«бывают границы между языками, но нет границы между сердцами»

бросает свет светильник мой чадящий
все в доме спит, лишь я один не сплю,
я наклонился над тобою, спящей,
чтоб вновь промолвить: «я тебя люблю»
и горше были дни мои и слаще,
но, старше став, на том себя ловлю,
что повторяю я теперь все чаще
одно и то же: «я тебя люблю!» ❤️‍🩹

и если мой огонь погас, жалейте не меня, а тех, сидевших столько раз у моего огня

но ни разу не вспомнил я ту, что любил, потому что ни разу о ней не забыл

— «когда же мы встретиться сможем?»
— «не знаю»
— «ты занята?»
— «да»
он думал: оглянется все же
да где там! знать, слишком горда

тонка, как серебряный месяц
светла, точно свет из окна
кто знает, быть может, раз десять
в душе оглянулась она

— скажи «люблю», — меня просили в Риме, на языке народа своего! — и я назвал твое простое имя, и повторили все вокруг его
— как называют ту, что всех любимей? как по-аварски «жизнь» и «божество»? — и я назвал твое простое имя, и повторили все вокруг его
сказали мне: — не может быть такого, чтоб было в языке одно лишь слово ужель язык так необычен твой?
и я, уже не в силах спорить с ними, ответил, что одно простое имя мне заменяет весь язык родной

а если уезжать - то навсегда,
чтоб никогда не приезжать сюда

я о тебе, кто мне всего дороже, боюсь писать

вдруг кто нибудь, любя, заговорит с другой, любимой тоже, словами, что нашел я для тебя

— скажи мне, перебрав свои года, какое время самым лучшим было?

— счастливейшими были дни, когда моя любимая меня любила…

спокойно прохожие мимо шагают,
их, видно, твоя не волнует краса
и зрячие люди слепцами бывают, –
о, если б я мог одолжить им глаза!

любимая, ты просто вор,
укравший у меня
все, чем владел я до сих пор:
тишь ночи, грохот дня,
дороги, время, сон — хоть плачь
надежды никакой…
ты — безнаказанный палач,
убивший мой покой

люди, я прошу вас, ради бога,
не стесняйтесь доброты своей
на земле друзей не так уж много:
опасайтесь потерять друзей

я иных придерживался правил,
в слабости усматривая зло
скольких в жизни я друзей оставил,
сколько от меня друзей ушло

после было всякого немало.
и, бывало, на путях крутых
как я каялся, как не хватало
мне друзей потерянных моих!

и теперь я всех вас видеть жажду,
некогда любившие меня,
мною не прощенные однажды
или не простившие меня

в тебя я вновь влюблен и очарован… такого не бывает — говоришь? но в каждый мой приезд волшебным, новым,
загадочным мне кажется Париж
бывает так, живешь, живешь на свете идет весна — и словно в первый раз ты чувствуешь, как молод этот ветер
и нов капели сбивчивый рассказ
впервые я пишу стихотворенье — хотя пишу стихи давным-давно пусть много было радостных волнений,
но помню лишь последнее — одно
бывает так… ни убыли, ни тленья не знает страсть, рождаясь вновь и вновь ты — первое мое стихотворенье и первая, бессмертная любовь

и все же, вернувшись к тебе из чужих, далеких столиц, и болтливых, и лживых, мне трудно молчать, слышу голос твоих поющих потоков и гор горделивых

родная,
почему,
скажи на милость,
когда в краю чужом мне быть пришлось,
вдруг сразу непогода разразилась,
а появилась ты —
все унялось?
и в отчий край приехать мне случалось
был хмурым день, и я ходил как гость
ты появилась —
все преобразилось:
запели птицы,
солнце поднялось
пришел я к морю, и вода взъярилась,
гремели волны, не скрывали злость,
а ты пришла,
и море повинилось
у ног твоих покорно улеглось
и предо мною истина открылась:

бунтует мир,
когда с тобой мы врозь

они до сей поры с времен тех дальних
летят и подают нам голоса,
не потому ль так часто и печально
мы замолкаем, глядя в небеса?