в старых германских землях от Рейна к востоку вели в блестящие времена меровингов, т. е. в VI и VII веке почти совсем обособленное существование. Они принадлежали к Франкскому государству, поскольку приносили присягу верности, уплачивали дань или приносили регулярные дары, не вели войн против франков; но к остальном они были самостоятельны, обладали собственным государственным устройством, имели своих собственных герцогов, которые немного внимания обращали на франкских королей.