Дорогие подписчики! Вчера в Польше прошла ежегодная «Ночь музеев», и я, естественно, не мог пропустить такое событие.
Для тех, кто не знаком с этим форматом: «Ночь музеев» — международная акция, во время которой галереи, музеи и культурные пространства открывают свои двери вечером и ночью, готовя специальные программы и предлагая бесплатный или льготный вход.
В этот раз я решил обойти стороной самые очевидные туристические маршруты и отправился во Дворец епископа Эразма Циолека — один из филиалов Национального музея в Кракове. Это великолепное здание было возведено в 1505 году путем объединения двух мещанских домов и служило резиденцией епископа Плоцка Эразма Циолека (1474–1522). Примечательно, что над входом до сих пор красуется герб с королевским орлом и литерой «S», высеченной в честь короля Сигизмунда I Старого.
Однако, интересует нас весьма не это, интересует нас галерея средневекового искусства! Если у вас есть возможность, обязательно посетите, а для тех кто не имеет такой возможности, я публикую эти замечательные произведения искусства.
Записки о Средневековье
Для тех, кто не знаком с этим форматом: «Ночь музеев» — международная акция, во время которой галереи, музеи и культурные пространства открывают свои двери вечером и ночью, готовя специальные программы и предлагая бесплатный или льготный вход.
В этот раз я решил обойти стороной самые очевидные туристические маршруты и отправился во Дворец епископа Эразма Циолека — один из филиалов Национального музея в Кракове. Это великолепное здание было возведено в 1505 году путем объединения двух мещанских домов и служило резиденцией епископа Плоцка Эразма Циолека (1474–1522). Примечательно, что над входом до сих пор красуется герб с королевским орлом и литерой «S», высеченной в честь короля Сигизмунда I Старого.
Однако, интересует нас весьма не это, интересует нас галерея средневекового искусства! Если у вас есть возможность, обязательно посетите, а для тех кто не имеет такой возможности, я публикую эти замечательные произведения искусства.
Записки о Средневековье
❤20👍9🔥5
Рыцарские ордена
Ч.2
Мальтийский орден включал в себя членов разных наций и соответственно им делился на восемь «языков»: Прованс, Овернь, Франция, Италия, Арагон, Англия, Германия и Кастилия. Каждая нация — «язык» — распадалась на приораты, подчинённые приорам и, в свою очередь, подразделённые на визитируемые главным приором округа. Высшая власть в ордене была поделена между магистром и собором. И в Палестине и потом на Кипре орден достиг значительного процветания, ещё увеличившегося, когда в 1311 году ему была передана часть владений уничтоженного ордена храмовников. В начале XIV века доходы иоаннитов в 18-20 раз превосходили доходы французского короля, достигая 35 миллионов франков. Крупное значение имели иоанниты для церкви, являясь настоящею церковною армией.
Аналогично развитие и другого ордена — тамплиеров. В 1119 году несколько французов, руководимые Гюгом и Годфруа, решились защищать паломников от нападения сарацинов и разбойников, очищать дороги и охранять цистерны. Иерусалимский король предоставил им жилище сначала в своем дворце, потом в расположенном на месте старого Соломонова храма доме каноников. Перед лицом иерусалимского патриарха принесли они торжественный обет «в послушании, целомудрии и бедности сражать» врагов Христовых. Но орден увеличивался очень медленно, и Гюг принужден был искать помощи во Франции, где его ожидало полное сочувствие общества — сам граф Шампани Гюг вошёл в число членов ордена, — церкви и, что, может быть, не менее важно, святого Бернарда. Бернард в особом сочинении попытался оправдать существование рыцарских орденов, примирив воинскую деятельность со служением Богу.
«Нет такого закона, — писал Бернард, — который бы запрещал христианину поднимать меч. Евангелие предписывает воинам сдержанность и справедливость, но оно не говорит им: «Бросьте оружие и откажитесь от воинского дела!» Евангелие запрещает несправедливую войну, особенно между христианами. «Было бы запрещено убивать и язычников, если бы каким-нибудь другим образом можно было помешать их вторжениям и отнять у них возможность притеснять верных. Но ныне лучше их избивать, чтобы меч не висел над головою справедливых и чтобы зло не прельщало несправедливых. Нет для избравших себе воинскую жизнь задачи благороднее, чем рассеять этих жаждущих войны язычников, отбросить этих служителей скверны, мечтающих отнять у христиан сокрытые в Иерусалиме сокровища, осквернить святые места и захватить в наследие святилище Бога. О, да извлекут дети веры оба меча против врагов!» Так рыцарство оправдано. Сам Христос, «вооружившийся не мечом, а бичом, чтобы изгнать из храма продавцов» — прообраз поселившихся на месте Соломонова храма тамплиеров.
Появилось новое рыцарство — воинство Божье (militia Dei). Ему не нужны женственные наряды мирского рыцарства. Три качества необходимы настоящему воину: острое зрение, чтобы не напали на него врасплох, быстрота и готовность к бою. И тамплиеры не носят длинных волос, чтобы свободно глядеть и вперед, и назад. «Они покрыты пылью, темны их панцирь и шлем. Ни серебро, ни золото не украшают их скромного вооружения. Не игре в кости и не праздным забавам посвящены досуги храмовников». Новое рыцарство «заперло двери своих домов для мимов, магов и скоморохов; оно презирает игры, страшится охоты». «Редкие часы досуга посвящаются починке одежды и оружия». Молитвы наполняют день, и «взрывы смеха» сменились святым пением псалмов.
Записки о Средневековье
Ч.2
Мальтийский орден включал в себя членов разных наций и соответственно им делился на восемь «языков»: Прованс, Овернь, Франция, Италия, Арагон, Англия, Германия и Кастилия. Каждая нация — «язык» — распадалась на приораты, подчинённые приорам и, в свою очередь, подразделённые на визитируемые главным приором округа. Высшая власть в ордене была поделена между магистром и собором. И в Палестине и потом на Кипре орден достиг значительного процветания, ещё увеличившегося, когда в 1311 году ему была передана часть владений уничтоженного ордена храмовников. В начале XIV века доходы иоаннитов в 18-20 раз превосходили доходы французского короля, достигая 35 миллионов франков. Крупное значение имели иоанниты для церкви, являясь настоящею церковною армией.
Аналогично развитие и другого ордена — тамплиеров. В 1119 году несколько французов, руководимые Гюгом и Годфруа, решились защищать паломников от нападения сарацинов и разбойников, очищать дороги и охранять цистерны. Иерусалимский король предоставил им жилище сначала в своем дворце, потом в расположенном на месте старого Соломонова храма доме каноников. Перед лицом иерусалимского патриарха принесли они торжественный обет «в послушании, целомудрии и бедности сражать» врагов Христовых. Но орден увеличивался очень медленно, и Гюг принужден был искать помощи во Франции, где его ожидало полное сочувствие общества — сам граф Шампани Гюг вошёл в число членов ордена, — церкви и, что, может быть, не менее важно, святого Бернарда. Бернард в особом сочинении попытался оправдать существование рыцарских орденов, примирив воинскую деятельность со служением Богу.
«Нет такого закона, — писал Бернард, — который бы запрещал христианину поднимать меч. Евангелие предписывает воинам сдержанность и справедливость, но оно не говорит им: «Бросьте оружие и откажитесь от воинского дела!» Евангелие запрещает несправедливую войну, особенно между христианами. «Было бы запрещено убивать и язычников, если бы каким-нибудь другим образом можно было помешать их вторжениям и отнять у них возможность притеснять верных. Но ныне лучше их избивать, чтобы меч не висел над головою справедливых и чтобы зло не прельщало несправедливых. Нет для избравших себе воинскую жизнь задачи благороднее, чем рассеять этих жаждущих войны язычников, отбросить этих служителей скверны, мечтающих отнять у христиан сокрытые в Иерусалиме сокровища, осквернить святые места и захватить в наследие святилище Бога. О, да извлекут дети веры оба меча против врагов!» Так рыцарство оправдано. Сам Христос, «вооружившийся не мечом, а бичом, чтобы изгнать из храма продавцов» — прообраз поселившихся на месте Соломонова храма тамплиеров.
Появилось новое рыцарство — воинство Божье (militia Dei). Ему не нужны женственные наряды мирского рыцарства. Три качества необходимы настоящему воину: острое зрение, чтобы не напали на него врасплох, быстрота и готовность к бою. И тамплиеры не носят длинных волос, чтобы свободно глядеть и вперед, и назад. «Они покрыты пылью, темны их панцирь и шлем. Ни серебро, ни золото не украшают их скромного вооружения. Не игре в кости и не праздным забавам посвящены досуги храмовников». Новое рыцарство «заперло двери своих домов для мимов, магов и скоморохов; оно презирает игры, страшится охоты». «Редкие часы досуга посвящаются починке одежды и оружия». Молитвы наполняют день, и «взрывы смеха» сменились святым пением псалмов.
Записки о Средневековье
👍18❤12🔥9😐1
Рыцарские ордена
Ч.3
Воинство Христово должно обладать двумя признаками: служением святой цели — участием в святой войне, будет ли это война с язычниками или с еретиками (последнюю задачу ставили себе возникшие в начале XIII в. по образцу тамплиеров в Лангедоке рыцари Иисуса Христа — Militia Iesu Christi и другие, подобные им организации), и монашескоподобною жизнью, находящей себе выражение в трёх торжественных обетах. Разумеется, как и в самом монашестве, в рыцарских орденах действительность весьма существенно расходилась с идеалом. Состав тамплиеров заставлял желать лучшего. Поиски Гюга во Франции увенчались несколько двусмысленным успехом. Число членов ордена увеличилось значительно: Гюг вернулся в Палестину с 300 новыми рыцарями, но в числе их было много «преступников, нечестивцев, хищников, святотатцев, убийц, клятвопреступников и прелюбодеев». Указывающий на то св. Бернард радуется тому, что, таким образом, Франция освободилась от нежелательных элементов, а сила христиан на Востоке возросла. Бернард даже славит чудо Христа, вновь превратившего Савлов в Павлов. Но моральный уровень ордена от этого должен был понизиться. По самому существу своему рыцарские ордена ещё сильнее монашества подлежали влиянию обмирщающих процессов, и единственным, пожалуй, оправданием их существования являлась священная война. Она была, собственно говоря, вторым моментом их существования, сменившим деятельность, всецело посвящённую заботам о паломниках и больных в Святой Земле. И храмовники заняли не менее блестящее положение, чем иоанниты. Внутренно расслоившись на капелланов, составляющих ядро ордена рыцарей, и «служащих братьев» (fratres servientes, freres sergents), набираемых из городского сословия, они превратились в орден-государство, сначала в Палестине, потом на Кипре. Но в отличие от госпиталитов тамплиеры гораздо сильнее распространились по Европе, особенно по Франции.
Когда Восток был христианами потерян, рыцарствующим орденам пришлось приспособляться к новым условиям. Борьба с неверными должна была отойти на второй план, вновь уступая место задачам каритативным, даже у госпиталитов, забывших орден-армию ради ордена-государства. И только окраинные ордена: испанские Алькантара и Калатрава, и особенно тевтонский, с 1237 г. включивший в себя и ливонских рыцарей (меченосцев)более сохранили свой первоначальный характер. Тевтонский орден (орден госпиталитов Св. Марии) возник позже иоаннитов и тамплиеров и организовался под их несомненным влиянием (1189 г.), хотя и отличался своим национальным и более демократическим составом. В 1198 г. он прочно осел в Германии. Цистерцианский монах, безуспешно распространявший христианство среди пруссов, и герцог Мазовии Конрад пригласили тевтонов к себе на помощь, и с 1230—1260 гг. последние подчинили Пруссию, христианизуя и германизуя её. Что же касается орденов, осевших в центре культурных стран, их положение было очень далеко от прежнего. Вновь выдвинувшаяся каритативная цель часто прикрывала собою финансовые операции и, во всяком случае, легко совмещалась с быстрым ростом богатств ордена и далекою от его идеалов жизнью. Это особенно ярко выразилось в истории ордена тамплиеров, превратившегося в могущественнейшую финансовую силу эпохи, в неумолимого кредитора и предавшись денежным операциям. Обеты бедности и целомудрия сделались пустыми формулами, не прикрывавшими морального упадка ордена. В Германии «дома храмовников» сделались синонимами домов разврата; английские юноши боялись поцелуя храмовника; французские поговорки говорили: «пить, как храмовник», «гордость храмовника». Храмовники обмирщились, но орден неповинен в возведённых на него усердными инквизиторами обвинениях в чудовищных ересях.
Записки о Средневековье
Ч.3
Воинство Христово должно обладать двумя признаками: служением святой цели — участием в святой войне, будет ли это война с язычниками или с еретиками (последнюю задачу ставили себе возникшие в начале XIII в. по образцу тамплиеров в Лангедоке рыцари Иисуса Христа — Militia Iesu Christi и другие, подобные им организации), и монашескоподобною жизнью, находящей себе выражение в трёх торжественных обетах. Разумеется, как и в самом монашестве, в рыцарских орденах действительность весьма существенно расходилась с идеалом. Состав тамплиеров заставлял желать лучшего. Поиски Гюга во Франции увенчались несколько двусмысленным успехом. Число членов ордена увеличилось значительно: Гюг вернулся в Палестину с 300 новыми рыцарями, но в числе их было много «преступников, нечестивцев, хищников, святотатцев, убийц, клятвопреступников и прелюбодеев». Указывающий на то св. Бернард радуется тому, что, таким образом, Франция освободилась от нежелательных элементов, а сила христиан на Востоке возросла. Бернард даже славит чудо Христа, вновь превратившего Савлов в Павлов. Но моральный уровень ордена от этого должен был понизиться. По самому существу своему рыцарские ордена ещё сильнее монашества подлежали влиянию обмирщающих процессов, и единственным, пожалуй, оправданием их существования являлась священная война. Она была, собственно говоря, вторым моментом их существования, сменившим деятельность, всецело посвящённую заботам о паломниках и больных в Святой Земле. И храмовники заняли не менее блестящее положение, чем иоанниты. Внутренно расслоившись на капелланов, составляющих ядро ордена рыцарей, и «служащих братьев» (fratres servientes, freres sergents), набираемых из городского сословия, они превратились в орден-государство, сначала в Палестине, потом на Кипре. Но в отличие от госпиталитов тамплиеры гораздо сильнее распространились по Европе, особенно по Франции.
Когда Восток был христианами потерян, рыцарствующим орденам пришлось приспособляться к новым условиям. Борьба с неверными должна была отойти на второй план, вновь уступая место задачам каритативным, даже у госпиталитов, забывших орден-армию ради ордена-государства. И только окраинные ордена: испанские Алькантара и Калатрава, и особенно тевтонский, с 1237 г. включивший в себя и ливонских рыцарей (меченосцев)более сохранили свой первоначальный характер. Тевтонский орден (орден госпиталитов Св. Марии) возник позже иоаннитов и тамплиеров и организовался под их несомненным влиянием (1189 г.), хотя и отличался своим национальным и более демократическим составом. В 1198 г. он прочно осел в Германии. Цистерцианский монах, безуспешно распространявший христианство среди пруссов, и герцог Мазовии Конрад пригласили тевтонов к себе на помощь, и с 1230—1260 гг. последние подчинили Пруссию, христианизуя и германизуя её. Что же касается орденов, осевших в центре культурных стран, их положение было очень далеко от прежнего. Вновь выдвинувшаяся каритативная цель часто прикрывала собою финансовые операции и, во всяком случае, легко совмещалась с быстрым ростом богатств ордена и далекою от его идеалов жизнью. Это особенно ярко выразилось в истории ордена тамплиеров, превратившегося в могущественнейшую финансовую силу эпохи, в неумолимого кредитора и предавшись денежным операциям. Обеты бедности и целомудрия сделались пустыми формулами, не прикрывавшими морального упадка ордена. В Германии «дома храмовников» сделались синонимами домов разврата; английские юноши боялись поцелуя храмовника; французские поговорки говорили: «пить, как храмовник», «гордость храмовника». Храмовники обмирщились, но орден неповинен в возведённых на него усердными инквизиторами обвинениях в чудовищных ересях.
Записки о Средневековье
🔥21👍12❤7😐1
Рыцарские ордена
Ч.4
Уничтожение тамплиеров в 1312 г. Филиппом IV было актом грубой силы, вызванным централизационными стремлениями и финансовыми вожделениями королевской власти, но значение рыцарских орденов для религиозного сознания эпохи было уже утрачено ими и без этого. Жестокие репрессии, может быть, даже пробуждали в иных слоях последнее сочувствие к когда-то славным тамплиерам. Одна французская легенда (правда, есть и другие, для тамплиеров неблагоприятные) рассказывает, что в одном местечке в Пиренеях, где показывали семь голов «мучеников-храмовников», в годовщину уничтожения ордена появлялся ночью на кладбище рыцарь, закутанный в белый плащ с красным крестом и три раза восклицал: «Кто защитит Св. Храм? Кто освободит Гробницу Господню?» И пробуждались семь голов, и отвечали на каждый возглас: «Никто, никто! — Храм разрушен!».
В развитии идеала рыцарских орденов и их самих, и в некоторых сторонах жизни мирян, на которых я остановлюсь ниже в другой связи, отразилось влияние аскетического понимания христианства. Но как раз, когда внешнее проявление аскетического идеала и в частности рост монашества достигают наибольшего развития, когда дальнейший рост орденов признается излишним в авторитетных постановлениях Латеранского собора, с полною ясностью обнаруживается и с неожиданной силою проявляется иное понимание Евангелия. Оно находит себе выражение и в некоторых чертах жизни старого монашества, и в потрясающих церковь еретических движениях, и в появлении нищенствующих орденов. С половины XII века в религиозной жизни Западной Европы должны быть отмечены два момента: активное участие в ней средних и низших классов населения и новое понимание христианства.
Записки о Средневековье
Ч.4
Уничтожение тамплиеров в 1312 г. Филиппом IV было актом грубой силы, вызванным централизационными стремлениями и финансовыми вожделениями королевской власти, но значение рыцарских орденов для религиозного сознания эпохи было уже утрачено ими и без этого. Жестокие репрессии, может быть, даже пробуждали в иных слоях последнее сочувствие к когда-то славным тамплиерам. Одна французская легенда (правда, есть и другие, для тамплиеров неблагоприятные) рассказывает, что в одном местечке в Пиренеях, где показывали семь голов «мучеников-храмовников», в годовщину уничтожения ордена появлялся ночью на кладбище рыцарь, закутанный в белый плащ с красным крестом и три раза восклицал: «Кто защитит Св. Храм? Кто освободит Гробницу Господню?» И пробуждались семь голов, и отвечали на каждый возглас: «Никто, никто! — Храм разрушен!».
В развитии идеала рыцарских орденов и их самих, и в некоторых сторонах жизни мирян, на которых я остановлюсь ниже в другой связи, отразилось влияние аскетического понимания христианства. Но как раз, когда внешнее проявление аскетического идеала и в частности рост монашества достигают наибольшего развития, когда дальнейший рост орденов признается излишним в авторитетных постановлениях Латеранского собора, с полною ясностью обнаруживается и с неожиданной силою проявляется иное понимание Евангелия. Оно находит себе выражение и в некоторых чертах жизни старого монашества, и в потрясающих церковь еретических движениях, и в появлении нищенствующих орденов. С половины XII века в религиозной жизни Западной Европы должны быть отмечены два момента: активное участие в ней средних и низших классов населения и новое понимание христианства.
Записки о Средневековье
❤18👍10🔥10🕊3🥴1
Николай Чудотворец с житием и чудесами (икона), национальный музей Кракова, дворец епископа Эразма Циолека
Святой изображен фронтально, в полный рост, в епископском облачении. В левой руке он держит раскрытое Евангелие с парафразом слов из Ин. 10:11–12:
«11 Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец. 12 А наемник, не пастырь, которому овцы не свои, видит приходящего волка, и оставляет овец, и бежит; а волк расхищает овец и разгоняет их».
С трех сторон центральное изображение окружают житийные сцены в полях — так называемых клеймах. Четыре клейма на нижней раме сохранились лишь частично из-за подрезки иконной доски (подобразия). Расположение сюжетов, как и в других житийных иконах, не следовало единому застывшему шаблону.
Обращает на себя внимание близкое формальное сходство композиции клейм с западнорусскими иконами святой Параскевы (например, из Музея народной архитектуры и быта в Саноке), с которыми исследуемый памятник связан и общим происхождением из одной мастерской. Это сходство заключается в строгом соблюдении хронологии основных событий жития, которое начинается с рождества святого и завершается его погребением. Вопреки ожиданиям, подобный подход редко встречался в памятниках других иконописных школ; он скорее отражает западный тип мышления, проявившийся, например, в композиционном строе житийного цикла святого Войцеха на знаменитых Гнезненских вратах. Общим был также сюжет перенесения мощей святого или святой. Складывается впечатление, что в других иконах расположение сцен в боковых клеймах носило скорее догматический, нежели хронологический характер, то есть имело целью явить чудодейственную силу святого.
Данную икону издавна относят к кругу произведений мастерской в Жохатыне близ Бирчи в бывшей Перемышльской епархии — села, расположенного в северной части Саноцкой земли. Это поселение впервые упомянутое в 1444 году в описи владений (инвентаре) рода Кмитов. В селе действовала церковь во имя Святого Димитрия, откуда происходит комплекс икон XV века, ныне хранящихся в Музее народной архитектуры и быта в Саноке и в Национальном музее во Львове. Эту группу памятников дополняют рассматриваемая икона святителя Николая, а также Мандилион (Спас Нерукотворный) из собрания Национального музея в Кракове (MNK).
Эта икона входит в собрание церковного искусства бывшей Речи Посполитой. На выставке представлена ранее малоизвестная широкой публике коллекция икон, которая является одним из старейших и наиболее ценных собраний церковной живописи в Центральной Европе.
В первую очередь здесь представлены произведения, происходящие с юго-восточных рубежей бывшей Речи Посполитой. Важнейшую часть собрания составляют бесценные иконы XV–XVI веков из Карпатского региона, которые также принято называть западнорусскими.
В экспозиции можно увидеть и иконы эпохи Нового времени (XVII и XVIII веков), в которых прослеживается влияние ренессансных и барочных образцов западноевропейского искусства. Это влияние особенно усилилось после заключения православной церковью в Польше унии с Римом в 1596 году (Брестской унии).
Кроме того, на выставке представлены иконы, созданные на Балканах и на территории современной Греции; некоторые из них происходят со Святой горы Афон. Интересным элементом экспозиции является фрагмент иконостаса из Липовца на Киевщине. Его великолепная резная конструкция, дополненная многочисленными образцами церковной резьбы по дереву, придает выставочным залам атмосферу подлинного храмового интерьера. Дополняют выставку предметы, связанные с богослужением восточного обряда (восточной литургией).
Святой изображен фронтально, в полный рост, в епископском облачении. В левой руке он держит раскрытое Евангелие с парафразом слов из Ин. 10:11–12:
«11 Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец. 12 А наемник, не пастырь, которому овцы не свои, видит приходящего волка, и оставляет овец, и бежит; а волк расхищает овец и разгоняет их».
С трех сторон центральное изображение окружают житийные сцены в полях — так называемых клеймах. Четыре клейма на нижней раме сохранились лишь частично из-за подрезки иконной доски (подобразия). Расположение сюжетов, как и в других житийных иконах, не следовало единому застывшему шаблону.
Обращает на себя внимание близкое формальное сходство композиции клейм с западнорусскими иконами святой Параскевы (например, из Музея народной архитектуры и быта в Саноке), с которыми исследуемый памятник связан и общим происхождением из одной мастерской. Это сходство заключается в строгом соблюдении хронологии основных событий жития, которое начинается с рождества святого и завершается его погребением. Вопреки ожиданиям, подобный подход редко встречался в памятниках других иконописных школ; он скорее отражает западный тип мышления, проявившийся, например, в композиционном строе житийного цикла святого Войцеха на знаменитых Гнезненских вратах. Общим был также сюжет перенесения мощей святого или святой. Складывается впечатление, что в других иконах расположение сцен в боковых клеймах носило скорее догматический, нежели хронологический характер, то есть имело целью явить чудодейственную силу святого.
Данную икону издавна относят к кругу произведений мастерской в Жохатыне близ Бирчи в бывшей Перемышльской епархии — села, расположенного в северной части Саноцкой земли. Это поселение впервые упомянутое в 1444 году в описи владений (инвентаре) рода Кмитов. В селе действовала церковь во имя Святого Димитрия, откуда происходит комплекс икон XV века, ныне хранящихся в Музее народной архитектуры и быта в Саноке и в Национальном музее во Львове. Эту группу памятников дополняют рассматриваемая икона святителя Николая, а также Мандилион (Спас Нерукотворный) из собрания Национального музея в Кракове (MNK).
Эта икона входит в собрание церковного искусства бывшей Речи Посполитой. На выставке представлена ранее малоизвестная широкой публике коллекция икон, которая является одним из старейших и наиболее ценных собраний церковной живописи в Центральной Европе.
В первую очередь здесь представлены произведения, происходящие с юго-восточных рубежей бывшей Речи Посполитой. Важнейшую часть собрания составляют бесценные иконы XV–XVI веков из Карпатского региона, которые также принято называть западнорусскими.
В экспозиции можно увидеть и иконы эпохи Нового времени (XVII и XVIII веков), в которых прослеживается влияние ренессансных и барочных образцов западноевропейского искусства. Это влияние особенно усилилось после заключения православной церковью в Польше унии с Римом в 1596 году (Брестской унии).
Кроме того, на выставке представлены иконы, созданные на Балканах и на территории современной Греции; некоторые из них происходят со Святой горы Афон. Интересным элементом экспозиции является фрагмент иконостаса из Липовца на Киевщине. Его великолепная резная конструкция, дополненная многочисленными образцами церковной резьбы по дереву, придает выставочным залам атмосферу подлинного храмового интерьера. Дополняют выставку предметы, связанные с богослужением восточного обряда (восточной литургией).
❤20👍8🔥6😐2⚡1👎1
Записки о Средневековье / Notatki o Średniowieczu / Medieval Notes
Photo
Дорогие подписчики! Публикую вторую часть моего посещения галереи готического и раннеренессансного искусства Малой Польши в дворце епископа Эразма Циолека.
Важнейшей частью выставки являются готическая живопись и скульптура XIV — начала XVI века. Среди них особое место занимает завораживающая статуя «Мадонны из Кружлёвой» (около 1410 г.), а также старейшая в Малой Польше живописная эпитафия, увековечившая память о рыцаре Вержбенте из Браниц.
Самую ценную часть собрания составляют шедевры готического искусства и эпохи раннего Возрождения. Экспозиция позволяет наглядно проследить все ключевые этапы развития искусства в этом регионе:
Романский период: представлен монументальной каменной архитектурной скульптурой.
Идеализированный «прекрасный стиль» (рубеж XIV–XV вв.): его вершиной является знаменитая «Богоматерь с Младенцем из Кружлёвой Выжней».
Реалистический перелом (около середины XV в.): этот этап ярко иллюстрирует экспрессивное «Распятие из Коженной».
Эпоха монументальных алтарей (1460-е гг.): период расцвета и создания масштабных запрестольных конструкций (ретабло) в краковских монастырских храмах — таких как Доминиканский и Августинский алтари.
Кульминация поздней готики: находит свое высшее воплощение в произведениях великого скульптора Вита Ствоша в частности, в рельефе «Христос в Гефсиманском саду» (около 1485 г., последнее изображение).
Важнейшей частью выставки являются готическая живопись и скульптура XIV — начала XVI века. Среди них особое место занимает завораживающая статуя «Мадонны из Кружлёвой» (около 1410 г.), а также старейшая в Малой Польше живописная эпитафия, увековечившая память о рыцаре Вержбенте из Браниц.
Самую ценную часть собрания составляют шедевры готического искусства и эпохи раннего Возрождения. Экспозиция позволяет наглядно проследить все ключевые этапы развития искусства в этом регионе:
Романский период: представлен монументальной каменной архитектурной скульптурой.
Идеализированный «прекрасный стиль» (рубеж XIV–XV вв.): его вершиной является знаменитая «Богоматерь с Младенцем из Кружлёвой Выжней».
Реалистический перелом (около середины XV в.): этот этап ярко иллюстрирует экспрессивное «Распятие из Коженной».
Эпоха монументальных алтарей (1460-е гг.): период расцвета и создания масштабных запрестольных конструкций (ретабло) в краковских монастырских храмах — таких как Доминиканский и Августинский алтари.
Кульминация поздней готики: находит свое высшее воплощение в произведениях великого скульптора Вита Ствоша в частности, в рельефе «Христос в Гефсиманском саду» (около 1485 г., последнее изображение).
❤15👍12🔥11