Миниатюры энциклопедии Liber Floridus (лат. «Книга цветов»), созданная ок. 1120 г. во Фландрии монахом и хронистом Ламбертом из Сент-Омера. Энциклопедия содержит сведения по истории, ботанике, зоологии, географии, астрономии и другим областям знания. Со времен «Этимологий» св. Исидора Севильского Liber Floridus стала первой в ряду энциклопедий Высокого Средневековья.
#art #miniatures
#art #miniatures
14 апреля 972 года германский король и император Священной Римской империи Оттон II женился на византийской принцессе Феофано, племяннице императора Иоанна II Цимисхия. Церемония венчания и коронации новоиспеченной императрицы состоялась в Риме в базилике Святого Петра. После смерти мужа в 983 году она стала регентом при 3-летнем наследнике Оттоне III. Вместе со свекровью Адельгейдой она успешно управляла Империей, усмиряя немецких феодалов и римскую знать. Ее воспитание оказало большое влияние на имперское мировоззрение малолетнего Оттона. В 991 году, спустя год после очередной поездки в Италию, Феофано скончалась.
На фото – изображение Оттона II и Феофано из Das Sächsische Stammbuch, «Книги саксонских родов», созданной в первой половине XVI века.
#on_this_day #Germany
На фото – изображение Оттона II и Феофано из Das Sächsische Stammbuch, «Книги саксонских родов», созданной в первой половине XVI века.
#on_this_day #Germany
В средневековой Норвегии существовал обычай украшать церкви гобеленами из шерсти, на которых были изображены сцены из Библии. Подобно витражам в готических соборах, они иллюстрировали историю христианства для мирян. Кроме того, такие гобелены защищали прихожан от холода, что в условиях суровых северных зим было крайне важно. Наконец, это просто красиво. Художники использовали нити красного, синего, охристого, зеленого цветов, а для обозначения контуров фигур — белые. После Реформации эти гобелены постигла печальная участь уничтожения или переработки, так что до нашего времени дошли лишь маленькие фрагменты. Счастливое исключение — гобелен из городка Хёйланнет (норв. Høylandet). Он был создан в конце XII века, после Реформации и до XIX века хранился на церковном чердаке, где прекрасно сохранился (если не считать естественного выцветания). Длина его составляет 2.1 метра, ширина — 0.4 метра. Это также лишь фрагмент более крупного гобелена, но самый крупный из известных на данный момент. Гобелен изображает библейские сцены, связанные с Рождеством Христовым: приход трех волхвов, Бальтазара, Гаспара и Мельхиора, к Марии и подношение даров ее Младенцу. Сейчас он хранится в музее при Норвежском технологическом университете в г. Тронхейм.
#art #Scandinavia
#art #Scandinavia
Ковер из Байё: история одного клятвопреступления
В ряду средневековых ковров и гобеленов особенно выделяется знаменитый ковер из Байё, чье 70-метровое полотно в подробностях изображает завоевание Англии нормандским герцогом Вильгельмом. Вот уже двести лет историки черпают в нем бесценные сведения о политической, военной, повседневной истории второй половины XI века. Однако изначальная цель его создания была, конечно, иной — обосновать и узаконить состоявшееся вторжение.
Центральной сценой ковра является сцена принесения клятвы верности англосаксонским эрлом Гарольдом герцогу Вильгельму в благодарность за освобождение из плена в 1064 году. Церемония была проведена в церкви, в присутствии нормандской знати, и Гарольд клялся на святых мощах (это важная деталь). По этой клятве он должен был содействовать передаче власти над Англией Вильгельму после смерти бездетного английского короля Эдуарда Исповедника. В своих притязаниях герцог опирался не на генеалогическое родство, а на некое «обещание», данное ему Эдуардом. Однако в 1066 году, когда король скончался, на престол взошел именно Гарольд. И это было ожидаемо: новоиспеченный король принадлежал к могущественному роду Годвинов, чьи представители крепко держали нити власти в своих руках еще при Исповеднике. Вильгельм же обвинил Гарольда в клятвопреступлении и нарушении вассальной чести (хм, как будто тогдашняя английская знать вообще что-то понимала в тонкостях феодальных отношений) и начал подготовку к силовому решению вопроса.
Вильгельм проделал огромную дипломатическую работу и обеспечил себе нейтралитет соседних государств и идейную поддержку папы римского. Ситуация была обрисована так, будто Гарольд не просто нарушил данное слово, а оскорбил самого Господа и тех святых, на чьих мощах он дал клятву. И ковер из Байё иллюстрирует то, как обман и предательство запускают цепочку неизбежных событий, итог которых — смерть Гарольда и торжество справедливого воздаяния. Символично, что в сцене с коронацией авторы ковра поместили изображение кометы*, которая в ту эпоху считалась дурным предзнаменованием. Поэтому Вильгельм в своем предприятии представлен орудием Божьего Промысла, а вторжение являлось ни чем иным, как священной войной с целью восстановить «справедливый» порядок вещей. Можно сказать, что это была «генеральная репетиция» другой священной войны, которая через три десятилетия захватит умы всей Европы — крестового похода в Святую Землю.
Конечно, сейчас уже очевидно, что частная клятва никак не могла стать должным обоснованием для войны. Да и сам факт этой клятвы подвергается сомнению и до сих пор считается одним из темных пятен английской истории. Однако для своего времени она стала той костяшкой домино, которая привела к масштабным социально-политическим изменениям на севере Европы. А ее дидактическое осмысление отразилось в композиции ковра из Байё.
*Это самое раннее дошедшее до нас изображение кометы Галлея.
#art #history #England
В ряду средневековых ковров и гобеленов особенно выделяется знаменитый ковер из Байё, чье 70-метровое полотно в подробностях изображает завоевание Англии нормандским герцогом Вильгельмом. Вот уже двести лет историки черпают в нем бесценные сведения о политической, военной, повседневной истории второй половины XI века. Однако изначальная цель его создания была, конечно, иной — обосновать и узаконить состоявшееся вторжение.
Центральной сценой ковра является сцена принесения клятвы верности англосаксонским эрлом Гарольдом герцогу Вильгельму в благодарность за освобождение из плена в 1064 году. Церемония была проведена в церкви, в присутствии нормандской знати, и Гарольд клялся на святых мощах (это важная деталь). По этой клятве он должен был содействовать передаче власти над Англией Вильгельму после смерти бездетного английского короля Эдуарда Исповедника. В своих притязаниях герцог опирался не на генеалогическое родство, а на некое «обещание», данное ему Эдуардом. Однако в 1066 году, когда король скончался, на престол взошел именно Гарольд. И это было ожидаемо: новоиспеченный король принадлежал к могущественному роду Годвинов, чьи представители крепко держали нити власти в своих руках еще при Исповеднике. Вильгельм же обвинил Гарольда в клятвопреступлении и нарушении вассальной чести (хм, как будто тогдашняя английская знать вообще что-то понимала в тонкостях феодальных отношений) и начал подготовку к силовому решению вопроса.
Вильгельм проделал огромную дипломатическую работу и обеспечил себе нейтралитет соседних государств и идейную поддержку папы римского. Ситуация была обрисована так, будто Гарольд не просто нарушил данное слово, а оскорбил самого Господа и тех святых, на чьих мощах он дал клятву. И ковер из Байё иллюстрирует то, как обман и предательство запускают цепочку неизбежных событий, итог которых — смерть Гарольда и торжество справедливого воздаяния. Символично, что в сцене с коронацией авторы ковра поместили изображение кометы*, которая в ту эпоху считалась дурным предзнаменованием. Поэтому Вильгельм в своем предприятии представлен орудием Божьего Промысла, а вторжение являлось ни чем иным, как священной войной с целью восстановить «справедливый» порядок вещей. Можно сказать, что это была «генеральная репетиция» другой священной войны, которая через три десятилетия захватит умы всей Европы — крестового похода в Святую Землю.
Конечно, сейчас уже очевидно, что частная клятва никак не могла стать должным обоснованием для войны. Да и сам факт этой клятвы подвергается сомнению и до сих пор считается одним из темных пятен английской истории. Однако для своего времени она стала той костяшкой домино, которая привела к масштабным социально-политическим изменениям на севере Европы. А ее дидактическое осмысление отразилось в композиции ковра из Байё.
*Это самое раннее дошедшее до нас изображение кометы Галлея.
#art #history #England
Франческо Петрарка и жизнь как конструкт
Многие сегодня вспоминают Чернобыльскую трагедию. Кто-то вспомнит день рождения древнеримского императора Марка Аврелия. Ну а я предлагаю вспомнить о первом человеке эпохи Возрождения, ведь для него дата 26 апреля также многое значила. Ниже отрывок из книги замечательного Арона Яковлевича Гуревича «Индивид и социум на средневековом Западе»:
«Все средневековые авторы «исповедей», «апологий» и «автобиографий», так или иначе, были заняты выстраиванием своего образа и самооправданием и, в той или иной степени, сознательно отбирали факты собственной жизни для того, чтобы вылепить свой «имидж»; поэтому они неизменно обращались к образцам, «примерам» – знаменитым фигурам древности и только посредством самоуподобления им могли осознать собственную личность. Но в случае Петрарки мы сталкиваемся, по-видимому, уже и с чем-то новым. Он не просто уподобляет себя тем или иным прототипам, он последовательно вырабатывает миф собственной жизни.
26 апреля 1336 года Петрарка совершает восхождение на гору Ванту (близ Авиньона), для того чтобы с ее вершины полюбоваться на открывающийся пейзаж. В тот же вечер, по возвращении домой, он, пренебрегая крайней усталостью, описывает это событие своему другу. В письме упоминается такая деталь: гулявший на вершине горы ветер раскрыл томик «Исповеди» Августина (который сопровождал поэта в этом путешествии, как и во всех других), раскрыл как раз на той странице, где он прочитал: «И люди идут дивиться горным высотам, морским валам, речным просторам, океану, объемлющему землю, круговращению звезд, – а себя самих оставляют в стороне!» (Confess. X, 8). Легко видеть, что и этот подъем на гору (расцениваемый «петраркове-дами» как начало альпинизма и первый симптом «современного» отношения к природе, эстетического любования ею, не свойственного предшествовавшей эпохе) Петрарка не забывает интерпретировать как аллегорию духовного восхождения. Действительность и воображение кажутся сплавленными здесь воедино.
Свидетельство о странном совпадении восхождения на гору с «вмешательством» Августина – духовного наставника Петрарки содержится в послании, которое получило свою окончательную форму лишь семнадцать лет спустя. И этот факт – не исключение. Дело в том, что на протяжении почти всей жизни Петрарка писал письма друзьям, причем над текстом многих из них продолжал работать в разные периоды; из этих-то посланий, адресованных, таким образом, не только конкретным современникам, но и последующим поколениям, мы и узнаем о многих событиях жизни поэта, в том числе упомянутых выше. Но в таком случае возникает вопрос: в какой мере письма Петрарки, годами и десятилетиями писавшиеся и редактировавшиеся, отражают действительные события его жизни, а в какой порождены его фантазией, направленной на создание его биографии?
Подобный подход к собственной жизни, конструируемой по античным образцам, но уже не в виде разрозненных фрагментов, как то было в Средние века, а в целом, от начала до конца, – новое явление. Он не кажется симптомом несобранности собственного Я, которое составляется из серии образцов, – напротив, в случае Петрарки приходится, скорее, предположить продуманную и целостную жизненную стратегию. У Петрарки налицо воля быть не только человеком своего времени, но – и прежде всего – человеком классической древности, им возрождаемой («Я живу ныне, но предпочел бы родиться в другое время»), и вместе с тем связать себя с будущим».
#culture #on_this_day
Многие сегодня вспоминают Чернобыльскую трагедию. Кто-то вспомнит день рождения древнеримского императора Марка Аврелия. Ну а я предлагаю вспомнить о первом человеке эпохи Возрождения, ведь для него дата 26 апреля также многое значила. Ниже отрывок из книги замечательного Арона Яковлевича Гуревича «Индивид и социум на средневековом Западе»:
«Все средневековые авторы «исповедей», «апологий» и «автобиографий», так или иначе, были заняты выстраиванием своего образа и самооправданием и, в той или иной степени, сознательно отбирали факты собственной жизни для того, чтобы вылепить свой «имидж»; поэтому они неизменно обращались к образцам, «примерам» – знаменитым фигурам древности и только посредством самоуподобления им могли осознать собственную личность. Но в случае Петрарки мы сталкиваемся, по-видимому, уже и с чем-то новым. Он не просто уподобляет себя тем или иным прототипам, он последовательно вырабатывает миф собственной жизни.
26 апреля 1336 года Петрарка совершает восхождение на гору Ванту (близ Авиньона), для того чтобы с ее вершины полюбоваться на открывающийся пейзаж. В тот же вечер, по возвращении домой, он, пренебрегая крайней усталостью, описывает это событие своему другу. В письме упоминается такая деталь: гулявший на вершине горы ветер раскрыл томик «Исповеди» Августина (который сопровождал поэта в этом путешествии, как и во всех других), раскрыл как раз на той странице, где он прочитал: «И люди идут дивиться горным высотам, морским валам, речным просторам, океану, объемлющему землю, круговращению звезд, – а себя самих оставляют в стороне!» (Confess. X, 8). Легко видеть, что и этот подъем на гору (расцениваемый «петраркове-дами» как начало альпинизма и первый симптом «современного» отношения к природе, эстетического любования ею, не свойственного предшествовавшей эпохе) Петрарка не забывает интерпретировать как аллегорию духовного восхождения. Действительность и воображение кажутся сплавленными здесь воедино.
Свидетельство о странном совпадении восхождения на гору с «вмешательством» Августина – духовного наставника Петрарки содержится в послании, которое получило свою окончательную форму лишь семнадцать лет спустя. И этот факт – не исключение. Дело в том, что на протяжении почти всей жизни Петрарка писал письма друзьям, причем над текстом многих из них продолжал работать в разные периоды; из этих-то посланий, адресованных, таким образом, не только конкретным современникам, но и последующим поколениям, мы и узнаем о многих событиях жизни поэта, в том числе упомянутых выше. Но в таком случае возникает вопрос: в какой мере письма Петрарки, годами и десятилетиями писавшиеся и редактировавшиеся, отражают действительные события его жизни, а в какой порождены его фантазией, направленной на создание его биографии?
Подобный подход к собственной жизни, конструируемой по античным образцам, но уже не в виде разрозненных фрагментов, как то было в Средние века, а в целом, от начала до конца, – новое явление. Он не кажется симптомом несобранности собственного Я, которое составляется из серии образцов, – напротив, в случае Петрарки приходится, скорее, предположить продуманную и целостную жизненную стратегию. У Петрарки налицо воля быть не только человеком своего времени, но – и прежде всего – человеком классической древности, им возрождаемой («Я живу ныне, но предпочел бы родиться в другое время»), и вместе с тем связать себя с будущим».
#culture #on_this_day
Это просто прекрасно: уже ставший интернет-классикой Coffin Dance в средневековом антураже от Anno Domini 1250!
https://youtu.be/pDmB76y7jFs
https://youtu.be/pDmB76y7jFs
YouTube
COFFIN DANCE MEDIEVAL VERSION [by ANNO DOMINI 1250/CORNELIUS LINK]
Dancing Coffin (Funeral Coffin Dance) – is a meme with black men who carry the coffin and dance under Astronomia.
-----------------------------------------------------
The ads running on this video, with the revenue are going to the copyright owner.
Video…
-----------------------------------------------------
The ads running on this video, with the revenue are going to the copyright owner.
Video…
Еще немного о Петрарке
В творческом наследии «светоча Тосканы» особняком стоит его текст, озаглавленный как «Моя тайна, или Книга бесед о презрении к миру». Это своеобразная исповедь в форме диалога, в которой Петрарка в лице двух участников, Августина и Франциска, пытается разрешить противоречие между традиционными христианскими ценностями, устремленным к небесам (которые олицетворяет Августин), и привязанностью к земным вещам и земной любви (это выражает Франциск). Он сомневается в прежних ценностях и переживает духовный раздрай и внутреннюю борьбу. Это становится предметом его пристального внимания и изучения.
«Моя тайна» — одно из первых произведений европейской литературы, где внутренние противоречия и неуверенность не только не осуждаются, но и признаются неотъемлемой частью всякой личности. Важно, что Петрарка не порывал с Августином, в чьем творчестве он видел источник духовного наставления. Диалог наследует его «Исповеди», как и практически любое «автобиографическое» произведение Средневековья. Но с другой стороны, «Моя тайна» гораздо глубже раскрывает именно эволюцию духа, рожденную в противоречиях. Для Августина весь его духовный опыт, изложенный в «Исповеди», не имеет значения. Для него это лишь бесплодный поиск, подобно блужданию в потемках неведения. И оно продлилось до тех пор, пока Господь не «озарил» его. «Обращение» Августина, как он сам мыслил его — не результат духовной работы, а милость Божья, своего рода чудо. Для Петрарки мучения и противоречия духа были сладостны, он упивался ими и видел в них объект для изучения и источник своей творческой исключительности. В этом смысле поэт наследовал и средневековому мистицизму XIII века, для которого эволюция духа, т.е. постепенный и непрерывный процесс трансформации составляет объект внимания во всех деталях. Посему П. М. Бицилли называл св. Франциска Ассизского, великого мистика XIII века и тезку Петрарки, чью духовную эволюцию так тонко передал его агиограф св. Бонавентура, «первым человеком Ренессанса». Ибо Ренессанс — это не только про мирские радости и красоту земных вещей, но и про утверждение Души со всеми ее противоречиями и сомнениями как того, что присуще Человеку.
#culture #literature #thoughts
В творческом наследии «светоча Тосканы» особняком стоит его текст, озаглавленный как «Моя тайна, или Книга бесед о презрении к миру». Это своеобразная исповедь в форме диалога, в которой Петрарка в лице двух участников, Августина и Франциска, пытается разрешить противоречие между традиционными христианскими ценностями, устремленным к небесам (которые олицетворяет Августин), и привязанностью к земным вещам и земной любви (это выражает Франциск). Он сомневается в прежних ценностях и переживает духовный раздрай и внутреннюю борьбу. Это становится предметом его пристального внимания и изучения.
«Моя тайна» — одно из первых произведений европейской литературы, где внутренние противоречия и неуверенность не только не осуждаются, но и признаются неотъемлемой частью всякой личности. Важно, что Петрарка не порывал с Августином, в чьем творчестве он видел источник духовного наставления. Диалог наследует его «Исповеди», как и практически любое «автобиографическое» произведение Средневековья. Но с другой стороны, «Моя тайна» гораздо глубже раскрывает именно эволюцию духа, рожденную в противоречиях. Для Августина весь его духовный опыт, изложенный в «Исповеди», не имеет значения. Для него это лишь бесплодный поиск, подобно блужданию в потемках неведения. И оно продлилось до тех пор, пока Господь не «озарил» его. «Обращение» Августина, как он сам мыслил его — не результат духовной работы, а милость Божья, своего рода чудо. Для Петрарки мучения и противоречия духа были сладостны, он упивался ими и видел в них объект для изучения и источник своей творческой исключительности. В этом смысле поэт наследовал и средневековому мистицизму XIII века, для которого эволюция духа, т.е. постепенный и непрерывный процесс трансформации составляет объект внимания во всех деталях. Посему П. М. Бицилли называл св. Франциска Ассизского, великого мистика XIII века и тезку Петрарки, чью духовную эволюцию так тонко передал его агиограф св. Бонавентура, «первым человеком Ренессанса». Ибо Ренессанс — это не только про мирские радости и красоту земных вещей, но и про утверждение Души со всеми ее противоречиями и сомнениями как того, что присуще Человеку.
#culture #literature #thoughts
Многие трубадуры жили при дворах знати, от которых получали покровительство и финансовое содержание в обмен на прославление их военных подвигов и куртуазной любви. Однако иногда такие отношения выходили за рамки простого обмена услугами. Так, трубадур второй половины XII века Раймбаут де Вакейрас был связан со своим знатным покровителем узами самой крепкой дружбы. Он жил при дворе маркграфа Бонифация Монферратского, от которого получил титул рыцаря. Трубадур часто сопровождал маркграфа в его военных походах. В их числе — Четвертый крестовый поход 1204 года, в результате которого Бонифаций стал королем Фессалоникийского королевства. Раймбаут погиб вместе со своим другом и покровителем в результате засады, устроенной влахами в 1207 году. Красивая история.
Одно из самых известных произведений Раймбаута — это эстампида Kalenda Maya, «Начало мая». Согласно письменному комментарию к ней (т.н. razo, букв. «причина»), он написал текст на мелодию, которую исполняли на виелах двое приглашенных к маркграфу музыкантов. На это намекает и обозначение жанра: эстампидой в Средневековье называли инструментальную танцевальную композицию. В итоге Kalenda Maya стала одной из наиболее узнааемых композиций трубадуров. В ней все как положено: красота весны, муки любви и наслаждение жизнью. Эквиритмический перевод текста можно посмотреть здесь.
На фото — изображение Раймбаута из «Провансальского песенника» XIV века.
#music #history
Одно из самых известных произведений Раймбаута — это эстампида Kalenda Maya, «Начало мая». Согласно письменному комментарию к ней (т.н. razo, букв. «причина»), он написал текст на мелодию, которую исполняли на виелах двое приглашенных к маркграфу музыкантов. На это намекает и обозначение жанра: эстампидой в Средневековье называли инструментальную танцевальную композицию. В итоге Kalenda Maya стала одной из наиболее узнааемых композиций трубадуров. В ней все как положено: красота весны, муки любви и наслаждение жизнью. Эквиритмический перевод текста можно посмотреть здесь.
На фото — изображение Раймбаута из «Провансальского песенника» XIV века.
#music #history
А вот и сама эстампида в исполнении средневекового ансамбля Мартина Беста
YouTube
Kalenda Maya - Raimbaut de Vaqueiras
До нас дошло около 5 тысяч стихотворных текстов трубадуров и труверов – кажется, что много. Но из 2600 текстов трубадуров, провансальских и окситанских поэтов XI – XIII вв., только 10% имеют ноты. Причем в большинстве случаев тексты и музыка были записаны уже в XIII – XIV вв., когда эпоха трубадуров клонилась к закату. Для сравнения, из 2400 текстов труверов, т.е. северофранцузских «коллег» трубадуров, имеют нотацию почти 70%. Этому способствовало и то, что они дошли до нас в десятках специализированных сборников – песенниках (фр. chansonniers). Наиболее известный и важный из них – это т.н. «Песенник короля» (фр. Chansonnier du Roi или Manuscrit du Roi). Он был составлен в середине XIII века в греческом Ахейском княжестве в эпоху правления Гильома II из французской династии Виллардуэнов. При нем княжество было одним из центров куртуазной культуры, и этот кодекс – тому яркое доказательство. Он содержит более шестисот музыкальных произведений рубежа XII – XIII вв., т.е. наиболее близких к эпохе расцвета средневековой лирической поэзии. Из них десятая часть относится к традиции трубадуров (61 текст песни, 51 с нотацией), остальная – к северофранцузской. Благодаря Песеннику короля нам известны произведения графа Тибо IV Шампанского, прозванного «принцем труверов», Готье д’Эпиналя, Пейре Видаля, Бернарта де Вентадорна, Гираута де Борнеля и многих других авторов.
Ниже – изображения Песенника короля, который сейчас хранится в Национальной библиотеке Франции (BnF, Ms. fr. 844).
#music #manuscripts #France
Ниже – изображения Песенника короля, который сейчас хранится в Национальной библиотеке Франции (BnF, Ms. fr. 844).
#music #manuscripts #France
Лекция о труверах от одного из ведущих российских специалистов по средневековой музыке 🔥
Forwarded from Musica Mensurata
Рассказ о музыке труверов, королях-сочинителях и песнях о несчастливом замужестве, самой драматичной истории в музыковедении и о том, как в XIII веке было принято петь и читать одновременно - https://youtu.be/xdOBAjEMLlk
YouTube
Музыка труверов
Лекторий Musica Mensurata "Музыкальная история средневековой Европы".
Рассказывает Данил Рябчиков.
Процитированы фрагменты следующий произведений:
Dou tres douz non a la Virge Marie (Ensemble Gilles Binchois)
Ja nuns hons pris (Alla Francesca)
Santa Maria…
Рассказывает Данил Рябчиков.
Процитированы фрагменты следующий произведений:
Dou tres douz non a la Virge Marie (Ensemble Gilles Binchois)
Ja nuns hons pris (Alla Francesca)
Santa Maria…
Первое упоминание имени архитектора в древнерусской книжности содержится в известии Новгородской третьей летописи и связано с началом строительства в Новгороде Георгиевского собора Юрьева монастыря (на фото):
«В лето 6627 (1119). Великий князь Всеволод Мстиславич заложил церковь каменную в Великом Новгороде, и игумен Кириак, от града за три поприща, во имя святаго великомученика Георгия, и сотвориша манастырь велий и братию собраша; и соверши великий князь Всеволод Мстиславич, и освятиша в лето 6648 (1140), иуния в 29 день, на память святых апостол Петра и Павла; а мастер трудился Петр».
Это первое летописное упоминание и самого Юрьева монастыря, крупнейшего религиозного и культурного центра Новгородской земли. Он был основан в 1030 году Ярославом Мудрым в честь своего небесного покровителя Георгия (др. русс. Гюргий, отсюда Юрий) Победоносца. Мастер Петр также руководил строительством церкви Благовещения на Городище и, предположительно, Николо-Дворищенского собора.
#история #архитектура #Русь
«В лето 6627 (1119). Великий князь Всеволод Мстиславич заложил церковь каменную в Великом Новгороде, и игумен Кириак, от града за три поприща, во имя святаго великомученика Георгия, и сотвориша манастырь велий и братию собраша; и соверши великий князь Всеволод Мстиславич, и освятиша в лето 6648 (1140), иуния в 29 день, на память святых апостол Петра и Павла; а мастер трудился Петр».
Это первое летописное упоминание и самого Юрьева монастыря, крупнейшего религиозного и культурного центра Новгородской земли. Он был основан в 1030 году Ярославом Мудрым в честь своего небесного покровителя Георгия (др. русс. Гюргий, отсюда Юрий) Победоносца. Мастер Петр также руководил строительством церкви Благовещения на Городище и, предположительно, Николо-Дворищенского собора.
#история #архитектура #Русь
22 мая православные чествуют Николу Вешнего. По преданию, именно 9 мая (22 по новому стилю) 1087 года мощи святителя Николая были «перенесены» из малоазийского города Миры Ликийские в итальянский «Барград», т.е. Бари. Хотя уже тогда было понятно, что это было никакое не перенесение, а банальная кража (подробнее здесь), это не помешало установлению на Руси особого праздника в память об этом событии уже спустя пять лет, в 1092 году. В древнерусских текстах перенесение мощей трактовалось как направленное Божьим промыслом событие с целью обезопасить святыню от «агарян», т.е. турок-сельджуков. Город Бари, незадолго до этого захваченный норманнами, описывался как город «восточный», православный, а его жители – смелыми и благочестивыми исполнителями воли Бога и самого святителя Николая.
Для древнерусского православного сознания было характерно представление, что христианские святыни Запада – это чаще всего вывезенные нечестивым путем святыни православного Востока. Разграбление Константинополя в 1204 году сделало это представление настолько живучим, что оно встречается во всех текстах, прямо или косвенно повествующих о святынях католической Европы, вплоть до XVIII века. Совершать паломничество на Запад также избегали – нечего делать в «неправедных» землях. Редкое исключение – это как раз паломничество в «Барград» к Николе Чудотворцу.
Одно из наиболее ранних задокументированных паломничеств совершил преп. Варлаам Улейминский в 1457 – 1460 гг. По житийному преданию, в Бари ему явился сам св. Николай. Святой велел паломнику купить его икону, вернуться с ней на Русь и поселиться там, где он укажет. В мае 1460 года Варлаам вернулся в Углич с иконой святителя, после чего отправился в Ростов. Пройдя 12 км, он решил передохнуть: повесил икону между веток какой-то сосны и уснул. А когда проснулся, не смог ее оттуда снять. В недоумении Варлаам снова уснул и увидел во сне св. Николая, велевшего поселиться на этом самом месте. Икона, кстати, прославилась как чудотворная, а в 1464 году вокруг кельи Варлаама началось строительство Николо-Улейминского монастыря, ставшего духовным центром Ярославского края.
#on_this_day #saints #Русь
Для древнерусского православного сознания было характерно представление, что христианские святыни Запада – это чаще всего вывезенные нечестивым путем святыни православного Востока. Разграбление Константинополя в 1204 году сделало это представление настолько живучим, что оно встречается во всех текстах, прямо или косвенно повествующих о святынях католической Европы, вплоть до XVIII века. Совершать паломничество на Запад также избегали – нечего делать в «неправедных» землях. Редкое исключение – это как раз паломничество в «Барград» к Николе Чудотворцу.
Одно из наиболее ранних задокументированных паломничеств совершил преп. Варлаам Улейминский в 1457 – 1460 гг. По житийному преданию, в Бари ему явился сам св. Николай. Святой велел паломнику купить его икону, вернуться с ней на Русь и поселиться там, где он укажет. В мае 1460 года Варлаам вернулся в Углич с иконой святителя, после чего отправился в Ростов. Пройдя 12 км, он решил передохнуть: повесил икону между веток какой-то сосны и уснул. А когда проснулся, не смог ее оттуда снять. В недоумении Варлаам снова уснул и увидел во сне св. Николая, велевшего поселиться на этом самом месте. Икона, кстати, прославилась как чудотворная, а в 1464 году вокруг кельи Варлаама началось строительство Николо-Улейминского монастыря, ставшего духовным центром Ярославского края.
#on_this_day #saints #Русь